Морок нашего Рождества

       Гораздо больше, чем замкнутых пространств, Кингу страшился опустошающего чувства беспомощности или бесполезности. А сейчас испытывал и одно, и другое. Эта едкая, противная смесь отравляла, неспешно парализовывала, как мощный токсин. Он смотрел в блестящие от слёз глаза Никкаль, на её дрожащие губы и не мог поверить, что всё реально. Одна часть его надорванной души велела срочно убраться отсюда, проснуться от кошмара, а другая не могла позволить оставить здесь самое важное, что теперь было в его жизни. Что он не в силах был сохранить. И одна мысль об этом пожирала изнутри. Никкаль прижалась к разделяющей их преграде лбом и ладонями и теперь смогла позволить себе выпустить несколько горячих слезинок наружу вместе со всхлипом. Она не знала, как начать прощание. Было страшно, однако менять решение — последнее, чего ей хотелось. — Что же ты делаешь, моя госпожа? — спросил Кингу, бегая потерянным взглядом по её лицу, стараясь запомнить малейшие детали внешности. Эти ямочки на щеках, шрам на брови, родинка на подбородке. Он накрепко привязался к каждой чёрточке, а она так жестоко решила у него всё отнять. — То, что нужно… Чувствую, что т-так нужно. — Я прошу тебя, умоляю, уходи отсюда. Это сон, Никкаль, ты должна проснуться! — Не уйду. Тиамат права, это моя судьба. М-может… может, мы с самого начала должны были встретиться, чтобы всё кончилось так? Чтобы ты мог жить. — Без тебя? — Кингу зажмурился и стиснул зубы, чтобы сдержать ругань. — Никкаль, это не жизнь… Если ты позволишь уничтожить свою душу, моя сгинет следом. — Нет… Я верю, что ты справишься. Ты будешь жить, ты сильный, самый сильный из всех, кого я знаю. — Ну пожалуйста… — зашептал Кингу, часто дыша, будто последними каплями воздуха. — Пожалуйста… не делай этого, не оставляй меня… Никкаль помотала головой, улыбаясь и вместе с тем обливаясь слезами. — Всё в порядке, правда. Мне совсем не жалко… отдать за тебя тело, душу… Всё отдать. — Нет. Я отказываюсь от этой жертвы. Я не хочу… Не такой ценой. — Она сама назначила цену, уважай её решение, — строго произнесла Тиамат, напомнив о своём присутствии. Воздух вокруг завибрировал, пуская кругами рябь по потемневшей воде. — Пора, дитя. — Нет!!! — во весь голос крикнул Кингу, перебивая громкий звон цепей. Каждую из частей тела тут же скрутило судорогой. — Не позволю! Не пущу! — Прости меня… — Никкаль погладила водную стену на уровне его лица и надрывно всхлипнула. — Я рада, ч-что встретила тебя, и ни о чём не жалею. Спасибо, что был со мной… Она резко отвернулась, чтобы вдруг не передумать, и постаралась натянуть улыбку на лицо. Это оказалось проще, когда в памяти ожили особенно дорогие воспоминания: его комплименты, слова поддержки, касания, поцелуи, запах и прохлада кожи… Вот, для чего стоило выжить в том пожаре — чтобы хотя бы однажды испытать сердцем то, что мог бы вызвать только такой мужчина, как он. Кингу не мог спокойно смотреть, как Никки становится всё дальше. Боролся, сопротивлялся как мог. Мышцы рук горели от боли и перенапряжения, выступившие борозды вен пульсировали под кожей. Всё впустую. Тянуть цепи на себя, чтобы выдернуть с корнем, порвать или хотя бы деформировать звенья, выходило всё сложнее… Кандалы выжимали из него силу, физическую и магическую. В конце концов, Кингу ничего не осталось, кроме как навалиться на водяную стену спиной и зажмуриться. Смотреть, как Никкаль добровольно губит себя, не мог. Он — тот, кто видел ужасы куда больше и страшнее. И всё же, это было чересчур для его сердца, что, по ощущениям, и так грозилось остановиться в любую секунду. — На колени, — сказала Тиамат мягко, но всё же так, чтобы и мысли не возникло ослушаться. Быстро исполнив приказ, Никкаль опустилась и взглянула на довольную богиню. На первый взгляд маленькую, хрупкую и юную, но собравшую в себе могущество и величие тысячи миров. — Какое хорошее дитя, — тягучим голосом начала хвалить Тиамат, положив ладонь Никкаль на макушку. — Верное, самоотверженное… Доброе. Но и горячее, дикое, яркое как огонь… Она мне нравится, Кингу. Кое-кого напомнила… Наверное, богиня ждала наводящий вопрос, поэтому сделала паузу, но не услышала ничего, кроме гнетущего молчания двух раздавленных отчаянием людей, и тогда решила продолжить. — Диялу. Это невероятно… Перед тем как сёстры вырвали из её тела магию, твоя мать сказала почти то же самое… Впервые за то неизвестное количество времени, что они находились здесь, внезапно подул ветер. Он принёс чьи-то голоса и эмоции, обличённые в слова… — Нам не хочется терять тебя, Дияла, одумайся, пока не поздно! Откажись от него! — Никогда! Кингу — не просто подарок Великой Матери, Кингу — мой сын! Мой! И я никому не позволю его отнять. Даже тебе… Повелительница. — Глупая! Ты понимаешь, что тебя ждёт? Изгнание, изъятие магии… Неужели ты отдашь всё это ради какого-то ребёнка? Ты потом умрёшь! — Ради своего ребёнка я отдам всё! И если моя судьба умереть ради Кингу, то я готова… — Даю последний шанс! Ритуал изъятия очень долгий и сложный, тебе будет мучительно больно. — Я вытерплю всё, лишь бы мой сын был со мной. Он — моя кровь и плоть, я