Broken

      Может, стоит сказать, что это просто фотошоп? Нет, вряд ли он поверит.       Да как здесь вообще можно оправдаться?        Том шёл в здание школы под взглядами учеников. Они ощущались как прилипающая к коже мерзкая субстанция.       — Это было весело, — с ухмылкой сказала Стефани, хлопнув Тома по плечу.       — Ничего весёлого. — Том швырнул тетради в свой шкафчик.       — Трэвис точно был впечатлён, — пожала плечами Нэйт, прислонившись к соседнему шкафчику.       — Согласен, это действительно было весело, — вставил Трэвис неожиданно приблизившись. Том раздражённо посмотрел на него. — И эта девчонка тоже права, — он указал на Нэйт. — Я правда впечатлён, как твой папаша опозорил тебя на глазах у всей школы. Специально приехал, чтобы заступиться за бедного сыночка.       — Заткнись, — прошипел Том сквозь сжатые зубы.        Компания Трэвиса была где-то за его плечами. Пошатнулся ли его авторитет после того, как Алан держал его, будто нашкодившего щенка? Не ясно. Но расшатать его нужно было как можно сильнее.       Откуда-то в Томе проснулась уверенность. Он шагнул вперёд, приблизился к Трэвису почти вплотную.       — Эй, мелкий, угомонись, — с насмешкой произнёс Трэвис, немного отстраняясь.       Те четверо из его компании, что стояли рядом, недоумённо посмотрели на них и тихо обмолвились парой фраз. Том посмотрел в серые глаза, они быстро метнулись в сторону кучки приятелей. Самое время застать его врасплох.       — Ну же, Трэвис, повторишь свой поцелуй? — выдавив беззаботную улыбку, громко спросил Том.       Буйство эмоций распирало его изнутри. Вот, сейчас. Сейчас он потонет в глазах своей паршивой стайки. Упадёт на самое дно, где его сожрут заживо, наплевав на бывшее лидерство.       Трэвис скривился и отпихнул юношу от себя. Со стороны учеников раздались вопросительные возгласы. Том упивался местью.       — Поцеловать? — Трэвис сунул руки в карманы и усмехнулся. — Кажется, нашему маленькому педику снятся очень интересные сны.       — Так расскажи нам о них. — Том не хотел отступать так быстро. План начал давать трещины, но он старался держаться уверенно. — Или, может, лучше покажешь ИМ фотографию?       — Да что он несёт? — хохотнул Сэм, скрестив руки на груди.       — Трэвис, чего эта малявка крутится возле тебя? — с раздражением спросила одна из девушек.       — Ты не видишь? Влюбился в меня.       К удивлению Тома, Трэвис совершенно не растерялся, и был очень убедительным для своих друзей. Даже его глаза не выдавали замешательства. Всё, на что Том рассчитывал, рушилось.       — Прости, но мне придется разбить твоё маленькое сердечко, — покачав головой, продолжил Трэвис и немного склонился к юноше.       Он схватил Тома за воротник и посмотрел в его глаза. Только теперь, когда остальные не могли полноценно видеть его лица, Трэвис показал свою злобу.       — Тебе пиздец, — еле слышно, практически одними губами прошептал он, затем резко оттолкнул Тома в шкафчики.       Неприятно врезавшись спиной в открытый шкафчик, Том метнул гневный взгляд на Трэвиса. Он и его идиоты-приятели снова расхохотались на весь коридор. Бороться с ним было слишком тяжело. Бесполезно. Выкарабкаться из этой ямы казалось чем-то невозможным — Том только начинал карабкаться наверх, как ненадёжные стенки осыпались под ним. Единственное, что он смог сделать — унизить самого себя.       Как и ожидалось, их разборки стали темой дня для многих учеников. Том чувствовал себя подавленно, но сейчас его меньше всего волновали обсуждения за спиной — у Трэвиса был номер Алана, и это было куда страшнее каких-то сплетен. А угроза после небольшой перепалки в коридоре только усугубляла ситуацию. Он ходил по лезвию ножа.       Дверь автобуса с шипением открылась. Том вышел возле своего дома. Он вытащил из кармана ключ и пару раз повернул его в замке. Резко нахлынула усталость.       Из-за пасмурной погоды казалось, что стемнело очень быстро. Том время от времени проверял свой телефон — вдруг Трэвис снова что-то напишет, а после ловил себя на мысли, что как последний идиот ждёт сообщения.       