Broken

      — Думаю, стоит вызвать такси. — Джон кивнул на Алана, в котором плескалось больше коньяка, чем здравого смысла. Он вытащил телефон из кармана и стал заказывать машину. — Проследи, чтобы он не завалился спать где-нибудь на первом попавшемся кресле. Ему завтра на работу.       — Хорошо. — Том тоже смотрел на Алана. Мужчина, слегка пошатываясь, надевал пиджак. — Спасибо.       Эмили взяла отца за руку и потянула на выход из ресторана, похоже, пытаясь что-то ему рассказать, но Алану сейчас было совершенно не до этого, и всё же он согласно кивал. Машина подъехала быстро, Джон проконтролировал, чтобы они сели и уехали без происшествий.       Алан запрокинул голову к подголовнику сиденья и закрыл глаза. Повезло, что ехать было недолго.       Том поблагодарил водителя и, теперь уже самостоятельно взяв отца под руку, повёл в дом. Из всех троих Эмили была самой бодрой и весёлой, но, когда они зашли внутрь, первая упорхнула в свою комнату и нырнула под одеяло. Тому же предстояло сопроводить Алана до постели. Мужчина небрежно скинул с ног туфли, опираясь на плечо сына одной рукой и другой — на стену.       — Так, давай осторожно, — попросил Том, подведя отца к лестнице на второй этаж.       На удивление поднялись они спокойно. Перила, несомненно, сделали своё дело, не давая мужчине потерять равновесие. Алан толкнул рукой дверь в собственную комнату. Том, кажется, почти никогда не заходил туда, а, если и заходил, то уже совсем не помнил эту обстановку.       Здесь было не очень много места, так как всё оказалось заставлено всякой всячиной. Глядя на Алана, можно было предположить, что у него царит идеальный порядок, но действительность говорила об обратном. Наверно, с его головой творилось примерно то же самое.       — Садись. Аккуратно.       Алан сел на край кровати, но тут же обессиленно откинулся на спину.       — Алкоголик проклятый, — пробормотал Том, глядя на отца. Его глаза были закрыты. — Уже уснул?       Том присел рядом, обвёл его взглядом. Растрепавшиеся волосы мужчины упали на лоб. Том осторожно убрал пряди с век. Дыхание Алана было умиротворённым и ровным. Похоже, он действительно заснул.       Уходить не хотелось. Не смотря на то, что отец перебрал с алкоголем, это был очень хороший вечер. Один из лучших за последнее время. Когда ему ещё удастся вот так побыть с ним? Том осторожно лёг, стараясь не нарушить сон Алана, и приткнулся сбоку. Закрыл глаза.       Как нелепо.       И как же жалко.       Том почувствовал, как ресницы стали влажными.       — Папа, — произнёс он одними губами, приподнимая голову и вновь глядя на спокойное лицо. Слёзы скатились по щекам. Том раздражённо вытер их.       Почему он чувствует это? Почему эта боль до сих пор пожирает его?       Ему нужна была поддержка. Нужно было почувствовать хоть что-нибудь, что даст понять — он не один. Это вынудило Тома прижаться сильнее. Заставило его взять руку отца и укрыть ей себя.       Похоже на объятие.       — Чёрт возьми, Том, что ты делаешь? — негромкий пьяный голос Алана прорезал тишину.       Грудь Тома прожгла болезненная вспышка. На лбу выступили прозрачные капельки пота. Его бросило в жар, а после резко в холод. Было ощущение, будто его только что ударили по голове чем-то увесистым.       — Маленький педик. — Алан криво усмехнулся. — Только посмотри на себя. — Пальцы Алана сжали предплечье сына.       Ответить Том не решался. Он старался даже не смотреть на отца. Душа внутри сжималась в маленький комок, съеживалась, будто сейчас вообще исчезнет и покинет это тело, эту глупую голову. Интонация Алана не позволяла понять, что именно он сейчас чувствует. Явной агрессии в его голосе не было, но Том ощущал угрозу.       — Ну же, Том, — ухмыльнулся Алан, горячо выдохнув. В нос ударил запах перегара.— Я давно заметил в тебе это.       — Чт…что? — Том запнулся и растерянно взглянул на Алана.       — Ты чёртов педик, — продолжал отец, его голос стал более серьёзным и грубым, а пальцы до боли сжали предплечье. — Ты смазливее многих девчонок. Осталось только платье надеть.       — Пусти, — сквозь зубы проговорил Том, пытаясь освободить руку.       Напряжение возвышалось над Томом гигантской волной, что должна вот-вот обрушиться на него, разбить вдребезги и разбросать по дну крохотные остатки.       — Какой же ты беспомощный, — прошипел Алан.       Страх начал разрастаться, волна превращалась в цунами.       Силы были неравны. Снова. Всегда. Отчаяние вынудило его резко вцепиться зубами в мужскую руку. Кожа порвалась, во рту ощутился гадкий металлический привкус. Когда пальцы на предплечье ослабли, Том отпрянул, но реакция Алана оказалась слишком быстрой. В затылок прилетела его ладонь, рывком прижала Тома щекой к постели.       — Маленький сучонок! — озлобленно прорычал Алан, сжимая чёрные локоны в руке.       Такая непокорность была для него неожиданной. Она вывела его из себя окончательно. Эта самая слабость, о которой Алан постоянно твердил своему сыну была, очевидно, не таким уж ненавистным качеством. Он прекрасно ощущал себя, чувствуя глобальное превосходство над своим чадом. Сейчас всё шло не по плану.       Толчком перевернув сына на другой бок, мужчина приподнялся. Его руки жёстко вцепились в бельё и брюки Тома, стали настойчиво стягивать их, даже не расстёгивая.       — Что ты делаешь?! Стой! — Том распахнул глаза и резко схватился за штаны, пытаясь натянуть их обратно.       С треском нитей пуговица оторвалась где-то на бёдрах, не выдержав такого натяжения. Тома пробила лихорадочная паника. Он хотел отползти, но тело Алана придавило его к кровати своим весом.       — Заткнись, — раздражённо бросил мужчина над ухом, дёргая штаны вместе с бельём ещё немного ниже. Плотная ткань неприятно проехалась по мягкой коже, оставляя красные следы.       Нетрезвый мутный взгляд прошёлся по телу Тома, с шумным выдохом Алан расстегнул ремень на своих брюках. Звякнула застёжка.       — Нет... НЕТ! Стой! — испуганно пролепетал Том, начиная вырываться, когда почувствовал горячее влажное прикосновение сзади.       Том, брыкаясь, пнул отца по ноге и вцепился в одеяло. Он уже почти выбрался из плена, но сильная рука резким ударом накрыла спину и прижала того грудью к кровати. Раздался сдавленный хриплый вдох. Том нашёл в себе силы приподняться и тут же, схваченный за затылок, был впечатан лицом в кровать.       — Папа, пожалуйста… — дрожащим голосом просипел Том в заглушающий звуки матрас, нервно комкая в руках одеяло. Он возился под отцом как умирающая рыба, запутавшаяся в сетях.       Алан держал его за бедро настолько крепко, что оно начало неметь. Том трясся, еле-еле ухватывая ртом сухой воздух, с резью влетающий в глотку, глаза болели от слёз, никогда ещё их не было так много.       — Чёртов ребёнок, — негромко выругался отец. — Чёртов глупый ребёнок. Что ты со мной делаешь? — прохрипел Алан, но затем внезапно замер. Он на мгновение осознал всё происходящее. И вдруг начал злиться. — Что ты со мной делаешь?!       Рука, что лежала на бедре неожиданно отпустила его. Кажется, это был последний шанс. Голова до сих пор оставалась прижатой к кровати, но Том попытался дёрнуться. Ноги перетянули снятые только до бёдер штаны, и он неуклюже повалился. Алан ударил сына в затылок нижней частью ладони, давая понять, что вырываться не стоит. Это бесполезно. Бессмысленно. С каждым мгновением это становилось очевиднее.       