люблю его! — Ну раз ты настаиваешь… Сёстры, отведите предательницу в подвал вместе с этим отродьем. Пусть там ждёт свою судьбу… Голоса из прошлого развеялись по ветру, словно пыль, оставив взамен привкус горечи. Внутри плотной водяной стены заиграли всплески, вызванные сдавленным, издевательским смехом Кингу. — Решила показать фокус, чтобы стало ещё хуже? Я и без тебя знаю, что мама меня любила… — он озлобленно двинул головой назад, ударив затылком в стену. — Лахаму… Надо было уничтожить амулет раньше, а с ним и тебя заодно… — Глупый мальчик… Не будет амулета — не будет и твоего дара. — Что?.. — испуганно спросила Никкаль. — Как? Почему? — Да, дитя… Дияла носила его на протяжении всей беременности. Дар исцеления — мой дар, он идёт напрямую от частички моей души, то есть от амулета дракона. — Если ваша душа уйдёт в моё тело, что будет с его даром? — Хм-м… — Тиамат вдруг по-особенному нежно провела рукой по голове застывшей от страха Никки. Пригладила волосы у её лица и, когда одна из прядей на глазах окрасилась в платиново-белый, заправила за ухо. — А знаешь… Ничего. Я не заберу твоё тело. Никкаль вздрогнула как от удара по лицу, сделанному наотмашь, и направила затравленный взгляд на Кингу. Тот вздохнул с облегчением, пошевелился и с улыбкой повернулся к ним. — Решила всё же передумать и выбрать меня? — спросил он. — Хорошо, это разумно. Сними цепи и убери стену, я сам к тебе подойду. — Нет! Почему? Мы же договаривались, что вы возьмёте меня вместо Кингу! — Ох, какие вы шумные… Замолчите, пока не убила обоих, — по интонации было слышно, что Тиамат почти раздражена. — Я решила не забирать никого из вас… — глаза богини заглянули в округлившиеся глаза Никкаль. — Ты вторая женщина, готовая отдать жизнь за него. Даже после всего, что он сделал… — Вы сделали. — И всё же его руками… Поэтому мне интересно… Почему? Что же в нём такого особенного? Неужели он действительно достоин этой жизни и этой… любви? — Все достойны жизни и любви. А Кингу достоин этого во много раз больше… Он лучший из всех, кого я встречала. — Правда так думаешь, дитя? — спросила Тиамат, наклонив набок голову. — Тогда всё в твоих руках. Докажи свою правоту. Дай ему столько любви, сколько он заслуживает. Услышав это, Никкаль покраснела и опустила смущённый взгляд вниз. — Я буду стараться каждый день… Великая Мать. — Да, Кингу, она определённо мне нравится. — И это всё? — удивился он. — Ты просто отпустишь нас? — Просто? А всего, через что вы прошли, недостаточно? — богиня усмехнулась. — Впрочем, ты прав… Никкаль не справится со своим обещанием, если у неё не будет одной вещи… — Какой ещё вещи? — Времени. Тиамат вытянула вперёд руку, и на ладони, собравшись из маленьких искр из воздуха, появился цветок — лилия с лепестками из чистейшей воды. Никкаль едва ли не вскрикнула от неожиданности и зрелищности того, что случилось на её глазах. А богиня смотрела на своё творение придирчиво, будто она — искусный творец, что делал ежедневно с десяток таких же, а это — далеко не самая лучшая работа. — Вода? — спросила Тиамат у самой себя и взглянула на Никки, присматриваясь. — Нет… Огонь. Как только она произнесла последнее слово, лилия на безупречной ладони вспыхнула ярким светом и окрасилась всеми оттенками оранжевого и алого. Лепестки теперь напоминали языки необузданного пламени, колыхались и источали сильный жар, как само солнце. — Вот теперь всё правильно. Коснись цветка, дитя. Кингу был немало впечатлён увиденной магией, но помнил, что случилось с семьёй Никкаль. Подумав о том, что это может быть ловушка, предупредил. — Ты можешь отказаться, если боишься или не хочешь. Никкаль очарованно смотрела на огненный цветок в руке древней богини и понимала, что ещё не видела чего-то настолько невообразимо прекрасного. Внутренний голос настойчиво просил прикоснуться к этому, и всё внутри говорило, что стоит это сделать. Что это принесёт перемены, которые точно понравятся. Она посмотрела на Кингу и улыбнулась. — Не знаю, что оно сделает со мной, но мне нестрашно. Больше нет. Кончики горящих лепестков обожгли пальцы Никки и, вспыхнув, вдруг пропали. По руке разошёлся почти болезненный жар, поднялся выше, к плечу, затем в грудь. И от самого сердца волнами прокатился по всему телу. Тиамат улыбнулась, стёрла испарину с её лба, вновь коснулась белой пряди… — Ну вот и всё, дитя. Вам пора. В тот же миг кандалы на запястьях Кингу заскрипели и посыпались прахом, а стена воды разлетелась на брызги. Богиня исчезла с места, где была Никкаль, и возникла прямо перед сыном. — Люби её изо всех сил, Кингу. Пока мир жив… — она улыбнулась и ему, настолько ласково, что даже почти тоскливо. — Иди. Но помни, что я буду наблюдать, так что… не вынуждай меня пожалеть о данном решении. Он кивнул, и как только Тиамат исчезла из этого странного места, побежал к Никкаль как одержимый, почти летел, как мотылёк на свет. А оказавшись рядом, упал перед ней на колени. Она продолжала стоять в том же положении и не двигалась. — Моя смелая госпожа, ты в порядке? — Жарко… — Ничего… Это пройдёт не бойся… — Кингу мягко обхватил её ладони своими, стараясь не дотрагиваться