Морок нашего Рождества

             Им повезло. Обильный ливень обрушился на землю через несколько минут после того, как они оказались дома. От новой вспышки, сопровождаемой рокотом грозы, Никки бы снова вздрогнула, если бы Кингу не было рядом. Он не отходил дальше, чем на полметра, совсем не хотел оставлять, будто боялся, что тогда она исчезнет. В каждом его безмолвном действии чувствовалась забота и трепет. В том, как он помогал снять верхнюю одежду, как поддерживал сзади за талию, поднимаясь следом за ней на второй этаж... Для Никкаль это не казалось странным и навязчивым, потому что она понимала, как сильно он соскучился. Ведь сама соскучилась не меньше. Как только Кингу закрыл дверь в спальню, то почти накинулся на Никкаль с поцелуем, в котором смешались вместе и нежность, и страсть… Всегда поражало, как ему удавалось так искусно совмещать одно с другим, но это до того опьяняло, что не хотелось думать ни о чём больше. Его и только его губы могли дать Никкаль то, что было так необходимо, — безграничную радость и ощущение важности, нужности кому-то. Только с ним она была по-настоящему счастлива. — Никки, постой-ка… — прошептал Кингу, когда вдруг отстранился. — У меня для тебя кое-что есть… — Прямо сейчас? — Потом может быть не до этого, как думаешь? Никкаль ухмыльнулась и кивнула, негласно разрешая ему разорвать объятия. Кингу достал что-то из кармана своей дорожной сумки и вернулся к ней. Протянул небольшую, с виду ничем не примечательную квадратную шкатулку. — Что там? — спросила Никки, уже чувствуя, как любопытство с каждой секундой всё сильнее распирает изнутри. — Сувенир для тебя. Купил в Багдаде. Первое слово, что она услышала, заставило повременить с открытием крышки. Внимательно вглядевшись в лицо Кингу, Никкаль уточнила: — Я надеюсь, обычный сувенир? Не магический? А то мне уже хватило, знаешь ли! — Ну… — Кингу! — Не беспокойся, моя госпожа. Вполне обычный, но в нём всё же есть немного другой магии… — Какой? — Открой, увидишь. То, как Кингу таинственно ходил вокруг да около, с одной стороны напрягало. С другой — интриговало и вселяло чувство почти детского предвкушения, как когда-то от рождественских подарков Санты. Никкаль открыла шкатулку, и на лице сама собой появилась восторженная улыбка. Внутри лежала аккуратная серебряная подвеска в форме маленького дракончика. Переливалась отражёнными от чешуек бликами. Детализированная, красивая… Такую хотелось рассмотреть со всех сторон, потрогать, провести по серебру пальцами. На секунду показалось, что этот дракончик всё же магический, и ожил. А теперь лежал в шкатулке, смотрел на неё, улыбался и подмигивал. Никкаль бы тоже и дальше смотрела на содержимое шкатулки, как загипнотизированная, если бы Кингу наконец не спросил: — Ты примешь это? — Ну конечно! Почему нет? Он такой красивый! Спасибо… После её ответа, было слышно, как Кингу с облегчением выдохнул. Неужели подумал, что она и правда отказалась бы? Его медовые глаза привычно засветились. — Я рад, моя госпожа. Его можно носить на цепочках разной длины, как кулон или как браслет, смотря, что тебе ближе. — Буду носить на груди, — сказала Никкаль, не задумываясь. — Рядом с сердцем. — Значит, я угадал. — О чём ты? Он взял шкатулку из её рук и осторожно вытащил подвеску. Только теперь стало заметно, как за ней потянулась тоненькая цепочка. Ровно такой длины, чтобы можно было носить на шее. Никкаль в очередной раз потеряла дар речи от его дальновидности. — Я бы хотел надеть его на тебя. Разрешишь? Стоило Кингу лишь увидеть согласный кивок, как оказался сзади. А ещё через мгновенье дракончик лёг на кожу между ключиц. Такой приятный наощупь. Никкаль блаженно прикрыла веки, когда кончики прохладных пальцев дотронулись до её шеи. Мурашки не заставили себя ждать, тут же вскочили и пронеслись по позвоночнику вниз. Ресницы задрожали. Ведомая непередаваемыми ощущениями, она чуть наклонила голову, ещё больше подставляя свою шею под ловкие руки. Но совсем трудно стало думать, когда одного из её позвонков коснулись его горячие, по сравнению с пальцами, губы. Чуть выше того места, где сомкнулись звенья цепочки. — Надеюсь, это даст тебе немного терпения… — щекоча своим дыханием, прошептал Кингу. — Терпения? Для чего? — Мне нужно уйти ненадолго, помыться после всех этих приключений… — Гхм-м… Ну сколько можно останавливаться… — почти капризно протянула Никкаль. — Ещё немного, и я сама силой возьму тебя! — Силой не получится. — Почему? — Потому что я не буду сопротивляться, — с ухмылкой ответил Кингу. — Я всё понимаю, но ты и так подшучиваешь насчёт моего возраста, нельзя, чтобы из меня буквально сыпался песок. — Хах-ха-ха-хах! Кингу, я тебя обожаю! Ха-ха-ха! — Это взаимно, моя госпожа, — он довольно ловко и быстро для того, у кого было мало магических сил, оказался у шкафа и нашёл полотенце. — Я ненадолго. Дверь в ванную закрывать не буду, если что, сразу зови меня. — Иди, я уже скучаю. Кингу скрылся в полумраке коридора, и Никкаль присела на кровать, обняла ладонью дракончика на груди. Очень скоро услышала, как в ванной зашумела вода, и вдруг почему-то разволновалась. Начала поправлять одежду и волосы, укладывая их то на одну, то на другую сторону. Быстро поняла, что от этого не легче, и стала ходить туда-сюда вокруг кровати, иногда поглядывая в окно. На улице продолжал щедро лить дождь. — Это так странно… Я волнуюсь, как будто в первый раз… — говорила себе Никкаль, наблюдая за скатывающимися по стеклу каплями. — Что-то изменилось с заклинанием? Или со мной? Не найдя ответы на свои вопросы, она вздохнула и подошла к кровати. Убрала шкатулку от подвески, сорвала покрывало и зачем-то начала разглаживать складки на постельном белье дрожащими ладонями. Но от этого никак не полегчало. — Ой, да не трясись ты! — недовольно шикнула она и посмотрела на приоткрытую дверь комнаты. — Хм… Может, мне пойти к Кингу? Не зря же он сказал, что не будет закрываться. Намекнуть пытался? — от этой додумки Никки залилась краской. — Сначала у него на работе представляла, теперь в душе… Пф... Что воздержание творит с людьми! Но между тем внутренний голос начал настаивать на том, что идея не так уж и плоха. Поэтому после нескольких секунд сомнений Никки начала раздеваться. Избавлять себя от одежды было удивительно легко, и с каждой снятой вещью эта лёгкость росла, как и предвкушение реакции Кингу. Однако всё желание и настроение разом пропало, когда полностью обнажённая, с одним лишь кулоном на груди, Никкаль увидела очертания своей фигуры в отражении окна. И поняла, почему так волновалась. После перегрузки и больницы телу не доставало нескольких килограммов. Она выглядела иначе и уже будто бы не так привлекательно, как раньше… Обняла себя за плечи, закрываясь, опустила в пол угнетённый взгляд… «Что-то мне уже не хочется никуда… Я же буду перед ним совсем голой… — если бы не чувство подавленности, она рассмеялась бы. — Пф! Конечно буду! Можно подумать, нормальные люди моются в одежде!» Никкаль наткнулась на шкаф Кингу, и её взгляд стал задумчивым. Нервно улыбнулась от следующей ещё более необычной идеи, пришедшей в голову: «С другой стороны, почему бы и нет? Мне говорили, что я ненормальная... Иногда надо оправдывать чужие ожидания». Открыв створку шкафа, она наугад взяла с полки какую-то вещь и натянула на себя. Широкая и длинная белая футболка оказалась велика на несколько размеров и скрывала везде, где нужно. И где не нужно тоже, зато Никкаль уже не так сильно переживала. Стараясь дышать ровно, она пошла к Кингу. По пути несколько раз передумывала. И столько же раз передумывала обратно. Врываться к кому-то во время мытья раньше всегда казалось ей дикостью и никогда бы не пришло в голову! Так Никкаль раньше думала. А сегодня