Маленькая шалость Сатклиффа

***

      Окончив трудовой день за два с половиной часа до положенного, диспетчер Сатклифф «незаметно» собрался и отправился домой. Прихватив с собой три бутылки вина, которые они с Роном стащили у покойного барона, красноволосый Жнец улизнул через чёрный ход, отдав одну бутылку охраннику. Таким образом он договорился, чтобы тот отметил его уход попозже. Грелль прекрасно знал, что вечером ему достанется за небольшую шалость, поэтому решил максимально сгладить углы. Первое, что он сделал по приезде домой — это создал романтическую атмосферу: развесил по всей квартире свои сексуальные вещицы (начиная с ручек коридорных дверей, заканчивая люстрой в спальне), зазывающе расправил постель, зажёг свечи, принял душ, натёрся перфорированным кремом и чуть уложил волосы. Вторым делом — приготовил ужин и дополнил его трофейным напитком. За десять минут до прихода Уилла диспетчер снял с себя футболку, накинул пеньюар и уселся на кухонный стул, развратно закинув щиколотку на колено, являя полоску белья пространство для фантазии Спирса. Он сидел так, что его отлично было видно со входа в квартиру. Услышав звон ключей, Сатклифф взял в руку бокал, и когда в проёме появился Уильям, изящным движением поднёс его к губам. — Привет, Уилли, я уже заждался тебя. С искрящимися хитрецой глазами Алый вальяжно поднялся и медленно пошёл к своему любимому. Спирс бегло окинул взглядом приготовленные декорации, стянул с вешалки замотанный сетчатый чулок и повесил туда свой пиджак. Чулку же он нашёл уместное применение: когда Грелль подошел близко, Уилл накинул капроновое изделие ему на шею и притянул к себе для поцелуя. — Привет, а я смотрю ты напрашиваешься на более серьёзное наказание? — Я не против лёгкой агрессивности, ты же знаешь. Спирс снял обувь, и не отпуская диспетчера прошёл с ним в ванную, чтобы помыть руки. Когда Грелль любезно протянул полотенце, брюнет спросил: — С чего начнём? С воспитания или ужина? — Давай с воспитания? А то боюсь, если ты захочешь меня отшлёпать, всё вывернется наизнанку. — Конечно, захочу, — с предвкушением согласился Уилл, — я окрашу твою вечно напрашивающуюся задницу в твой любимый красный цвет. — Всё так строго? А может лучше ты сделаешь мне массаж? — Да, я и собираюсь. Массаж ягодиц. Арапником, — Спирс вытолкал любовника из ванной, грубо развернул по направлению к комнате и подтолкнул вперед. — Ну каким ещё арапником, дорогой? Я ведь уже подготовил тебе инструменты. — Сейчас посмотрим… — зайдя в спальню, Уильям увидел ожидающие его девайсы: мягкий стек, такую же мягкую плётку и повязку на глаза. Он поправил очки и кивнул в сторону игрушек, красиво разложенных на углу кровати: — Ммм, неплохо… И этим ты собираешься расплачиваться за своё поведение, дорогой? — А я ничего не сделал, — всё продолжал отпираться жнец. — Ну да… — Уилл прошел к шкафу, где находились их сексуальные девайсы и вынул оттуда деревянный широкий паддл: — Вот это — другое дело, мой хороший, давай-ка начнём. Уильям похлопал инструментом по ладони и сел на кровать, раздвинув колени: — Располагайся. Алый наивно замотал головой, отказываясь подставлять свой зад под болючую шлёпалку. — Уилли, нет! Я не заслужил подобного наказания и это не по уставу! Пусть завтра всё определит комиссия. Пусть снова меня отправят на кухню. Т.Спирс даже рассмеялся: — Грелль, отправлять тебя туда опасно для всех сотрудников отделов, в том числе и для пищеблока. В прошлый раз, когда я сослал тебя в холодный цех ВСЕГО на три часа, Шеф повар потом потребовал два отгула. Мне что, по твоему, секатором нужно было пойти и шинковать салаты вместо него? Ты прекрасно знаешь, что он очень разозлился и попросил не отправлять тебя к нему на исправительные работы. Поэтому давай, ложись — не тяни время. Грелль и не думал подчиняться. Надув губы, он прослушал короткую отповедь о своём поведении и собирался было торговаться дальше, но Уилл прервал эту затею на корню. Привстав с кровати, он поймал диспетчера и сам уложил его на свои колени, пятой точкой вверх. Конечно, строптивый Грелль пытался вырваться, но буквально за минуту он был зафиксирован ногой начальника и одной свободной рукой. — Лежи спокойно и принимай заслуженное, мой любимый. Сегодня покраснеют твои ягодицы, а завтра — на комиссии — моё лицо. Уильям не воспринимал никаких отговорок, на него не действовали упрашивания и визги. Такие процедуры он за годы совместной жизни проводил часто, поэтому начало экзекуции не заставило себя долго ждать. Он принялся наносить шлепки по очереди — по каждой ягодице постепенно набирая силу. Сатклифф вёл себя как обычно: ойкал, дергался, шипел, но Уильям знал, что это всё игра, и