до ожогов. — Надо же, какие горячие… Тебе не больно? — Нет. А тебе? — Совсем немного, ничего страшного. Было больнее, когда я думал, что ты уйдёшь… — Прости, что напугала, но… Ты бы сделал ради меня то же самое. — Да… Давай поднимемся. Сможешь? Я тебе помогу. Поддерживая за талию, как хрупкую драгоценность, Кингу помог ей встать на ноги, а заодно встал и сам. Он ещё не до конца верил, что всё позади, поэтому был напряжённым, оборачивался на каждый всплеск воды под ними и прижимал Никкаль к себе, стараясь укрыть от малейшей, даже самой незначительной напасти. Или, быть может, так сильно боялся потерять… — Кингу… — Да, моя великая госпожа? — Я уже нормально стою на ногах, спасибо. Можешь не держать. — Тебе неприятно? — Конечно нет! Подумала, мало ли, вдруг тебе тяжело? В ответ на это он лишь сильнее прижался к ней, положил свою голову на хрупкое плечо и блаженно прикрыл глаза. Теперь наконец всё в порядке, теперь он не отпустит её. Никогда… — Я могу держать тебя вечно, Никки, и никогда не устану… Нам пора просыпаться. Пойдём обратно? — Пойдём… Они не сразу сдвинулись с места. Ещё очень долго стояли, обнимали друг друга не в силах отпустить. Однако время шло, и, держась за руки, Кингу и Никки неспешно пошли по воде в сторону бесконечного горизонта. К пробуждению…       

~~❅~~

Одну щёку ласкали лучи яркого солнца, другую — прохладные пальцы. Прежде чем открыть глаза, Никкаль нахмурилась, а после вздрогнула и чуть испуганно осмотрелась. Странный сон закончился, руки больше не жгло, спальня Кингу выглядела обычно, а сам он, затаив дыхание, был рядом и внимательно рассматривал. Выглядел, скорее, счастливым, чем переживающим. — Доброе утро, моя госпожа. Как ты себя чувствуешь? — Как-то… необычно. Мне как будто снилась богиня Тиамат, она… — спохватившись, Никкаль начала торопливо трогать свою голову и быстро нашла то, что искала — белую прядь, выбивающуюся из копны рыжих волос. — Так это… это был не сон? Тиамат хотела забрать тебя? — Да, хотела. Но ты не отдала меня. Спасибо, госпожа. — Пожалуйста, — с улыбкой сказала Никки и опять обратила внимание на изменение в своих волосах. — Да уж, не думала, что начну седеть в двадцать лет… Ну, ничего, схожу в салон, закрашу. — Конечно, если тебе так будет лучше и спокойнее, то сходи. Но я хочу сказать… — Что? — Это же часть тебя, не стыдись её. Для меня ты прекрасна в любом случае. — Ну, ладно… Может, и оставлю… — смущённо улыбнувшись, произнесла Никкаль, но тут вспомнила. — Ой! Жемчужина на полу! Прости меня! — За что? — найдя амулет недалеко от кровати, отдельно от кусочка ткани с завязками, Кингу всё же не торопился поднимать его. — Ты прикасалась к нему? — Нет, только к мешочку. Я думала, он хочет помочь, а не захватить твоё тело. Прости! — Ничего, моя госпожа, ты же не знала. Всё обошлось. — И что ты теперь будешь делать с ним? Тиамат сказала, что передумала, но… — Тоже не очень веришь её словам? — Кто знает этих древних богинь… — Никкаль пожала плечами. — Сегодня сказала, что оставит в покое, а завтра опять захочет власти! Но ты ведь не можешь сломать или выкинуть амулет. Тогда твой дар… — Буду держаться от жемчужины подальше, — вздохнув, твёрдо сказал Кингу. — Из-за неё уже случилось слишком много бед… — Ты не виноват, милый… — Никкаль придвинулась ближе, обняла его. — Тиамат использовала тебя, чтобы отомстить. — Это хуже всего… Я столько лет думал… — Кингу обречённо вздохнул. — Хотя от того, что выяснилось, не легче. Ведь если я так легко попал под влияние, значит, тоже хотел этого. — Нет. Она воспользовалась твоей слабостью, когда ты был на эмоциях. Если бы ты хотел убить их всех, то не чувствовал бы себя виноватым столько лет. Настоящие убийцы и маньяки до конца убеждены в том, что поступили правильно, и никогда не раскаиваются. — Да уж… Спасибо, что успокоила, Никки. — Это сарказм? — спросила она, чуть отстранившись. — Нет, правда спасибо. Мне стало легче. Непонятно только, как я мог забыть, что попал под воздействие амулета… Его нашёл и привёз сюда Рэйтан, значит, я после того дня потерял? — Ты, наверное, был сильном в шоке… Может, когда всё закончилось, перепугался и выбросил его в какие-нибудь кусты? — Похоже, что так… Никки, а ты? Чувствуешь что-нибудь после того, как прикоснулась к цветку? — Что-то странное, но не могу понять, что именно. Мне всё ещё немного жарко и хочется пить. — Не переживай, мы с тобой во всём разберёмся. Пойду позвоню Джону, попрошу, чтобы он приехал сегодня и осмотрел тебя на всякий случай. А ещё принесу воды… Он собирался встать с постели, но не смог. Руки Никкаль на его спине сомкнулись сильнее, обвивая. Даже слишком сильно для той, кто совсем недавно испытывал непроходящую усталость из-за последствий магической перегрузки. Но, взглянув в её лучистые, наполненные энергией глаза, Кингу не дал развиться этой мысли. — Нет, постой… Останься, пожалуйста, — попросила Никкаль, прижимаясь ближе. — Мы столько пережили за эту ночь, и вообще, за несколько дней. Дела подождут… — Ты же хочешь пить. — Тебя я хочу больше… — И я хочу тебя, но во сне что-то случилось, и я не знаю, как это может повлиять. — Не бойся, я