Black coffee, with sugar

       У него были галлюцинации — следствие лихорадки. В его лихорадочном сознании они учились в Хогвартсе на восьмом курсе, и в тоже время жили в ужасно тесной квартирке в первый год после выпуска. Но Дафна справлялась с этим.

***

— Ты слишком много на себя берёшь. — полушутя сказала она Гарри, наблюдая за тем, как он ест. Прошёл день с тех пор, как истекающий кровью Поттер появился на её кухне. Кровь удалось остановить, но у него всё ещё была высокая температура. И это не могло не беспокоить. По крайней мере, он больше не был анемичен. Гарри рассмеялся, румянец на щеках показался милым, но так и оставался лихорадочным. Дафна решила, на всякий случай, не спускать с него глаз. — Разве… я не всегда был таким? — спросил он, глядя на неё. — Помнишь тот день на уроке Снейпа, когда я сказал ему, что ему не обязательно обращаться ко мне «сэр»? Плечи Дафны затряслись от смеха, Гарри с улыбкой наблюдал за реакцией. Девушки тогда не было на занятии, но слух распространился быстро. Она до последнего не верила — пока однажды ночью Гарри не подтвердил его достоверность. Однако, смех был осторожным. Дафна не было тогда в классе. А у него были галлюцинации, потому она должна его поправить. Дафне нужно сменить рубашку — та, что была на нём давно промокла. Впрочем, она может сделать это после того, как он доест. — Я тогда подумал: он сейчас взорвётся от возмущения и ярости! — продолжил Гарри. Взгляд сделался рассеянным и расфокусированным. Дафна подтолкнула ложку. А он будто удивился столовому прибору. — Если подумать, это было не слишком вежливо. — Ну, я рада, что он просто не выхватил палочку и не убил тебя на месте. — ответила Дафна, глядя на кушающего собеседника. Это был простой куриный бульон, но он помогал в выздоровлении. — По правде говоря, он ненавидел твою дерзость. — Папин прокол, — сказал Гарри, Дафна не стала настаивать. Мужчина огляделся, вздохнул. — Твоя комната всегда была такой тёмной? Разве в неё не попадает свет от Озера? Ах, так они сейчас снова в Хогвартсе… в голове Гарри. Да, её спальня выходила окнами на Озеро, давая зеленое освещение, как под водой. Учителей не особо заботили правила в тот год ( они пытались восстановить Школу), поэтому они часто болтали, лёжа вместе на кровати, уверенные — им сойдёт это с рук. Но вернуться туда... для Гарри это было…странно. Какова причина? — Сейчас ночь. — солгала девушка. Гарри кивнул, отставил в сторону суп. Дафна отлевитировав тарелку. Он лёг, Дафна попыталась подняться, чтобы принести свежую рубашку, но Гарри не дал ей уйти. — Ты вспотел.. рубашка мокрая. Я принесу другую. — Хорошо, но тогда мы будем спать вместе. Я скучаю по тому, как ты чувствовала себя в моих объятиях. — сказал он. Гринграсс замерла пуганным кроликом. Они… Значит, Гарри больше не в Хогвартсе? Ей нужно быть максимально осторожной, раз его так «колбасит» по временным отрезкам. — Я плохо сплю, когда тебя нет рядом. Вот почему... — Вот почему ты приходишь так рано? — спросила она, осторожно высвобождаясь из его хватки. Гарри кивнул. Вероятно, в сушилке была пара рубашек, но Дафна не шевелилась. Она продолжала сидеть на матрасе, мысленно пребывая где-то очень далеко. — Потому что не можешь заснуть? — Без тебя — никак… с тех пор, как наши пути разошлись. — ответил Гарри. Звучало почти как признание. Дафна наклонилась, её губы были холодными, в отличие от его, рот Гарри открылся, позволяя её языку « проникнуть внутрь». Дафне будто снова восемнадцать — ни груза войны на