Похоже, вновь теряя рассудок, утопая в охватывающем возбуждении и желании, мужчина прижался к бёдрам сына. Крупная головка члена болезненно надавила на узкое колечко мышц между ягодиц. Том задышал звонко и рвано, мокрое тело липло к одеялу, голова кружилась, размазывая картинку перед глазами.       — Пожалуйста, нет, — сквозь слёзы еле слышно умолял Том.       Алан вновь двинул бёдрами с ещё большим напором, с трудом проталкивая возбуждённый орган внутрь. Короткий звонкий крик прорезал душный воздух в комнате. Острая режущая боль заставила вцепиться зубами в одеяло. Том нервно втягивал носом воздух, громко и часто выдыхая его. Взмокшие волосы липли ко лбу и лезли в глаза.       — Тише, — резко бросил отец. — Ты же не хочешь разбудить Эмили?       Долгим протяжным движением Алан стал проникать всё глубже и глубже, напористо растягивая юношу своим членом. Том застыл, вытаращив глаза. У солнечного сплетения несколько раз сильно сдавило, казалось, его вот-вот стошнит.       Он сделал это...       Сильно прижавшись лобком к ягодицам Тома, Алан возбуждённо выдохнул и склонил голову вниз.       — Блять, Том...       Он не стал медлить. Быстрые и резкие толчки сотрясали Тома. Боль от проникновения выдавливала из него тихий скулёж. Обессилив, он бы уже вяло повалился на кровать, если бы отец не держал его.       — Нет-нет-нет-нет, — сбивчиво шептал Том, уткнувшись носом в мокрое от собственной слюны и слёз одеяло.       Том предпринял ещё одну отчаянную попытку вырваться, когда рука с его головы переместилась на бедро, но отец дёрнул его к себе, вновь насаживая на член.       Настолько слабым и беспомощным он не чувствовал себя никогда.       Он был ничтожен.       Алан распалялся и зверел. Осознание того, что это его собственный сын, сильно ударяло в голову хлёсткими волнами возбуждения, заставляя двигаться чувствительно и глубоко.       Голова гудела, по вискам с двух сторон било два невидимых молота. Том стеклянными глазами смотрел перед собой, всеми силами стараясь не кричать, и лишь тихо постанывал, зажимая рот ладонью. В темноте на пододеяльнике он разглядел размазанную кровь. Том коснулся небольшой впадинки между носом и губой и мутными глазами посмотрел на окрасившиеся пальцы на трясущейся руке.       Отец ускорился. Его движения были короткими, быстрыми. В глазах начало темнеть. Алан снова грубо толкнулся глубоко внутрь и замер, лихорадочно выдыхая. Он вытащил из Тома член, сперма вязко потянулась за ним, пролилась на постель. Мужчина немного отстранился. Том был без сознания.       Разум Алана вернулся так же резко, как и пропал. В его голову холодком закрался ужас, осознание того, что он натворил. Он медленно опустился на постель рядом с сыном и осторожно притянул его к себе. Том был похож на сломанную куклу, неподвижную, тихую. Его рот был приоткрыт, кровь, вытекающая из ноздрей медленно сохла на губах алыми разводами. Измученное тело остыло почти моментально, кожа была холодной и липкой от пота.       Отгоняя дурные мысли, Алан немного наклонил голову, ухом прислоняясь к рёбрам Тома. Он дышит, сердце бьётся.       Зажмурившись, мужчина плотнее прижал Тома к себе и стиснул зубы.       Что он наделал? Зачем? Снова вышел из-под контроля? Это уже переходит все границы.       Мерзкий скользкий страх пропитал каждую клеточку. Если кто-то узнает о произошедшем,        всё рухнет.       