Персона

Дрон-демонтажник опускается на землю перед заброшенным зданием, в котором, судя по звукам и свету ламп, сейчас вовсю кипела жизнь. Парень стряхивает с капюшона рукой снег, направляясь к выбитой двери. Сложив руки в карманы, он лавирует между разваленной и поломанной мебелью, следуя по памяти вдоль коридоров, пока не доходит до нужного кабинета. Кажется, остальные члены команды заняты отстройкой новой базы для дальнейшей работы на этой планете. Как минимум развалины не помешало бы привести в приличный вид: разброшенную хаотично мебель выкинуть или применить в баррикадных укреплениях, укрепить пошарпанные стены и перекрыть лишние окна во избежание попадания членов команды прямых вредных лучей. В любом случае, разведчик явно не горит желанием заниматься ремонтом здесь наравне с остальной командой. Пассивный стук, дабы предупредить о своём прибытии — максимум его телодвижений на ближайший час. — Дверь открыта, — размеренный и мягкий голос пригласил гостя внутрь. Парень заходит, обращая взгляд на демонтажницу, закалывающую белоснежные волосы в аккуратный высокий пучок из соображений удобства. — Цель визита? — девушка садится в кресло, складывая руки на поверхности стола, взглядом показывая, что готова выслушать предстоящий отчёт. — Серийный номер Кей прибыл с задания, — парень встаёт прямо из уважения к своему командиру, даже доставая ладони из карманов. — Разрешите доложить о ситуации, — в глазах, полных флегматизма в каждом пикселе, появляется нотка энтузиазма, когда на губах девушки расцветает едва видная улыбка. Серийный номер Эи. Её личность вызывала противоречивые чувства. Ответственная и серьёзная, но в глубине ядра весьма мягкая натура. По нынешним наблюдениям пока справляется в ролью лидера. — Разрешаю, — кивает демонтажница, возвращая себе невозмутимое выражение лица. Она со всей серьёзностью относилась к своим обязанностям, не позволяя никому претендовать на её место лидера, вовремя умея проявить непреклонность своего характера. По сути своей, она сохраняла способность к эмпатии в сторону своих коллег, но не позволяла этому выйти за рамки дозволенного. Кей уважал её подход к работе, хотя он и не соответствовал стандартам компании Джейси Дженсон. Или всё же всё в рамках нормы? Кей ощущал странные сомнения с самого приземления, но будучи строго рассудительным дроном не давал вол эмоциям, выжидая результатов своих наблюдений. Нельзя же колебаться при выполнении должностных обязанностей. — Докладываю, что вероятность провала первого отряда составляет около шестидесяти пяти процентов, — уверенно заявляет парень, так и не проявив ни капли эмоций в собственном голосе. Монотонный, не тихий, но где-то на границе слышимости. Будто идеально выверенный, чтобы быть услышанным и при этом не напрячься. — В течение двенадцати часов слежки не было выявлено признаков активности команды. Внутри капсулы обнаружено движение, но его можно классифицировать как пассивное. Исходя из этого, один член команды на месте, остальные двое не были замечены на территории их базы, — информирует дрон, не сводя взгляда со своего командира. — Разрешите высказать своё мнение? — получая кивок, демонтажник продолжает. — Процент высокий, но наблюдения на данный момент поверхностны. Вероятность погрешности или ошибки высока. Требуется тщательная проверка. Нельзя исключить непредвиденных обстоятельств, в которые могли попасть члены первого отряда из-за недостатка информации. Запрашиваю продление миссии на неопределённый срок. — Одобряю идею. Но запрещаю повторную миссию до периода полной обороноспособности нашего отряда, — хладнокровно отмечает Эи, сохраняя тон, не терпящий возражения. Переплетая пальцы в замок, девушка оценивающе осматривает собеседника, убеждаясь, что он целым и невредимым вернулся на базу. Всё-таки беспокоится, хоть и скрывает это за маской железной леди. — Отлично справился с поставленной задачей, серийный номер Кей. Возвращайся к решению базовых вопросов. Кею остаётся лишь согласно кивнуть и направиться на выход, позволяя командиру остаться наедине с собой. Вероятно, в будущем придётся изучить причины низкого уровня активности первого карательного отряда, отправленного на Медь-9. Связь с ними потеряна, хотя по всем внешним признакам миссия демонтирования неисправных работяг продвигалась хорошо многие годы. В строении шпиля Кей явно распознал работяг, пришедших в негодность и ставших стройматериалом совсем недавно. И всё же за день активности, кроме едва различимых признаков движения внутри одного единственного субъекта, — нет. Пока прогнозы для компании явно не утешительные, но почему-то демонтажник ощущает странный диссонанс от этой мысли. Однако интуиция подсказывает — думать об этом пока рано.

