Broken

      Головная боль дала о себе знать ещё до того, как он открыл глаза. В комнате было душно. Во рту сухо, противно.       Алан поднялся с усилием. Ошмётки вчерашнего вечера путанно крутились в тяжёлой голове. Сначала он был приятным, расслабленным, в компании милой Шерил.       Холодный душ взбодрил быстро.       Мозг зачем-то откопал новые воспоминания.       Чёртов Том.       Строчки из записной книжки почему-то выбили безэмоциональный смешок. Нет, он видел их не впервые.       Было неловко это признавать, но после того, как однажды Том забыл спрятать дневник, Алан ещё пару раз рылся в его вещах, чтобы продолжить это увлекательное чтиво. Разборки школьников его не слишком впечатляли. Беспомощный Том вызывал раздражение ничуть не меньшее, чем этот придурок Трэвис. А вот некоторые записи с участием самого Алана были уже интереснее. Порой Том даже не замечал, как плавно переключался и сам начинал его оправдывать.       Моментами написанное вызывало у Алана смешанные чувства. Не то чтобы Том когда-либо пытался что-то скрыть — его несколько женственный внешний вид точно говорил о многом — но из дневника стало безоговорочно ясно, что он гей. На какой-то из страниц даже было рассказано о неловкой попытке отношений. При прочтении лицо Алана точно стало камнем.       Помимо записей в дневнике иногда встречались рисунки, сделанные всё той же ручкой с чёрными чернилами. Это были мрачные иллюстрации без особого таланта, чересчур драматичные, сопливые, иногда они были совсем миниатюрными и находились на полях, отсылали к тексту. Алана позабавило увидеть среди них свой портрет. Там он будто вылез прямиком из Ада.       Этот глупый дневник вызывал отвращения ровно столько же, сколько и интереса. И пока Алан на спешил делиться с сыном тем, что он видел всё.       Абсолютно всё.       Быстро приводить себя в порядок после пьянки или бессонной ночи Алан научился уже давно — затяжной паршивый период в его жизни имел хоть какие-то плюсы. Осталось сделать кофе. Джон обещал заскочить.       Воспоминания продолжали настигать Алана мутными картинками. Он был будто там в комнате в это же время. Другой. Смотрящий со стороны.       На то, как записная книжка смачно врезается в лицо Тома. Как стукается об пол и сжимается под давлением Алана, как и её хозяин.

***

      Он видел записи…       Первая же утренняя мысль вонзилась в несчастную голову стрелой, пробивающей череп. Том вжался лицом в подушку, крепко стиснув зубы, и глубоко сипло втянул воздух.       Почти сразу после пробуждения постель стала казаться неудобной, неприятно тёплой, противной. Но Том не мог заставить себя подняться, не мог вытолкнуть себя из комнаты.       То, что сегодня был выходной день имело две стороны — Том не ограничен во времени, он мог «спать» и не появляться внизу сколько пожелает, но точно так же и Алану сегодня не нужно было идти на работу, а значит нежелательная встреча только лишь вопрос времени.       А время тянулось мучительно медленно.       Оставалось только надеяться, что у Алана появятся хоть какие-то дела вне дома.       Когда постель окончательно осточертела, Том сбросил одеяло, осторожно спустился на пол и мягкой походкой дошёл до шкафа.       Не слышно?       Как глупо бояться ходить по собственному дому.       Он переоделся, прошёлся расчёской по чёрным локонам. Бросив взгляд на дверь, Том в очередной раз осознал безвыходность своего положения. Во всяком случае, лучше будет показаться, нежели дожидаться, когда отец сам зайдёт к нему с вопросом — обычно Том не спал так долго.       Том вышел. Его маленькое убежище осталось позади.       — Доброе утро, — с улыбкой сказала Эмили, поднимаясь по лестнице.       — Доброе, — отозвался Том. Он уловил внизу какие-то приглушённые звуки разговора и остановился. — У нас гости?       — Да, Джон принёс вкусные пирожные с малиной. — По довольному лицу сестры было ясно, что угощение она уже попробовала. — Так что иди, пока они всё не съели.       — Обязательно урву себе одно.       Новость о том, что в гостях оказался лучший друг отца была как нельзя кстати. Она даже приподняла настроение. И Том и Эмили любили Джона, он всегда был очень мил и вежлив, приносил сладости, а отец рядом с ним будто менялся — становился спокойным, иногда даже весёлым. Вряд ли сейчас он будет упоминать о дневнике.       Дверь в кухню тихо открылась. Том почувствовал, как что-то плотное стянуло его грудь, от чего вдох получился каким-то тяжёлым и даже болезненным. Слова, которые он услышал, вогнали в ступор:       — Не стоило тебе лезть в его дневник, — рассуждал Джон.       Он знает?       Знает про этот проклятый дневник?!       Мужчины обернулись, заметив замеревшего на входе Тома.       — Доброе утро, — сдавленно бросил он.       Ему хотелось стыдливо поджать хвост и убежать, но это было бы ещё более глупо и нелепо. Кто бы мог подумать, что напомнит об этом унижении именно Джон...       Том невольно посмотрел на отца. От вчерашней пьянки не осталось и следа. Уже с самого утра Алан выглядел, казалось, безупречно. Иногда Том задавался вопросом, не сбежал ли он из кукольного домика Эмили, в котором живут вечно молодые, причёсанные и одетые с иголочки люди? Правда, на лицах этих людей была нестираемая никакими событиями улыбка. С Аланом же всё обстояло совсем иначе — его лицо очень редко озаряли положительные эмоции и большую часть времени оно выглядело хмурым или сосредоточенным.       — Привет. — Джон улыбнулся. Похоже, он вежливо старался делать вид, что Том ничего не слышал.       — Поздно ты сегодня, — сухо подметил отец. Взгляд его медленно следовал за перемещением Тома, точно хищник следил за своей добычей. Он сделал глоток кофе. — Полночи писал в своём дневничке о том, как я его прочитал?       Том вцепился в чайник.       Нет.       Пожалуйста.       В горле встал ком, будто Том вдохнул сгусток пыли и никак не мог его ни проглотить ни выдавить из себя.       — Алан. — В голосе Джона звучало осуждение.       — Что?       — Вести дневник — хорошая практика, — терпеливо пояснил мужчина, сложив ладони. — Как минимум, очень помогает систематизировать и формулировать мысли…       Том медленно размеренно выдохнул. Точно ли ему нужно сейчас пить кофе? Нужно ли вообще было вылезать из комнаты?       — Если только это не слезливые жалобы о…       — Эта книжка, Алан, делает ТВОЮ работу, — перебил Джон. Интонация его изменилась так, что Тому даже захотелось обернуться и проверить, точно ли это говорил он.       Звонко бросив ложечку в чашку, Том поспешил покинуть кухню. Он не хотел оставаться здесь. Нервы были расшатаны ещё с вечера.       — Ты видишь, какой он нежный и ранимый, — с раздражением бросил Алан.       Том остановился за дверью, сжал челюсть. Нужно было уйти в комнату, но ему будто хотелось окончательно добить себя, размазать, уничтожить.       — Опомнись, — выдохнул Джон. — Его мать умерла, остался только ты, и хочу напомнить, что он — твой сын, Алан, не один из тех мальчишек, над которыми ты издевался в его возрасте. А ты будто всё тот же инфантильный школьник.       Внутренности скукоживались, по жилам растекалось что-то липкое, оставляющее ожоги там, под кожей.       После смерти мамы многие воспоминания о ней стремительно утекали из головы Тома. Он старался хвататься за призрачные обрывки, улетающие куда-то в пустоту. Он помнил её имя — Кэрол, помнил ласковые прикосновения, помнил, как она тихо пела ему перед сном, как отводила в школу… Они всегда были вместе. До того самого случая.       «Мама умерла» — Эти слова раз за разом всплывали в мыслях произнесённые голосом отца.       