Слово из шести букв

      Радовало, что маска надёжно скрывала прилившую к щекам кровь.       Убивало, что Ричард — андроид, и ничто не скроет от него подскочивший пульс и учащённое дыхание.       Убивало, что Гэвин позволил себе надеяться — и допустил ошибку. Ошибку, которая в любой момент может стать достоянием всего коллектива. Уж кто-кто, а Андерсон не преминет отыграться за все те годы, что Гэвин распространял свои флюиды мудачества. Рид, может, таким образом закалял коллег! Только его бескорыстные порывы не оценили. Неблагодарные.       — Не делай так больше, — слишком смиренно звучат слова во вдруг образовавшейся тишине зала.       Казалось, прошла вечность с момента их появления в клубе — а он уже успел и вспомнить недобрым словом Фаулера, и побыть в качестве девицы, отстаивающей свою честь, и состряпать какой-никакой новый план, пока Ричард пропадал фиг знает где, и так тупо облажаться. Может, умеет и, чёрт побери, практикует. Кстати…       — Где тебя носило всё это время?! — вести себя как распустившая нюни кисейная барышня он точно не будет. Пережил это дерьмо раз — переживёт и другой.       Одна, две, три родинки на шее, там, где у человека сильнее всего ощущается пульс. А чуть ниже… Гэвин тут же дёрнул головой — ниже смотреть он не рискнул. Хватит на сегодня тупых псевдостраданий.       И если внимательно присмотреться, серая радужка, оказывается, испещрена мелкими серебристыми вкраплениями, что делает взгляд растерянным. Ведь поэтому? Инженеры Киберлайф предусмотрели всё, чтобы андроид-детектив идеально интегрировался в социум, проник под кожу своей «искренней» участливостью и…       Чёртов Ричард! Величайшее творение человечества с самой продвинутой системой социальной адаптации. Даже Гэвин повёлся на протоколы «влюблённого бойфренда». Где-то сдохли от смеха программисты Киберлайф, написавшие скрипт «Рид_Облом_Версия_2». Целый отдел, не иначе.       — Сканирование физических характеристик присутствующих в зале мужчин заняло гораздо больше времени, чем если бы я смог задействовать систему распознавания и идентификации лиц. К сожалению, искомый объект не найден, — спокойный тон никак не вязался со взглядом. Слишком внимательным. Казалось, Ричард не только сканирует все взбунтовавшиеся показатели человеческого тела, но и читает мысли. Это раздражало.       — Да понял уже и без тебя. Здесь ловить нечего. Видел лестницу на нижний уровень? Надо проверить, — Гэвин кивнул в сторону двух верзил, служивших внушительным украшением этой самой лестницы. — Ещё б как-то пройти мимо них.       — Поэтому я и задержался, — Ричард протянул небольшую пластиковую карточку. — Это пропуск. Весь уровень отведён для приватных комнат. Когда я обходил зал, услышал весьма занимательный разговор: двое посетителей обсуждали Рубинового короля, у которого сегодня особенно качественный «смоки айс за красной дверью».       — Стилист хренов! Идём, прищучим этого конспиратора недоделанного, — вырвав пропуск из рук, Гэвин устремился прямиком к охранникам.       Дальше дело шло как по маслу: их парочку, решившую вдруг поддаться древнему природному инстинкту и уединиться в одной из приватных комнат, пропустили без каких-либо вопросов. Учтиво отступили в сторону, стоило Гэвину взмахнуть перед носом пластиковой карточкой.       Представлять, о чём в тот момент подумали верзилы, он не хотел.       — Вам прямо и направо: синяя комната сейчас свободна. Все необходимые средства личной гигиены — в прикроватной тумбочке.       Пфлять!       — Спасибо, — вежливость Ричарда хоть на тост намазывай.       Закатив глаза, Гэвин гордо прошествовал вниз по лестнице. Ричард уверенно замыкал процессию. Не хватало лишь транспаранта над головой, чтоб все окончательно поняли, куда и зачем они идут. Пфлять! Ещё раз.       — Так, ладно, — Гэвин окинул взглядом длинный коридор, по обе стороны которого располагались двери. Над каждой висел узкий вытянутый прямоугольник лампы. Зелёной, жёлтой, синей, красной… — семь цветов. Свет от лампы падал на дверь и окрашивал её в нужный цвет. «Красных» оказалось всего две — соседние. — Разделимся, чтобы в случае чего говнюк не успел сбежать. Фиксируем факт передачи льда — повязываем. Готов?       