***

Узи долго молчит, перечитывая строчку за строчкой из письма, оставленного её матерью, пока не набирается сил, чтоб подняться и попросить Эна показать ей всё, что он обнаружил в этой квартире необычного. Нори дала понять, что дочери не стоит совать свой нос в то безумие, что творится вокруг, но отступать просто не хотелось. Мало ли, что могло пойти не так, нет никаких прямых доказательств, что её мать действительно предугадала все события будущего. Нельзя было исключать очевидной опасности. Джейси Дженсон были ужасны и всем работягам это доказали. Тем более, в этой квартире мама была в последний раз в первые дни чистки Медь-9, она не могла знать, чем всё обернулось. И всё же откуда письмо? Почему оно тут, в квартире, откуда они сбежали так давно? Мама знала всё заранее и даже предугадала, что чистка будет продолжаться так долго, что Узи даже повзрослеет и найдёт письмо? Или же Нори имела виду нечто иное и всё пошло не по плану? Словно мама знала, что умрёт. Столько мыслей, но все они отступают перед счастьем осознания, что вот она, мама, она не покидала дочери даже после смерти. Узи никогда не была одинока, не так ли? Все годы острой нехватки родительского внимания смягчались теперь. Демонтажник, казалось, был несколько сбит с толку, все резкие перемены в настроении подруги начинали сводить с ума. Почему эта девушка просто не может хоть раз в жизни позаботиться о себе, вместо того, чтобы вновь приступать к поиску ответов на тайны прошлого всего населения работяг? Впрочем, парень не мог отрицать, что в этом было главное очарование этой эксцентричной особы, потому покорно повёл её к тайной комнате. Жёлтые глаза на каждом шаге задерживались на теле работяги, идущей навстречу неизведанному. Уверенный взгляд, решимость, нельзя было не признать эту девушку потрясающей. Эну становилось всё тяжелее выпускать её из вида. Узи чувствовала чужой взгляд: как бы сильно не сходили с ума её датчики при ощущении рядом хищника, бунтарка более не стремилась избегать контакта с другом. Настороженность нормальна, они оба напряжены с того случая с Джей-многоножкой, не зная её природы, без шанса уверить себя, что Эн не станет при некоторых условиях таким же. Однако всё это не повод страшиться каждую секунду. Сегодня девушка убедилась, что не может бросить парня. Не важно, каким чудовищем спроектировали его в компании — настоящий Эн не стал бы вредить, напротив, он сделал всё, чтобы помочь и даже преподнёс лучший подарок в жизни подруги, найдя это место. Работяга скрыла лёгкий румянец и благодарную улыбку за чёлкой, смотря с нежным снисхождением за неловкими попытками спутника скрыть свои взгляды на неё и смущение от роящихся в голове мыслей — попался, она видела. Нелепо верить, что её датчики бы не заметили продолжительного чужого взгляда в свою сторону. Узи приглушает динамик в теле, не давая себе хихикнуть при виде нервничающего парня. С ним она становится всё более искренней, даже самой неловко. Хотя пока она позволяла себе эту слабость лишь в моменты полного умиротворения. И как же быть с этими странными отношениями добычи и хищника, если их взаимоотношения с каждым днём всё неразумнее… Потайное помещением встретило их горой пыли: как бы долго Эн там ни копался, этому месту всё равно была необходима генеральная уборка. Много паутины, миганий старой сломанной техники, оповещающей о системных ошибках. Никаких воспоминаний о пребывании когда-либо в этой комнате, чистый лист в голове. Узи изучала записи на полу и стенах, не без горькой усмешки подмечая знакомый почерк и шифр. Смутно девушка помнила привычки матери, даже если всё было размыто. Она писала этим шифром многие вещи в доме. Чаще всего ночью, пока отец не видел, а маленькая работяга спала в люльке. Интересно, отчего Нори скрывала эту привычку от Хана? Это была негласная игра, любовь к адреналину: сделать что-то, а затем прятать, пока муж не обнаружит и не задаст вопрос, на