почти кралась на цыпочках, с каждой секундой чувствуя разгорающийся в груди интерес и азарт. Дверь оказалась не заперта, как Кингу и обещал. В ванной стояла жара, и Никкаль судила не по собственным ощущениям. Просто так по правде и было. В воздухе витала влажная дымка, оседая испариной на кафельных стенах, на полу и зеркале. Громко шумела льющаяся вода. Приятно пахло мужским гелем для душа с нотками свежести. Увидев неподвижный силуэт Кингу за душевой занавеской, Никкаль невольно покраснела и прикрыла глаза. Сделала шаг ближе… И вдруг звук воды поутих. Раздался немного обеспокоенный голос. — Что-то случилось, Никки? — Н-нет, всё хорошо! — Я немного задумался, сейчас уже выйду. — Не надо… я… — она вдохнула нагревшийся воздух, смущаясь ещё больше. — Я пришла к тебе. Не помешаю? — Ко мне? Хочешь помыться вместе? — Помыться, да! — Никкаль закусила край нижней губы. — И не только… От стен ванной отразился мягкий смешок, вода перестала литься совсем. Недолго думая, Кингу отодвинул занавеску и протянул ей руки. — Что ж, залезай… — увидев на Никкаль футболку, удивился, но не подал виду. — Это моя?.. — Да… Я прямо так… Ты же не против? Конечно, он не отказал бы, так как вообще не видел в этом проблему для себя. Но ясно чувствовал — это проблема для Никкаль. И уже вовсю думал, что можно сделать и как помочь, чтобы не оттолкнуть её, не испугать. — Не против, — ласково улыбнувшись, ответил он и ещё ближе протянул руки. — Смелее, я крепко держу тебя. Никкаль ухватилась за него, как за единственный шанс на спасение. От боли, от пустоты, от холода, одиночества, непринятия… Всё на свете, как ни странно, она нашла в том, в ком перечисленного было в избытке. И поэтому понимал её как никто и никогда не поймёт. Теперь, когда он держал за руки, служа надёжной опорой, и стоял буквально в двух шагах, мысли о собственной незначительности шли прочь. Их вытесняли другие, намного более приятные — о нём. Кингу нисколько не смущался, не пытался отдалиться или закрыться, не просил, чтобы Никкаль перестала смотреть. Наоборот… Стоял спокойно, слегка улыбался, но эта улыбка совсем не отвлекала от того, чтобы рассматривать. И Никкаль с радостью пользовалась шансом. Чтобы без отрыва наблюдать, как капли воды падают с густых волос и переливаются в свете комнаты на его идеально гладкой коже. И чем больше Никкаль смотрела, тем отчётливее опять убеждалась, что не только кожа… Кингу весь был такой — идеальный, как одна из античных статуй мужчин, какие она видела в музеях, о которых читала. «Как там звали этого бога?.. Аполлон, да? — игриво думала она, скользя взглядом по его телу снизу вверх. — Нет, ты намного лучше. Такой… такой…» В очарованных интересной картиной мозгах не осталось ни одного цензурного слова. И чем больше Никкаль любовалась, тем больше не укладывалось в голове: разве можно быть настолько безупречным? Не только телом, но и душой. Реально ли это? И как перестать неприлично пялиться и вместо этого наконец коснуться его? — О чём думаешь? — решил узнать Кингу, возвращая внимание Никки к своему лицу. — Ой… я? — она растерялась, будто он вытащил её подглядывающую из кустов. — С-сейчас? — Да. — О том, что ты красивый… И я хочу… потрогать тебя. — Ну так давай, — он притянул её к себе совсем на капельку ближе. — Я весь твой. — Мой… Да… — Никкаль сглотнула. С трудом протолкнула в лёгкие горячий воздух. — Я помню, но… — Боишься? — Нет, ты что! Мы же это уже обсудили! — Значит, стесняешься меня? «Себя…» — подумала Никкаль, зажимая между ног свободный край футболки. — У нас не было давно… — ответила она. — Вдруг всё как-то изменилось? — Переживаешь, что будет недостаточно хорошо? — Да! — почти что воскликнула Никки, радуясь тому, что Кингу её понял. Только вот как будто всё же понял несколько иначе. Свет в медовых глазах на миг погас, но Кингу тут же собрался и улыбнулся, сделав выводы. Не совсем правильные, но вполне логичные для ситуации. — Я сделаю всё, чтобы тебе понравилось. Просто скажи, чего хочешь, и я… — Стой, что? — опомнившись, Никкаль перебила его. Давненько ей не было настолько стыдно за свои необдуманные слова. — Кингу, нет! Нет-нет-нет… А ты подумал, что… Нет же, наоборот! — Наоборот? — он прищурился. — Что ты имеешь в виду, госпожа? — Как раз то, о чём ты и подумал, но в обратную сторону… Что тебе не будет хорошо со мной… Кингу несколько раз поморгал, собирая в кучу и осмысливая услышанные слова. Не будь ситуация настолько щекотливой, засмеялся бы. В голове не могло уложиться, что Никкаль откуда-то вообще взяла, что ему может не понравиться близость с ней. Вздор… Вот если бы она только заглянула в его душу и поняла, как сильно он желал её, как долго! Но Никкаль и не нужно обладать таким даром, он сам уже готов был всё объяснить на наглядном уровне. — Мне было очень приятно касаться тебя недавно. Ты же помнишь? — В той беседке? В темноте? — Это не мешало мне смотреть на тебя… — глаза Кингу стали ярче. — Я была в одежде… — Которую мне очень хотелось снять, — он многозначительно оглядел футболку, уже едва влажную от пара вокруг. — И сейчас хочется. Но я не стану, если ты возражаешь. — Спасибо, Кингу. — Хочу тебя… обнять. Можно? — Да, конечно… Да. Никкаль нырнула в его объятия, как в кристально чистое, тёплое озеро, окружённое умиротворяющим, живописным пейзажем, там было так спокойно и легко… Хотелось купаться в том озере вечность и никогда не выплывать на берег. Однако она, кажется, настолько увлеклась, что забыла: объятия Кингу — не тихое озеро, а бурная река с мутным, неизведанным дном. И если несколько секунд назад он просто поглаживал её спину через футболку и тихо вдыхал запах кожи, то теперь… Прохладные цепкие пальцы начали сжиматься на талии и бёдрах. Чем ниже, тем сильнее, и тем его дыхание становилось громче. Он подцепил зубами цепочку на её шее, вытащил кулон из-под футболки, чтобы видеть. Никкаль приятно напряглась, прислушиваясь к откликам собственного тела. Ей снова сносило от него крышу. До беспамятства. Но что-то всё равно предательски мешало забыться в этом омуте. — Тебе очень идёт мой подарок, госпожа… — Я буду всегда его носить… Тебе нравится, как он на мне выглядит? — Конечно... Теперь у тебя есть частичка меня. — Кингу… А тебе правда нравится… меня трогать? — Очень, Никкаль, очень… — ответил он, делая частые выдохи и вдохи. — Знаешь, что ещё мне бы понравилось? — Что? — быстро спросила Никки в ответ, как только услышала. В её глазах загорелось жгучее любопытство. — Если ты тоже меня погладишь и потрогаешь. Сможешь? — Конечно… — ответила она, краснея от ярко представленной фантазии, что вот-вот могла стать реальной. — Где тебя потрогать? — Везде. Тебе можно абсолютно всё. Кивнув, Никкаль отступила на полшага и окинула взглядом тело Кингу. Мысли путались и толкались в голове с тем же ритмом, что и ускорившееся сердцебиение. И всё же было сложно решить, с чего начать. Хотелось всего и сразу. Провести по гладкой коже спины ногтями, оставив едва заметные полосы? Или расцеловать кубики пресса? От обилия вариантов кружилась голова! «Нужно что-то сделать, некрасиво заставлять его ждать! Я хочу его всего, он такой потрясающий… а я как-то… » — Что такое? Передумала? — спросил Кингу. — Нет-нет! Извини, веду себя как девственница, честное слово, не знаю, что на ме… ня… — Никкаль опустила взгляд ниже, чтобы спастись от неловкости, но увидела его возбуждение и тут же поспешила переключиться обратно на лицо. — …нашло! Пф-ф… Значит, везде? — Да. — Да? — глаза Никкаль округлились. — И даже тво… кхм! Там? — Да. Если, конечно, ты хочешь. — Вообще-то хочу, но… мне неловко. Может быть, мы будем ещё и целоваться… с закрытыми глазами?.. — Конечно, давай. Их губы соприкоснулись быстрее, чем она успела закрыть веки