что на самом деле Грелль только заводится от этого. Уже к 20-му удару кожа достаточно покраснела, а к 45-тому Алый перестал канючить и вертеться, а просто лежал, не издавая ни звука. Всыпав 64 раза Уилл отложил паддл, и огладил горящие половинки холодной рукой. — Ты закончил? — грубо спросил диспетчер, упираясь руками в пол, чтобы встать. Спирс понял, что чуть переборщил, но идти на поводу у умелого махинатора не собирался. — Да, с тебя достаточно. И за земное приключение, и за самовольный уход с работы на два часа раньше. Завтра отработаешь. Алый вскочил на ноги, одернул пеньюар, и метнул в руководителя зелёные молнии: — Я уже отработал! Только что! У меня весь зад горит! Я всё думал, когда же ты поймёшь, что мне больно! Что это уже не заводит меня! — Грелль, мы превратили воспитание в игры. Я действительно хотел тебя хоть немного проучить, а не доводить до оргазма. У наказания другие цели. — Ты садист, Спирс! Самый настоящий! Сначала довёл меня до скуки, в связи с чем я нашёл себе развлечение на Земле, потом полоскал мне мозги в кабинете, и теперь избил! А завтра ещё штрафов навешаешь, косу отберешь, отправишь меня в архив, библиотеку? На псарню или стройку — куда? Где ещё я не отбывал наказание, м? Ты всегда так поступаешь! Не ценишь меня, сухарь, и не уважаешь мои чувства. Уилл потёр переносицу и глубоко вздохнул. Да, с Греллем часто было нелегко. Его настроение и отношение к одному и тому же могло меняться каждый раз, в зависимости от его личных целей, и сейчас Уилл понял, что цель данного бунта — с помощью манипуляции что-то заполучить. — С чего мне начать? С аргументов, вопроса или рассуждений? — Спокойно спросил брюнет. Обидевшийся диспетчер отвернул голову, и потирая задницу, с нервной интонацией ответил: — С поцелуя, а потом — аргументов. — Хорошо, — Уилл снова поправил очки, встал с кровати и подошёл к любимому, чтобы взять его за плечи и нежно расцеловать. — Я не склонен к садизму и наказал тебя за дело. Ты действительно нарушил правила и тебе придётся за это отвечать. Да, завтра я максимально защищу тебя перед комиссией, но сейчас — проучил тебя в нашей игровой манере. Я не устану повторять, что очень ценю, храню и уважаю твои чувства. А также, очень люблю тебя, и ты это знаешь. Просто сейчас ты пытаешься вызвать у меня чувство вины. Зачем, м? Уилл медленно провел одной рукой от плеча к талии, а потом проник под пеньюар к ягодице. — Больно тебе сделал… я чувствую, как горит кожа, но на тебя это ничуть не действует, и скоро всё повторится вновь. Теперь позволь порассуждать: я пока не знаю, куда в этот раз отправлю тебя отбывать наказание. Ты был уже везде и зачастую твоё отбывание становится наказанием для тех, кто работает в архиве, на кухне или библиотеке. А так как сейчас конец года и все крутятся как белки в колесе, я постараюсь минимизировать затраты трудовых и психических ресурсов сотрудников Департамента. — Грубый… — лишь буркнул Сатклифф, потираясь задом о ладонь своего мужчины. — А теперь вопрос: как же это я довёл тебя до скуки, что тебе пришлось пойти на очередной проступок? Грелль, ты неисправим — натворил дел и обвиняешь в этом меня. Сатклифф с полминуты подумал, и развернулся в объятьях Уилла, чтобы смотреть ему в глаза. — Я решился заглянуть к этой лгунье 10 декабря… говорю же: мне было грустно… потому что ты отказался идти со мной в театр. Ты отвертелся своими вечными отчётами, а эту пьесу больше в Лондоне не ставят. А я так просил тебя пойти со мной. Уильям помнил те просьбы, но был действительно крайне занят и не мог порадовать любимого совместным посещением постановки. То, что в отместку Грелль вытворит какой-нибудь очередной фокус, Спирс тогда не подумал, но теперь всё стало на свои места. Отстранившись от диспетчера, он попросил подождать пару минут и отошел в свой домашний кабинет. А вернулся оттуда что-то держа за спиной. — Чего у тебя там? — тон голоса, выражение глаз и лица в момент изменились с обиженного на любопытствующий и Алый был уже готов получить сюрприз. — Билеты на другое шоу. Новогодняя романтическая постановка, — Спирс показал два красочных талона на лучшие места в самый известный театр Лондона: — Я взял на премьеру. — Уииииилли! Ты просто чудо! Я тебя обожаю, дэс! — Грелль напрыгнул на брюнета, поджав ноги от пола. Про свою горящую задницу он тут же забыл, и впился в бледные губы руководителя чуть болезненным поцелуем. Уже через несколько минут помимо ягодиц у диспетчера горели щёки и член от страстных сцен в приготовленной им постели. (Мягкая плеть, стек и повязка на глаза были использованы уже на Спирсе) Закончился их вечер тёплой атмосферой ужина и дегустацией принесённого вина.