который виновница отшутится и продолжит тайно чудить? Невинная игра, верно? Её мама не могла ввязаться во что-то сомнительное, это был просто развлечение, бунтарка уверена. Все заметки здесь были сделаны её матерью, это было в некотором роде наследием, которое осталось для девушки с таким же непримиримым характером. На самом деле, когда дело касалось воспоминаниях о матери, Узи всегда ощущала себя странно: она помнила её образ, голос, но было ощущение, что в памяти присутствовали бреши. Пустоты в некоторые периоды времени, но система отказывалась проводить анализ всей памяти на предмет заражений или утери данных, поиски всегда кончались оповещением, что неисправностей не выявлено. У работяг потрясающие способности к запоминанию всего, что их процессоры обработали за жизнь. С самого рождения они осознают реальность вокруг, все события фиксируются, они не способны сами по себе исчезать без насильственного вмешательства, но даже так у девушки постоянно было ощущение, что её память за период, когда она была младенцем-капсулой, была размытой, неполной. Это беспокоило её какое-то время в начальной школе, когда дети ярко описывали свои первые дни, а она почему-то не могла вспомнить всё также детально, как сверстники. Лишь образы и иногда глючащее окружение в каждом осколке памяти, будто некоторые детали лишь симуляция. Но девушке и этого хватало, чтобы заполнять в себе пустоту от утраты родителя. Мама была всегда рядом, был ли папа с ней в эти моменты? Забавно, но с ним воспоминаний из детства совсем мало. Неужели уже тогда он ей не занимался? Или она забыла? В детстве Узи думала об этом и не могла вспомнить. Кажется, тогда впервые появилось ощущение отчуждения от их общества. Дети вокруг уже в тот момент смотрели на неё… с каким-то непониманием. С годами образ «не такой, как все» укрепился, стало очевидным, что между ней и другими работягами имелась пропасть, которую было сложно описать научными терминами. Для психики подростка было проще ограничиться выводом, который мог сберечь хрупкое моральное состояние, — она просто слишком крутая для жизни с обществе. Она была рождена, чтобы стать героиней, отличающейся от всех, как любимые персонажи аниме, что были изгоями мира из-за их потрясающих особенностей. Эти убеждения удерживались пустоту в груди от обрушения всей конструкции — её души. Но теперь всё было иначе! Странное чувство заполняло работягу изнутри, словно дыра в груди от долгих лет одиночества восполнилась чем-то тёплым и мягким. Приторно идеальная деталь мозаики её жизни, которую ей вернул дрон позади него. Демонтажник, который был создан, чтоб нести смерть, наполнил её новым смыслом жизни, сам того не подозревая. Перед глазами Узи было прямое доказательство того, что у неё была мать, которая оставила свой след в её жизни, даже после смерти. Бессмертная память на листах бумаги, информация — наследие, что не могло исчезнуть. Даже если сама бунтарка не помнила детально свои младенческие годы в объятиях матери, лишь отрывки материнского тепла, она могла восполнить бреши воспоминаний, собрав по крупицам информацию в этой квартире. Найти саму себя, которая отчего-то была утеряна в младенчестве. — Эн… — девушка тихо позвала, заставив парня вздрогнуть. — Наше время ограничено, я не смогу всё это быстро прочесть… — у них было мало времени, прежде чем Хан вернётся домой, нельзя заставлять его волноваться. Может, было бы правильнее поговорить с ним, рассказать правду и настоять, чтобы он отпустил, не переживая так сильно. Да, так бы поступил взрослый, но все детские травмы продолжали покалывать внутри, работяга пока была не готова говорить откровенно со своим отцом на такие темы. А может, пока не чувствовала себя равной… Девушка обижалась на отсутствие отца в некоторые важные моменты её жизни, но она не могла быть ни в чём уверена, пока не убедится, что физически стабильна и неисправностей в ней нет. — Можешь ли ты оказать мне