Тогда как все дети рвались побыстрее закончить учебный день, Том молил о его бесконечности. Он не хотел возвращаться домой. Не хотел есть. Не мог спать. Алан с трудом справлялся. Если это можно было назвать тем, что он «справлялся».       Когда мама умерла, отец стал открыто ненавидеть Тома. Ненавидеть этого ребёнка, который ему был совершенно не нужен, которого он не мог выносить.       Не раз Том слышал эту историю. Иногда отрывками, иногда целиком она просачивалась из уст Алана.       Он не давал Тому забыть.       Не давал забыть, что он нежеланный ребёнок. Что его мать просто по-случайности залетела и не смогла решиться сделать аборт, на котором настаивал Алан. Тогда они сами были ещё подростками — какой к чёрту ребёнок? По-началу всё шло не так уж и плохо: Кэрол занималась Томом, пока Алан делал упор на учёбу, а после занялся карьерой и старался даже не соваться в воспитание. Через время он, казалось, остыл, смирился, но так и не смог пропитаться любовью к Тому, как это после случилось с его младшей сестрой — к Эмили Алан явно был более мягок и внимателен.       Он с трудом оправился, потеряв Кэрол, которая стала жертвой несчастного случая. И он был совершенно не рад мысли о том, что теперь забота и воспитание детей легли на его плечи, совершенно для этого непредназначенные.       Тишина, наступившая за дверью, давила. Том надрывно выдохнул.       — Прости, — прозвучал, наконец, голос Алана. Ровный, с крупицами сожаления. — Ты прав, Джон. И ты знаешь, что Том дорог мне.       — А он?       Тома прорвало. Из груди рвался хриплый скулёж. Том резко прижал ко рту ладонь и зажмурился. Боль поразила тело тысячей длинных толстых иголок, впившихся в самую глубь своими острыми концами.       Дорог?..       Дверь открылась. Тома швырнуло обратно в реальность, иголки с болью выдернули. Он отшатнулся и пошёл к лестнице, бросив уходящему Джону тихое «До свидания».       Вперив взгляд в ступени, он начал подниматься, но рывок за одежду чуть не опрокинул его назад.       — Удобно, когда есть кому заступиться, верно? — Глаза Алана пугали и вызывали страх, выражая презрение. Его губы напряглись, сложились в тонкую полоску.       — Верно, — согласился Том. Он старался выдержать этот взгляд. — Жаль, что это не ты.       — Сучонок, — негромко процедил сквозь зубы мужчина. Он натянул воротник сына, слабо придавив им горло. Он даже усмехнулся.       Тому показалось, что ещё секунда и его голова впишется в перила.       — Пожалуйста… не надо, — осторожно проговорил он.       — Что? — Алан прищурился.       — Не бей меня. — Пальцы Тома мелко дрожали. Конечно, эта фраза никогда не работала. Но может быть она хотя бы немного откладывалась в голове отца и сновала там туда-сюда как заставка «DVD»?       Алан изогнул губы.       — Разумеется, — прошептал он. — Девочек нельзя бить.       Том отвёл взгляд. Он ощущал себя жалким, беспомощным.       — Я не девочка.       — Да? — с ухмылкой уточнил Алан, разжимая пальцы на одежде сына. — Слишком похож.       Почувствовав освобождение, Том неуверенно шагнул на ступеньку выше. Может ли он сейчас просто уйти?       Алан выдохнул. Шагнул следом и мягко почти невесомо ухватил ладонь Тома. Прикосновение вызвало мурашки, болезненное, но по-странному приятное тепло.       — Ты правда дорог мне, Том, — произнёс Алан, подняв взгляд. Теперь он был совсем другим. Чистым, раскаивающимся. — Я просто не хочу, чтобы ты был слабым.       Слабым делать своего сына Алан умел великолепно. Эмоциональные качели, в какую бы сторону он их не толкнул, делали Тома именно таким. Ничтожным. Наивным. Хрупким. Цепляющимся.       Ему хотелось вырвать для себя хоть немного любви.       