Broken

      — Двигайся.       Ненавистный голос зазвучал очень близко. Том почувствовал, как его сильно пихнули, заставляя проехаться по сиденью школьного автобуса, вжаться в стенку и холодное запотевшее стекло.       Том не хотел смотреть на него, не хотел реагировать и провоцировать. Он уставился на улицу, сжимая в руках свою сумку.       — Неужели ты не соскучился по мне за выходные? — промурлыкал Трэвис, наваливаясь на Тома.       Том продолжал буравить взглядом улицу, но по сладко-ядовитому тону знал – на губах Трэвиса играла мерзкая ухмылка.       — Нет, как-то не довелось, — на выдохе ответил Том, он старался сохранить спокойствие и невозмутимость.       Он знал, что в автобусе ему ничего серьёзного не грозит. Несмотря на то, что остальные ученики давно привыкли к его унижениям, Трэвис не посмеет перейти черту при старших. Водителю, конечно, плевать на то, что творится в салоне, но иногда он мог прикрикнуть на разбушевавшихся или даже остановить автобус, чтобы разнять особо ретивых.       — Нет? — переспросил Трэвис, картинно вскинув брови, и окинул взглядом салон. — Может, ты просто боишься признаться, потому что стесняешься своих чувств ко мне?       Его поддержали гнусные смешки приятелей, что сидели позади. Зрители чаще всего подстёгивали Трэвиса заходить всё дальше.       Том, не мигая, смотрел в окно, пытаясь раствориться в мелькающих пейзажах и не подливать масло в огонь. Иногда такое отстранение помогало — Трэвису просто становилось скучно, что на него не реагируют, — а иногда, напротив, злило его и давление нарастало в попытках выжать хоть что-нибудь.       — Похоже, так и есть, — озвучил свой вердикт Итан, сидевший прямо за Томом, и рукой грубо взъерошил его волосы на затылке.       — Отвали, — раздражённо бросил Том, дёрнувшись. Парни посмеялись.       — Какой дерзкий. — Трэвис накрыл ладонью его висок, надавил на голову и прижал лицом к оконному стеклу. — Тебе нужно остыть.       Сырость и холод были не так плохи, как само ощущение унижения. Если бы отец это увидел, скорее всего, испытал бы отвращение от того, что Том позволяет с собой творить. Он закрыл глаза. Чёрные волосы прилипли к стеклу, тонкими волнистыми линиями расползаясь по мокрой поверхности, прижатые щека, лоб и кончик носа начали розоветь, смешки, шептания где-то в автобусе будто с каждой секундой становились громче и наглее.       Пальцы сдавили сумку. Очень сильно хотелось врезать ей по нахальной роже.       Рука Трэвиса ослабила напор, но снова толкнула к окну. Затем ещё раз и ещё раз, заставляя Тома глухо биться головой о стекло. Том не выдержал. Сумка с книгами ударом врезалась в живот Трэвиса. Тот отдёрнул руку и тут же вцепился в волосы Тома, рывком поднимая его голову и заглядывая в глаза. Взгляд Трэвиса был полон ярости. Но в ней же плескалось и какое-то болезненное наслаждение – ему нравилось, что он вывел из себя очевидно более слабого человека и теперь имеет полное право ответить силой.       — Мелкий говнюк. — Трэвис сейчас был похож на разъярённую собаку, что агрессивно скалила зубы, но пока не решалась нападать.       Он хотел добавить что-то ещё, но автобус затормозил. Дверь с характерным шипением открылась и ученики начали неторопливо вытекать на улицу. Некоторые проходящие мимо оборачивались на этих двоих, наверно, ожидая развязки. Когда почти все уже вышли, волосы Тома были отпущены. Он встал на ноги, чтобы тоже покинуть автобус, но Трэвис не поднимался. Коленом он упёрся в сиденье впереди, закрывая путь к проходу.       — Не думай, что ты так просто отделался, — процедил Трэвис, затем выпрямился и вышел на улицу, где его уже ждали приятели.              Том не очень любил школу. Дни здесь тянулись долго. Многие уроки были скучными и нудными, но он хорошо справлялся с учёбой и нередко давал списывать, чтобы хотя бы с помощью этого иметь значимость в коллективе. Его здесь тоже не очень любили.       