скажу, если что… — она коротко поцеловала его в губы и чуть более настойчиво добавила: — Давай закончим то, что начали ночью. — Не успокоишься, да? — Нет. Я упрямая. — Да, моя неугомонная госпожа, я заметил. Их следующий поцелуй вышел уже не таким лёгким и невинным. Кингу слегка покусывал желанные губы, углублялся ещё и ещё и чувствовал, как учащается дыхание Никки, её пульс и движения языка. С каждой минутой она становилась всё более настойчивой и чувственной, и это не могло не сводить с ума. Под напором поцелуя Никкаль не удержалась, незаметно для себя отклонилась на постель и скоро ощутила прохладу. Это Кингу, оторвавшись от её губ, откинул одеяло в самый конец кровати, оголил ноги и теперь пожирал взглядом. Росчерки солнечных лучей падали сбоку из окна на красивые голени, бёдра… Немного очерчивали линию талии. Это выглядело настолько сказочно, что Кингу подумал заменить все окна в спальне на побольше, чтобы солнце освещало тело Никки везде, и можно было без конца любоваться! Заметив, как загорелись его глаза, она хотела незаметно потянуть край футболки вниз, но запястье тут же было перехвачено и прижато к постели, небольно, но очень крепко. — Ты чего?.. — Рука мешает мне любоваться. — Было бы ещё чем любоваться… — Никкаль повернула голову, чтобы он не заметил, как она покраснела от неловкости. — Только кожа и кости… Словно не услышав этих слов, Кингу задрал футболку и поцеловал место чуть выше живота. А потом правее, и снова обратно, почти туда же, потом левее… Никкаль прикрыла веки, расслабилась от его поцелуев, пусть и до сих пор смущалась. Когда думала, что его губы вернутся в центр, внезапно ощутила щипок. Несильный, но обидный. Вскрикнув, дёрнулась. — Ай! За что?! — Нужно было внимательнее слушать, что я говорил тебе вчера. И Никкаль вспомнила: «Он о том, что я красивая и не должна забывать об этом? Да, точно…» — Я помню-помню! Ты сказал, что я невероятно красивая. — Умница, повтори это. — Зачем? — Просто повтори, Никки. — Ну ладно… — она пожала плечами и сказала, глядя в потолок: — Я красивая. Сразу после Никкаль пришлось резко вдохнуть — кончики пальцев Кингу очутились на внутренней стороне бедра и медленно, нежно двинулись чуть выше, делая кожу очень чувствительной. Но вдруг остановились. — Ещё… — шепнула она. — Если скажешь это снова. — Я красивая… — Да, очень. И пальцы продолжили путь, неспешно поднимаясь выше и будто бы оголяя нерв за нервом, пробуждая каждую точку там, где касались. Останавливались, но после заветных слов, сказанных голосом Никки, возобновляли движение. Кингу продолжал целовать её живот, усиливая небывалые ощущения, вызывая лёгкие стоны… Чем больше касался, тем больше хотелось добавки. Его рука остановилась прямо у интимной зоны, прикрытой бельём. Отстранившись от её ритмично вздрагивающего живота, Кингу заглянул хищными глазами в расширенные зрачки напротив. — Я продолжу, если снимешь эту футболку. — Ха… Тогда и ты снимай… — сообразив, что сверху на Кингу уже ничего нет, Никки мимолётно глянула ниже. — Всё. Да… Всё снимай! Кингу хмыкнул, но быстро избавился от остатков одежды. Настолько быстро, что она даже не успела ничего сделать, а теперь нагло засматривалась на него каждый раз, когда взгляд опускался ниже пояса. Дальше наслаждаться видом мужского тела не позволил вопрос, пробудивший совесть: — Нравится смотреть, госпожа? — Ох, ещё как... — Тогда можно я сам раздену тебя? — Да... — Никкаль покраснела и приподнялась. — Раздень меня. Услышав согласие, Кингу за руку притянул ближе и одним движением снял то, что мешало ему как следует рассмотреть её в дневном свете. Ключицы, украшенные подвеской-драконом, грудь, которую хотелось расцеловать при одном взгляде, рёбра, упругие мышцы уже обласканного живота. Кингу томно вздохнул, сдерживая желание наброситься ещё до того, как успеет налюбоваться со всех сторон. — Ты волшебная, моя госпожа, во всех смыслах волшебная. Повернёшься? Догадка пришла к Никкаль быстрее, чем успел сорваться вопрос — зачем? «Что значит зачем, Ника? Чтобы твоё бельё было удобнее снимать, вот зачем!» Она без лишних слов, но ощущая неимоверную дрожь от нетерпения, встала на колени и развернулась. Медленно распрямила спину, плечи и замерла с прикрытыми веками в ожидании его действий. Сердце бешено билось в висках, во рту совсем пересохло, но всё это отошло на второй план. Гораздо сильнее Никки сейчас волновало, что задумал делать с ней Кингу: как и где именно касаться, что говорить? Впрочем, она знала, что в любом случае, всегда и везде, ей будет приятно с ним. Сглотнув, Кингу приблизился, однако до конца оголять её тело не торопился. Аккуратно собрав волосы в хвост, обхватил ладонью и поднял вверх. Шея открылась, и он с языком поцеловал чувствительную кожу между позвонками. Почувствовал, что Никкаль напряглась, откинув голову, и покрылась мурашками. — Ах… — Я так люблю тебя… — шепнул он и поцеловал в то же место снова. — Ещё никому и никогда не говорил, но ты… К тебе я чувствую это всегда… Когда смотрю на тебя, когда слышу, когда трогаю… Я люблю тебя и не могу по-другому. — Кингу, я… — она не смогла сдержать всхлип и слезинку, ведь