Слово из шести букв

      Что обычно наступает после четырёх месяцев кропотливого труда?       Когда безвылазно торчишь в засаде и отсиживаешь пятую точку в надежде поймать с поличным одного из распространителей красного льда. Или проводишь чёртову кучу времени за клепанием отчётов под пристальным взглядом капитана, успевшего за это время просверлить тебе дыру во лбу. Будто стекло, ограждающее его от подчиненных, выполняет ещё и функцию лупы.       А сзади чуть ли не дышали в затылок — впрочем, кого он обманывает, дышали, причем так, что отросшие волоски на макушке колыхались, словно локоны из рекламы шампуня, — и хрена с два жестянка в неизменном белом пиджачке усадит свою пластиковую задницу на соседний стул. Ему, видите ли, так удобнее: стоять над душой мигающим сине-жёлтыми огоньками торшером.       И сколько бы Гэвин ни твердил напарнику, что приличные девианты так себя не ведут — даже те, что успели промять диван в гостиной у Рида, — за полгода совместной работы Ричарда переубедить не удалось. Махнув рукой на заведомо бесперспективную затею, Гэвин со временем и сам привык к некоторым странностям своего напарника.       Так вот, каков итог перечисленных мучений, собственно говоря, может быть?       Подсказка: в слове шесть букв.       И нет, это не подкрадывающийся пиздец, как могут подумать умудрённые многолетним опытом работы полицейские. А родимая, так необходимая на данный момент премия.       С маячившей на горизонте премией и жизнь казалась веселее, и даже просверленная во лбу дыра приобретала очертания индусского благословения.       Да и вообще, чего скрывать, каждый доллар обещанной награды уже заранее отложен на покупку самого необходимого, самого что ни на есть социально значимого товара — байка. И не просто байка, а настоящего железного монстра, что блестел хромированными дисками из витрины салона, по счастливому стечению обстоятельств примостившегося около полицейского участка. А вот ценник расстраивал неимоверно. Из-за него Гэвин пахал практически без выходных последние четыре месяца своей жизни.       В общем, Рид был замотивирован, собран, как рюкзак первоклассника, и намеревался заполучить желаемое несмотря ни на что.       Оптимизм пёр со всех щелей. Даже когда над ухом мерно шелестел тириумный насос, стоило пластиковому торшеру нагнуться для указания на уже фиг знает какую ошибку в отчёте:       — Детектив Рид, не отвлекайтесь. Фамилия свидетеля Блайт, а не Байк, — с терпением, присущим адептам Шаолиня, монотонно бубнил на ухо Ричард и одновременно исправлял очередной ляп. Мигнул бы жёлтой лампочкой на виске — и отчёт готов. Но нет, слишком просто. Правда, злопамятное ржавое ведро? Давай будем мстить за слитую вчерашним вечером катку в Доте. Давай создадим напарнику лишний геморрой на задницу! Охренительная идея! Как и та, что Ричард внезапно вызвался добровольцем — только кто его просил? — для обучения Рида всем тонкостям бумажной работы, посодействовать, так сказать, повышению до звания лейтенанта. И всё утро манерно вытягивал руку, так по-человечески бесяще прикасаясь к кнопке на сенсорной клавиатуре.       — Не отвлекаюсь, — тянул шею Рид: старался не упустить из виду единственный мотиватор к раскрытию задравшего за столько месяцев дела. Мотиватор, что томно подмигивал светодиодными фарами на другой стороне улицы. Или Гэвину только так казалось? — Техника глючит, Т9. Тебе ли не знать! Кто вчера гундел «никаких читов, детектив Рид, это непрофессионально, детектив Рид», а потом всё слил?       — Вы кинули в меня подушкой. Специально! И прицел сбился.       — Ничё не знаю. Какого хрена жмёшься?       Ричард замер, так и не распрямившись, и сделал глубокий вдох — традиционный ритуал отваливания от Рида начался по уже известному сценарию. В свою очередь Гэвин мысленно шикнул на пробежавшую по затылку стайку мурашек и с преувеличенным усердием отбил по столешнице ритм, достойный самого старичка Эминема. Неуверенно отступив, Ричард наконец запустил тщательное сканирование всех систем, позволяя Гэвину на пару блаженных минут бессовестно отлынивать от бумажной возни. Ровно триста секунд созерцания дива дивного и чуда расчудесного через замусоленное пальцами окошко. Как ещё след от носа там не отпечатался? Одному Фаулеру известно, что непрерывно бдел из своего кабинета.       