и собраться с мыслью, что сейчас будет ласкать его член рукой. И эта мысль, не успев сформироваться, улетела прочь, как горячий пар под потолок ванной. Никкаль расслабилась, позволяя себе полностью погрузиться в изучение его губ. Поцелуй выходил поначалу медленным, практически без пошлости, но через несколько мгновений язык Кингу незаметно обрёл смелость и требовательность. От сдавленных вздохов, щекочущих губы и лицо, Никкаль наконец вспомнила, что делает и для чего. Одной рукой растрепала его мокрые волосы на затылке и накрыла ладонью, чтобы было легче углубить поцелуй. Другой — стала вести по крепкому торсу вниз, вслед за дорожками, оставшимися от воды. Кончики её пальцев слегка дрожали. — Всё нормально? — спросил Кингу, прервавшись, но не открыв глаз. — Если сомневаешься, мы… — Тише, дай продолжить. Я не сомневаюсь, я просто беспокоюсь, что тебе будет… — Приятно. Мне очень приятно, моя госпожа… Я обещаю, скоро ты сама почувствуешь насколько, — он нашёл её ладонь возле своего живота, поднёс к губам, поцеловал во внутреннюю сторону. — Мне не терпится узнать, как это, когда ты ко мне прикоснёшься… Кингу открыл глаза, понимая, что хочет видеть её лицо, ведь вспомнил кое-что и решил прямо сказать. Веки Никкаль тоже открылись, когда она почувствовала на себе проникновенный взгляд. — Моя госпожа, ты помнишь тот морок? — Какой из? — Я сидел в кресле в гостиной, работал за ноутбуком, а ты спустилась после ванны, чтобы… расслабить меня. Пояснения Кингу прозвучали так просто и тепло, будто он и впрямь ворошил повседневное светлое воспоминание об отрезке жизни, случившемся с ними очень давно. И под трепетной интонацией Никкаль поначалу не разобрала смысл слов. А буквально пару секунд спустя вспомнила… Дни их разлуки. Было плохо. Физически, ментально… Агата прилетела из Швеции на несколько дней и предложила встретиться в клубе «Ананас». И прямо в разгар девичьих сплетен пришло видение. Пошлое, неуместное, горячее… Никкаль приложила руки к щекам, краснея ещё больше, хотя казалось бы, куда уж? — О боже… боже… — Тебе тяжело об этом вспоминать? — Мне не тяжело, мне стыдно, ведь я была тогда на людях! — Неловко… Я не знал… — А что насчёт тебя? — Никкаль пригляделась. — Что делал ты? — Сидел дома, читал. Было плохо, поэтому уже и не вспомню… Кажется, псевдонаучную статью про древнеегипетских богов. Там древний философ и эпистат разбирал, кто же такой Сет… Ладно, неважно… — И что же ты почувствовал после морока? — На минуту облегчение и радость, как ни странно. Всё казалось до такой степени правдоподобным и потрясающим, что я подумал, неужели ты на самом деле сделала бы это? — Хм… А потом? — А потом… Я вернулся в реальность и понял, что, скорее всего, никогда не узнаю. Мы ведь на тот момент были в ссоре. И я убежал. — Ха, серьёзно? Куда? Зачем? — В лес, выплеснуть энергию. Пробежка помогает. Долго не мог выбросить из головы вид… — его глаза вновь загорелись, как осколки янтаря на солнце. — Ты сидела передо мной такая смелая, открытая, волевая… И страстная… Мне было интересно узнать тебя с новой стороны в тот день. И сейчас тоже. Никкаль задумалась, позволяя новому приливу стеснения проявиться краской на лице. Непонятно, что больше вызывало внутри бурю: то, что ей всё же тоже понравился тот морок, или то, что Кингу об этом напомнил и поделился эмоциями? Поцеловать его в щёку вышло само собой, так просто и почти что ничего этим не выражая, кроме благодарности за честность и искренность. Однако этого хватило, чтобы запустить в Никкаль странную бурную реакцию. Перед тем как поцеловать Кингу в шею, она обменялась с ним затуманенными взглядами и спросила: — Закроешь глаза? — Да… Когда веки Кингу дрогнули, она стала жадно пробовать губами его шею. Собирать языком брызги воды, слыша, как учащаются дыхания обоих… От нахлынувшего напряжения у неё ослабели ноги, дно ванны показалось скользким, но не было страха упасть. Кингу крепко держал за талию и ждал, что она прижмётся к нему сама, когда захочет. Это произошло даже раньше, чем он рассчитывал. Никкаль прислонилась очень плотно, оставив место лишь для того, чтобы протиснулась её рука и вернулась к нему, на дрожащий от сбитого дыхания живот. Хоть и безумно хотелось её поторопить, но Кингу держался, понимал, что лучше не напирать… И скоро терпеливое ожидание было вознаграждено. Никкаль накрыла ладонью твёрдую головку и услышала, как он задержал дыхание. Подняла на него робкий взгляд, но не заметила никаких перемен на лице, кроме плотно сжатых губ. Привычно ровное спокойствие Кингу подкупало, и его хотелось, если не разрушить, то хотя бы слегка пошатнуть. Это Никкаль и намеревалась сделать. Медленно она повела ладонь вниз по горячему основанию… Сбивалась, когда чувствовала волны острого желания ощутить его в себе, но всё же продолжала. Ласкала размеренными движениями руки и понимала, что, от нехитрых действий и томных вздохов Кингу рядом с ухом, сама возбуждается не меньше. Кожа между её ног становилась плотной и мокрой… Не в силах выдержать окутавшего напряжения Никкаль обхватила член ниже второй рукой и ускорила движения. Любуясь картиной перед собой, не сразу среагировала на то, как сильные пальцы, придерживающие её за поясницу, почти грубо смяли ткань футболки. Как и обещал, Кингу не открывал глаз, но всё же не смог сдержать в груди судорожный вздох. — Всё хорошо? — невинно спросила Никкаль. — Да… Возьми немного крепче… — он сглотнул, как только нежные пальцы плотнее сжались вокруг. — Д-да… Вот так… — Приятно? — Да… Продолжай, моя госпожа. Совершая неторопливые движения, Никкаль наблюдала и получала ничуть не меньше удовольствия, чем он. Заводила одна лишь мысль о том, что в её власти сейчас всё его удовольствие. Член в руках становился всё горячее и твёрже, а сверху послышалось, как Кингу запрокинул голову и издал первый стон, прозвучавший громко из-за эха в ванной. Никкаль довольно улыбнулась и покрылась мурашками от переизбытка восторга. Как же, оказывается, прекрасно делать ему хорошо! Она хотела встать на колени, чтобы продолжить ласкать его другим способом… И неважно, что прежде никогда не пробовала, неважно, что тот самый морок мог измениться или насовсем исчезнуть из их совместного будущего. Это ерунда! Для неё главное было доставить Кингу удовольствие в эту минуту. Однако опуститься он не дал и вдруг резко остановил её, когда свободной рукой небольно, но крепко схватил за запястье. И наконец позволил себе обратить горящий взгляд на неё. — Ты хорошо дразнишь, — хриплым голосом сказал Кингу. — Теперь моя очередь. — Но… я хотела… — Потом. Я хочу тебя, Никкаль. Так долго, что уже не могу терпеть. Задумался ли он, что эти слова испугают? Никкаль не знала, да и пугаться не собиралась. Наоборот радовалась, когда рядом с ней Кингу становился таким — откровенным, смелым, самим собой. И под силой взгляда, изучающего её всю, тоже обретала решительность. Она положила ладони на широкую грудь, что увеличивалась ещё сильнее и сжималась от громкого дыхания. Провела носом снизу вверх, от ямки между ключиц до кадыка, и ощутила тот самый неповторимый запах кофе и еловых иголок. Не гель для душа и не парфюм, а именно от Кингу пахло… особенно. — Ох… — снова вдохнув аромат его кожи, Никкаль прикрыла глаза. — Всё-таки ты такой… — Какой? — Напористый… Возбуждённый… — Тебя это напрягает? Я могу быть более осторожным. — Не напрягает. Наоборот… — Никкаль улыбнулась и вновь плотно прижалась, чувствуя животом жар и приятную твёрдость. Сглотнула и посмотрела на Кингу расширенными зрачками. В его глазах плескалось желание, сдерживать которое удавалось уже с большим трудом. — И да, я знаю, каким осторожным ты можешь быть… Но хочешь ли? Губы Кингу растянулись в улыбке, новой и… опасной? Будто