его признание прозвучало так трогательно! — И я тебя люблю… Очень-очень. — Поверни голову немного. Хочу тебя поцеловать. Эту настойчивую просьбу Никки исполнила с радостью и отдалась полностью. Ощущала и на своих губах, и на щеке, и на подбородке, на шее… Нежно, чувственно, пылко и почти грубо… И ещё с множеством разных оттенков, у которых не было внятных названий, — одни эмоции. Кингу целовал её по-разному и так, как был способен лишь он. А она отвечала так, как получалось только у неё. Сильная рука плавным движением стянула последнюю вещь до колен, и Никкаль задышала чаще, прерывистее… Пальцы Кингу провели линию по пояснице, по копчику, ещё ниже… Оказавшись между её ног, начали уверенно исследовать самый возбуждённый уголок тела. Сначала снаружи, поглаживая, надавливая, слегка сжимая… А затем, когда стали совсем липкими, то погрузились внутрь. Там было так горячо, что от прохладных пальцев сжались стенки. Никкаль выгнулась в пояснице и закричала. Её волосы в другой его руке натянулись. — А-ах! С-с… стой, я… — Расслабься… Дыши… Дай проникнуть глубже. — Но мне так… так… — Больно? — с опаской спросил Кингу, уже думая о том, как осторожно вытащить пальцы. — Нет, хорошо… Оч… чень, но… Не хочу слишком быстро… Усмехнувшись, он немного ускорился, поцеловал её в плечо и многообещающе сказал… — Не волнуйся, я позабочусь, чтобы это был не единственный раз. — Мх… Кингу… — Да? — Войди в меня… Пожалуйста, пожалуйста… — Я уже в тебе, моя госпожа. — Не так! Не руками! Ах!.. Ты знаешь! — Да, знаю… — ответил он, замедлившись, но не остановив движений. Приблизился, поцеловал кожу под ухом. — Но я знаю, что ты хочешь этого ещё с беседки. Нужно довести дело… до конца. Он сказал дело? Или тело? Расслышать в горячке было трудно, но и не так важно. Оба слова идеально подходили по смыслу. Да что там! Все его слова, звучавшие нежно и одновременно до неприличия горячо, усиливали ощущения, заставляли забыться и раствориться в них, как в магической иллюзии. Никкаль решила полностью довериться, отбросить всякое стеснение, отключить голову… И будь что будет. С Кингу ничего не страшно. Ноги раздвинулись ещё чуть шире, и она почувствовала, как резинка белья натянулась и впилась в бёдра. Но это необычное, немного сковывающее ощущение не пугало, а наоборот добавляло красок к тому безумию, что уже творилось с её телом. Ведь Кингу так и не планировал убирать руку, задвигался быстрее. — Молодец… — прошептал он, наблюдая за тем, как глубже входят пальцы. — Я чувствую тебя ещё лучше. — А-ах… Правда? И тебе нравится? — Очень нравится… — Тогда что же будет… если я начну делать так? Для большей устойчивости Никкаль вцепилась двумя руками в изголовье кровати и прогнулась, выставляя бёдра назад. Начала двигаться сама. Ритмично, смело, глубоко… Полностью ощущая его прекрасные длинные пальцы. Стало так умопомрачительно! И так близко к оргазму! — Ничего себе… — Кингу в восторге приоткрыл губы. — Так сильно хочется? — Д-да… Да… Сам он не ожидал подобной смелости и отпустил её волосы. Красиво рассыпавшись, часть осталась лежать на спине, засветилась в лучах солнца. Это очаровывало. Нет, куда больше. Всё в Никкаль сейчас очаровывало! Линии тела, откровенные звуки, движения. От осознания, что она в его руках, Кингу хотелось, не переставая, улыбаться и делать всё, чтобы ей стало ещё приятнее. Поэтому он быстро нашёл клитор освободившейся ладонью и услышал новый громкий стон. — А-ах… Кингу! Боже, я, кажется, почти… М-м-ах… — Давай… Мне уже не терпится тебя почувствовать… — Не надо…. Не надо терпеть! Хочу, чтобы ты был во мне… когда мне станет… х-хорошо… — Ох, ну если ты так сильно просишь… Кингу немного хитрил, ведь тоже желал её каждой клеткой, был на взводе от происходящего, а потому поспешил аккуратно вытащить липкие пальцы и вытереть о простынь. Но вторая его рука ещё оставалась на том же месте, поэтому вздохи и стоны Никки не умолкали. — Что же ты делаешь со мной? — рассматривая её в нескромной позе, прохрипел он. — А что я делаю? — С ума сводишь… — Ты сейчас вообще умрёшь, если не возьмёшь меня! Кингу тихо засмеялся. Это была угроза или факт? Возможно, что и то, и другое, но проверять не хотелось… Хотелось только познать вместе с ней удовольствие. — Что ж, хорошо... Я весь твой. Сделав плавное движение вперёд, Кингу зажмурился и шумно вздохнул. В Никки было так хорошо и горячо, что не осталось сил сдерживаться и медлить. Он толкнулся глубже и ощутил кожей живота судорожную дрожь. Не свою, её. Это движение оказалось решающим. Никкаль протяжно закричала. Из низа живота и по всему телу прокатился оргазм, до того сильный, что затряслась каждая мышца. Ногти поцарапали спинку кровати. На спине и груди крупными каплями выступил пот. Вышло настолько хорошо, что даже немного дурно. Никкаль крепко сжала бёдрами его руку на клиторе, вынуждая Кингу прекратить трогать там. Он понимал, что после столь сильной разрядки нужно дать передышку и слегка отстранился, но не вышел из неё полностью. Просто замер и переместил ладони на талию, поглаживая бархатистую кожу. А когда наклонился и почти целомудренно поцеловал одну из родинок на