Ответом ему послужил напряжённый кивок, но и его хватило, чтобы начать действовать. Как ни странно — хотя как раз таки это было странно — собранность и сдержанность Ричарда отлично отрезвляли, и Гэвин наконец переключился на рабочий режим.       Ричард уверенно зашёл в «свою» дверь, и Гэвину ничего не оставалось, как последовать его примеру.       Дверь поддалась легко — стоило плавно нажать на ручку и толкнуть её внутрь.       Судя по шороху, в комнате точно кто-то был. Одним неуловимым движением Гэвин проскользнул в образовавшийся проём. Ещё раз прислушался — тишина: или его присутствие заметили, или человек чем-то занят. Из освещения — лишь куцый встроенный в стену бра над большим деревянным комодом в противоположном углу комнаты и протянутая вдоль потолка лента с тёмно-красными светодиодами. Несколько массивных шкафов вдоль стен, в центре — кресла с высокими спинками и довольно хрупкий на вид стеклянный столик с вычурными изогнутыми ножками. Впрочем, как и вся мебель здесь.       Огромный камин служил лишь декорацией: ни дров, ни сажи, ни каминной кочерги рядом — просто дыра в стене без какого-либо практического смысла. Барокко — как отметил бы какой-нибудь любитель искусства. Пыль в глаза и показуха — Гэвин возмущённо цокнул, вспомнив, сколько байков можно купить за одну лишь картину, висящую в «предбаннике».       Дальнейшее изучение комнаты ни к чему не привело: если кто-то здесь и был, то в совершенстве владел искусством телепортации.       А вот следы за собой оставил.       И Гэвин мог побиться об заклад, что рассыпанный около комода порошок — красный лёд. Проверка выдвижных ящиков ознаменовалась победным «Бинго!»: комнату явно покидали в спешке.       На что они надеялись, оставив практически на виду несколько увесистых пачек с красными кристаллами? Что в полиции работают лишь послушные пёсики да спившиеся старпёры? Как бы не так!       Кстати, о полиции…       Ричард не объявлялся подозрительно долго. И даже если предположить, что приватные комнаты звуконепроницаемы — а скорее всего, так и есть, учитывая, для каких целей они предназначены, то, возможно, он тоже что-то да нарыл.       Без Ричарда, а точнее его рентгеновского зрения, здесь вряд ли что-то ещё найдётся.       Гэвин тщательно исследовал и широкую двухместную кровать, спрятанную под тяжёлым пурпурным балдахином, и комод, и небольшие прикроватные тумбочки — мебелью явно не пользовались очень давно.       Единственный обитаемый закоулок в комнате — комод со спрятанным в него порошком и обтянутый жаккардом стул с лоснившейся от постоянных прикосновений спинкой. Не похоже, что здесь торговали льдом — лишь хранили. А раз хранили его в этой комнате, то в другой — куда пошёл Ричард — вероятнее всего, сбывали. Чёрт!       Остаётся надеяться, что он благополучно повязал засранца, да хоть простынёй, и с чувством и расстановкой зачитывает тому права. Пятый раз.       В общем, ловить здесь было нечего, разве что напоследок заглянуть ещё в огромный дубовый шкаф, чтобы и там, видимо, найти полезное для дела ни хрена.       Деревянная дверца распахнулась внезапно, и единственное, на что хватило реакции — отскочить на два шага назад и выставить блок, чтобы защитить лицо от удара.       — Стой, мразь! — реальность смазалась триггерной бордовой кляксой, стоило Гэвину рвануть вдогонку за выскочившим из шкафа мужиком. Тот не тратил времени даром: успел преодолеть половину пути к спасительному выходу из комнаты. Считанные футы — и он выскочит в коридор, а потом затеряется в толпе, смешавшись с посетителями в однотипных масках. — Стой, кому говорю! Стрелять буду!       Тут мужик реально подвис: обернулся и удивлённо вскинул брови. Надо думать, представлял, откуда Гэвин может достать пистолет.       Импровизация, чтоб её, удалась, и Гэвин с наскока, как кеглю, повалил зазевавшегося ублюдка, тут же пытаясь подползти выше, чтобы скрутить тому руки.       — Не двигайся! — удар ноги пришёлся в плечо, и его прострелило острой вспышкой боли. — С-сска, да не дёргайся ты!       Мужик то ли хмыкнул, то ли фыркнул, но, конечно же, ни фига не послушался — продолжал извиваться как уж на сковородке, вовсю пинался ногами, не позволяя Гэвину подобраться ближе.       Гэвин оттолкнулся от пола, тут же оказываясь на ногах, чтобы коронным хуком справа донести до ублюдка свою просьбу, а заодно и перегородить ему дорогу. Но тот словно только этого и ждал — перекатился к тумбе, стоящей между шкафом и дверью, и внезапно замер.       Экипировка у них была примерно одинаковая. Разве что в пылу драки с них слетели маски. Как удачно! И как удобно для Гэвина! Не нужно быть андроидом с мегасупернавороченной программой по сканированию и идентификации лиц, чтобы со стопроцентной уверенностью сказать — это он! Тот самый говнюк, из-за которого Гэвин влез во всё это дурно пахнущее болото. Что ж, король недоделанный, знал бы ты, с каким удовольствием тебе сейчас надерут задницу!       Текст «Правила Миранды» уже субтитрами пробегал перед глазами, и руки чувствовали гладкость пластика новенького мотоциклетного шлема. Вот только…       — Тихо, без резких движений.       Кабздец. Других адекватных слов при виде направленного на него дула Гэвин найти не смог. Да его и не просили. Ловко ублюдок обвёл его вокруг пальца: видимо, припрятал оружие под тумбой.       — Подними руки вверх, чтобы я их видел, и медленно отойди к кровати. Живо! — Дарста, успевшего встать на ноги, ощутимо потряхивало. Впервые держит в руках пистолет? Такие новички особенно непредсказуемы: неизвестно, как в критической ситуации они себя поведут.       Пришлось подчиниться: на звукоизоляцию на нижнем уровне, видимо, денег не пожалели, раз Ричард до сих пор не появился.       Не сводя взгляда с Дарста, Гэвин аккуратно переступил маску и отошёл от двери в сторону кровати. Выбора не было: нужно при первой же возможности обезвредить ублюдка голыми руками. Один чёткий удар в район лучезапястного сустава — и у Гэвина появится фора в несколько секунд, чтобы скрутить его. Если б только Дарст на что-нибудь отвлёкся.       — Всё в порядке: видишь, я не вооружён? Опусти ствол, и мы поговорим, — спокойный уверенный тон давался легко. Все силы организма сконцентрировались на одной-единственной точке, дребезжали в застывшем мгновении на кончике направленного на него дула.       Любое резкое движение — и ты труп! Умирать не особо хотелось: не тогда, когда находишься в шаге от сбывшейся мечты, не тогда, когда губы до сих помнят вкус внезапного поцелуя.       Нужно поговорить с Ричардом. Убедиться: ему не показалось, что произошедшее не было только экспромтом. Когда закончит со всем этим. Если закончит…       — Я лишь хотел купить дурь.       — Серьезно думаешь, что я так наивен?! — Дарст шаг за шагом медленно пятился к двери, продолжая целиться в Гэвина.       «Я на это надеюсь, дебил!»       Только вот прямолинейная тактика в таких случаях никогда не работала. Разве что отсеивала желающих познакомиться с ним поближе ещё на подлёте.       — Стой! — заговорить зубы противнику, отвлечь внимание, постепенно приблизиться на расстояние вытянутой руки, выждать момент и обезвредить — как мантру твердил про себя Гэвин.       В каком-нибудь культовом боевичке он бы давно уложил одной левой возомнившего себя гангстером ушлёпка — пули свистели бы мимо, огибая его по дуге, пока он выполнял акробатические трюки, и впивались в стены позади него. Но это в фильме, а в реальности Гэвин лишь успел отстранённо отметить на удивление громкий щелчок взводимого курка.       Секунда — и выжидать момент будет некому.       — Опусти оружие! — по ушам резанул лязг стукнувшейся о стену двери.       В тусклом пятачке красного света стоял Ричард. Вон он — тот самый момент! Так сказать, разовая акция по отвлечению противника. Холодными багряными отблесками по сосредоточенному лицу проскочила затаённая тоска.       И Гэвин мог поклясться, что видел, чёрт побери, он видел едва уловимую улыбку. Будто Ричард за эту долю секунды принял решение — и шагнул внутрь, привлекая всё внимание к себе. Дал Гэвину фору, о которой тот так мечтал. Но не такой ценой. Только не так, Ричи. Только не сейчас.       