вопрос Никкаль разбудил в нём что-то давно утерянное, убранное в дальние уголки души и памяти… Однако эта опасность, исходящая от него, совершенно не пугала. Наоборот, увлекала, толкая к стремлению познать всё, что скрывалось за многозначительной эмоцией. Кингу прильнул к ней как мог, специально, чтобы в футболку впиталось побольше капель с его торса. Ощутил, как серебряные чешуйки подвески на её шее прижались его груди. Провёл кончиком носа по её покрасневшей щеке. — Не хочу, ты права. Я очень соскучился, поэтому… — он шумно вздохнул, не зная, как лучше закончить фразу, и спросил невпопад: — Говори, если вдруг станет неприятно, хорошо? — А почему мне должно стать… О-о-ох!.. Вопрос прервался громким стоном. Руки Кингу крепко впились в её ягодицы, когда залезли под край футболки, вызвав раскалённые мурашки от того места и по всему телу. Хотелось застонать опять, когда почти жалящее прикосновение повторилось… Но в Кингу раскрепощённости было сейчас намного больше. А недавние ласки поощрили его на ещё более явную настойчивость. Легко развернув спиной, он прижал её к себе и взял за бёдра там, где они уже не были скрыты белой тканью. Никкаль успела лишь охнуть и ощутить ягодицами почти обжигающее тепло, идущее от его паха. Раздался приказ, что голосом Кингу прозвучал не столько угрожающе, сколько соблазнительно… — Сними эту лахамскую футболку, Никкаль. Не было причин отказывать, она могла снять, но не стала. Понимала, что провоцирует, и всё-таки хотела узнать, что сделает Кингу в противном случае. Помотала головой, надеясь, что её хитрой улыбки не видно. — Нет? — переспросил он, но в этом слове слышалась усмешка, а не досада. — Что ж, это всё равно не помешает. — Не помешает чему? — Увидеть тебя голой. Кингу отступил на пару шагов назад, увлекая её за собой, и миг спустя сверху полилась вода прямо перед ними. Струйки воды безмятежно шумели, отскакивали от дна ванной, попадая им на стопы приятным массажем. В голове у Никки неосознанно появилось сравнение с ливнем, бушевавшим сейчас на улице, только этот «ливень» был маленьким, ручным, расслабляющим. Сулил не страх и уныние, а скорое удовольствие. — Потрогай. Не горячо? — спросил Кингу. Протянув ладонь, Никкаль собрала немного воды. Горячей, но не обжигающей, согревающей ровно настолько, насколько сейчас хотелось ей и её телу. — Нет… То, что надо… Получив ответ, Кингу сам протянул руки, набрал воды и плеснул на неё. Ещё и ещё… И поначалу Никкаль просто получала удовольствие от этого, но постепенно начала понимать, что ткань на плечах стала какой-то тесной и тяжёлой. А когда посмотрела на себя, то возмущённо охнула: футболка намокла и теперь облегала её во всех интересных местах. Легко просматривались изгибы и тон её кожи. Служившая щитом вещь превратилась в ловушку, в оружие против самой Никки. — Эй, это нечестно! Мы так не договаривались! — возмутилась она. — А как же мы договаривались? — ехидно уточнил Кингу. Ну конечно же никак. Никакого договора насчёт того, что он не замыслит сделать её мокрой — в самых разных смыслах! — не было и в помине. Тем более они находились в ванной, и надо было понимать, что невозможно выйти сухим из воды. Вот вам каламбур, не благодарите. Быстро успокоившись и приняв своё поражение, Никкаль всё же не могла смириться, что довольна его, пусть и гениальным, но коварным планом. Пока Кингу мягко поглаживал её бёдра, живот и кожу под грудью, недовольно пыхтела изо всех сил. Однако это забавное подобие протеста сменилось вздохами и сладостными всхлипами, стоило Кингу начать целовать её шею и кожу за ушами, поглаживать затвердевшие соски… — А… М-м… Хм-ф… Ки… — Что ты говоришь? — вопрос, прозвучавший так близко, вызвал у неё мурашки. — Громче, госпожа, я не слышу из-за воды… — Всё ты… слышишь… м-м! Хитрый обманщи… Он задел очередную интимную зону на её теле, и Никкаль резко выгнулась, встав на носочки и со шлепком прислонившись к возбуждённому члену ягодицами. Приглушённый мужской стон рядом с ухом прозвучал особенно горячо. — Ох… Ну какая же ты… совершенная… — Ты точно это… хотел сказать? — Точно не это… Но я не ругаюсь в постели… Никкаль тихо засмеялась. Собиралась ответить, что она и не в постели, да вообще ни разу не слышала, как он ругается. И не смогла. Все слова смешались в кашу, как только Кингу задрал насквозь промокший край футболки и запустил ладонь между ног, на самую чувствительную точку, вынуждая расставить их шире. — Я войду в тебя... Хочешь? — спросил он, хотя прекрасно понимал, что от такого невозможно отказаться. — Да… пожалуйста… Очень хочу. Кингу снова развернул Никки, на сей раз к себе лицом, и прислонил к ближайшей стене. Осмотрел жаждущим взглядом тело, поднимая одну из её ног, уже дрожащих от перевозбуждения, закинул себе на бедро. — Держи меня… — прошептал он, глядя прямо в глаза. — Двумя руками... Крепко-крепко, как сможешь. Она с улыбкой обвила его шею, становясь ближе, и произнесла: — Я буду держаться за тебя, как раненый держится за жизнь… Кингу ехидно ухмыльнулся, когда услышал возвращённую фразу. Ухмылка мгновенно преобразилась в томную, как только он в неё вошёл. Зрачки расширились до предела, дыханье сорвалось, температура тела будто бы подскочила до критической точки. И у него, и у неё. Чувства, эмоции и ощущения слились вместе, стали общими на двоих. Безо всяких преувеличений им теперь было просто хорошо. Никкаль ещё не успела до конца распробовать удовольствие от чувства долгожданной близости и тесноты, а он уже начал дарить ей новое с каждым движением. С каждым страстным поцелуем, укусом, алеющим на коже. Кингу ни на секунду не отрывал от неё взгляд. По-особенному увлечённый и голодный. Хоть такое внимание и было приятно, Никкаль раскраснелась ещё сильнее и напряглась. Это слегка сжало его плоть внутри неё. Он не сдержал стон, и в глазах появилось безумное обожание, добавляющее радужкам совершенно новый оттенок медового. — Ты невероятно красивая, Никки… Никогда не думай по-другому… — шептал он между тем, как целовал её лицо, шею и проникал, радуясь её стонам. — Ты прекраснее всего мира… Ты особенная для меня... Навсегда останешься особенной… — А-ах… Даже после моей… смерти? — Что?.. Кингу остановился в замешательстве и медленно из неё вышел. Знаете шутку про «у меня всё упало»? Так вот, это как раз оно. Никкаль только после поняла, что сказала, и закрыла ладонями болтливый рот. Понятное дело, что мысли про её смерть мужской силе и романтике способствовали. А всё, момент упущен. Раньше надо было думать! И если пару минут назад внутри Никкаль всё горело от желания, то теперь… тоже всё горело. От желания начать биться головой о кафельный пол, пока трещины не пойдут! «Твою ж Тиамать! Ну кто меня за язык тянул?!» Она сокрушённо уткнулась в Кингу лбом, зашептала чуть не плача: — Прости! Прости меня, пожалуйста!.. Я не хотела ничего портить, просто вырвалось как-то само… Давай продолжим? Нам ведь так хорошо! — Никки, я уже понял, что ты переживаешь о… об этом. Но насколько давно? Она вздохнула на всю ванную комнату. Кингу сменил тему, и в его глазах взамен страсти угадывалась серьёзность с беспокойством. Значит, точно всё. Ничего не оставалось, кроме как продолжить разговор. — Точно не знаю… не помню… С перегрузкой я совсем запуталась во времени. — Может, поговорим? — он взглянул на неё, потом на себя. Не лучший вид для разговоров по душам, хотя тут уж как посмотреть. — В более нейтральном месте. — Чёрт, Кингу… Я не хотела, чтобы всё так закончилось. — Не вини себя. Ничего не закончилось, ещё успеем побыть вместе. Сейчас важнее разобраться в том, что тебя беспокоит. — Ладно… — Никкаль опять вздохнула и пожала опустившимися плечами. — Только я вся вспотела, мне теперь тоже надо помыться.       

