Broken

      Зацикленный звук шаркающей по бумаге ручки казался неестественно громким. Пустота белого листа давила, и Том исступлённо чертил на полях угловатые, искорёженные узоры в попытке удержать ускользающее равновесие. Стержень быстро метнулся вверх. На бумагу потекли слова.

«Невыносимо.

Этот мир невыносим.

Эти конченые уроды невыносимы.

Почему я не могу сопротивляться?

Я невыносим.»

      Лист дёрнулся. Том криво оборвал его.       Он жалок.       Писать в дневник, после того, как отец узнал о нём, стало до одури стыдно. Но слова, сказанные Джоном, немного успокаивали. Немного.       Обрывок страницы Том запихнул обратно в дневник, защёлкнул кнопку и бросил его в ящик.       — Поможешь мне с фигуркой? — Голос Эмили, возникший из неоткуда, заставил его вздрогнуть.       — Хорошо, — ответил Том. — Только, пожалуйста, хватит врываться ко мне вот так.       — Не буду. — Эмили сказала это убедительно, но после нескольких таких же заверений Том уже не очень в это верил.       Комната сестры волшебным образом помогла отогнать ворох плохих мыслей. Здесь было как-то по-особенному уютно и тепло. На стене висели рисунки. Забавные зверюшки, яркие цветы и улыбающиеся солнышки источали беззаботное счастье. Том невольно сравнил их со своими изображениями в записной книжке. Два совершенно разных мира. На полках, аккуратно расставленные, красовались куклы. Принцессы в пышных платьях соседствовали с плюшевыми мишками и тряпичными зайцами. У кровати, на прикроватной тумбочке, стоял ночник в форме облачка. Его мягкий, рассеянный свет успокаивал.       Том опустился на мягкий ковёр. Эмили присела рядом с небольшим подносом, на котором лежали пакетики с разноцветными брусками воздушного пластилина. Том уже знал, что Эмили собиралась вылепить что-нибудь в подарок отцу на день рождения. Он был уже завтра.       — Вот. Смотри. У меня самой не очень получилось. — Эмили протянула Тому ещё не застывшую полностью фигурку.       Сначала Том не очень понял, что она изображает, но, присмотревшись, узнал в ней толстенького кривенького Алана на… лошади? Её ножки-сосиски торчали в стороны, одна из них почти сливалась с хвостом, а голова была чересчур большая.       — По-моему, это прекрасно. — Том умилённо улыбнулся, изучая фигурку осторожно, чтобы ничего не погнуть.       — Совсем нет! — возмутилась девочка, отбирая фигурку и безжалостно комкая её. Теперь бедная лошадка окончательно слилась со своим наездником и превратилась в бесформенную массу.       — Ты жестока, — покачал головой Том, с прискорбием глядя на комок пластилина.       — В прошлый раз у тебя очень хорошо получился человечек, — напомнила Эмили и указала на полку. Там было несколько фигурок.       Между фиолетовым котиком и жёлтой уткой расположился Гастон, которого Том сделал за совместным просмотром «Красавицы и Чудовища». Эмили, лепившая Люмьера была озадачена выбором брата, но Тому почему-то очень захотелось воссоздать именно этого мерзавца. Похоже, сейчас предстояло слепить ещё одного.       — А я возьму на себя лошадь, — гордо заявила девочка.       — Ладно. Ладно, — обречённо согласился Том, выбирая пластеин нужного цвета.       На фоне шли мультики. Эмили то и дело отвлекалась на них, не спешила приделывать лошади уши и задние ноги. Том медитативно укладывал тонкие чёрные пласты в привычную причёску Алана. Может быть, стоило примерить ему ковбойский костюм, раз уж ему предстояло ездить верхом, но Том следовал суровой реальности, в которой отец чаще всего представал облачённым в классический костюм. Том уже успел представить, как нелепо это будет смотреться, и тихо посмеялся.       — Сделай ему улыбку! — Эмили прижалась виском к плечу брата, подсматривая процесс.       Ему? Улыбку?       Но кто он такой, чтобы спорить с выдумками маленькой девочки? Полосочка губ изменила направление, изогнулась дугой.       Две оранжевых точки встали под чёрными бровями. Пластилиновый Алан был готов.       — Как здорово! — Эмили восторженно посмотрела на фигурку, совмещая человечка в чёрном костюме и розовую с серой гривой лошадь. На этот раз она удалась значительно лучше. — Спасибо!       — Думаю, он оценит, — усмехнулся Том. — Не забудь спрятать.       Это маленькое дело стало хорошим расслаблением. Позволило отвлечься и на время стряхнуть с плеч тяжесть. Даже голова перестала болеть так сильно.       В такие моменты Том был бесконечно благодарен сестре. Она практически не знала, что творится в его жизни, не замечала агрессии отца, была уверена, что синяки — всего лишь исход неудачного падения, как он и заверял. Но не смотря на это, Эмили давала какое-то утешение. Том любил её.       Алан был настолько холодным, что, казалось, можно отморозить себе что-то хотя бы немного приблизившись к нему. Том чувствовал, как отец старается не замечать его. Джон точно рассказал ему о произошедшем. Но от Алана не последовало ни единого вопроса. Даже банального: «Как ты?»       Интересно, если бы удар по голове оказался более неудачным, Алан бы обходил стороной труп, лишь бы не замечать его?       — Как дела на работе? — Том поймал отца на кухне. Он жаждал нарваться на хрупкое внимание.       — Нормально, — сухо бросил Алан. Встречного вопроса задавать он не собирался. — Трэвис просил тебе передать, что…       — Мне плевать. — Слова отца вонзились острыми кинжалами точно в грудь. Он всегда был метким. Алан посмотрел на Тома глазами полными брезгливости и ненависти. Совсем не похожими на те две милые оранжевые бусинки, которые Том вылепил на его фигурке.— Твой долбаный Трэвис и пальцем тебя бы не тронул, не будь ты таким слабаком. Тома прорвало.       — Тогда почему ты вырастил меня таким слабаком?!       Нет.       Зачем?       Он не хочет слышать ответ.       — Потому что мне было плевать на тебя! — выпалил Алан, рванув Тома за волосы.       Его бешеные глаза смотрели на Тома не моргая несколько секунд. Тишина после эмоциональной бури не приносила облегчения. Том хотел спрятаться, исчезнуть.       — Пап? — Том позвал его тихо, чтобы дрожь в голосе не была так слышна. Сейчас Алан скажет что-то еще более жестокое, вывернет его наизнанку.       Но он молчал. Натяжение волос начало медленно ослабевать, дыхание отца становилось более глубоким и ровным, веки медленно опустились. Том вытянул руку, осторожно коснулся пальцами его напряжённой скулы. Алан отпустил волосы сына и накрыл ладонью его кисть, слегка прижал к своему лицу.       Руки Тома тряслись. Он знал, что отец это чувствует. Слегка наклонив голову, Алан нежно прижался губами к его ладони. По телу прошёлся слабый разряд тока. Том ощущал на коже чужое уже почти ровное дыхание.       Ему тоже больно?       — Том! Просыпайся уже! — нетерпеливый голос Эмили и ее маленькая ладошка, трясущая за плечо, вырвали Тома из сна.       Он не выспался от слова совсем. Вчерашний день оставил после себя тягучий осадок, и Том долго ворочался в постели, безуспешно пытаясь унять рой навязчивых мыслей. Они быстро сменяли друг друга и терзали его разум каждый раз, когда он давал себе слово заснуть, ни о чем не размышляя.       — М? Что? — сонно пробормотал Том, неохотно поворачиваясь к сестре.       Она стояла перед ним в своей цветастой пижаме, держа в руках ту самую фигурку, которую они слепили вчера и листок с рисунком, где красовалась неровная, но старательно выведенная надпись: «С днем рождения, папа».       — Как что? Мы же хотели поздравить папу вместе, — негодовала Эмили.       — Да, прости. — Том неловко потёр ладонью шею и, откинув одеяло, поднялся с кровати. — Сейчас пойдем.       Он направился к шкафу, опустился на корточки перед самой нижней полкой, отодвинул аккуратно сложенные свитера и кофты и достал небольшую коробочку, спрятанную в самой глубине.       Подарок для отца был приготовлен еще пару недель назад.       — Он уже внизу?       Эмили утвердительно кивнула.       Они тихо спустились по лестнице. На кухне горел тусклый свет. Алан обычно просыпался очень рано и, пока дети не проснутся, сидел за столом с чашкой кофе и книгой.       — С днем рождения! — воскликнула Эмили, врываясь в кухню и подлетая к отцу. Первым делом она протянула рисунок. Мужчина тепло улыбнулся.       — Спасибо, милая, — ласково произнёс Алан, обнимая дочь и целуя её в щёку. — Замечательный рисунок! У меня еще никогда не было таких чудесных портретов.       Том замер в дверях, наблюдая за ними. Болезненное чувство медленно накрывало его. Детские рисунки Тома Алан не любил. Вряд ли хоть один из них вообще дожил до сегодняшнего дня. И как же больно было видеть такую искреннюю реакцию на рисунок сестры.       — И ещё вот!       Эмили продемонстрировала фигурку. Лицо Алана стало недоумённо-очарованным.       — Как необычно. — Мужчина осторожно потрогал розовую голову лошади. — Но прекрасно.       — Том мне помогал, — сказала девочка, ткнув пальцем в пластилинового Алана. Настоящий же Алан метнул взгляд на сына.       — Вот оно как. — Он мягко усмехнулся.       Том сделал глубокий вдох и приблизился к отцу с другой стороны.       — С днем рождения, пап, — поздравил он и протянул ему тёмно-синюю коробочку.       — Спасибо, — ответил Алан. Он отложил подарки дочери на стол и взял коробочку.       Эмили с неподдельным любопытством смотрела, как отец открывает её. Том нервничал, но не отводил взгляда. Впечатлить отца подарками у него не очень получалось.       — Ого! Какое красивое! — Эмили едва не лезла носом в коробочку.       На мягкой бархатной подложке лежало кольцо. Чёрное, изящное, оно сразу приглянулось Тому в магазине. Он знал, что отцу нравятся подобные украшения.       — Кольцо? — Алан снова поднял взгляд на Тома. В его глазах мелькнуло что-то, от чего ему стало не по себе. Насмешка? — Оно ведь наверняка не дешёвое, Том. — Мужчина вынул украшение из коробочки и протянул его на открытой ладони. — Наденешь?       Алан молча перевернул кисть ладонью вниз и расслабил пальцы. Том осторожно надел кольцо на указательный палец. Оно сидело идеально.       — Спасибо.       Том слабо улыбнулся и убрал прядь волос за ухо. От неожиданности он широко распахнул глаза, когда почувствовал, как Алан обнял его, притягивая к себе. Том прижался щекой к его ключице и посмотрел на Эмили. Было тепло и уютно. Похоже, сегодня у отца действительно хорошее настроение.