услугу? — это не приказ, это лишь просьба тому, кто стал ей дорог, с кем она не чувствовала ограничений, как с другими, включая отца. Впервые искренне хотелось отнестись к кому-то мягко, доверительно. К кому-то кто по собственной инициативе залез в её прошлое ради неё же самой. — Какую именно? — энтузиазм парня было сложно не заметить. Эн был рад сделать всё, что было в его силах, чтобы восстановить пошатнувшееся доверие после битвы с чудовищной многоножкой. — Мне нужны все эти записи… — честно созналась девушка. Вокруг неё находились настоящие кипы бумаг, все они были заполнены зашифрованными данными, нельзя перевести всё за пару часов. Ей могут понадобиться дни при таком количестве информации. Нельзя упускать возможность! — Прошу, можешь помочь мне тайно перенести партиями эти записи в ближайшее время? Эну остаётся лишь согласиться, понимая, как драгоценны для его подруги эти записи. Демонтажникам не знакомо понятие матери, но Узи дорожила воспоминаниями о ней, парню этого было достаточно, чтобы отнестись со всей серьёзностью к предстоящему делу.

***

Пустое цифровое пространство начинает становиться для сознания Джей почти что родным, здесь уютно, есть некоторое ощущение безопасности, ведь, на удивление, стирать её с нового носителя никто не собирается. Хан не особо вежлив, но всё же не имеет намерений навредить, он серьёзен и почему-то даже не высказывает ни капли осуждения за все те убийства, что были устроены их отрядом. При упоминании об истреблении работяг, мужчина скорее горько улыбается, не больше. Работяге жалко себе подобных, но он не осуждает действия карательной группы. Возможно, демонтажница чего-то не знает, и ответы скрываются в прошлом её нынешнего спасителя. Когда Хана нет рядом, Джей старается размышлять о своём нынешнем положении и делает действительно удивительные для себя открытия. Сначала, напуганная своим новым состоянием, она, не теряя самообладания, искала пути к отступлению, старалась как можно быстрее составить план, чтобы выбраться из цифровой тюрьмы и выслать отчёт компании о предательстве своего коллеги. Но вскоре пришло осознание, что она вне опасности на данный момент и у неё есть несколько больше времени на размышление, чем казалось первое время. Находясь в старом компьютере без выходов на какие-либо другие устройства или в сеть, её вычислительные мощности упали, но предоставленное ей время наедине с собой компенсировало этот недостаток сполна. Кажется, с Узи что-то произошло, и её отец искал ответы. Демонтажница не знала подробностей состояния подростка, Хан старался давать своей новой знакомой минимум информации из соображений безопасности, но всё же по лицу мужчины первые дни работы стало понятно, что дела и правда плохи. Работяга старался искать среди памяти своей цифровой заложницы какую-то информацию, видимо, надеясь найти что-то полезное, но всё было тщетно. Да и сама Джей старательно сопротивлялась попыткам вскрыть свой мозг. Потому что многие данные как минимум относились к секретным. Да и вряд ли среди них могло быть что-то полезное, если с Узи происходили какие-то невиданные странности. Почему Хан вообще решил, что у существа, созданного для убийства работяг, могла быть информация об их спасении? Ещё страннее был факт, что чаще всего этот нарушитель спокойствия пытался залезть в блок протоколов безопасности, внедрённых в демонтажников. Ну как такая информация могда помочь в лечении работяги? Может, конечно, Хан искал методы обхода активного сопротивления своей пленницы, но и это было странным решением. В новом теле добрая половина кодов безопасности не работала из-за отсутствия привычных для тела дрона деталей. Так что же работяга пытался найти? Джей считала действия мужчины нелогичными и даже высказалась на этот счёт, хотя сама женщина не была совсем уверена, было ли решение сказать прямо о нестыковке в размышлении старшего Дормана связано с желанием принизить мыслительные