~~❅~~

       Они приняли душ вместе и почти не говорили. Лишь изредка обмениваясь фразами, обтёрли друг друга полотенцами. Разбирать чемодан полностью не было настроения и сил. Никкаль вытащила серый плед, чудом не забытый в больнице, затем нижнее бельё и футболку. На этот раз свою. Как-то неправильно забирать половину гардероба у Кингу. Он сам уже ждал, лёжа в постели. Не для того, чтобы продолжить то, на чём они остановились в ванной (увы!), а обсудить то, что её гложило. Как могла, Никки скрывала раздосадованность тем, что их совместные водные процедуры закончились… ничем. Сама же виновата. Однако все мысли были написаны у неё на лице. Кингу хотел как-то сгладить ситуацию, а заодно и ненавязчиво подтолкнуть к началу сложного разговора. Как только Никкаль уселась рядышком, накрывшись одеялом и облокотившись на подушку, взял её за руку. Сначала просто разминал и растирал пальцы, каждый по отдельности, ничего не говорил. Она тоже молчала, наблюдая за ним. Ловила импульсы, возникающие под кожей от его сильных, но аккуратных прикосновений. Затем Кингу неспешно приблизил её руку к себе и отметил поцелуем. Тёплым, самым нежным в мире… За считанные секунды рука покрылась мурашками аж до локтя. Никки шумно выдохнула, как если бы выбежала на мороз в его насквозь промокшей футболке. Хрупкая броня, за которой прятались тревоги, рассыпалась, как песок, что был внутри статуэтки. По щекам скатились маленькие слезинки. — Да, я… последнее время часто думаю о смерти, — как можно тише сказала Никки, чтобы не расклеиться ещё больше. — У меня есть знакомый психолог обыватель. Она знает про Паранормальность и может с тобой поговорить, если хочешь. — Она? — Да, это девушка, — кивнув, ответил Кингу. — Её зовут Одри. — Давно вы знакомы? — Около трёх лет. Погасив в себе очередную яркую вспышку раздражения, Никкаль сухо протянула: — М-м, ясно… — После того как мы снимем заклинание, я хочу отказаться от магии. — Ч-что?! Кингу, нет! — вся ревность тут же испарилась, и на это место пришли шок и испуг. Никкаль почти со всех сил сжала его руку. — Не вздумай! У тебя ведь такой редкий дар, у тебя тысяча лет жизни впереди! А что ты скажешь Джону? Он хочет передать тебе свою должность, забыл? — Помню. Скажу ему, чтобы искал на это место кого-то другого. — Ты с ума сошёл, что ли? Если так сильно хочешь умереть, то я тебе прямо сейчас могу устроить! Взять подушку и придушить! — Я не умру, точнее, не сразу. Моя мама прожила почти шестьдесят лет с тех пор, как лишилась магии. — Да, но в страшных муках и в постоянных болезнях… О чёрт, прости!.. У меня сегодня что-то язык работает быстрее головы… Но согласись, самому пойти на такое — это же мазохизм! Самоубийство! — Возможно, прозвучит цинично и грубо, но «долго, счастливо и умерли в один день» бывает только в сказках. — Странно слышать это от того, кого магия свела в канун Рождества с самой лучшей женщиной в мире! — огрызнулась Никкаль. — Я знаю, как воплотить сказку в жизнь! — Правда? Как? — Кингу усмехнулся, не скрывая иронии. — Расскажи же, моя скромная госпожа, мне интересно послушать. Никкаль уловила безобидную издёвку в словах, но ему решила простить. Сейчас она была слишком воодушевлена своим идеальным планом по становлению такой, как Кингу. — Ты знаешь историю Теодоры Эйвери? Она была смертной до Первой Мировой войны. — Конечно, знаю, Джон её превратил. И мне уже не очень нравится, на что ты намекаешь. — Почему нет? Я уже несколько раз его просила… — Уже просила? Ох, Никки… — Да, но он строго-настрого отказал мне под предлогом, что ты будешь против. Если мы с тобой пойдём к нему вместе, если договоримся… — Моя госпожа, я тебя прошу… — Кингу мгновенно растерял всю непринуждённость, что старался сохранять как можно дольше. Взял Никкаль за вторую руку, приблизился, прижался к её лбу своим и заглянул в глаза, ища там понимание. Его же — были полны чистой мольбы. — Нет, я впервые настаиваю: забудь об этом, слышишь? Теодора — исключение. Это очень больно, это огромный риск. — Я всё выдержу! Дай мне попытаться! — Одна попытка может стоить тебе рассудка или хуже того — жизни. А у тебя ещё много-много лет впереди. Прекрасных лет. Обещаю, я проведу с тобой каждое мгновение, Никки… Он накрыл её губы утешающим поцелуем, полным приглушённой страсти, и вместе с тем горьким до покалывания на языках. И всё же им обоим ни за что не пришло бы в голову прекратить, остановиться… Даже когда к поцелую добавились беззвучные слёзы Никки и когда Кингу стал хрипло дышать через раз. В её сознании, спутанном от поцелуя и бунтующем от его запрета через какое-то время наконец сформировалась мысль, и пришлось оторваться первой, чтобы озвучить. — Чтобы быть с тобой, мне нужна магия, Кингу... — Но я уже с тобой... Я буду твоей магией. — О чём ты? Сам постоянно говоришь, что твоя магия опасна для меня, и это самое обидное! Даже не хочешь меня исцелять! — Временно, из-за заклинания. И мы скоро его снимем, потерпи, пожалуйста. — Да? А что потом, когда мы его снимем? Сколько дней в неделю мне можно будет чувствовать твой дар? — Дней в неделю? — удивлённо переспросил Кингу. — Зачем так часто, госпожа? — Ха! Это прозвучало так, будто мы о сексе. Ну знаешь, как в комедиях. Ты бедняга-работяга, который вечно устаёт в офисе, а я домохозяйка-нимфоманка и постоянно пристаю к тебе… А если серьёзно, мне понравилось чувствовать твою магию, понравилась эта часть тебя… Я хочу быть ближе к тебе и ко всему этому, понимаешь? — Понимаю, но есть много других способов стать друг к другу ближе. — Да? А что же насчёт магии? — Не буду врать, испытывать магию так часто, как ты просишь, не выйдет. И, честно говоря, я не знаю, какая периодичность безвредна именно для тебя. У каждого обывателя индивидуальная восприимчивость. Но раз уж тебе важно, потом мы всё изучим и проверим, хорошо? — Ты так и будешь искать компромиссы и пытаться меня отговорить? — Да, сколько смогу. То, чего ты хочешь, очень опасно. Мне не нравится, что ты собираешься на такое пойти. — Но ты не можешь мне запретить! — выкрикнула Никкаль, едва ли не подпрыгнув с кровати. — Не могу, ты права, — спокойно согласился Кингу. — И поэтому мне очень больно, но я никогда не пойду против тебя и твоих слов. — Вот как, значит, да? — Никкаль подозрительно прищурилась. — Хочешь надавить на совесть? Не получится! Я всё равно добьюсь, чтобы Джон сделал меня магичкой! — Магом. Это слово не склоняется, Никкаль. — Передо мной склонится, не умничай! — Как скажешь. Не найдя, что ещё возразить, Никкаль стёрла дорожки от слёз с лица, обиженно фыркнула и отвернулась на бок. Накрылась одеялом почти по самую макушку и притворилась спящей. Ссориться в первые же сутки после возвращения Кингу из Шаргата в планы совсем не входило. Но ведь его реакция на её желание стать такой же была просто непостижима! Да, понятно, что он переживал… Но ведь это не просто прихоть, а ради того, чтобы они были счастливы! Чтобы жили, не думая о том, сколько времени осталось. Время… время… время! Никкаль всегда казалось, что его не хватает и утекает оно слишком быстро, но с тех пор, как задумалась о своей природе, она стала понимать, что этот недостаток катастрофический! Размышления о вечном так ни к чему толковому не привели, а ещё жутко клонили в сон. Никкаль удалось побороть широкий зевок, но вот неизбежно смыкающиеся веки — уже нет. Она не заметила, как уснула. Не заметила, что Кингу всё это время смотрел ей в спину. Конечно, он умел делать так, чтобы другие ощущали его взгляд на себе, но сейчас не хотел давить. Понимал эмоции Никки и также ничего не мог поделать с собственными. Внутреннее «я» Кингу боялось