Коридор наполнился какофонией: лязг шкафчиков, обрывки разговоров, визг чьих-то кед по начищенному линолеуму. В толпе кто-то задевает Тома плечом. Извинений ждать не приходится, но он научился абстрагироваться.             — Ты пойдёшь есть? — Голос одноклассницы вырвал Тома из медленно скользящего в голове потока мыслей.       Подняв голову, он посмотрел на девушку и кивнул. Её звали Стефани. Том разделял с ней парту на многих уроках. Они не были близкими друзьями, но иногда могли мило побеседовать вне занятий. С ней по какой-то причине было спокойно.       По дороге к ним присоединилась еще пара человек — Харпер и Нэйт — обычно в кафетерий они ходили этой небольшой компанией. В просторном светлом зале располагалось множество круглых столов, за которыми сидели ученики. Они сбивались в маленькие, но довольно шумные группы. Увлечённые беседы и смех раздавались со всех сторон, сливаясь в сплошной фоновый гомон. В середине учебного дня столовая превращалась в центр школьной жизни, привлекая учащихся не только возможностью обсудить актуальные проблемы и сплетни, но и довольно неплохим питанием. Несмотря на то, что некоторые ребята приносили с собой ланч, заботливо собранный родителями, из дома, подавляющее количество учеников, толпились в очереди на раздачу.       — На самом деле, я не очень голоден. — Том заметил за одним из центральных столиков светлую макушку Трэвиса. Он, как и всегда, был окружён своей сворой. Крутил пальцами стоящий на столе стаканчик с газировкой, что-то весело обсуждая с одним из приятелей.       — Ох, брось. — Стефани махнула рукой и потянула Тома за остальными в сторону витрины с едой.       Том не стал сопротивляться и последовал за своей компанией. Ещё раз покосившись на персону, встречаться с которой было нежелательно, Том поймал на себе пронзительный взгляд серых глаз. Он встал в очередь и выдохнул. Нужно выбрать столик подальше.       На подносе Тома почти ничего не было — аппетит и правда пропал. Он взял яблоко, сэндвич и маленькую коробочку молока. Том сразу заприметил столик возле окна, откуда только что ушли пообедавшие ученики, и предложил своим спутникам занять это место. Никто не был против.       Том открыл молоко и отпил немного, принялся за сэндвич. Поджаренные, но мягкие хлебцы приятно хрустели вместе со свежим салатом, было вкусно, но особенно хорошо стало, когда Том, посмотрев на столик, за которым сидел Трэвис, не обнаружил его там. Он ушёл.       — Поделишься?       Сэндвич нагло выхватили из его рук, но мгновенно он прилетел обратно на поднос, развалившись и пачкая соусом всё вокруг.       — Какая жалость, ты его уже откусил.       — Не трогай его, — вступилась Харпер.       — Дай спокойно поесть, — негодующе добавила Стефани, глотнув лимонад из стакана.       Том в нарастающем напряжении сидел на месте, глядя на поднос, по которому были разбросаны части сэндвича. Терпение неумолимо иссякало.       — За тебя уже девчонки заступаются? — Хохотнув, Трэвис немного склонился, опираясь рукой на стол.       Последняя капля.       Том схватил с подноса открытую коробочку, резко развернулся и кинул её в Трэвиса, вложив в бросок всю свою силу. Упаковка смачным ударом столкнулась с ошарашенным лицом, молоко выплеснулось на толстовку. Трэвис не думал ни секунды. Он в ярости накинулся на Тома, выдёргивая его со стула и толкая вперёд. Стол со скрипом проехался по полу от толчка. Девушки, сидевшие за ним, быстро поднялись. В столовой раздавались удивлённые и встревоженные охи, кто-то из взрослых, приближаясь, кричал с требованием остановиться.       Сначала Том пытался отбиваться, даже заехал ему, но мощные кулаки Трэвиса буквально сносили с ног, и юноша обхватил голову руками, защищая её от повреждений. Сердце бешено колотилось в груди.       Том не понимал, чем заслужил эту ненависть.       Трэвис схватил его за запястье, прижатое к макушке, и рывком приложил к столу. В спине что-то хрустнуло, ноги подкосились. Он уже был готов к ещё одному удару, но тут ощутил, как хватка ослабевает и Трэвис отходит. Пришли учителя. На самом деле, это произошло очень быстро, но Тому так совсем не казалось.       