Том очнулся в оцепенении. Он чувствовал слабость во всем теле, во рту всё стянуло от сухости. Повернув голову, Том увидел спящего отца. Он до сих пор оставался в костюме, лишь несколько верхних пуговиц рубашки были расстёгнуты, а его рука лежала на одеяле, укрывавшем сына.       Воспоминания о произошедшем нахлынули не сразу. Они безжалостно обрушились лавиной. Всё внутри сжалось, скрутилось и вывернулось. Его охватил страх. Дрожь прошлась по телу, заставила дёрнуться. Хотелось уйти, нет, даже убежать отсюда, но силы так и не вернулись к нему. Их не было. Совсем. Настолько, что только закрыв глаза, он мгновенно провалился обратно в сон.       Звук захлопнувшейся двери заставил Тома вздрогнуть. Он распахнул глаза. Уже утро. Том ощущал себя как никогда разбитым, опустошённым, выпотрошенным. Вокруг стоял отвратительный запах крови и спермы. Тело было непослушным, вязким и мягким как пожёванная жвачка, потерявшая вкус и форму. Не хотелось даже шевелиться. Приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы моргать.       Короткий звук оповестил о новом сообщении. Том не двигался ещё некоторое время, но потом неторопливо вытащил из кармана брюк телефон и пустым взглядом посмотрел в экран, стараясь сосредоточиться, собрать воедино написанные буквы.

Папа:

      «Оставайся дома. Я позвоню в школу»

      Злость подступила вплотную, обжигая нутро, но тут же отступила, сломленная бессилием. Телефон соскользнул с ладони на постель. Том поджал под себя ноги и шумно выдохнул, утыкаясь носом в подушку. Плакать не получалось. Неужели этой ночью он выплакал все свои слёзы? Лишь судорожные, прерывистые вздохи сотрясали его тело.       Почему?..       Он пролежал в постели около трёх часов. Ему было мерзко лежать здесь. Но он лежал. То ворочался, то, напротив, неподвижно лежал, глядя в стену или потолок, то бился в немой истерике. Это состояние выжимало из Тома всё, выматывало и разрывало изнутри на мелкие клочки, собрать которые казалось чем-то непосильным. Он не знал, куда себя деть и как начать думать о чём-то другом.       Почему?!       Кое-как собравшись с остатками сил, Том поднялся. Только сейчас он ощутил режущую и тянущую боль внизу. Взглянув на мятую постель, он увидел бледные следы. Подступила новая волна злости. Сдёрнув простынь, Том скомкал её и бросил в стирку, преодолев желание покромсать — всё равно у него вряд ли сейчас это получилось бы.       Мерзкое ощущение не отступало. Он будто начал гнить, разлагаться изнутри. Даже касаться себя было неприятно.        Том разделся и встал под холодный душ. Порывисто обхватил себя руками, вцепился ногтями в свои плечи и больно провёз по коже. Ему хотелось содрать её всю. Обхватил себя ещё раз. Оцарапал рёбра. Множество полос резью отпечатывались на нём.       ПОЧЕМУ?!       Истерика вырвалась наружу ударом под дых. Том истошно закричал, срывая и без того слабый голос, несколько раз ударил рукой в кафельную стену и с размаху врезался в неё лбом. Слёзы брызнули из глаз.       — Ненавижу...       Ногти шкрябнули по плитке, ломаясь о стыки. Том выхватил с кронштейна душевую лейку и быстро обмотал шланг вокруг своей шеи, яростно стягивая металлическую петлю на горле.       Я больше не могу.       Дыхание истерично дрожало, воздух с болью проходил через горло, застревал в нём. Том дёрнул шланг, защемив дыхательные пути, и резко отпустил его, падая на колени. Он бросил себя на дно ванны небрежно, ударившись плечом и виском, и закрыл глаза.       Лучше бы он свалился где-нибудь на лестнице.       Ледяная вода хлестала его тело, но оно потеряло все ощущения. Будто нервные клетки отказали.       Ты вообще живой там?..       — Почему?.. — прошептал он, стиснув зубы.       