потерять её и билось в безысходности от того, что и правда ничего не может сделать. Не может уберечь и защитить. И самый страшный кошмар — потерять её — мог стать былью. Переубедить — не получалось, запретить — нельзя, запереть или спрятать подальше — вообще непозволительно. Наверное, некоторое время он будет стараться отвлечь Никки от этой затеи, но он хорошо знал её. Упрямая, рано или поздно поступит, как задумала. Значит, оставалось… смириться? Вздох Кингу прозвучал в тишине спальни как отчаянный крик. Прикрыть глаза не помогало, чтобы успокоиться, ему требовалось только одно. Одна. Никкаль. Он придвинулся к ней ближе, чутко прислушивался к размеренному дыханию и поначалу не хотел трогать, чтобы не разбудить. Однако чем больше изучал её спину, тем больше понимал, что это непреодолимо. Кингу прижался к Никки вплотную, уткнулся носом в макушку, ещё слегка влажную после душа, крепко, но нежно обхватил бёдра рукой. Переплёл свои ноги и её. И сразу стало тепло и немного спокойно. Когда Никкаль пошевелилась во сне, то настороженно замер, и испытал безграничное облегчение, ведь понял, что не разбудил. Всё-таки ему хотелось стеречь, а не тревожить её сон. Совсем хорошо стало, когда он ощутил, как спящая Никкаль нашла во сне его руку, улыбнулась и накрыла своей. Кингу снова вздохнул, но уже по-новому, с чувством радости. Шепнул, зная, что она не услышит сквозь преграду крепкого сна… — Что бы ты ни решила, я буду рядом, моя госпожа. До конца. Больше ни о чём не думая, ему хотелось лишь чувствовать Никкаль в своих руках. Он закрыл глаза, но уснул далеко не сразу и ещё слышал, как за окном не переставая плакал ливень и рычала гроза…       

~~❅~~

       Даже осознавая, что находится во сне, Кингу решил подыграть и поддаться атмосфере волшебства. За окном, украшенным ледяными узорами, пролетали пушистые хлопья снега. По комнатам были развешаны украшения, еловые ветки с шишками, грозди омелы, разноцветные гирлянды… В воздухе в один приятный смешивались запахи от кожуры только что очищенных мандаринов, какао и горящих в очаге дров. Он протянул кружку с ароматным напитком к креслу, в котором сидела Никкаль… — Это твоё, госпожа. Осторожно, горячий. — Спасибо! — она неспешно взяла из его рук какао и восхитилась: — Шапочка из взбитых сливок? Ты читаешь мои мысли! — Просто мы уже давно знакомы. Она сделала глоток и облизнула верхнюю губу. Довольно прикрыла глаза, ощущая на языке один за другим вкус сливок, молотой корицы и сладкого какао. Это было как раз то, что нужно в дни, когда на улице усилились холода. Никкаль с умиротворённым лицом любовалась тем, как в камине, становясь то выше, то ниже, плясали языки огня. И сказала… — Да, но ты один из немногих, кто действительно захотел меня узнать. Иногда кажется, что ты знаешь меня лучше, чем я сама. — Просто я очень тебя… — Мы во сне, да? От столь неожиданного и резкого вопроса Кингу знатно оторопел, но понял: Никкаль тоже знала, что происходит на самом деле. Только неясно, что испытывать от этого открытия. — Как ты догадалась? — спросил он, кивнув. — В реальности ты бы не стал так просто мне признаваться… — она вздохнула и глотнула ещё какао. — Да и я вспомнила, что в реальности уже давно не зима. — Моя госпожа… — Тс-с… Ничего не объясняй. Давай просто насладимся спокойствием, ладно? — Ладно… Они замолчали, поглядывая то друг на друга, то на украшения, расставленные по комнате. Но в местечке у лестницы не доставало самого главного — ёлки. Никкаль подумала, что здорово бы поставить её туда на следующее Рождество и нарядить вместе, наяву. Кружка с какао уже перестала быть слишком горячей, и Никкаль взяла её одной рукой. Второй — накрыла сверху ладонь Кингу, что лежала на подлокотнике кресла. Он удивился, но, конечно, не возражал. Ему всегда нравилось чувствовать тепло её кожи при любых обстоятельствах. Во снах, в мороках, в реальности… В настоящем или в будущем… Не имело значения. Никкаль вела себя так, будто они вовсе не спорили перед сном. Помнила ли она об этом? С другой стороны, какая разница? Почему бы вообще не забыть про ссору хотя бы во сне? Кингу хотел уже было покрепче взяться с ней за руку. Но в дверь неожиданно позвонили, а появления кого-то ещё в их снах и мороках раньше не случалось. Никкаль беспокойно поёрзала в кресле и оглянулась в сторону двери. Он тоже напрягся, но не подал виду. — Кто это может быть, интересно? — спросила она, слегка впившись ногтями в кожу на внешней стороне его ладони. — Пойду, открою. — Стой… Может, он скоро уйдёт? — Он? Ты знаешь, кто это может быть? — Нет. Он — человек. Конечно, нехорошо давать Никкаль повод для переживаний, но ведь они во сне. Их личном. Такие сны приходили вот уже несколько месяцев каждую ночь. Что могло случиться? Звонок в дверь повторился, подталкивая к тому, что открыть всё же придётся. Кингу наклонился к Никки, успокаивающе поцеловал в макушку и направился в коридор. От порога тянуло пробирающим сквозняком, чего было не припомнить в реальности, но это не очень-то удивляло. Здесь всё-таки зима, мало ли? Чтобы замёрзший механизм с хрустом поддался, и дверь отворилась, потребовалось приложить почти все усилия. Порыв шквального ветра прибил уже наполовину открытое дверное полотно к стене. Кингу невероятным везением удалось успеть отпустить ручку и закрыться рукой от снега, летящего в лицо. Первое, о чём он подумал, — безопасность Никки. Повернул голову к гостиной, но в кресле уже её не было. Вернул хмурый взгляд на дверь и поразился увиденному. Таких гостей в их сне он точно не ждал. Всё крыльцо заняли женские фигуры в синих мантиях…       

~~❅~~

       Внезапно проснувшись, Никкаль с испугом посмотрела на другую сторону кровати. Кингу хмурился и тяжело дышал, но она вылетела из сна ещё до того, как дверь открылась, поэтому, что с ним там, не знала. Однозначно что-то очень нехорошее. «Надо быстрее его разбудить!» Она начала пытаться позвать его, сдвинуть, растрясти. Всё бесполезно. Кингу вообще не слышал её, словно находясь в трансе, в болезненной лихорадке… А ещё был жутко тяжёлым. — Ну же, боже… проснись! Пожалуйста! Что бы там ни было, тебе это снится! — Никкаль огляделась по сторонам в поисках предмета, которым можно сделать… хоть что-нибудь. — Лахаму, не вынуждай тебя бить! Взгляд зацепился за необычную, а потому привлёкшую внимание деталь. Не до конца разобранная сумка с вещами стояла у письменного стола, а на нём лежал тканевый мешочек на завязках. И оттуда шёл яркий свет, пробивающийся через ткань. Никкаль не знала, что за свет, почему… Вообще ничего не смыслила в магических вещах. Но это было похоже… на знак? Сочувственно посмотрев на Кингу, она встала с постели и быстро, но с некоторой опаской приблизилась к столу. Теперь мешочек излучал не только свет, но и тепло. Которое с каждым новым встречным шагом всё больше и больше усиливалось. Никкаль поняла: то, что было внутри, звало, манило… Но для чего? Хотелось бы выяснить. Она взяла мешочек, открыла… И чуть не выронила из рук. Там лежал амулет на цепочке. Жемчужина, которую обнял своим телом металлический дракон, излучала сверкающую белоснежную энергию с множеством оттенков сиреневого. Никкаль машинально коснулась подвески на своей шее. С виду эти два дракона даже были чем-то похожи. — Но это же магическая вещь Кингу… можно ли мне её трогать? — спросила себя Никки и сделала пару шагов к кровати. Содержимое мешочка стало настолько ослепительным, что заставило зажмуриться. — Ох… рвётся к нему? Хочет помочь? И она ринулась к постели, чтобы тоже оказать ему помощь. Опустилась на колени, хотела достать жемчужину, вложить в ладонь, но застыла. Амулет ещё не успел покинуть мешочек, как у Кингу уже начали белеть волосы. Он больше не ворочался во сне, но от его тела повеяло холодом… И нечеловеческой энергией. — Почему мне кажется, что это нехорошо? — запаниковала Никки, выронив амулет на пол. — Очень… очень нехорошо… Она совсем растерялась и не знала, чем помочь Кингу, но абсолютно точно не собиралась оставлять его одного! Забралась обратно в кровать, накрывшись одеялом, а сверху и серым пледом. Волосы Кингу не спешили становиться прежними. Крепко обняв его, Никкаль зажмурилась до цветных точек перед глазами. В голове металась не то догадка, не то надежда… «Может, если я сейчас усну, то окажусь рядом и помогу ему? Выведу из кошмара… Знать бы ещё, как работает эта дурацкая магия!» Однако это знание ей не пригодилось. Несмотря на то что очень долго пыталась провалиться в сон, всё-таки у неё это получилось. Оставалось отыскать в том сне Кингу…       