Но это не мешало Гэвину проживать дни до желанной премии на чистом вдохновении и энтузиазме. Дело за малым — схватить гниду, из-за которой эта самая премия все ещё не перечислена на его скромный счёт.       — Критических ошибок не обнаружено. Система стабильна, — наконец ожил Ричард, сверкнув жёлтым диодом. Затем скептически посмотрел на монитор с открытым девственно чистым документом и перевёл укоризненный взгляд на Гэвина.       — Чё не так?       — Вы не заполнили отчёт.       — Гляди-ка, сама мисс Очевидность, — оставалось только для экспрессии хлопнуть в ладони и откинуться на спинку кресла, чтобы во всей красе полюбоваться идеальной имитацией недоумения. Что Гэвин и не преминул сделать.       Лампочка прокрутилась жёлтым и угрожающе замерла на зыбкой границе с синим. Укоризненный взгляд стал ещё укоризненнее — куда уж больше? Но это же Гэвин, он и торшер заставит испытывать эмоции. Так даже веселее: яркий мигающий огонек где-то на периферии зрения отлично скрашивал серые будни, наполненные возмущенным сопением тириумного насоса, литрами дешёвого кофе и отсиженной задницей.       Так бы и работал Рид, гоняя с запредельной скоростью на Ямахе — жаль, только в своих влажных фантазиях — и протирая штаны за писульками и скучнейшими слежками, пока светилу всея Департамента Фаулеру не пришла в голову замечательная, просто шикарная идея сделать из детектива Рида грёбаного агента под прикрытием.       — …и твоя кандидатура отлично подходит для этого, Рид, — вещал капитан одним прекрасным утром. Утром из разряда тех, когда солнце светит зашибенно ярко, тучи разбегаются, птички, как по заказу, выдают крутейший хип-хоп, а соседская кошка срёт исключительно фиалками. — Тем более вы уже возитесь с этим делом… сколько? Четыре месяца, Рид!       И Гэвин — видит Ктулху — во всей этой демагогии, которую развел Фаулер на брифинге, явственно различал только один приближающийся как снежный ком пизд… Нет, не его.       — Разумеется, обещанная премия не заставит себя ждать. Если, конечно, вы наконец закроете дело, — поставил капитан жирнющую точку, пресекая на корню любые возмущения.       — Но…       — Двойная.       — Да ёб твою…       — Иначе лишу вообще! — припечатало начальство.       И Гэвин бы ещё трепыхнулся. Ознакомил Фаулера с парой новых словечек, которые в приличных словарях не водятся. Но старый хрен будто прочёл витающие в черепушке подчинённого мысли: для убедительности сложил руки на груди, нещадно примяв широкий чёрный галстук, и гаркнул:       — Ещё и выговор влеплю!       Вот и что тут сделаешь? Фаулер — сукин сын — дёргает за нужные ниточки с талантом искусного кукловода. Стопудово заметил полный обожания взгляд через заляпанное окошко. Так вот как подбиралась жертва для внедрения в частный гей-клуб! Ясно, понятно, манипулятор хренов.       — Ладно, — честно, Гэвин сам не мог объяснить, откуда в его теле, пышущем исключительно маскулинностью, взялась такая хрень как кротость. И идти ли вообще на поводу у своих желаний в виде спортивного двухколёсного монстра с мощностью движка двести лошадиных сил, системой управления скольжением, шестиступенчатой коробкой передач и просто офигительно мягкой, как шёлк, кожаной обивкой? Ч-чёрт…       — Вот и славно, — кажется, выдох облегчения, прокатившийся по стеклянному кабинету, слышал весь опенспейс. Жаль, выдохнул не Рид. — Тогда сегодня вечером отправишься в клуб.       — Зашибись, — подвёл итог Рид и направился к двери. П… премия все ещё издевательски маячила перед глазами, практически задевая кончик носа зелёной шелестящей купюрой с физиономией Франклина, и умело затыкала рот.       — Дополнительная информация уже на твоём терминале. Изучи. И забери одежду. У них какой-то там дресс-код сегодня. Короче, разберёшься, не новичок уже, — победоносно пригладив смятый галстук, Фаулер выдавил из себя самую подбадривающую улыбку, на которую был способен, учитывая, на что секундой ранее в добровольно-принудительном порядке вынудил подчинённого согласиться. Почесал лысину, протяжно втянул носом воздух — явно не терпелось обрадовать ещё одной умопомрачительно крутецкой новостью — и наконец добил. — Ричард идёт с тобой.       