спине, Никкаль резко вздрогнула и тут же обмякла, держась за изголовье. — Моя страстная госпожа, всё хорошо? — Очень хорош-шо… Но жарко… А твои губы холодные… Услышав это, Кингу очень удивился, насторожился, а ещё рефлекторно поджал губы. И, конечно же, не было никакого холода. От близости с Никки тело наоборот нагрелось. «Так точно быть не должно… На ощупь её температура почти обычная, но что же на самом деле происходит?» — Никкаль… Я прошу, только не обижайся сейчас, ладно?.. — Если выйдешь, обижусь. Надолго. — Я же вижу, что тебе плохо. Я беспокоюсь. — Нет, милый, мне хорошо… Мы столько раз прерывались… Я хотела тебя так долго… И хочу ещё. Полностью… — она направила на него взгляд, блестящий от эмоций. — А ты хочешь? Хочешь ведь? Кингу сглотнул, черты его лица слегка заострились. Он всё ещё переживал о самочувствии Никки, но обманывать не мог. Тело, стремящееся слиться с её, говорило яснее любых слов. — Безумно. До дрожи… — ответил Кингу с улыбкой. — Пожалуйста, пообещай, что всё будет в порядке. Не хочу причинить тебе боль. — Всё будет в порядке, пока я с тобой. — Я верю… Иди ко мне. Хочется быть как можно ближе. Никки отпустила изголовье, чтобы распрямиться, но не рассчитала сил. Ноги совсем не держали. Она зажмурилась, приготовившись падать лицом в подушку, но в последний момент зависла в нескольких сантиметрах от мятой простыни. И, не открывая глаз, поняла, что её держит Кингу. Крепко и надёжно, задержав дыхание. Подушечки его пальцев впились в талию столь сильно, что Никки на секунду показалось, что она сошла с ума и считывает кожей неповторимый узор его отпечатков. Помешательство? Может быть. Но после такого захвата точно останется несколько следов. И она накрыла его ладони своими, показывая, что абсолютно не против. — Поймал… — на выдохе сказал Кингу и плавным рывком притянул к себе. Когда тела соприкоснулись, оба не смогли сдержать вздохов. Он стал ещё глубже. — Ну вот… Теперь ты моя… Томно дыша, Никкаль завела одну руку назад, убрала свои волосы в сторону, чтобы лучше чувствовать лопатками рельеф крепкого торса. Безмятежно улыбаясь, старалась не двигаться, потому что чувствительность после разрядки пока ещё не утихла, и она повернула голову. Пересеклась взглядами с ним и сказала… Просто и открыто… — Я уже твоя… Давно… Кингу слегка наклонился, и их губы встретились. Медленно, смакуя, наслаждаясь каждым вдохом и выдохом. Поцелуй вышел незабываемым, как и все их поцелуи до этого, как и те, что ещё будут, очень и очень много… Только длился совсем не долго, ровно до того, как самоконтроль наконец обратился в ничто. Кингу опустил свои руки на красиво выступающие косточки на её бёдрах и сразу задал быстрый ритм, подталкивая к себе ближе и ближе, выбивая из Никкаль дыхание вместе со стонами… — Ах, Кингу!.. Что ты… Я же… Я… — Не больно? — Нет, но… Я недавно… Мг-х… А-ах! — Да… Люблю, когда ты стонешь… Никкаль была готова почти что расплакаться от счастья, ведь услышала, как он повторил ей… Неважно, в каких обстоятельствах. Люблю… Всего одно это слово, произнесённое самым желанным в мире голосом, и она была готова освоить что угодно новое, покорить весь мир, всю Вселенную! Вместе с ним. Она задвигала бёдрами навстречу, и стонов стало больше. Крепко обняла Кингу за шею, заведя руки, и услышала в его голосе безграничное восхищение и страсть. — М-м-м… Господи, какая ты потрясающая… От острой нужды в близости и эмоций, что завладели разумом, он резко сжал очень чувствительную грудь в руках, стал ласкать то предельно деликатно, то почти нахально. Никкаль не собиралась его останавливать, однако задёргалась, заворочалась. Тело ответило иначе, чем она хотела. — Ох… Спокойно, моя госпожа... Всё хорошо? — спросил Кингу и принялся легонько покусывать её шею. Никки задёргалась ещё чаще и сильнее, однако такой своеобразный отклик тела начинал ей нравиться. Все органы чувств словно вышли на новый уровень наслаждения — оно достаточно накопилось в районе паха. И всё продолжало нарастать, но почему-то не спешило выходить наружу. Никкаль застонала вновь, громче, не жалея голоса. — Да… Да… Ах, да… Ещё! Пожалуйста… скажи ещё… Кингу понял, о чём она просит, и опять нежно дотронулся до клитора, вызывая на вспотевшем теле мурашки, во много раз приблизив к разрядке. Его рокочущий смешок утонул в копне рыжих волос. Раздался короткий шлепок, и белая прядь, выпав Никки на глаза, блеснула в свете солнца. — Я люблю тебя… — произнёс Кингу ласково, другой рукой поглаживая её горячую ягодицу. — Всю. Даже там, где шлёпнул. Никкаль засмеялась. Кингу всегда знал, какие слова подобрать. А его смелые пальцы знали, как точно сделать ей приятно, трогали именно так, как нужно, в самых восприимчивых местах… Поэтому новый оргазм настиг даже раньше ожидаемого. Обволакивающий, до прекрасного сокрушительный! Такой, что даже онемели пятки и не осталось сил ими шевельнуть. Никкаль обмякла у Кингу в руках, изнеможенно дыша. Он улыбнулся. — Для удовольствия нужно всего три слова? Буду знать... — Не все такое бревно, как ты… Она хихикнула. Специально сказала так же, как и в вечер их первой близости, думала, что позабавит его. Однако