плечах, ни знания того, что её родители — Пожиратели Смерти, ни Тёмного Лорда — тенью нависшего над головой. Его рот был таким же, как она помнила; та же самая ямка в желудке, что разбивала на осколки и собирала заново. Из раза в раз… Дафна отпустила ситуацию… Она так скучала по Гарри. Ей так больно, но до этого она будто не замечала этой боли. Ведьма прервала поцелуй, попыталась сдержать жгучие слёзы, встала. — Я-я… — её голос надломился, но Гарри смотрел лихорадочным взглядом, полным любви и обожания, и казалось, вообще ничего не замечал. Дафна глубоко вздохнула в попытке вернуть твердость голосу. — Я скоро вернусь. Гринграсс схватила столько рубашек, сколько смогла, и понеслась в прачечную, где позволила себе тихо и горько расплакаться, запихивая одежду в стиральную машину. Успокоившись, она схватила с собой комплект одежды, в котором Гарри появился у неё на кухне. Он не мог без неё спать. Она ожидала чего угодно, но явно не этого. Теперь, когда у неё появилось время на «подумать», Дафна вспомнила и тёмные мешки под глазами, и тихие шуршания мантии-невидимки, за секунду до появления «из ниоткуда», когда её соседей по комнате не было рядом и он уводил её сразу в спальню. Почему она не замечала? Была ли она настолько эгоистична, думала лишь о себе? Если так, то чем отличается от прошлой себя? Она не хочет рассказывать Гарри о Лилиан. Должна рассказать, но не может… Вопрос крутился в голове… и наконец, когда она услышала причину его приходов, слабая часть души просмла прислушаться к сердцу. Дафна решилась: Расскажу, когда он поправится. — подвела итог, выбрав чистое полотенце. Вселенная посмеялась над её решительным обещанием спустя секунду, стоило Гринграсс войти в спальню… Гарри держал в руках фотографию Лилиан, внимательно её разглядывал. Взгляд был таким же, как на тот ящик… — Гарри? — тихо подойдя, позвала Дафна. Сжала в руках поглаженную рубашку, села на кровать, положила руку ему на спину. Глаза Гарри — так похожие на глаза Лилиан — поймали её взгляд. Дафна сглотнула, молча сняла с него рубашку. — Кто она? — спросил Поттер, ставя фото на место. — Она так на тебя похожа. Скажи ему! — Это детская фотография Тори. Правда прилипла к языку так же, как пот прилип к коже Гарри. Она не могла рассказать. Гарри напевал, пока Дафна молча обтирала. — Почему ты спросил? — Подумал, было бы здорово иметь с тобой семью, вот и всё. Его улыбка могла бы затмить солнце. Горло наполнили слова, которые она не могла произнести, когда заканчивала менять рубашку. — Ребенок, нет, может, двое детей, кошка… Ты стала бы прекрасной женой. Дафне уже переставила себе как вдруг… Уродливая часть души любезно напомнила, что у Гарри всё это уже было — с его настоящей семьей, с настоящей женой — но на мгновение Дафна тоже могла позволить себе помечтать. — Как по-домашнему, Гарри. Я бы никогда не отнесла тебя к такому типу. Он рассмеялся, откинулся на спинку кресла, не сводя глаз с фотографии Лилиан — её драгоценной маленькой девочки — кружащейся в платье цвета морской волны. — Отдыхай. Помечтай. Гарри кивнул, послушно лег. Дафна взяла его за руку. Она хотела сидеть рядом, разделяя тепло его тела. Когда подумала, что Гарри заснул, он заговорил. — Разве глаза Астории не были голубыми? — спросил он. Дафна мягко улыбнулась, отодвигая фото подальше, в темноту. — Это игра света, Гарри. — ответила ему Дафна. Гарри, зевнув, кивнул. Она расслабились только тогда, когда выровнялось его дыхание. Это было близко, слишком близко для комфортного существования.