***

На следующий день, в 7:50 утра, Грелль Сатклифф и Рональд Нокс стояли у дверей комнаты переговоров. Напарники ждали, когда их пригласят внутрь, чтобы допросить и озвучить приговор за содеянное. Коллеги ставили ставки, что же им назначат: Нокс был уверен, что загремит на чистку снега вокруг главного здания Департамента. Грелль был уверен, что придётся месяц ходить с ножницами, но в итоге оба в точку не попали. Ровно в 8 утра дверь переговорной открыл Ларсон и пригласил войти. К удивлению провинившихся, в комнате оказались только Оливер и Уильям. Никого из вышестоящего руководства не было, и по выражению лиц главных жнецов — не предвиделось. — Ознакомьтесь, Сатклифф, — Уилл протянул постановление по его душу. Грелль пробежался по документу взглядом и растеряно поднял на Спирса глаза: — Это что, шутка? — У меня нет к этому способностей, диспетчер. Это документ с изъяснением возложенных санкций на Вас и на Вашего ученика, — Уильям протянул второй документ и поправил очки. Выражение лица Грелля было очень забавным: он изумлённо перевел взгляд с документа на Уильяма, затем на Оливера, и с удивлением уточнил: — Два дня на расфасовку новогодних подарков? — Я надеюсь, Вы с этим справитесь, диспетчер? Сможете разложить подарки в коробки по чёткому образцу? — Не смешно, Уилли, конечно, но… — Мне тоже не будет смешно, если кто-нибудь из сотрудников не досчитается в своём праздничном наборе шампанского, конфет или кофе. — Или грамоты, — добавил Ларсон, — а кто-нибудь из Ваших знакомых, Нокс, получит два напитка, к примеру. Чтобы такое было исключено. Возможно, я проверю лично. У Грелля свалилась гора с плеч: никакого отстранения от должности, никакого штрафа, никаких архивов! Всего-то расфасовать полторы тысячи подарочных наборов для сотрудников. — Спасибо, Уииииилли! Я думаю, мы с Рони даже за день управимся. — Не нужно торопиться, диспетчер. Всё по списку. Если пропустите хоть один набор и мне об этом пожалуются, будете докупать из своей зарплаты. — Бескомпромиссен и серьёзен, как всегда, — прощебетал Грелль и расписался за себя и за Рональда в постановлении.