~~❅~~

       Они все столпились перед ним, так много, что не было видно конца очереди. Распахнутая дверь зловеще дребезжала, стукаясь ручкой о стену, но Кингу был до такой степени парализован немым ужасом, что не слышал. Не в силах отвернуться или закрыть глаза смотрел, как мантии болтались на худых телах, пропитались кровью, порвались в некоторых местах, открывая куски растерзанной плоти и мертвенно-бледную кожу. Капюшоны скрывали лица, но и видеть их было не нужно. Он и так помнил каждую. — Ты меня убил… — прохрипела одна из дочерей Тиамат, брызнув кровью на порог. — И меня… — вторила та, что, пошатываясь, стояла рядом. — Меня ты тоже убил!.. — Я… я сожалею… — попытался ответить Кингу. — Что мне сделать, чтобы… Но его перебили: — Убийца! Смерть тебе! — Умри, как умерли мы! — Монстр! Чудовище! Теперь-то Кингу зажмурился. Это было уже невыносимо. Закрыл уши руками, но всё ещё слышал хор голосов, то говорящих наперебой друг с другом, то слившийся в один могильный. Они не замолкали, осыпая со всех сторон обвинениями и оскорблениями. «Убийца! Убийца! Убийца! Убийца! Убийца!» Но он ничего не мог ответить, да и не собирался, знал же, что заслужил. Тогда какой смысл закрывать глаза, уши? Кингу опустил руки и смело взглянул на них. Несмотря на громкие угрозы, дочери Тиамат продолжали стоять на месте, не двигаясь, но стоило придать этому значение, как пошевелилась та, что стояла к нему ближе других. Ткань мантии пошевелилась, обнажая руку. Костлявую, вымазанную в крови, почти синюю. И эта рука медленно потянулась к Кингу. — Ты и меня убил… — сказала женщина, на удивление спокойным, знакомым голосом. Подняла голову, чтобы стало видно и её. — Убил, когда родился… — Мама?.. Дияла, а точнее, страшное существо с её лицом, улыбнулась ему синими губами и, изящно выбросив ладонь вперёд, толкнула в грудь. Кингу мгновенно потерял равновесие, и физическое, и душевное, и полетел спиной назад. Но вместо того, чтобы упасть, больно ударившись головой, внезапно окунулся в холодную воду. Пол его коридора во сне превратился в бездонный океан. Это было так внезапно, что он не успел задержать дыхание перед погружением и глотнул солёной воды. Однако, опомнившись, тут же крепко сомкнул губы. Посмотрел наверх и увидел, что оттуда идёт яркий свет. «Надо выбраться отсюда. Меня ждёт Никки». Кингу начал изо всех сил грести руками и ногами. Поначалу казалось, что ни на миллиметр не подплывает к поверхности, бултыхается на одном месте, но вдруг свечение стало понемногу всё ярче и ближе. Плыл так быстро, как мог, но при этом понимал, что нужно экономить силы. Было очевидно: сон непростой, поэтому неизвестно, что станет с ним реальности, если утонуть здесь. Удастся ли проснуться? Когда наконец достиг поверхности, он выплюнул воду и начал часто дышать, откашливаться, постепенно освобождаясь от давящей боли в грудной клетке. Совсем рядом как из ниоткуда возник маленький клочок земли, посыпанный белым песком. Но стоило лишь одной ногой на него ступить, как начал уходить под воду. Кингу ругнулся по-шумерски. Уже набрал порцию воздуха ртом и приготовился к новому неприятному погружению. Однако по каким-то причинам этого не произошло. Песок под ним полностью растворило и унесло водой, и всё же он ощущал кожей стоп опору. Тихо удивился, когда понял, что на нём нет обуви, да и одежда теперь была другой, полностью белой. Решив оставаться на месте, чтобы не провалиться, Кингу наконец внимательно осмотрел место, где оказался. Вот только осматривать было особо и нечего, кроме белого неба, сплошь затянутого облаками, и бесконечной водной глади кругом. Не чувствовалось больше абсолютно ничего, ни температуры воздуха, ни малейшего дуновения ветра. — Что это за место? — тихо спросил Кингу, не чувствуя даже капающей с волос воды. — Нравится, сын мой? Услышав красивый голос за своей спиной, Кингу вздрогнул и потерял в голове все мысли. Он уже слышал его не так давно. Принадлежавший Матери. Другой. — Тиамат… — шепнул Кингу побледневшими губами. Он ощущал, что её несокрушимая энергия совсем близко, что перед глазами мелькает вся жизнь. — Повернись же, не разговаривай ко мне спиной. Кингу казалось, что он парализован, но всё равно смог пошевелиться и развернуться. Не потому что очень хотел увидеть богиню, а потому что иначе почему-то просто не получалось. Собственное тело не контролировалось им. И снова перед ним предстал божественный лик Великой Матери. Белоснежные длинные локоны, светящиеся изнутри... Лазурные глаза, наполненные радостью всего мира и мудростью самой вечности… Струящееся одеяние, сотканное из воды и магии... Звезда во лбу такая же, как и у Диялы. Появлялась ли эта богиня ещё перед кем-нибудь во плоти? Если нет, то почему же появилась перед ним? Подумав, что так разборчиво рассматривать древнейшее божество неприлично, Кингу увёл взгляд в сторону. Тиамат рассмеялась. Её смех лился, как кристально чистый ручей из-под тяжёлых горных камней, скупой, но звонкий. — Спустя столько лет мы можем поговорить… Мой единственный сын. — Поговорить? О чём? Тиамат лучезарно улыбнулась и сказала, как будто очевидный факт, который должен случиться сам собой. — О том, чтобы ты стал моим. Челюсть Кингу уже начала понемногу отвисать вниз, но, опомнившись, он сомкнул её так сильно, что скулы заострились. Тиамат говорила об этом уже второй раз, но он не понимал, чего конкретно она хотела. — Не могла бы ты объясниться так, чтобы мне был понятен твой замысел? Я ведь не бог… — Я собираюсь это исправить, — сказала Тиамат, наградив Кингу новой улыбкой. — Видишь ли, сын мой… Амулет, что ты держишь у себя, непростой. В нём заключено то, что смертные называют душой. В первый миг Кингу удивился, но вспомнил: Джон уже когда-то об этом говорил. — Я думал, там часть твоей души, а не вся. — Даже крупицы моей души достаточно, чтобы она была всем. Хоть я и навечно уснула когда-то давно, я всё ещё могу пробудиться. — И чтобы пробудиться, тебе нужна моя помощь? — Мне нужен весь ты. Руки, ноги… Полностью вся оболочка. — Могу я узнать, что станет с моей душой? — Всё просто. Двум душам не место в одном теле, слабейшему придётся уступить. Глаза Кингу расширились, от лица отхлынули остатки крови, сделав его белым и матовым как мел. Но более бурную реакцию нельзя было себе позволить. Он помнил, что перед ним древнее божество, которое лучше не злить. — Почему бы тебе не поискать другое вместилище для своей души? В Шаргате целый культ тех, кто с радостью на это согласится. — Не тебе обсуждать мои решения. Я запланировала это ещё до того, как ты родился. — Что?.. — Дияла была такой верной и кроткой. Никогда надолго не расставалась с амулетом надолго… — на лицо Тиамат упала тень грусти. — У