Слово из шести букв

      — Вы в порядке?       Конечно, Ричард уловил плохо скрываемую нервозность. От передового прототипа Гэвин иного и не ожидал — не нужно обладать продвинутой системой социальной адаптации, чтобы заметить поспешные дёрганые движения и гулко грохочущее сердце.       — В полном! Резче давай, а то так до второго пришествия не доберёмся.       Невыносимо долгий день начал превращаться в одну сплошную попахивающую «ты ещё пожалеешь, что ввязался в это» пытку.       Время в пути к ближайшему магазину пролетело быстро. Слишком. Хотелось растянуть минуты, подобно ментоловой жвачке, оставить неуверенность и опасения позади — в душном опенспейсе департамента, заморозить всколыхнувшиеся страхи ощущением контроля над ситуацией. Не успел.       Сидеть и тупо пялиться через стекло в надежде, что происходящее лишь неудачная шутка вымотанного от переработок мозга и до мелочей реалистичный кошмар, казалось весьма заманчивым. Но Ричард красноречиво уставился на него и кивком указал на магазин. Спокойно насладиться последними мгновениями адекватной полицейской жизни не получилось — пришлось выходить.       — Calvin Klein, — Гэвин скептически осмотрел витрину с полуголыми манекенами. — Надеюсь, обычным боксерам просто не хватило здесь места.       — Сейчас узнаем, — юркнул в открывшуюся автоматическую дверь Ричард. — Не стойте, заходите! Времени мало. Нужно подыскать вам бельё.       — Я сам! — крикнув вдогонку, Рид припустил следом. Горячая кровь прилила к скулам, стоило представить, как Ричард… как он…       К такому Гэвина жизнь не готовила.       Если бы он не знал Ричарда, то решил бы, что тот от всего происходящего ловит свой андроидский кайф: то ли так любит шоппинг, то ли…       Вряд ли! Нечего даже и думать в этом направлении — ни к чему хорошему такие мысли не приведут. Да и не разберёшь, что у девиантов на уме: за всё время сотрудничества Ричард так и не перешёл на обычное неформальное общение. Прикрыть спину, провести совместный выходной за приставкой — всё это стало неотъемлемой частью жизни. Но вот на «ты» Ричард к нему так и не обращался, ссылаясь на всякую белиберду вроде уважения, деловой этики и прочих не особо убедительных аргументов. Проводил невидимую черту, переступить через которую Гэвин не решался.       Так что же происходит с Ричардом сейчас? Откуда такая поспешность? Искра любопытства предательски вспыхнула где-то в дальнем уголке сознания.       Что там Рид подумал про витрину? Это были только цветочки. Даже скорее нераспустившиеся бутончики, робко проклюнувшие бордовые носики среди зелёной окантовки. Тьфу, не к месту вспомнившийся «бордовый» совсем не помогал постичь дзен и настроиться на рабочий лад. Надо сосредоточиться, прекратить думать о не относящихся к делу вещах. Но галочку напротив «найти и отомстить падле, подкинувшей то убожество с хоботом», поставил.       Оттянуть неизбежное, прикрывшись поисками, не получилось: слева на всю стену, как нарочно, растянулась надпись «Мужской отдел». Около неё во всевозможных позах бесстыдно расположились манекены в полупрозрачном белье.       — Что за извращение? — Рид в ужасе уставился на абсолютно ничего не прикрывающие миниатюрные лоскутки ткани. — На этих вообще на жопе дыры! Эй, ты куда меня привёл?! — Гэвин с возмущением отпрянул от инсталляции не для слабонервных.       Как здесь выбрать хоть что-то адекватное? Как он предстанет в таком перед Ричардом?       Обычно походы в магазин, на которые Гэвин решался примерно раз в полгода, заканчивались пятиминутным залипанием на кучу барахла и решением не впутываться во всё это. Полюбившаяся за годы кожанка с гордостью надевалась обратно и продолжала верой и правдой служить дальше своему хозяину. Как, впрочем, и тёмно-синий деним.       И огромными неоновыми буквами перед глазами заалело — «я не справлюсь».       — …ктив? — глухой голос пробился через толщу сомнений.       Ричард подошёл неслышно, в глазах — волнение, в руках — охапка разноцветного тряпья: уже успел что-то найти. Брал всё подряд? Или баловался со своей хвалёной системой преконструкции? Гэвин отчаянно надеялся на первый вариант.       — Вы решили сразу начать с эротического белья? — Ричард приподнял бровь в удивлении, заинтересованно посмотрев на злосчастные трусы — те самые, на которые минутой ранее в ужасе залипал Рид, — и обернулся к офигевшему от такого предположения Гэвину. — Неожиданно.       — Ничего я не решил! — вскинулся Рид, уставившись куда-то Ричарду в подбородок. Посмотреть выше и встретиться с проницательной изморосью серых глаз оказалось выше его сил.       — …и они вам подойдут, — кончик искусственного языка едва скользнул по нижней губе и так же незаметно скрылся.       — Что? — из груди вырвался приглушённый хрип.       — Я позволил себе смелость подобрать наряд исходя из ваших физиологических особенностей, — Ричард приподнял руки, демонстрируя увесистый ком из белья. — Но и этот вариант тоже идеально сядет на вашу фигуру.       — Только не говори, что ты меня просканировал?! — взмылился Рид, покрываясь румянцем. Если он и хотел услышать отрицательный ответ, то устремлённый куда угодно, только не на него, взгляд серых глаз разрушил наивные желания на корню. — Или кому вся эта куча?       Вопрос риторический. Гэвин это понимал. Молчал и Ричард, сильнее сжимая бельё в руках.       — Дай сюда! — выхватив первую попавшуюся тряпку, Гэвин устремился к примерочным кабинкам.       Смотреть по сторонам и представлять себя во всем этом «великолепии» больше желания не возникало.       — Заходите! — всё же Ричард его обогнал. Бесшумно возникнув рядом, учтиво отодвинул тёмно-красную шторку и с такой же вежливостью подождал, пока Гэвин неуверенно войдёт в кабинку.       Захваченные в спешке бордовые хипсы с возмущённым фырканьем Гэвин засунул обратно.       — Никакого бордового!       Если ещё Фаулер смог надавить на него, пригрозив лишением премии, а там и мечты о повышении остались бы лишь мечтами, то здесь Рида ни один торшер не уломает.       — Но…       — У меня психологическая травма! — Гэвин не поленился высунуть голову из кабинки и наградить Ричарда самым категоричным взглядом, на который только был способен.       Не зря же мариновался в опенспейсе в компании таких же сотрудников… сующих нос не в своё собачье дело сотрудников, если быть точнее. Тем более они являлись великолепными кандидатами для прокачки Ридовых умений как в убийственных взглядах, так и в словесных баталиях. Вкратце, улучшив свои навыки и получив достижение «Непревзойдённый говнюк отдела», Гэвин выглядел как никогда убедительно.       Поэтому бессердечно проигнорировал прослойку триггерно-марсалового цвета в руках Ричарда. И не только её. Чем бы оно ни было, но тонкая жёлтая полоска при всем желании ничего не прикроет, как и зелёная тряпка, обсыпанная блёстками, что и послужило причиной безапелляционного отсеивания практически всех цветов радуги.       — Вы правы, детектив, это… это какая-то случайность, — отбросив на стоящий рядом пуфик часть вещей, не прошедших дресс-код, Ричард протянул белые боксеры. — Классика. Стопроцентный хлопок. Ваш размер.       — Подойдёт, — активно зашуршав шторкой, Гэвин скрылся от посторонних глаз и вытянул руку.       Растягивать сомнительное удовольствие не хотелось, поэтому стаскивал джинсы и ботинки Гэвин так, будто рядом его ждала готовая на всё девчонка или… Или? Окончание Рид предусмотрительно решил не додумывать.       Бельё как бельё. У него такое дома. Практичное, удобное, с мягкими швами, без всяких котиков, собачек и тем более слоников. Вполне нормальный вариант. Привычный.       Возможно, предстоящий вечер не так плох, как сперва показалось. Всего-то стоило проникнуть в гей-клуб, как можно правдоподобнее выдать себя за одного из любителей «такого рода» развлечений и схватить наконец за жопу ублюдка, из-за которого он вынужден сейчас морально настраиваться на грядущий пиздец.       В принципе, всё решаемо. Гэвин на девяносто девять процентов был уверен, что справится. Один процент выделил для непредвиденных обстоятельств, которые вряд ли возникнут.       Реально, что может случиться?       — Вроде норм… — Рид скептически взглянул в зеркало, кивнул в подтверждение своих слов и принялся переодеваться обратно. Долгие примерки не его конёк.       — Детектив? — за шторкой обеспокоенно зашумело.       — Да подожди! — скакать на одной ноге было неудобно, но и покончить с ненавистной примеркой хотелось до трясучки.       В кои-то веки Гэвин смог выбрать что-то нормальное с первого раза. В окрыленном от осознания данного факта мозгу затеплилась надежда, что удача сегодня на его стороне.       — Я…       — Стратегически важные места прикрыты.       — …только что получил дополнительные сведения о предстоящем мероприятии.       — Берём. Чего резину тянуть? Зато не буду светиться в цветных трусах, как рождественская ёлка, — застегнув молнию на джинсах, Гэвин, довольный, вышел из кабинки. И тотчас проклял тот единственный процент, снисходительно выделенный на форс-мажор.       Ричард подозрительно мигал жёлтым диодом: изо всех сил старался слиться с яркими пятнами в интерьере. Другого объяснения свистопляске на его виске Рид найти не мог. Или не хотел.       — Наверное, стоит вас предупредить… — да, точно, не хотел. Но пришлось в который раз отдать должное инженерам Киберлайф: растерянность у Ричарда выходила даже естественнее, чем у человека. Гэвин на секунду залюбовался, подмечая морщинки на лбу из-за приподнятых в извинении бровей. Уловил мимолётный столь человечный вдох, будто Ричард собирался сказать что-то не очень приятное… для Гэвина, конечно же. Для кого ж ещё? Будто могло быть иначе.       — Да? — Гэвин с тоской взглянул на белый сверток в своей руке и не к месту вновь вспомнил бордового слоника, на этот раз ещё и издевательски подмахивающего хоботком. Крепче сжал кулак и приготовился отстаивать свой выбор. До дергающихся от злости желваков, до брызжущей изо рта слюны, до звериного рёва, в конце концов.       — В клубе используются газоразрядные источники света.       — Звучит весомо, конечно, только на кой чёрт мне эта инфа?       Ричард снова сыпал терминами как из рога изобилия — ничего не понятно. А раз непонятно, то и нефиг рассусоливать — Гэвин уверенно обошёл зависшего напарника и направился в сторону касс. Настроение скакнуло на пару пунктов вверх, подталкивая к покорению вершин, мототрасс и частных клубов.       — В белой ткани содержатся оптические отбеливатели: органические вещества класса стильбенов, — Ричард шёл рядом: успел отвиснуть от глюков. Или что он там словил, пока Гэвин барахтался в примерочной кабинке?       — Чё ты прицепился, а? Выбрали? — Гэвин потряс сжатыми в кулаке трусами. — Выбрали! Идём расплачиваться? — ими же махнул в сторону стоящего за кассовым аппаратом андроида, который активно улыбался приближающимся покупателям. — Идём!       — Внимание наблюдателя флуоресцентный свет удерживает вдвое дольше, а, согласно статистике, в более чем половине случаев еще и привлекает повторное, — выданный пласт информации, видимо, должен был вызвать чуть ли не экстаз.       Ричард выжидал слишком подозрительно. Нашёл время, чтобы потрындеть о химии. Да Гэвин помимо формулы красного льда и количества ложек сахара в любимом американо больше ни хрена не помнил! Пока ботаны зубрили таблицу Менделеева, он выбивал дух из сопляков и отжигал в клубах. Стебался над мажорами со вставными винирами…       И, кажется, до Гэвина стало доходить — рука предательски дрогнула. Как и запрограммированная улыбка андроида-кассира.       — Хочешь сказать…       — Вы будете сиять. В прямом смысле, — искреннее огорчение в голосе вынудило Гэвина ошарашенно замереть, залипнуть на совершенную имитацию раскаяния, в который раз поражаясь правдоподобности стоящего рядом создания. Будто Ричарду действительно было дело до комфорта напарника. Будто он… переживал? Это подкупало. — Простите, стоило предугадать, что такое может произойти.       — Фак!       Всё же шоппинг — это не его. С какого перепуга Гэвин вообще понадеялся на удачу, когда даже призрачный грёбаный процент поддал ему под зад? Ещё и Ричард со своими эмоциями заставлял теряться в догадках. То бесил занудными лекциями, то раскатывал непритворством и ненавязчивой заботой. Гэвин и не помнил, когда в последний раз за него действительно кто-то волновался. Наверное, это было ещё в детстве — до смерти матери.       — Можно выбрать аналогичную модель, только чёрного цвета. Это убережёт от излишнего интереса со стороны других посетителей клуба. Так будет проще… для вас.       — Д-да, да, ты прав. Поменяй. Я пока присяду где-нибудь, — желания что-либо искать, а тем более заново примерять, больше не возникало. Как, впрочем, и всегда. Зато мягкой осторожной поступью подкралась хрупкая, едва ощутимая надежда на Ричарда — он сделает всё правильно, он всё уладит. Ему можно доверять.       Минутой позже, в течение которой Гэвин стоически пытался умоститься на мягком диванчике, не утонув окончательно в плюшевом велюре и собственных чувствах, из отдела мужского белья показался Ричард. С двумя пакетами. Весьма увесистыми. Особенно одним. Его-то и вручили опешившему Риду под сопровождающую сей акт речь — довольно подозрительную, между прочим.       — Я позволил себе смелость выбрать для вас кое-что ещё… для убедительности образа.       — Чёрт, я ещё пожалею об этом.       Уплывающее за горизонт солнце огладило верхушки деревьев, и город, согретый золотом последних лучей, окончательно погрузился в вечерние сумерки. Путь к департаменту сопровождался оглушительной тишиной — внутри и снаружи: белый шум в голове и напряжённое молчание в салоне автомобиля. Гэвин бессильно сжимал кулаки, едва осознавая, что в такие моменты салон окрашивался обеспокоенными желтыми всполохами.       По возвращении в участок, после получасовых мытарств около кофемашины, Гэвин запоздало понял, что Ричард куда-то пропал. Как удачно! Можно спокойно переодеться, не попадаясь ему на глаза.       Но когда Гэвин подошёл к приоткрытой двери в раздевалку, то в прострации замер с пакетом в руках. Он совсем не хотел столкнуться с Ричардом, оттягивал момент, отираясь то в кафетерии, то у стола Тины — трусливо надеялся, что к его приходу помещение окажется пустым. Не оказалось.       Ричард выглядел… охрененно.       Опасная мысль, неправильная, сбивающая с ног навязчивостью и внезапностью. Она напрочь лишила возможности адекватно соображать, стоило увидеть редкие крапинки родинок на участке светлой кожи с идеальной имитацией трапециевидных мышц.       Нет, Гэвин адекватно оценивал и свои физические данные: не одними слежками развлекался в последние месяцы. Пару раз в неделю он активно спускал пар на ринге, выбивал дурь из противников — а они из него. На работе нужна холодная голова и железобетонная выдержка. Но Ричард… Ричард был совершенен.       И сейчас… увиденное оглушило, припечатало к полу. И что теперь делать? Остаться? Попросить Ричарда выйти? Не просить? Проигнорировать? Прикоснуться?..       И Гэвин откровенно подвис, уподобившись заглючившим в самый неподходящий момент жестянкам. С каждой секундой промедления решимость таяла на глазах. Он не справится… Чёрт, он определённо всё на хрен завалит… С таким сумбуром в голове оплошает по всем фронтам — и с заданием, и с повышением, и с премией, и с байком, и с Ричардом… Фак! Причём здесь Ричард, Гэвин даже разбираться не хотел. Это всё последствия паники, непредвиденная ситуация, в которую его макнули с головой — без акваланга и возможности заранее сделать спасительный вдох.       Поэтому нужно сыграть роль, убедить всех в клубе, что он один из них: втереться в доверие к подозреваемому и наконец схватить его за яйца. Тем более внутренний голос с самого утра громогласно вопил о необходимости до последнего сохранять хладнокровие, подскребая оставшиеся крохи самоконтроля.       Он так и не вошёл в раздевалку. Тихо прикрыв дверь, вернулся в кафетерий. Молча налил неизвестно какой по счёту стаканчик кофе и спрятался за столиком в дальнем углу. Гэвин решил побыть в одиночестве, упорядочить зарождающийся внутри хаос, настроиться.       Гэвин пошёл на фиг со своими решениями.       — Салют! — беспечное приветствие вытянуло Рида из водоворота мыслей.       Тина ловко подсела рядом и закинула ногу на ногу, оголив острую коленку в тёмно-бежевом капроне. В иной ситуации Гэвин бы поддержал привычный ритуал их ни к чему не обязывающего общения: Тина невзначай бросала пару фраз, Гэвин делал вид, что увлечён разговором, а затем — очередной поход вместе в бар, вязкое марево из алкоголя, бьющей по ушам музыки, нетерпеливых прикосновений грубых рук по разгорячённой чувствительной коже, обволакивающей сознание похоти и быстрых резких толчков под сбивчивый стон из женских уст. И обыденное, уже приевшееся за год «увидимся завтра».       — Не сегодня. Работа, — Гэвин вяло покрутил в руке стаканчик с горячим кофе и неуверенно поднёс его к губам. Медленно, растягивая мерзкое горькое послевкусие, сделал глоток: тонкий намёк на нежелание продолжать разговор и предаваться набившей оскомину традиции. Намёк, который поняли без лишних слов, одарили ободряющей улыбкой и по-дружески хлопнули по плечу.       — Не теряйся, Гэвин! Вечер пятницы всё ещё за тобой.       — Мгм, — поспешный глоток кофе обжёг язык, избавляя Рида от необходимости отвечать. Единственным очевидным фактом, который обрушился на него как снег на голову в середине июля, было острое осознание — желания повторять пятничные секс-драйвы с Тиной больше нет.       Стук каблуков по кафелю отдалился, лёгким перезвоном прокатился на выходе из кафетерия и наконец затерялся в рабочем шуме опенспейса. Гэвин вновь остался один на один с накатывающими на него противоречиями.