Выпрямившись, он увидел алые следы, пропитывающие рубашку. Кровь из носа и разбитой губы Том небрежно вытер рукавом. Трэвис прожигал его гневным взглядом, дыхание было сбитое, кулаки всё еще сжаты.       — Пойдемте, юноши, — прозвучал строгий голос директора, который держал парня за плечо. Он повернул голову к одному из учителей. — Дождёмся приезда родителей.       Первой приехала мать Трэвиса, она лишь молча пренебрежительно посмотрела на Тома, а он на неё. Директор пригласил их вместе с сыном в кабинет, Том же остался снаружи на небольшом диванчике в ожидании Алана. Иногда он мог разобрать какие-то особенно громкие фразы, что доносились за дверью. Голова казалась очень тяжёлой, руки немного дрожали.       — Том? — Голос отца был очень близко. Том открыл глаза и посмотрел перед собой. — Ты весь в крови, что случилось? — Алан свёл брови. — Мне сказали, ты подрался.       — Да, немного.       — А точнее, тебя побили, верно? — Эта фраза была произнесена с ноткой укора, но Алан затем лишь вздохнул и погладил Тома по волосам. — Пойдём, хотя бы умоешься.       Том согласно кивнул и поднялся с дивана. Они дошли до ближайшего мужского туалета на этаже. Том включил прохладную воду и стал смывать кровь с лица. Прохлада немного привела в чувства.       — Это тот, о ком ты писал? — спросил Алан, наблюдая.       Том кивнул, пальцами оттирая засохшие тёмно-красные разводы под носом. В зеркале он посмотрел на отражение отца, он выглядел немного усталым.       Когда они вернулись, Трэвис со своей матерью уже вышли в коридор. Женщина была рассержена. Заметив Алана с Томом, она неловко убрала за ухо выбившуюся прядь волос и несильно пихнула сына в плечо, указывая на то, что пора уходить. Трэвис же недовольно хмыкнул, покосившись на Тома, но, заметив на себе взгляд Алана, отвернулся и пошёл вслед за матерью.       — Семейка, — брезгливо бросил себе под нос Алан.       Беседа с директором длилась недолго. Том описал произошедшее в столовой. Конечно, всем было очевидно, что не в его интересах было начинать драку, но первым нанёс удар именно он, пусть даже и коробкой из-под молока. Алан же спокойно и доходчиво объяснил, что подобное обращение его сын терпеть не намерен, и что меры нужно предпринимать по отношению к Трэвису. Директор был с этим согласен. Не впервые возникали проблемы с этим парнем. Когда все вопросы были улажены, они попрощались и разошлись.       — Забери свои вещи, я буду ждать в машине.       — Хорошо.       Том поспешно направился в кабинет, где сейчас проходили занятия. Его было решено отпустить с последнего урока, к тому же, его половина уже прошла. Зайдя в класс он объяснил всё мисс Сандерс, и собрал свою сумку. Одноклассники наблюдали за ним, некоторые шёпотом обменивались своим мнением по поводу инцидента.       Том быстро нашел на школьной парковке автомобиль отца. Открыв дверь, он забрался в салон, устроился на переднем сидении.       — Думаешь, он больше не тронет меня?       — Нет, не думаю, — с удивительным спокойствием ответил Алан, поворачивая ключ в замке зажигания и после выруливая с парковочного места. — Таких как он не пробить парой разговоров с директором.       Алан приоткрыл своё окно и вытащил из кармана пачку сигарет, ловко открывая её большим пальцем и вытягивая губами одну.       — Может быть, теперь он будет ещё более агрессивен.       — И что мне делать?       Том посмотрел в зеркало. Вид был не из лучших. Он осторожно провел кончиками пальцев по красно-синему пятну чуть ниже правого глаза. Нос и губа были немного опухшими. Лицо болело, грудная клетка тоже — один из ударов пришёлся по ребрам.       Прикурив сигарету и затянувшись, Алан сунул зажигалку в карман, наконец, возвращая вторую руку на руль. Он посмотрел на сына и пожал плечами.       — Постарайся не попадать в неприятности.       Хороший совет...