способности своего надзирателя, как это было обычно. Может, эта была даже пресловутая жалость при виде отчаявшегося дрона. Второй вариант, конечно, звучал совершенно глупо, она же создана быть беспощадной перед работягами. Чем больше времени Джей проводила в ноутбуке, тем чаще она стала замечать наличие у себя непрофессиональных чувств. Дискомфорта, смятения, даже обиды. Раньше эмоции были приглушены, даже скорее отсутствовали, девушка всегда была на высоте во всем и не задумывалась о лишнем. Её настроение колебалось лишь в диапазоне от раздражения до уверенности в себе. Перемены в своих же эмоциях стало сложно объяснять — приходила ли она в негодность или же всё же это был естественный процесс адаптации, вшитый ей в процессор компанией? Находясь в заточении, у демонтажницы появилась возможность оценить собственное состояние, роясь в своих секретных данных, пытаясь понять, а есть ли на случай цифрового заточения инструкции. Компания Джейси Дженсон была предприимчивой и на каждое чрезвычайное положение имела свой особый протокол, который был вшит в раздел памяти, который не подлежит стиранию. Весь список действий был строго регламентирован, к нему носитель мог получить доступ в любое время, чтобы не допустить никаких ошибок. Но, что забавно, среди сотен протоколов не находилось подходящего. Джей всегда была образцовой работницей, строго следуя указаниям и не подвергая малейшим сомнениям методы компании и её цели. Вероятно, поэтому было так трудно поверить, что среди сотен строк правил и инструкций на случай непредвиденных происшествий не было ни одного о том, как действовать при нынешнем положении дел. Девушка злилась, потому что определённо её способности к анализу ранее были намного выше, она была жемчужиной на фоне этих допотопных тостеров — работяг, которые были насекомыми, надоедающими высшей организации. Впервые Джей ощутила себя беспомощной: она утратила своё потрясающее тело, а вместе с ним вычислительные мощности, способность к регенерации и воспроизведению любого оружия, даже возможность разговаривать. Теперь вершиной коммуникации с миром была старая камера ноутбука вместо сверхчувствительных визуальных датчиков и текстовые окна взамен качественных динамиков, воспроизводивших ранее её голос. И пускай она не потеряла своих воспоминаний, сохранив свою личность, благодаря тому, что Хан никак не вредил её блоку памяти, всё же она была в настоящей тюрьме, имея возможность лишь перемещаться по цифровому пространству, жестко ограниченному и такому непривычному. Страха перед Ханом не было, но доверия его поведение не прибавляло — нельзя терять бдительность рядом с врагом, если даже он на удивление милосерден и ведёт себя необычнее, чем представлялось изначально. В конце концов, он всё ещё был надзирателем, не дающим и шанса на свободу. Общаться с ним, как ни в чём не бывало, было бы откровенной неосмотрительностью со стороны демонтажницы. Тем более поведение мужчины иногда вызывало множество вопросов: нервное поведение, мутные формулировки, странно спокойное отношение к самой Джей — всё казалось выходящим за рамки разумного. Словно он знал больше, чем она сама. Это доводило до трясучки программного кода. Джей помнит, когда впервые потеряла самообладание при мужчине, когда в первый раз просмотрела все протоколы и не нашла лазеек. Ненадолго она ощутила сильный шок, неверие, отрицание реальности. Эмоции были кратковременными, считанные минуты, но помехи экрана не могли остаться незамеченными Ханом. Мужчина видел потерю контроля, которую Джей не могла объяснить, но отчего-то не кинул ничего едкого в качестве реакции. Казалось, он прекрасно понимал, что происходит. Он никогда не поднимал тему произошедшего, а она предпочитала делать вид, что ничего не было. Хотя бы при работяге. Ей хотелось разобраться самой. В нервном состоянии Джей оставалось лишь перебирать свои файлы раз за разом — в этом не было никакого смысла, но это