      «Я ненавижу тебя. НЕНАВИЖУ!»

      На последнем слове Том едва ли не прорвал бумагу стержнем. Выпустив из ладони ручку, он вновь зарыдал, склонившись к столу и скрестив на затылке руки. Вода, стекающая с волос, пропитала бумагу, чернила немного расплылись.       Телефонный звонок отвлёк его. Посмотрев на экран, Том увидел, что ему звонит отец. Он сбросил вызов не раздумывая, и отложил телефон. Звонок повторился. Немного помедлив, Том всё же ответил.       — Да? — тихо произнёс он, убирая со лба прилипшие мокрые волосы.       — Какого чёрта ты сбрасываешь? — прозвучал слегка раздражённый голос Алана из динамика. Мужчина выдохнул и произнёс уже более спокойно, — Ты в порядке?       — Как ты думаешь? — Том опустил глаза на свежую запись в дневнике.       — Думаю, что нет. Поэтому и звоню, — медленно проговорил Алан. На несколько секунд повисла тишина. — Я постараюсь освободиться пораньше.       — Хорошо, — равнодушно ответил Том и нажал на кнопку сброса.       Том еле сдерживался, чтобы снова не впасть в истерику. Он сейчас был очень уязвим, хрупок, как тончайший слой наледи только успевший коснуться воды. Слышать голос отца было тяжело, а встретиться с ним казалось самой страшной пыткой.       Алан не мог заставить себя отпустить руль. Пальцы словно примёрзли, перестали слушаться, онемели. Он водил пустым взглядом по подсвеченному спидометру, дышал коротко и быстро, точно что-то невидимое сдавливало грудь мелкими нажатиями.       Выйдя из оцепенения, мужчина поднял глаза на окно второго этажа. Свет не горел. Руки кое-как оторвались от руля, казалось, там остались примёрзшие ошмётки кожи. Алан вытащил ключ из замка зажигания. Вышел из машины. Закрыл её и неуверенными шагами добрался до входной двери.       Его дыхание звучало невыносимо громко. Как же тяжело сегодня открывать двери.       Выйти из собственной комнаты утром было тем ещё испытанием, оставив в ней Тома.       Зайти на работу, где предстояло общаться с коллегами, не подавая вид, что что-то не так.       Он едва мог сосредоточиться.       Картины прошедшей ночи мучили его: зажатый под ним Том, заглушённые стоны и странное извращённое возбуждение. Алан чувствовал его снова, когда думал об этом. Иногда он сразу же перенаправлял свои мысли, повнимательней вчитываясь в бумаги на столе, а иногда позволял себе немного погрузиться в это и ощутить непонятный мерзкий горько-сладкий вкус.       Алан нерешительно открыл входную дверь.       В коридоре никого не было, но на кухне горел свет. Алан разулся, медленно прошёл внутрь. Он совсем не думал, что будет говорить.       — Папа!       Алан нервно дёрнулся. За столом сидела Эмили со своей няней. Они пили чай.       — Добрый вечер, — улыбнулась женщина.       — Добрый, — выдавил Алан. Он помахал дочери рукой. — Привет, милая. Спасибо, Лорен. Вы можете быть свободны.       Лорен вскоре ушла.       — Прочитаешь мне одну из тех историй в книжке? — спросила Эмили, повиснув на отце.       — Прости, я сегодня очень устал, — покачал головой Алан. Он почему-то боялся смотреть на неё. Но нужно было стараться вести себя обычно. — Почитай сама, хорошо? И ложись спать.       — Хорошо, — вздохнула Эмили, следуя за Аланом на второй этаж.       — Том спит? — Произнеся это имя, Алан снова увидел перед глазами силуэт сына в ночи, по телу прошёлся обжигающий жар.       — Да, — ответила девочка, пожимая плечами. Они остановились, закончив путь по лестнице. — Он попросил его не беспокоить, поэтому я его не беспокоила. Может быть он заболел или просто не в настроении.       — Да, милая, я узнаю, что с ним. — Алан ласково погладил дочь по голове.       — Но он же просил не беспокоить, — напомнила Эмили и развела руками.       Алан мягко усмехнулся.       — Я помню, — кивнул он. — Просто проверю, всё ли в порядке. Беги в постель.       Эмили получила традиционный поцелуй в лоб перед сном и послушно ушла в свою комнату. Алан же снова застыл перед дверью. Он колебался. Тихо опустив ручку, мужчина приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Том действительно был в постели. Увидев этот свёрток из одеяла, Алан почувствовал болезненный удар в грудь. Всё казалось каким-то нереальным, затуманенным.       — Том?       Юноша проснулся резко.       — Ты даже не поел? — Алан приблизился к постели сына и опустился на её край.       Том молчал.       — Том? — снова позвал Алан.       — Аппетита нет, — севшим голосом проскрипел Том и отвёл взгляд куда-то в сторону, ища, на чём задержать своё внимание.       — Иди ко мне. — Алан приподнял руку, приглашая Тома в объятия. Том не двигался. — Ну же.       Алан действовал осторожно. Он мягко притянул сына к себе, напряжённые пальцы приятно зарылись в чёрные локоны. Он долго молчал. Он чувствовал, как Том дрожит.       — Том, — наконец произнёс мужчина, — я люблю тебя.       Услышав эту фразу, Том недоумённо моргнул. Он поднял голову и взглянул на отца. Кажется, он уже не помнил, когда в последний раз слышал эти слова. Скорее всего, от матери.       Любит? После всего того, что он сделал?       Это издёвка?       Манипуляция?       Искренность?       Попытка загладить вину?       Том растеряно смотрел на него.       — Ты боишься? — шёпотом спросил Алан, плавно соскользнув ладонью с волос Тома на его щёку.       Прикосновения мужчины были такими нежными и приятными, что Том не мог противиться, как бы сильно он этого не хотел. Этот день вымотал его, выжал и изнурил настолько сильно, что что-то тёплое оказалось спасительной реанимацией. И всё же это не позволяло расслабиться и почувствовать спокойствие. Том нервно дёрнулся, когда Алан немного склонился к его лицу.       — Не надо, — встревожено, но всё так же тихо выпалил Том, упираясь ладонью в грудь отца.       Те самые ощущения, едва успевшие осесть, снова взметнулись и закружились в голове: грубые и резкие движения, удар по голове, полное бессилие, страх. Он словно вновь оказался там. Хотелось открыть глаза, чтобы очнуться, но как это сделать, если они уже открыты?       — Успокойся. — Мужчина ласково огладил большим пальцем щёку Тома и прислонился к его лбу своим, опуская веки.       Алан выглядел уставшим. Эти эмоциональные качели плачевно сказывались на них обоих, набирая разгон и увеличивая амплитуду. Выдохнув, Алан плотнее прижал Тома к себе. Опираясь на свободную руку, он стал опускаться на постель вместе с ним, но почувствовал сопротивление.       — Нет, пожалуйста, — умолял Том, дрожащим голосом. В его увлажнившихся глазах читалась паника.       Алан промолчал. Он мягко уложил сына на спину и разместил свою голову на его груди. Он слышал, как быстро бьётся сердце Тома, но постепенно ритм стал нормализоваться. Похоже, он начал успокаиваться, понимая, что опасности действительно нет.       Том лежал, уставившись в потолок. Он был слишком изнурён, поэтому медленно поддавался сну. Кажется, его мозг сегодня совсем не хотел жить в этой реальности. Алан же еще долго лежал в таком положении, время от времени поглаживая юношу по руке и мягко поддевая его расслабленные пальцы своими.       Уходя, Алан бросил взгляд на письменный стол, где всё ещё лежал открытый дневник Тома. Он его не спрятал. Подойдя ближе, мужчина взял его в руку и прочёл последнюю надпись. Она слишком выделялась на сморщенных от влаги страницах.