***

      — С днём рождения, Алан. — Джон торжественно поднял бокал и в очередной раз с тихим звоном соприкоснулся им с бокалом друга.       Они выпили. Том тоже не отказался бы, но ему достался лишь вишнёвый сок. Наблюдая за тем, как отец становится всё расслабленнее и разговорчивее, он даже испытал лёгкую зависть.       Вообще, ему редко удавалось видеть отца именно в этой стадии опьянения. Чаще всего это была уже «конечная» — мерзкая, полная агрессии. А сейчас от него веяло каким-то непривычным теплом. Том ловил на себе его взгляды не такие, как обычно. Иные.       — Мы скоро вернемся, — сообщил Алан, вставая из-за стола. Джон тоже поднялся. — Том, закажи Эмили какой-нибудь десерт.       — Хорошо, — кивнул Том и проводил взглядом мужчин, выходящих из ресторана. Через большое окно он увидел, как Алан закуривает сигарету. — Ну, что ты будешь?       Эмили полистала меню и выбрала шоколадное пирожное. Когда официантка поставила на стол коньячные бокалы, Том сделал заказ. Он посмотрел на принесенный алкоголь. Вздохнул. Осторожно взяв пальцами бокал отца, он придвинул его к себе и склонил голову, вдыхая резкий запах.       Отвратительно.       Не раздумывая, он сделал большой глоток. Эмили удивлённо уставилась на брата, но похихикала, когда увидела его скривившуюся физиономию.       — Какая гадость.       Том отодвинул бокал. В горле жгло, поэтому он запил соком. Терпкое послевкусие оседало на языке и нёбе.       — Ну, это и не для тебя, — прозвучал сверху голос Алана. Мужчина вернулся на своё место. Он, очевидно, заметил это глупое воровство ещё в процессе. — Пей сок.       — Пью.       Джон лишь улыбнулся и поправил очки. Они продолжили разговаривать и выпивать.       Выпивать.       И снова выпивать.       Том уже чувствовал, как тревога начинает стучать откуда-то изнутри, но пока отдалённо, глухо. Он старался не замечать её. Выталкивать.       Отец всё ещё спокоен и весел.       Всё хорошо.       — Кстати, ты разобрался с теми хулиганами, что напали на Тома? — спросил Джон, постукивая кончиками пальцев по стеклянному боку бокала.       — А как я должен с ними разбираться? — усмехнулся Алан и посмотрел на сидящего рядом сына. — Побить их в ответ? Такие люди другого языка не понимают.       — Да, ты знаешь это не понаслышке, — в голосе Джона звучал укол. — Ты ведь был точно таким же.       — Ну, не совсем. К тому же, тебя я вообще не трогал, так что убери этот пристальный взгляд, — хмыкнул Алан. — Помню, каким ты был ботаником.       — Говорит мне тот, у кого были высшие баллы, — ответил Джон и взял со стола тонкий кусочек сыра. — Да, ваш папа тогда, хоть и учился прилежно, был тем еще… Не могу подобрать нужное слово при детях.       — Милашкой? — Алан демонстративно поправил волосы, зачесав пряди чёлки назад.       — Конечно, — усмехнулся Джон.       Тому нравилось наблюдать за этими двумя. Несмотря на колоссальную разницу в характерах, они прекрасно ладили и создавали какую-то особенную гармонию.       — Ладно, ты прав, с ним стоит поговорить, — немного нахмурив брови, согласился Алан и осушил свой бокал одним большим глотком.       — Естественно, я прав, — Джон улыбнулся и взял в руку почти пустую бутылку с коньяком. — Кажется, кто-то увлекся.       — Самую малость, — качнув головой, ответил Алан и расслабленно выдохнул.