Вечерний парк был особенно красив в это время года. Холодная зима уже успела покинуть город. Ветви деревьев обрамляли совсем ещё свежие зелёные листья, цветы, что высадили здесь не так давно, начали робко распускаться, крохотные птицы прыгали возле скамеек, где кто-то подкармливал их семечками; пахло весной. Маленькие фонарики с тёплым светом, больше напоминающие гирлянды, свисали над основной дорогой парка, создавая уютную атмосферу. Сейчас здесь было много людей — выходной день.       Алан неспешно шагал по вымощенной тропе. С одной стороны шла Эмили, держа его за руку, с другой – Том, зарывшийся носом в воротник лёгкой куртки. Он любил прогулки, но чаще они проходили в одиночестве, а сейчас он чувствовал себя странно, хоть и был рад, что проводит время с семьёй. Это была идея Эмили.       Том не знал, как вести себя, о чем говорить, или же лучше просто неловко молчать, как это было практически весь путь сюда. Эмили то и дело что-то комментировала, спрашивала или же просто нахмыкивала себе под нос какую-то незамысловатую мелодию. Счастливый ребенок.       — Там Хизер! – внезапно воскликнула она, указав направо.       Алан и Том устремили взгляды в ту сторону, замечая семью из трёх человек. Рыжеволосая девочка тоже заметила свою подругу, и они обе побежали друг другу навстречу. Кивком головы Алан издалека поздоровался с родителями Хизер.       Молчание теперь стало еще более неловким и ощутимым. Том повернул голову в сторону и стал медленно блуждать взглядом по окружённому деревьями парку. В кармане куртки Том нащупал небольшую оторванную пуговицу и стал крутить её пальцами, не вынимая. Наверняка эта та, что отвалилась при очередной стычке со старшеклассниками. Алан наблюдал за дочерью и её подругой. Тишина затянулась.       — Всё в порядке? — вдруг произнёс мужчина, продолжая смотреть на Эмили и Хизер.       — Да, — немного помедлив, отозвался Том, пальцы сжали пуговицу в кармане.       — Может, мне стоит поговорить с… — Мужчина слегка нахмурился, вспоминая имя, — Трэвисом?       — Нет, всё хорошо.       Конечно же, это было ложью. Ничего не было «хорошо», но неужели после недавних событий он снова станет показывать свою слабость?       — Пойдём.       Алан сдвинулся с места, направляясь к девочкам, которые уже прощались друг с другом. Эмили развернулась и подошла к отцу.       — Хизер позвала меня в гости завтра, — с улыбкой доложила Эмили, когда они вновь зашагали по дороге втроём.       — Хорошо, я отвезу тебя, — кивнул Алан и приподнял уголок губ.       Тому стало легче, когда сестра вернулась к ним. Этот неловкий разговор не продолжится. Взгляд Тома упал на руку Алана, что находилась очень близко. На бледных длинных пальцах было надето обычное серебряное кольцо, кисть выглядела расслабленной. Влетевшая в голову мысль о том, чтобы коснуться металась в голове бешеной чайкой.       Нет. Это ужасно нелепо.       Возможно, ему просто хотелось отогнать чувство одиночества? Но Том не решался. Он посмотрел на Эмили, что шагала по другую сторону от мужчины и держала его за руку.       Ну же, это ведь так просто.       Впрочем, Эмили ещё совсем ребенок.       Тому такое никогда не было позволительно.       Желание пыталось перебороть страх. Том выпустил несчастную пуговицу и медленно вытащил руку из кармана. Взгляд янтарных глаз быстро метнулся на лицо Алана и обратно на его ладонь. Он казался спокойным, даже умиротворённым. Не хотелось злить его глупыми жестами нежности. Алан начал говорить о чём-то с Эмили, Том даже не слышал, о чём именно, в его голове сейчас шла борьба с самим собой.       Что может случиться? Он ударит его? Отдёрнет руку? Сделает это новым предметом для насмешек?       Отчаявшись, Том осторожно приподнял руку и почти дотянулся до ладони, но в последнюю секунду Алан убрал её в карман. Не специально. Он даже не видел жалких попыток Тома дотронуться до него. Нужно было действовать раньше. Он слишком долго думал.