***

      Из года в год 31 декабря в зале переговоров Уильям собирал по очереди три смены сотрудников для поздравлений (примерно по 50 жнецов в каждый заход) Получасовые церемонии выглядели всегда стандартно: Сначала Т.Спирс включал видео-речь от вышестоящего руководства, потом поздравлял от себя, выделял особо отличившихся, говорил о достижениях отдела, желал на следующий год новых высот, кадрового пополнения и прочее-прочее. Потом он со своим помощником раздавал подарки от организации. Естественно, одинаковые для всех. В этот раз повторилось всё то же самое, и завершив последнее выступление он направлялся к себе в кабинет, чтобы поработать, но с перерывами (его тоже приходили поздравлять: как подчинённые, так и другие отделы/подразделения организации) Уильям это не любил. Особенно получать подарки. Он не любил показывать эмоции, говорить слова благодарности за это, но случай требовал, поэтому, запасаясь терпением он думал, как бы всё успеть и не остаться на работе в ночь. Однако, его мысли быстро перетекли в другое русло, когда он проходил мимо комнаты отдыха. Главный жнец отчетливо услышал, как двое его подчинённых обсуждают необычность нынешнего поздравления. «У меня там была пачка кубинских сигар» — заявил Рик Фелдман, заядлый любитель курительных штуковин. «А у меня — ты не поверишь — анальная пробка» — в ответ заявил Томас Уолкер и громко рассмеялся. Т.Спирс округлил глаза и прибавил шаг к своему кабинету. По пути он встретил довольного Слингби, и в силу хороших с ним отношений спросил: понравился ли ему подарок от департамента в этом году? — Отличный, сэр, спасибо. Очень необычно, — ответил тот. — Что именно? — у Спирса уже появилась мысль, кто мог быть зачинщиком беспредела, и он немедленно хотел подтвердить догадки. — Ну, кофе в упаковке под погребальную урну, конфеты в виде ритуальных предметов, шампанское поминальное и похвальный лист — это то, что нужно каждому сотруднику, но вот коньяк — я такого даже не ожидал! А у Алана живой вереск под стеклянным колпаком, надо же. Уильям сглотнул, но сдержано кивнул коллеге: — С Новым годом, Эрик, рад, что Вам понравилось, — и быстро ретировался. «Вереск, значит, с коньяком и анальными пробками…» — Уилл испытывал смешанные чувства: некий страх за случившееся, нарастающую ярость, желание быстрее всё поставить на свои места и прибить Грелля. Перед тем, как влететь к себе в кабинет, он строго приказал секретарю немедленно вызвать Сатклиффа. Когда аловолосый явился, то прямо с порога был схвачен за шиворот и брошен на диван для отдыха. Спирс запрыгнул на него сверху. — Ты что натворил? — яростно прошипел он ему в лицо. — Уилли, ты сердишься на меня за маленькие дополнения к основным подаркам? — Грелль сделал невинное выражение лица и расслабился под жесткой хваткой. — Нет, за очередное опоздание на работу! — прорычал брюнет, а потом с силой тряхнул его, — конечно из-за твоей самодеятельности! Какого Демона ты это сделал? Ты хоть понимаешь, какие могут быть последствия? Ты издеваешься надо мной? — тряхнул ещё раз. — А какие последствия, Уилл? Все просто в восторге. Это же праздник, время волшебства… — Я бы тебе это волшебство засунул в задницу, — Спирс отпустил диспетчера, слез с него, сел, и ухватился руками за голову: — Как мне теперь это исправить? — А зачем это исправлять? — Грелль поправил новую рубашку с жилеткой, отметив, что Уильям в порыве злости оторвал пуговицу. — Ты смеёшься? — руководитель повернул к нему голову. — Я даже боюсь представить, сколько запрещённой дури ты разложил в эти коробки. Ты всем чего-то напихал? — Это ты смеёшься, Уилли? Откуда у меня полторы тысячи подарков? Да и даже если бы были, откуда я знаю, что там любит сотрудница выдачи перчаток? Я положил только шинигами нашего отдела. И только им. — Слава Всеблагой, — выдохнул Спирс, подошел к столу, и позвонил своему заместителю. Как только тот взял трубку, Уильям сразу спросил, открывал ли Оливер подарок от организации. — Ещё нет, сэр, а что-то случилось? — Случилось. Открой и перечисли содержимое. Ларсон попросил минутку подождать, быстро нашёл коробку и вскрыл её. — Конфеты, шампанское, кофе… ого! несколько грамот и похвальных листов! Сэр, спасибо, я очень благодарен и буду стараться работать лучше в следующем году, простите, что сразу не ознакомился, я… — Потом ознакомишься, Оливер! Там есть что-то ещё? Ларсон отложил грамоты и заглянул на дно коробки, где лежала какая-то книга. Зам вынул её и ответил: — Устав организации, мистер Спирс… но… (Оливер