Дуло уставилось в грудь Ричарда: туда, где теплилась искусственная жизнь.       Нет, нет, нет. Гулкий удар сердца, смазанный испугом за Ричарда, — единственное, что позволил себе Гэвин, прежде чем наброситься на преступника в попытке отвести в сторону руку с зажатой в ней пушкой. А затем по ушам резануло оглушительным выстрелом.       Если бы время можно было отмотать назад, перелистнуть как лист календаря, он ничего не изменил бы. Даже заранее зная исход, Гэвин прошёл бы через каждую секунду этой мучительно долгой минуты, до последней капли впитал острую выедающую душу боль с привкусом пепла на прикушенной до крови губе.       Ричард остался жив. Нет, не так: ЖИВ! Пуля прошла по касательной, лишь слегка царапнула острым жалом тонкий скин на груди.       А вот Гэвин всё же смог почувствовать себя настоящим героем экшена, этаким NPC, главная роль которого — как можно правдоподобнее изобразить подстреленную по нелепой случайности жертву. Не хватало лишь фанфар и скромного Оскара, чтобы пылился на полке.       Последующая череда дней и размытых лошадиной долей снотворного ночей растянулась в бесконечное белое пятно с солнечными всполохами на периферии. Ричард — целый и невредимый — находился рядом, рана в плече от огнестрела, к сожалению, тоже никуда не исчезла.       Дни наполнились запахом апельсинов, больничным пудингом, усердными попытками Гэвина прокрасться мимо поста медсестры в поисках курилки и, самое главное, уверенностью в будущем.       Пиликнувший одним прекрасным утром мобильный, стоило Гэвину вдохнуть полной грудью запах свободы — с примесью выхлопных газов, табака и шкворчащих на масле сосисок из уличного ларька с фаст-фудом — возвестил о двойной премии.       Лаконичный презент от Фаулера. Впрочем, Гэвина такое ненавязчивое внимание начальства вполне устроило — всегда бы так.

***

      Свежий летний ветер непослушным щенком лизал открытые запястья, лёгкими порывами тянул за отросшие тёмные пряди волос. Хотелось остаться в этом мгновении, насладиться видом раскинувшегося под ногами города.       Гэвин оглянулся — новый байк с двумя навешанными на него шлемами стоял неподалёку, ожидая, когда вновь можно будет отправиться в путь. Гэвин пребывал на пике сбывшейся мечты. В уютной тишине, разделяемой на двоих.       — Держи! — Ричард ловко поймал связку ключей, с надеждой взглянув на Гэвина. — Что?       — Вы позволите? В смысле, разве вы не хотели бы сами вести мотоцикл?       — Ещё успеется, — Гэвин беспечно повёл здоровым плечом. — Хочу, чтобы ты ощутил свободу.       — Гэв… ты… вы запомнили? — голос дрогнул на полуслове, скатившись в нерешительный полушёпот. — Извините, я… забылся.       — Мне нравится, Ричи. Всё правильно: так, как и должно быть.       Ни догорающие отблески заката, ни ночной Детройт, мерцающий уличными фонарями в приближающихся сумерках — ничто не имело значения. Тот, кто действительно важен, стоял рядом.       — Ещё одна исполнившаяся мечта в мою копилку, — снова нарушил молчание Гэвин. — Давно хотел здесь побывать.       — Ещё одна? Разве не из-за этого всё и начиналось?       — Из-за этого. Но вышло даже лучше, чем я мог вообразить.       Безвозвратно уходящий день спрятался вслед за последними лучами солнца.       И сердце наполнилось решимостью. Будь что будет: он сделал свой выбор и не отступится от него.       Ведь именно сейчас самое время исполнить ещё одну мечту! Страх повторить болезненный опыт наконец отступает — с Ричардом всё будет иначе, правильно.       Отринув последние сомнения, Гэвин аккуратно прикоснулся к внутренней стороне тёплой ладони Ричарда, уверенно переплёл пальцы со светящимися синим искусственными. Живое, искреннее касание — как мало на самом деле нужно, чтобы испытать то самое чувство свободы! Свободы от своих же страхов и запретов.       На вскинутые в притворном удивлении брови Гэвин лишь шепчет:       — Импровизация, Ричи, импровизация, — и без колебаний утягивает в поцелуй.