был способ успокоиться и прийти в себя, подобно человеческой любви стучать пальцами по столу и щёлкать ручкой. Девушка искала утешение в рутинной работе, замечая, что становится более свободной в своих действиях, чем раньше, будто пропало какое-то давление, ранее незаметное ей. Она верна компании, так почему же в тюрьме она ощутила облегчение, как только страх пропал? Верность не пошатнулась, поэтому искать ответ приходилось в самой себе — была ли она неисправна? Всё снова сводилось к неопределённости. Женщина уверена, что Эн был неправ, решения компании не могли подвергаться сомнениям, но было и чувство, будто обе стороны что-то упустили из виду. Ответ нашёлся в скором времени, но шокировал: в очередной раз перебирая директивы в собственной памяти, девушка заметила странность, которую было бы сложно заприметить, имея физическое тело — приказ, отданный компанией. Убийство всех работяг, верно? От скуки девушка залезла в свойства файла и заметила странную нестыковку — файл с приказом компании был перезаписан, а дата изменения значилась днём приземления на планету Медь-9. Разве компании стала бы в последний момент менять задачу? Тем более Джей едва ли могла представить, как такое могло быть, ведь приказ был вшит в их память и помечен, как недоступный к удалению. Словно что-то насильно вмешалось и перезаписало файл. Нарушило протоколы. Даже если сама девушка была медлительна из-за нового «тела» в своих вычислительных мощностях, одно она понимала точно — дата не могла измениться без причины. А в самих демонтажниках точно не предусматривалась возможность коррекции памяти на расстоянии. Дистанционно поменять файл? Да на расстоянии, измеримом в космических масштабах, это практически невозможно, понадобилась бы чудовищная система! Значит ли это, что приказ, в котором Джей была уверена все эти годы, был ложным? Но она же получала сигналы, связывалась с компанией на протяжении этого времени! Худшим открытием стал факт, что при воспоминаниях об этом демонтажница осознала — она не помнит, как связывалась с компанией всё это время. Она точно с кем-то обменивалась информацией, но почему до этого момента не задумывалась, как вообще такая связь возможна? Ей мощности уменьшились, так почему же она только так умудрилась заметить нестыковку? Почему раньше она не задавалась вопросом, как компания может общаться на столь огромном расстоянии с ней? Будто всё это время что-то в её прошлом теле блокировало эту информацию. Но нет смысла в блокировке, если это действительно дела компании. Джей панически искала объяснения среди других файлов, скрупулезно отнеслась к делу, но так и не нашла никакого намёка на личность, с которой постоянно связывалась. Если бы это была компания, то алгоритмы установки связи должны были бы храниться в памяти системы, но там обнаружились лишь странно побитые файлы, намекающие на чужое вмешательство. Но что ещё безумнее — множество оповещений об ошибках, которые, исходя из дат, копились давно, но демонтажница не помнит, чтобы её дисплей хоть раз о них сигнализировал. Что-то всё это время поражало её разум, а она даже не подозревала! Вот только раз она теперь заметила всё это, значит, источник заражения был успешно удалён, учитывая, что весь блок памяти, с заводскими настройками был сохранён и успешно перенесён на нынешний носитель в виде компьютера, значит, вредитель находился в её прошлом теле. Но как это произошло и как давно он попал в неё? Исходя из даты изменения приказа, это был момент прибытия, но подобная теория казалась безумной. На планете остались исключительно работяги, им не выгодно отдавать приказ о собственном уничтожении. Или же всё в мире резко развившегося искусственного интеллекта не столь радужно? С жутью Джей вспоминает спокойное отношение Хана к факту пребывания демонтажницы на его компьютере, его безразличие к запугиванию и горькая улыбка при словах, что искусственному интеллекту, живущему своей жизнью, нет места в этом мире. Правда могла оказаться намного более жестокая, чем девушка могла бы предположить. Но одно она знала точно — она хочет разобраться с ситуацией и узнать, кто же стоял за причиной дезертирства её собственной системы. Потому что это ставит на кон её гордость, как лучшего работника Джейси Дженсон, которым она себя считала до сих пор…