замолчал) — Не молчи, что «но»? — босс грозно посмотрел на улыбающегося Грелля, который, заметив молнии из глаз, сразу стёр с лица улыбку. — Но от устава там только обложка… а внутри…журнал порнографического содержания. Уилл округлил глаза и по этому жесту Сатклифф понял, что заместитель признался. Он расхохотался в голос и выкрикнул: — Ну, понравилось же, Ларсон?! Уилл бросил в диспетчера тетрадь, а Оливеру велел немедленно прийти. Пока помощник шёл, Спирс носился по кабинету за своим обожаемым подчинённым с желанием оттаскать за волосы. Но тот отлично уворачивался. Когда пришел Оливер и помог остановить эту гонку, Грелль рассказал, как было дело и с какой целью он это сделал. Уильям взял себя в руки и они втроём начали придумывать план, как поступить, чтобы не отбирать у подчинённых дополнительные сувениры. В итоге Спирс написал в общий чат письмо с правдой о том, что во время наказания Диспетчер Сатклифф был отправлен на расфасовку подарков и решил сотворить «волшебство» в виде дополнений, которые они обнаружили у себя в коробках. И попросил о неразглашении между отделами. Все очень быстро отреагировали, обещая никому не разглашать, и только писали благодарности. Также и на личный телефон Грелля стали поступать сообщения, где коллеги высказывались о его отличной идее, что он в своём репертуаре, что он сделал их день, повеселил, удивил, поздравляли его в ответ и многое другое. Уильям успокоился, отпустил Ларсона, закрыл дверь и присел рядом с хитрым правонарушителем. — Вот что мне с тобой делать? — Сначала поцеловать, — спокойно ответил тот и сам потянулся за поцелуем. Разомкнув губы, Грелль попросил о следующем: — Теперь найди пуговичку, которую ты у меня оторвал в порыве дикости. Это была новая блузка вообще-то. Спирс провел пальцем по вырезу, с томностью в взгляде заверил, что так даже лучше, и пообещал купить новую вещь. А далее, водя по шейной выемке, поинтересовался, какой же подарок он положил ему? — Посмотри… Уильям отыскал среди множества подарков нужный, распечатал, и подняв бровь воззрился на диспетчера. — Нууу? — заинтересованно протянул в ответ. Уильям достал оттуда книгу устава в очень красивом обрамлении. Пролистал рандомно несколько страниц… — Где подвох? — Нигде, это настоящий том устава. Только в обложке, сделанной вручную одним из лучших мастеров Лондона. — Спасибо, — далее Спирс вынул плеть многохвостку, выполненную из очень мягкой кожи также на заказ. Он прогладил её, пропустил хвосты сквозь пальцы, оценил выделку рукоятки, хвата, и вожделенно посмотрел на возлюбленного. — Уилли, я подумал ты захочешь наказать меня за содеянное. Спирс улыбнулся, спрятал изделие в свой кейс и вернулся к дивану. — Конечно, хочу. Первой же ночью. Далее последовал долгий поцелуй, после которого Уилл в шутку поинтересовался: — Значит, Ларсону Устав в виде порнографического журнала, а мне — настоящий? — Да. Ты же зануда и постоянно его перечитываешь. Тебе же понравилось? — Очень… Спасибо. — А Олли… Ты настолько его заваливаешь работой, что и подрочить, небось, некогда. А тут, ты уйдёшь на собрание — он и раскроет … устав. — Представляешь моего зама за рукоблудием? — Да чего я там не видел, — отмахнулся Алый. — Ему тоже понравился твой подарок, — заверил Уилл и предложил завершать посиделки. В приёмной уже ожидали сотрудники и нужно было их принимать. *****       Во второй день Нового Года довольный Спирс пришёл в бухгалтерию для подачи финансовых запросов, и пока сотрудница их принимала и фиксировала каждую, он краем уха слушал, о чём разговаривают отдельные сотрудники. Внезапно его слух выцепил обрывок фразы, от которой похолодели ладони, к горлу подступил ком, а в голову вернулась мысль убить Сатклиффа. Через стол от него две молодые девушки тихо обсуждали выходной, и то, как они пили шампанское. Но тут одна из леди вдруг сказала, что у неё кроме основного подарка было ещё кое-что. — Оу, и что же? — сразу заинтересовалась вторая. — Дополнительные сладости или что-то поинтереснее? Уильяму показалось, что он готов провалится сквозь землю, лишь бы не слышать, что там. В момент он разозлился на Грелля за обман. Ведь он говорил, что положил сюрпризы только для Жнецов. — Это не подарок… записка от неизвестного парня с инициалами Р.Н. с просьбой прийти послезавтра в ресторан. Уилл с мыслью: «Нокс, чёртов ловелас», облегчённо выдохнул, дождался согласования всех служебных расходов и удалился к себе. Впереди было много аналитической и стратегической работы на грядущий год.