нас была с ней особая связь. И с тобой, когда ты ещё находился в утробе. — Но почему я? Мужчина? Я залил кровью других твоих дочерей стены Обители. Неужели ты не любила их? Тебе на это всё равно? Или хочешь мне так за них отомстить? — Ты их убил? Что? — Тиамат моргнула и вдруг захохотала. Громко, так, что смех разносился далеко-далеко по бескрайнему океану, и всё равно очень красиво. — Ха-ха-ха-ха-ха! Не льсти себе, сын. Ты силён, но не настолько, чтобы сделать всё это один. Кингу продолжал стоять на месте, но стало вдруг так плохо, словно по голове ударили кувалдой сзади! Перед глазами всё расплылось… Он хотел упасть на колени от бессилия, закричать… И не мог. Прикусил язык и не ощутил боли. А чуть позже — только привкус железа. В памяти невольно восстанавливался тот роковой день, картинка за картинкой. Неужели все эти годы он считал совсем не так, как было на самом деле? «Нет, не может быть! Я точно помню, что сам это всё натворил. Тиамат просто успокаивает меня, пытается заполучить доверие, чтобы я отдал ей своё тело!» — Это ложь! — грубо произнёс он. — У меня нет причин тебе верить. — Что ж, понимаю… — Тиамат кивнула улыбаясь. — Рассказа недостаточно, нужно тебе показать. Кингу опять прибило к месту, будто вода под ногами замёрзла, когда богиня ещё совсем недавно стояла от него в нескольких шагах. И тут, поддерживаемая водой, оказалась буквально лицом к лицу. Приложила свои пальцы к его виску, восстанавливая элементы случившегося. Будто бы подкручивая в отстающих часах винтики. Кингу снова вспомнил, как пытался прорваться к главе, никого не убив, но те колдуньи не оставили выбора… Как нашёл Яхне в главном зале молитв у огромной статуи богини… У неё на шее был амулет дракона, и Кингу отнял его, повесил на себя… И попросил вернуть магию матери… нет, потребовал! Но на это Яхне рассмеялась и выплюнула в него издевательскую метафору с головами… Кингу ощутил чистую злость, ненависть, жажду мести… А дальше… Впал в кровожадное безумие. Когда пальцы богини перестали касаться его головы, Кингу смог выдавить из себя хриплым голосом… — Значит… это ты… — Да, с твоей помощью, твоими руками. Спасибо, сын мой. — Почему?.. — Я тоже чувствовала ненависть и жажду мести. Эти девчонки совсем забылись, надо было напомнить, каково их место... Наши желания были удивительно похожи, невозможно было не воспользоваться. — Воспользоваться? — Кингу посуровел. — Почти сорок лет я думал, что это полностью моё решение и моя ответственность. А теперь ты сообщаешь мне, что я был инструментом? — Прекрасным инструментом. Орудием божественного суда, если хочешь. — Но что я сделал тебе? Что сделали они? — Какой странный вопрос… Они обрекли на гибель твою мать, свою сестру, мою любимую дочь. Сильнейшую и лучшую из них… — глаза Тиамат вспыхнули. — Они угрожали тебе, моей оболочке, когда ты был ещё маленьким ребёнком! — Я — не твоя оболочка. Исчезнув из поля зрения, богиня возникла у Кингу за спиной. Начала почти нежно гладить его по голове, и с каждым прикосновением её совершенных пальцев угольные пряди на кончиках покрывались магическим инеем. — Пока ещё нет, но станешь, если согласишься. Ну же… Всего одно слово, и вместе мы с тобой изменим этот мир. Больше никто не посмеет причинить тебе боль. — Эту боль причинила мне ты. — Ох, Кингу, не притворяйся святым… — Тиамат снисходительно улыбнулась и покачала головой, не переставая гладить его. — Я бы не смогла так просто взять над тобой контроль, если бы ты не хотел того же — мести, мольбы, крови… Глубоко в душе тебе нравится убивать, я знала это тогда, я знала это в Тёмном мире… Я подтолкнула тебя, раскрыла твой безупречный навык… Ты должен быть благодарен. — Я… я не могу… — он начал говорить, сам не до конца понимая, что именно. Глаза изменили цвет на голубой и затуманились. — Что-то мешает… Так больно… — Да, знаю. Я хотела сделать тебя непобедимым и, наверное, где-то ошиблась… Ну ничего, всё ещё возможно исправить. Тебе нужно лишь отдать своё тело, и всё закончится, сын мой… — Тиамат не наклонилась к нему ближе, но её голос зазвучал, как вездесущий и вкрадчивый шум, прямо в ушах. — Больше никакой боли, никаких тяжёлых решений… Никаких сожалений… — Никаких… сожалений… — Да… Скажи это. Скажи, что согласен, Кингу… — Нет, стой! Посторонний голос, внезапно прозвучавший эхом по водной глади, привлёк внимание. Тиамат повернула голову и отстранённо всмотрелась вдаль. Прямо к ним, шлёпая по воде и вызывая брызги в разные стороны, бежала уже запыхавшаяся Никкаль. — А это ещё что такое? Тебя здесь быть не должно… Богиня задумчиво произнесла это и исчезла из-за спины Кингу. Воплотилась уже впереди, стоя спиной к нему и рассматривая приближающуюся девушку на горизонте. Подол её длинного белого платья промок насквозь, стал тяжёлым, путался в ногах и усложнял бег, но она не собиралась останавливаться. Неслась изо всех сил, иногда убирая от лица мешающие волосы. — Не слушай её! Посмотри на меня, Кингу. Всё будет хорошо. Тот, услышав своё имя, покачнулся и чуть было не упал. Направил пустой взгляд в сторону, откуда прозвучал голос, и тут же словно прозрел, увидев её лицо. — Никкаль… — О?.. Та самая? — удивлённо вздохнув, произнесла Тиамат. — Как мило. Пришла его спасти? — Да! Не знаю как, но я не отдам тебе его! — Интересно… Почему же думаешь, что он должен быть твоим, дитя? — Потому что он уже мой! Я люблю его! — Любишь? Интересно… — задумчиво взглянув себе под ноги, левитирующие над бескрайней водой, Тиамат вдруг спросила: — А что ты можешь сделать, чтобы я не забрала его тело? Никкаль задумалась совсем ненадолго и решительно, без заминок ответила: — Всё что угодно. Можешь забрать моё. — Нет! Ты не знаешь, что делаешь, Никкаль! Кингу тут же словно протрезвел и обрёл силы. Бросился к ней, но прямо перед носом мгновенно выросла плотная стена воды, отрезая его. А под ним откуда-то взялись прочные стальные кандалы, со звоном вылетели, обвили руки и защелкнулись на запястьях, не давая колдовать и шевелиться. — Отпусти меня сейчас же! Ты безумна! — Помолчи, сын мой, не вмешивайся в женский разговор, — беззлобно упрекнула его Тиамат и вернулась к собеседнице. — Итак, Никкаль… Интересное имя… — «Великая госпожа», да. Мама так назвала. — Правда? Почему? — Откуда мне знать? Она работала в музее древней истории, всегда была чудаковатой. — Хм… А что, если это судьба, дитя? — Судьба? — Никкаль спокойно, без страха посмотрела на богиню и вспомнила слова Августы. Что бы ни произошло, они с Кингу в любом случае должны были встретиться, чтобы что-то изменилось. Неужели это оно? — Да… Да, наверное, это судьба… И если моя судьба умереть за него, то я готова. — Даже если будет очень больно? — Да… Если он будет жить, я вытерплю… — Никкаль вздохнула, чтобы не заплакать и сохранить решительный вид. — Можно мне… попрощаться с ним? Тиамат коротко кивнула с задумчивым видом и молча ушла с пути, позволяя Никки броситься бежать изо всех сил к водяной стене. Ноги слегка дрожали от страха перед тем, что ждало дальше, и всё же менять своего решения она не собиралась. Чувствовала, что это правильно, что так рано или поздно произошло бы. — Нет!!! — отчаянно выкрикнул Кингу, прожигая ненавистным взглядом спину Матери. Дёрнул скованной рукой и сразу пошатнулся от прилива неестественной слабости. — Не смей её трогать! Я передумал. Забирай меня, я согласен. Согласен! Но было уже поздно, и глубоко внутри он это знал. Тиамат не слушала угроз, продолжала хранить молчание и неподвижность, смотря далеко вперёд, — в само будущее, — светящимися глазами. Никакие уговоры и громкие слова больше не имели для неё значения. Согласие получено…