Гэвин с напарником, конечно, через многие передряги успел вместе пройти: не раз приходилось зажимать пулевое отверстие, чтобы замедлить утечку тириума — на удивление тёплого, как человеческая кровь. Или отбивать резкие короткие удары во время совместных спаррингов. Гэвин без раздумий доверил бы Ричарду прикрывать свою спину, но держаться за руки, изображая нежную влюбленность, ещё не доводилось. Предстоящее… неожиданно испугало. Как отреагировал на эту новость Ричард? И как они будут там… вдвоём? Шикнуть на очередную мурашку, нагло пробежавшую вдоль позвоночника, пришлось значительно строже.       — И он уже дал своё согласие.       — Чт?.. Фак! — стоило неосознанно дёрнуть головой в поисках Ричарда, как стеклянная дверь выскочила перед носом. Охренительно, не в окне исторический след оставит, так здесь.       Подскочивший было Фаулер грузно приземлился обратно, когда за стеклом замельтешило красное свечение, и секундой позже злополучная дверь подалась вперёд.       — Детектив? С вами всё в порядке? — Ричард оказался рядом на удивление быстро. То ли забеспокоился о напарнике, то ли решил лично ознакомить его с чудесами инженерной мысли и всей гаммой эмоций, похожих на волнение. С брызжущей из носа кровью раздумывать на животрепещущую тему не получалось.       — Да! Цвету и пахну, как видишь! — раздражённо прогундосил Рид.       Ещё под локоток возьми, волонтёр хренов, переведи немощного через порог, чтобы Фаулер растёкся умилившейся лужицей по чёрной экокоже! Хорошо, что мысли не материа…       Но мысль оказалась материальнее некуда, и Гэвина со всей присущей андроиду аккуратностью повели в сторону туалета.       — Что? Что ты делаешь? — поражённый бульк из-под ладони, которой Рид зажимал несчастный нос, не произвёл никакого эффекта: видимо, Ричард всё же не поверил в его чистосердечные заверения.       Для окончательного охреневания не хватало ещё похлопывания по спине.       — Всё будет в порядке, сканирование не показало перелома, — чувствительную мочку обдало тёплым воздухом. Мягкое чуть щекочущее дыхание лизнуло шею и неуверенно царапнуло обнажённый участок кожи у ворота футболки. На этот раз шикание не помогло.       Ричард участливо положил руку на плечо, пока они шли через опенспейс. Определенно, нужно перестать думать: и о ладони, жар которой чувствовался даже через ткань, и о выкрутасах кого-то сверху, решившего этим утром воплотить пару бестолковых мыслей Рида в жизнь. Впрочем…       Образ новёхонького байка и себя любимого, гордо восседающего на железном звере, возник в голове случайно, честное слово. Крохотный огонёк надежды на милосердие высших сил зажёгся в сердце. И сразу же погас, в мгновение ока затушенный двумя послюнявленными искусственными пальцами.       — Детектив, идёмте. Необходимо остановить кровь.       Нужную мысль, по всем законам подлости, высшие силы пофигистично проигнорировали. Что-то подумать по поводу вечных жизненных подлянок Гэвин уже не успел: перед глазами открылась дверь в туалет, а через мгновение в многострадальный нос настойчиво впихнули ватный тампон. И откуда только Ричард его достал?!       Гэвин скептически уставился на представшую в зеркале над раковиной картину. Что ж. Вид, скажем так, нетоварный. Свет от единственной не перегоревшей лампочки создавал непередаваемую игру теней и с ловкостью уличного художника накладывал потрясающие синие фингалы под глазами. Здравое решение ополоснуть лицо холодной водой привело к вполне логичному для сегодняшнего дня выводу — лучше не стало.       — Ладно, быстрее начнем — быстрее закончим.       Ричард на столь решительный спич только моргнул диодом нежнейшего жёлтого оттенка и уставился на Гэвина, не удосужившись даже сымитировать какую-либо из тысячи заложенных в него эмоций.       