Прихватив мягкое махровое полотенце, Том направился в ванную комнату. Он хотел хотя бы немного взбодриться, отвлечься, включил тёплую воду в душе и стал раздеваться. На одном из крючков висела тёмно-серая рубашка — похоже, Алан забыл бросить её в стирку, когда был здесь в прошлый раз.       Рука сама собой потянулась к чужой вещи, пальцы медленно проскользили по гладкой ткани. Она была такой приятной. Том поддался внезапно возникшему чувству. Стянув рубашку с крючка, он уткнулся в неё носом, медленно вдохнул. Запах Алана, оставшийся на одежде, был слишком притягательным.       Странные ощущения мягко обволакивали Тома, пленили его в свои прочные, но такие приятные путы. Кажется, он уже начал привыкать к ним. Свободная рука протиснулась в расстёгнутые штаны. Пальцы с мягким нажатием прошлись по слегка возбуждённому члену, но спустились ниже, скользнув между ягодиц в тесноте штанов. Том блаженно выдохнул через рот и закрыл глаза. Кончики пальцев надавили на узкое отверстие, по ванной комнате разнёсся тихий стон.       Том убрал руку, но только чтобы на время погрузить пальцы в собственный рот и обильно смочить их слюной, после вновь просовывая кисть между ног и проникая одним внутрь. Глаза Тома распахнулись от этих ощущений, он чувствовал лёгкую боль, стыд и… наслаждение. Тогда как разум говорил о том, что это неправильно, рука сама собой стала двигаться, проталкивая палец глубже. Он будто не управлял собой.       Гниль. И сладость.       Запах Алана дурманил всё сильнее, заставляя Тома испытывать возбуждение и стараться вдохнуть как можно больше пьянящего аромата. Он негромко постанывал, пытаясь сдерживаться, сжимал пальцы на ногах, выговаривая лишь одно слово дрожащим неровным голосом. Глаза почему-то наполнялись слезами.       Что с ним стало? Почему он делает это? Это омерзительно.       — Нет… папочка, — вцепившись зубами в ткань рубашки, проскулил Том, добавляя к первому ещё один палец. Он чувствовал, как плотно их обхватывают мышцы и как внутри всё пылает. Он представлял Алана, представлял ту сцену, о которой было так больно вспоминать, но прекратить Том уже не мог. Он прислонился лбом к стене, прогибаясь. Его собственные движения становились грубее, похоже, стараясь имитировать действия отца. — Папа… пожалуйста, перестань…       — Что перестать? — Ответивший голос вырвал Тома из больных фантазий. Он застыл. Похоже, он совсем забыл запереть дверь.       Нет, только не это.       Нет. Нет.       НЕТ!       Он отдёрнул руку. Напряжение было такое сильное, что кровь в висках болезненно пульсировала.       Судя по всему, Тому не слишком хорошо удавалось заглушить стоны даже при включённой воде — да он и не сильно пытался ведь рассчитывал, что находится дома один— и это сподвигло Алана зайти.       — Том? — голос отца был спокойным, но Том почему-то чувствовал в нём нечто неприятное. — Том, ты дрочишь на собственного отца?       Он специально произнёс это вслух. Он купался в этой мерзости с таким наслаждением, что чистого места уже не оставалось. Оттянув край рубашки, которую Том до сих пор сжимал в руке, Алан ухмыльнулся. Как же он был доволен тем, что утянул Тома за собой, пачкал его, обмазывал этой грязью и не давал выбраться из неё.       Спрятав лицо в складках ткани, Том продолжал неподвижно стоять ещё какое-то время, но нарастающий с каждой секундой стыд и отвращение к себе заставили его подорваться с места.       Сбежать он не успел. Алан остановил его, перехватил рукой поперёк живота и прижал к себе спиной. Услышав, как дверь ванной закрылась, Том сильнее вжался красным лицом в рубашку.       Алан склонился к нему. Горячие губы мягко коснулись уха.       — Продолжай, малыш, — в предвкушении прошептал он.       Он немного больше навалился на Тома, чёрный шёлковый галстук свисал на оголённую грудь приятно щекотал кожу.       