ответная реакция вышла не совсем такой, какой ожидалась. Книгу почему-то внезапно покинул её, и Никкаль в шоке хотела начать осыпать его извинениями, но не успела. Сорвав бельё, висящее на ещё дрожащих ногах, он резко поднял её так, что пальцы ослабевших ног не успели дотронуться до пола. В воздухе висеть пришлось недолго: обнажённая спина столкнулась со стеной, настолько резко, что Никкаль почувствовала, как между лопатками появилась свежая царапина. Небольшая, но очень надоедливая. И теперь слегка саднила и чесалась. — Кингу, ты… чего? — спросила обомлевшая Никки, глядя в горящие жёлтые глаза напротив. — Не хотела обидеть тебя, это просто… — Значит, хочешь повторить, как было тогда? Я не против. И до того, как она успела что-то сказать, он подхватил её под бёдра и вошёл. Так глубоко, как позволяла поза. Два громких стона слились в один и растворились в накалившемся воздухе. Стоны повторились. Снова и снова, ещё, всё громче… Отскакивали от стен и мебели в комнате, как эхо множества изменённых страстью голосов. Но им сейчас было так хорошо… От неумолимого соприкосновения тел, от жадных, несдержанных поцелуев, после которых точно останутся яркие засосы. От спутанных слов, произнесённых то криком, то шёпотом. — К-Кингу… Кингу… Ты так близко… Ах, боже… — Да, моя госпожа… Чувствуешь меня? Я только твой… — Да! Да! Ещё! — Жаль, что тебе нельзя чувствовать мою магию часто… Я бы мог оставлять на тебе столько своих следов… И лечить… И оставлять снова… Никкаль представила своё тело сплошь покрытым его укусами, засосами, синяками, оставленными в порыве безумного вожделения… И почему-то не испытала страха. Только прилив возбуждения и восторг. «Нормально ли, что мне этого хочется? Не просто укусов и синяков, а именно от него…» Конечно, спроси у кого-нибудь ещё, и тот человек ответил бы, что ей нужна помощь психиатра. Ведь это нездоровая история — терпеть боль, а уж тем более получать от неё удовольствие. Так и до самоистязаний недалеко. Для Никкаль же тяга к подобному была намного яснее. На все сто процентов она знала, что Кингу не причинит вреда по-настоящему. Никогда и ни при каких условиях. Доверяла ему больше, чем себе, поэтому так желала испытать это. «И как мне попросить? Просто сказать, чтобы отшлёпал? Пх… Это будет странно…» — Всё хорошо? — тут же спросил Кингу. Он наблюдал за ней неотрывно, запоминал каждую деталь в эмоциях и движениях… И сразу заметил небольшую перемену. Опять прочитал как открытую книгу, что не переставало поражать. — Укусишь… меня? — отрывисто спросила Никкаль и смущённо отвела глаза. Поэтому не увидела, как он усмехнулся, сильнее вжимая её в стену. Осмотрел, будто прикидывая, где след от его зубов будет виден лучше? Или наоборот, не виден для других. — Захотелось острых ощущений? — Ох, Кингу… Ну пожа-алуйста… я!.. Аргумент был оборван. Внезапным появлением укуса в месте между ключицей и грудью. Горячего, резкого, пробирающего до костей! Никки запрокинула голову назад, слегка стукнувшись затылком, но не испытала боли. Лишь новый прилив адреналина, вынуждающий мышцы живота приятно сжиматься. Кингу тоже почувствовал это и улыбнулся. — Ты так хороша, что я уже скоро не выдержу… — Да… Давай… — Никкаль ухватилась за него крепче и начала целовать шею. Чувствуя губами, как мечется пульс под кожей. — Только не на пол! — На тебя? — с усмешкой уточнил он. — К-Кингу! — Посмотри мне в глаза, моя госпожа. Всё рассеянное от блаженства внимание, как смогло, сосредоточилось на нём. Кингу смотрел с нескрываемым обожанием и благоговейным трепетом, как смотрят на почти что сбывшееся желание, на смысл жизни, на то, во что вложил всю душу или за что готов был остатки той же души и продать… Он невесомо поддел серебристую прядь, убрал в сторону. Положил ладонь на самый центр блестящей от пота шеи, чуть надавил большим и указательным пальцем. Шумно вздохнул, ощущая каждую жилку, ускорился. Кровь в венах практически кипела. Никкаль, постанывая, закатила глаза… — Нет… Смотри, не закрывай… Вернув томный взгляд на его лицо, Никкаль игриво улыбнулась, прильнула грудью, не разрывая зрительного контакта. Хотела ликовать от того, как он напряжённо поджал губы, как находился на грани, но не прекращал. И всё равно не удержался, когда она запустила руку ему в волосы, а у самых корней зажала хвост между пальцами. Кингу сильно зажмурился, и совсем не от боли… — М… Никки, я… — Да-а… пожалуйста… поддайся мне, я хочу… Никкаль собиралась начать двигаться с ним, но критически маленькое пространство между их телами не позволяло. Оставалось лишь хаотично гладить его лицо, шею, плечи и спину… Предельно нежно, без остановки… Она вдруг вскрикнула от глубокого движения, заполняющего без остатка. Кингу навалился, почти впечатывая в стену своим телом! Царапина на спине напомнила о себе. Никкаль на миг опешила, а следом услышала низкий, протяжный, едва ли не тяжёлый стон. Но понимала почему. Чувствовала внутри, бурно краснела, но не двигалась, разделяя каждую секунду его оргазма. Слишком долго он её хотел, слишком долго скучал, и вот наконец стало бесконечно хорошо… Несколько блаженных минут Кингу абсолютно