Через несколько минут после ознакомления с дополнительными материалами дела, по доброте душевной впаренными ему капитаном, Рид впал в ступор. Нужных слов банально не находилось. С последней прочитанной строчкой пересланного на терминал дела исчезли все разумные отговорки и отсрочки в виде лобзаний с дверями, похождениями в туалет, мечтательными взглядами в сторону кофемашины и прочими прелестями полицейской жизни. Деваться было некуда. Только и оставалось, что уставиться на содержимое шкафчика, к которому его услужливо подвёл Ричард. Кому же в отделе он мог так насолить? Кхм, ну да.       План Фаулера теперь казался не то чтобы гениальным, но при виде выделенной Риду одежды приобретал черты маразматического бзика сошедшего с ума начальства.       Стринги насыщенного бордового цвета в виде плюшевого слоника с глазками-пуговками соблазнительно свесили хоботок с верхней полки.       — Я не надену э-т-о, — Гэвин в ужасе отпрянул назад. — Это же какой-то пи…       — Мне кажется, тёмно-бордовый вам идёт, детектив, — вялая попытка Ричарда найти во всём этом издевательстве положительный момент была встречена возмущённым цоканьем. Это он таким образом пытался поддержать? Или просто не разглядел, что подобрали Риду сердобольные сотрудники — простыми словами, падлы — департамента для ответственного дела?       Кажется, разглядел…       И нет, железка, твой вздох совсем никто не услышал. Кроме всё ещё охреневающего Рида. А также проходящего мимо Коннора, загадочно мигнувшего жёлтым диодом, и внезапно хрюкнувшей Тины. Последняя отчаянно старалась замаскировать смешок за приступом кашля — в самый разгар душного лета.       — Согласно исследованиям, бордовый цвет избавляет от перепадов настроения и негативной реакции на раздражители.       А, другое дело. Конечно, теперь Гэвин Рид полностью, мать его, спокоен и абсолютно — где он свернул не туда? — не раздражён.       Вот теперь, когда его за этот день уже ничем нельзя было удивить, он с чувством и расстановкой решил выдать вердикт пошедшему коту под хвост утру.       — На хрен! Я сваливаю! Это пиз…       — Двойная премия, детектив Рид.       И хоть бы, падла пластиковая, не растягивал на пол-лица усмешку. Будто и правда радовался, что в кои-то веки старания Рида оценят по достоинству, и тот сможет осуществить свою мечту, о которой, казалось, не знал разве что глухой. И слепой.       — У нас ещё несколько часов, чтобы подготовиться, — подцепив пальцем свой комплект одежды — громко сказано, конечно, так, скромный комплектик — Ричард окинул удивлённым взглядом чёрный клочок бархата и подвис. Видимо, своим кибермозгом пытался осознать, на какую часть тела вообще можно натянуть несчастный огрызок.       — Чего глючишь опять? — ехидно отозвался Рид. Так-то не ему одному придётся участвовать в намечающейся вакханалии. Но это не мешало Гэвину, уважаемому детективу полиции, самцу в расцвете сил, послать куда подальше всех, кто решил подложить ему свинью, точнее слона. Пусть идут далеко и надолго. И как можно глубже. В общем, по одному всем известному адресу.       — В Хайленд-парк.       — Чё?       — Ближайший магазин с нижним бельём расположен в этом районе. Или вы всё же решили надеть именно их? — ого, Гэвин даже не знал, что андроиды умеют так морщиться. Ай да Киберлайф. — Тогда можем ничего не менять.       — Нет! Меняем! — шальная мысль приобрела вербальную форму со скоростью пробегающего мимо спринтера. В красных шортах, плотно обтягивающих упругую задницу.       Никогда в жизни Рид не был так в чём-то уверен. Всё что угодно, только не это извращение. Ладно, у Гэвина был кое-какой список триггерных вещей, но с этого момента лидирующая позиция без колебаний отдана всему бордовому, длинному и плюшевому.       На этой ноте, наполненной глубокими размышлениями о современной моде и творящемся в мире дерьме, он с напарником, а в будущем и соучастником, и свидетелем его неминуемого позора добрался до машины. И только мимолётный взгляд в сторону мотосалона смог придать каплю уверенности в успехе предстоящего задания. Да, это всего лишь за-да-ни-е. Такое же как задержание преступника! Оно абсолютно не отличается от внедрения в банду головорезов. Совсем! Ни капельки! Он справится. Всё будет хорошо.       Наверное…