***

Тусклый свет освещает комнату, привычное тайное место, в котором всегда было спокойно и уютно, но сегодня Тэд ощущает себя не в своей тарелке: Узи не пришла. Это не было чем-то невероятным, она приходит всегда по разному, в зависимости от своих желаний и потребностей, иногда они даже не пересекаются полноценно, если вдруг их график посещения не совпал. Но всё же без неё это место стало слишком тихим, к её постоянным тренировкам, тяжёлым вздохам и ненавязчивым взглядам несложно привыкнуть. Это была своего рода рутина, которая радовала, разгоняла тоску. А главное — помогало забыться и не думать обо всём, что творится в его жизни. Довольно забавно, как место, которое Тэд хранил в тайне даже от самых близких друзей, оказалось разделено с этой девушкой. Всё же их внутренняя схожесть не была обманом воображения, слишком они притёрлись друг к другу за прошедшее время. Да и кому, как не героине, спасшей тебя не единожды, показывать свою геройскую базу, где хранятся все самые драгоценные вещи и где можно спокойно спрятаться от мира, наслаждаясь тишиной и единением с самим собой. Может, со временем это действительно станет лучшей тайной базой для великих героев, начало этому положит сама Узи, но пока рано загадывать. Достаточно и того, что она использует это место на благо мира, тренируясь, чтобы стать лучше. Путь самосовершенствования. Парень любил супергеройские комиксы, они помогали сбегать от реальности, холода в собственной семье, ощущать себя особенным, ведь у всех героев тяжёлые отношения с семьёй, это классика жизни, которая успокаивала бушующее в ядре чувство обиды. Как же прекрасно было находить оправдание собственному недовольству жизнью, которому так отчаянно на постоянно основе умудряется противиться подруга. Он водит прорезиненными подушечками пальцем по страницам очередного комикса, с интересом рассматривая одеяния персонажей на них. Но побег от реальности в вымышленный мир переставал казаться хорошей идеей. Тэд видел, как Узи страдает, ей ничем не лучше, чем ему, вероятно, даже хуже, но, в отличие от него, она не сдаётся. Она каждый день перебарывает трудности и идёт к своей цели. Она плевать хотела, что ей тяжело, она намеревалась сражаться до конца. Это вдохновляло парня наконец-то привести мысли в порядок и перестать бежать от проблем. Задуматься о причинах своей увлечённости героями. Когда ты юный, ещё ничего не понимаешь в жизни, всё кажется намного проще, героями в твоих глазах могут стать кто угодно, для этого не требуется чего-то феноменального. Обычного, дети ведь считают таковыми в детстве свои родителей? Если подумать, когда-то и сам Тэд с восхищением смотрел на своего отца, разглядывал грамоты на его стенах, но теперь казалось, в ядре остался лишь холод. Но как же такое могло произойти? Пожалуй, всё намного проще, чем кажется: да, сам парень вырос, но что важнее — изменился его отец, и это нельзя назвать чем-то хорошим. Мужчина похолодел в своём отношении, стал строже и суровее, требовал большей дисциплины, чем в детские годы сына. Но старший Солдер не с самого начала ведь был таким! Чем больше Тэд раздумывал над похвалой отца, которая была получена недавно и не совсем честным путём, тем больше казалось, что он и сам много упустил. В началом подросткового периода, когда пришлось отдалиться от семьи, кажется, наступил самый суровый период их диктаторской жизни под командованием хозяина дома. Но вспоминая ту недавнюю улыбку, начало приходить осознание жестокой правды: старший Солдер просто не мог справиться в потерей смысла собственной жизни. С