Том был в ступоре, глупо пялился в стену, на пустые крючки, пока не почувствовал прикосновение. Алан аккуратно обхватил запястье Тома, ласково подчиняя его, направляя руку. Волнительно подрагивающая кисть послушно скользнула под нижнее бельё. Том опёрся на стену локтем, ослабевшей рукой держа рубашку Алана. Снова протолкнув в себя пальцы, он сдержанно простонал, стыдливо спрятал лицо за волосами. Алан возбуждённо выдохнул сверху. Он больше не вмешивался.       Том постарался абстрагироваться, закрыл глаза. По ванной комнате разносились почти беззвучные стоны, большие походившие на резкие выдохи через рот. Постепенно скованность начала теряться, уступая волю приятным ощущениям. Том начал наращивать темп, тело расслабилось, колени немного подогнулись. Прижимающийся сзади Алан разгорячался, наблюдая за этим, его руки начали похотливо, пылко и грубо оглаживать тело Тома, добавляя ему ещё больше извращённых ощущений. Том был полностью в его власти. Он изнемогающе вжимался в тело отца, желая чувствовать его сильнее — прикосновения рук было уже слишком мало. Стоны стали громче, откровенней, было мокро и жарко, сознание мутнело.       — Папа... — лихорадочно простонал Том, запрокидывая голову. Его член пульсировал от сильного возбуждения, прозрачная смазка обтиралась о быстро двигающуюся руку.       — Боже... малыш, — томно прошептал Алан, чувствительно двинув бёдрами. Том ощутил его возбуждённый член через штаны и жёстко протолкнул пальцы внутрь себя. — Да, мой хороший... — Алан прислонился щекой к мокрому виску Тома, содрогающегося от своих же действий. — ... представляй, что это папочка тебя трахает.       Его рука сильно сдавила горло. Том хрипло дышал, вытянув шею, и насаживаясь на собственные пальцы. Он чувствовал, как теряет рассудок от происходящего. Воздуха было так мало, но внутри всё горело и приятно сжималось. Рубашка упала на пол, Том хватанул ртом воздух, точно это был последний его вдох в этой жизни, и замер, когда по всему телу раскатом прошёлся яркий импульс. Из уретры брызнула сперма. Алан вжался в сына как можно сильнее, держа его одной рукой поперёк груди, жёстко дёрнул его за волосы и опалил кожу на ноющей после удушья шее горячим дыханием.       — Ты немного испачкал её, — усмехнулся Алан, опустив взгляд на валяющуюся на полу рубашку.       — Прости, — прохрипел Том.       Сегодняшним утром дома Алана не было. Эмили сказала, что он уехал по делам. Ничего определённого. Возможно, он поехал к Шерил? Но зачем так рано?       Том написал сообщение, задавшись этим вопросом, но в ответ ничего не получил, кроме:       «Скоро вернусь»       И действительно Алан вернулся скоро. Примерно через час. Он кратко поприветствовал Тома в холле, и быстро скрылся за дверью кухни, пронеся в руке какой-то бумажный пакетик.       — Так где ты был? — поинтересовался Том, увязавшись следом.       Алан убрал безымянный пакетик в шкафчик. Том не успел рассмотреть его.       — Что это?       — Сколько вопросов с самого утра, — монотонно протянул Алан. Он включил чайник и достал упаковку кофе, быстро меняя тему, — ты позавтракал?       — Да. — Том вздохнул. Видимо, даже сейчас ответа ждать не стоило. Зато стоило заняться кое-какой другой проблемой. Том подошёл к отцу и как-то нелепо стал заплетать его галстук в свои пальцы. — Пап, я могу взять твой телефон?       — Телефон? — Алан нахмурился. — Зачем?       — На моем закончились деньги, а мне нужно позвонить. — Придумать что-то убедительнее Том не смог.       Конечно, он совершенно не собирался никому звонить, и баланс на его телефоне был в полном порядке, но он надеялся провернуть небольшую хитрость и где только можно поставить Трэвиса в чёрный список, чтобы тот не имел возможности прислать фотографию. Думать о том, что отец неизбежно её увидит, было невыносимо.       — Я переведу тебе, — пожав плечами, ответил Алан и вытащил из кармана телефон. Судя по всему, он приводил своё обещание в исполнение.       — Спасибо. — Том фальшиво улыбнулся и погладил отца по руке. Его план снова потерпел крах.