неподвижно обнимал, положив голову на Никкаль. Она бы подумала, что задремал, если бы не слышала, как его дыхание то громко раздавалось рядом с ухом, то обрывалось и замолкало, а после возобновлялось снова… Поймала себя на том, что могла бы слушать его до самого захода солнца. Но немного беспокоилась, а потому спросила: — Ух… Милый, всё хорошо? Он едва заметно кивнул, пощекотав кожу Никки своей чёлкой, и тихо ответил: — Очень… — Я тебя люблю. — А я — тебя… Никкаль улыбнулась. Сейчас такой краткий ответ её полностью устраивал, ведь Кингу уже признавался несколько раз за это утро. Рекорд! К тому же она понимала, что после такого фееричного завершения все слова и мысли могли запросто запутаться либо вылететь из сознания. Время возобновило свой ход, когда Кингу совсем на чуть-чуть отстранился, но не отпустил. Посмотрел на Никки ещё помутнённым взглядом, поцеловал… Медленно, нежно, едва касаясь губами и кончиком языка. Не открывая век, Никкаль перестала чувствовать стену за спиной и поняла, что они движутся к кровати. Скоро местами скомканная простынь охладила кожу, покрытую лёгкой испариной, и лишь тогда Кингу отстранился. Лёг рядом и укрыл одеялом. — Как ощущения? — заботливо спросил он, задержав взгляд на месте, где точно появится след от укуса. И там, где скоро обещались засосы. — Нигде не болит? — Ощущения восхитительные… А у тебя? — Всё замечательно. Я с удовольствием бы повторил. — М-м… Так, стой. Ч… что? Уже?! Так б-быстро? — После сна я полностью восстановился, так что смог бы. Хотя понимаю, что тебе нужно отдохнуть… — Кингу легонько поцеловал её в уголок губ и добавил: — Может, после душа и завтрака? — Ого, эта ваша магия полезная штука…— удивлённо ответила Никкаль, понимая, что краснеет. — Ты же дашь мне доесть до конца, да? Кингу посмеялся и утвердительно кивнул, пусть и медовые глаза хитро загорелись. — Не беспокойся, моя госпожа. Тебе нужно как следует поесть, чтобы были силы… «Лахаму, а он, кажется, не шутил, когда сказал, что я буду умолять перестать… Интересно, если бы превратилась в мага, то смогла бы так же?» — Вижу по глазам, о чём ты задумалась. Это совсем не повод для того, чтобы опрометчиво рисковать жизнью. К тому же, если я верно понимаю, как работает магия, далеко не каждый паранормальный так умеет. — Да ну? Почему? — Думаю, секрет в моём даре исцеления. Всё заживает быстро, метаболизм тоже высокий. — Нечестно! — воскликнула Никкаль и поникла. — Значит, тебе всегда будет мало, и я не смогу дать тебе достаточно? — Ох, Никки, поверь, ты уже даёшь мне всё, что нужно. И даже больше. — Да? И что же? — Счастье, моя госпожа. Ты одна делаешь меня счастливым. И снова одно простое и ёмкое слово, собравшее в себе больше смысла, чем что-либо. Счастье… Уже то, что он сказал, могло сделать Никки ещё во много раз счастливее! И правда сделало бы. Если бы она снова не подумала о… «Ну да… А что будет, когда я постарею?» Вопрос до такой степени безнадёжно прозвучал в голове, что Никкаль не сдержала эмоций. Звонко всхлипнула, задрожала… Слёзы побежали по румяным щекам. Кингу в мгновение навис сверху, оглядывая её. — Что с тобой, госпожа? Я сказал что-то не так? — Нет, всё так… Очень трогательно… — Никки постаралась выжать из себя улыбку. — А ещё всё же немножко болит… Растерянность на лице напротив сразу сменилась предельной сосредоточенностью. — Где? Как? Покажи. Никкаль чуть повернулась на бок, чтобы виднелась небольшая красная царапина. А сама продолжала всхлипывать от боли, виной которой было вовсе не это. Чувствовала взгляд, что изучал каждый микромиллиметр виднеющейся на коже полоски. Мурашки, расползающиеся от царапины по всей спине. Мягкое прикосновение… Не пальцев. Губ. Непрекращающееся ощущение рези и зуда сменилось прохладой, а после — узнаваемым приятным покалыванием. Дурные мысли рассеялись. Никки задержала дыхание, когда края царапины медленно стянулись. — Кингу, т-ты… — Не бойся, всего капля магии. Вреда не будет. — Спасибо… Мне лучше. — Всё же мне следует быть к тебе нежнее, — ласково сказал Кингу и провёл пальцем по месту где недавно пестрела тонкая красная полоска. — Я постараюсь исправиться. — Только не перебарщивай с нежностью, пожалуйста. Не хочу, чтобы ты боялся лишний раз ко мне притронуться. — О нет, я хочу тебя трогать и я буду. Везде. Много. Никкаль перевернулась обратно на спину и с любопытством переспросила: — Очень-очень много? — Очень-очень. — Прекрасно, мне нравится, — она закрыла глаза и с довольной улыбкой запрокинула голову. — Можешь приступать. Однако вместо требуемых прикосновений почувствовала лишь усмешку Кингу на своей шее. — Не торопись, моя госпожа. Сначала душ и завтрак, помнишь? — М-мх… Помню… Но я не смогу встать, меня ноги не держат. — Я тебя отнесу. От осознания, что вот-вот придётся покинуть мягкую нагретую собственным телом постель, всё в Никкаль запротестовало. Она помотала головой. — Нет, подожди… Давай ещё немножко полежим, пожалуйста? И Кингу, конечно же, не смог ей отказать. Сколько бы ещё дел ни было запланировано на сегодня, он был готов выделить сколько угодно времени на то, чтобы побыть в её нежных и нужных объятиях...