чего был такой вывод? Его строгие правила были всегда направлены лишь на повышение шансов Тэда найти достойную дорогу в будущем. Отец же лишился своего дела ещё до рождения ребёнка. Это объясняло, почему ему становилось с каждым годом хуже — он боролся, но всё больше отступал перед собственным унынием. Может, сын был его единственной надеждой на светлое будущее. Мама же за что-то полюбила этого мужчину, пусть теперь это уже больше походило на неумолимую верность, чем на нежные чувства. Теперь во взгляде матери было больше смиренного понимания, чем нежности. А ведь мужчина так искренне улыбнулся сыну, пусть и слабо, лишь уголками губ, вспоминая о былых временах. Ему была так важна работа, вероятно, он жил ей, пока человечество на Медь-9 не сгинуло по неизвестным причинам. Какой удар он тогда испытал? Если подумать, его навыки не были востребованы в новом мире, ведь дроны не могли обучаться ведению бою, они были запрограммированы так, чтобы не навредить людям при выходе из строя. А значит без людей, обучающихся этому, в контроле дисциплины пропала необходимость. Полицейским? Что же, это, может, и было вариантом, но работа полицейских дронов тоже в корне отличается от человеческого правосудия: установка преступника намного проще, чем у людей, тут не требуется какая-то подготовка, не нужен контроль за поведением других, ведь процент преступности при безвредности искусственного интеллекта по инициативе людей был почти что ничтожен. Полиция скорее выступала в качестве контроля за безопасностью объектов, которые использовали обычные гражданские работяги. По крайней мере, Тэд знал прошлое их народа именно таким: по старым вырезкам в кабинете отца, по рассказам матери в детские годы. Да, это лишь обрывки, но не сложно догадаться, как всё было устроено, зная, что основа кода работяг не изменилась. Максимум, расширили диапазон возможных интересов, новое поколение могло пробовать много нового, а не останавливаться на чём-то конкретном. Подражание людям чистой воды. Но всё же у старых моделей не было и этого. Если всё так, как представляется, то старший Солдер и правда потерял дело всей своей жизни, а из-за ограниченности кода даже толком и не смог найти себя в чём-то другом. Тэд прикусывал губу при мысли об этом — он перебирал старые документы, втайне от отца, он видел, что он был одним из тех, что выступал за разнообразие обучения нового поколения, он ставил подписи на петициях, они сохранились. Как много парень не знал о собственном старике просто потому, что находил его холодным. Они оба не были виноваты в ухудшении состояния семьи, им обоим пришлось тяжело — жертвы обстоятельств. Но сути всё это не меняет — отец боролся, чтобы у его сына не было такого ужасного будущего, как у него самого. Старший Солдер был не просто дроном старой закалки, он был очень старой моделью, которую очень долго не меняли, многие алгоритмы в нём устарели, а количество ограничений было значительно больше, чем у сородичей из других сфер. Всё-таки контроль дисциплины не требовал каких-то заоблачных технологий, люди не видели смысла развивать модель, которая и так работала исправно. А значит для такого допотопного искусственного интеллекта просто не было места в новой мире, где дроны взяли на себя роли вершителей своей судьбы. И всё же, даже если у отца были причина, Тэд просто не мог так просто отпустить всю ту обиду, что копилась с детства, разъедая разум. Как можно просто забыть обо всей причинённой боли решать их проблемы вместе, если столько воды утекло? Парень долго не решался, хотел вообще отмести идею изучить вопрос глубже, ведь даже его героиня имела дурные отношения в своей маленькой семье. Но есть одно но: Узи более не жаловалась на родителя, она о нём даже не упоминала, да и сам Хан стал вести себя иначе. Что-то явно изменилось. Если бы была возможность, Тэд бы обязательно спросил, но девушка так и не пришла, ни этой ночью, ни в следующую…