История изменений. Предотвратить неизбежное

      — Господи святый Боже… Спаси и сохрани… Ибо я паче согрешила…       Оказалось, что самые яркие реакции сознанием никак не обусловлены. Сейчас сработала какая-то память из детства: происходит страшное — надо прятаться под одеяло. Но на тёмной, без единого фонаря, закованной в ледяной холод улице одеяла не было. Не было ничего, куда возможно было бы забиться и пересидеть, перемолчать, пере-не-дышать тот ужас, который происходил. Можно было натянуть на глаза капюшон. Можно, но нельзя. Потому что как раз за основание капюшона меня и прижимала к стене громадная крепкая рука.       Оставался второй вариант. Когда происходит не просто страшное, но ещё и мистическое — молиться. Как умеешь. И тогда неведомый бабайка рассыплется в воздухе. Отпустит, наконец. Потому что от близости пропахшей канализацией жёсткой тёмно-зелёной кожи у меня уже началось помутнение рассудка. Он же отпустит, да? И я со всех ног припущу домой. И больше не выйду, блин, из него! Никогда в жизни! Честное слово! Господи, только бы эта трёхпалая лапа исчезла!       Но лапа не исчезла. Легонько поворошила меня, свою добычу. Совсем легонько, вроде толком и не встряхивая. Но шапка съехала на и без того зажмуренные глаза. Мне не хватило моральных сил даже поднять руки и вцепиться в его запястье. Не потому, что противник был однозначно сильнее и возвышался надо мной в темноте, как облако ещё более страшного, плотного мрака. Нет. Потому что его просто не могло существовать. Не быть здесь, в этой треклятой арке, через которую мне ежедневно нужно было проходить. А существовать в материальном мире в принципе. Почувствовать, ощутить, что он вполне себе реальный, означало, что шизофрении сегодня не будет. В данной ситуации эта новость оказалась не из лучших. Не знаю, от чего страх был сильнее: от неожиданного нападения или от того, что нападавшим оказался Рафаэль. Вымышленный персонаж, рисованная мультяшка стоял сейчас передо мной и что-то от меня хотел. Или за кого-то принял. Герой комиксов — живее всех живых!       — Что ты несёшь?       Я не слышала его голос никогда в жизни. Озвучка — это одно. Актёров-то толпа, представление у каждого своё… А вот мои собственные мысли о том, каким мог бы быть тембр Рафа — совершенно другое. И то, насколько жалкими оказались даже самые смелые ожидания, заставило меня плотнее прижаться к стене. Голос демона-соблазнителя не смог бы волновать больше, чем эти низкие, глубокие ноты с бархатной хрипотцой. Оставалось только понять, чего эти ноты от меня хотят. Преодолевая и страх, и смущение, я взглянула на мутанта из-под отворота шапки. Во рту пересохло.       — Отпусти, отпусти, отпусти меня… Я не в клане… Жизнью клянусь, Раф…аэль, я не работаю на Шреддера… Я вам не враг… Никогда ничего плохого не делала… Господи милосердный…       — Я знаю, о чём ты знаешь. Но об этом потом. Нужно убираться с улицы, — он наклонился. Близко. Очень близко. И очень страшно. Я видела, как по-звериному опасно горят в темноте его глаза. На секунду возникла дурная мысль — сейчас он меня, чего доброго, укусит. Ужас смешался со злобой: Раф точно должен был что-то слышать о личном пространстве. И сейчас нагло, целенаправленно влезал в моё. Видел, что это противно. И всё равно лез. — Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь увидел нас здесь, правда? Где мы можем спокойно поговорить?       Мне пришлось вести его к себе. Странно было думать о том, что черепаха, которую я мечтала бы пригласить в гости, в контексте оказалась гостем настолько нежеланным. Я на негнущихся от пережитого (прямо скажем, ещё не до конца) страха ногах тащилась впереди. Рафаэль чуть отстал, следуя за мной и оглядываясь по сторонам. Его совсем не было слышно, мастер Сплинтер воспитал из своих сыновей первоклассных «крадущихся». Хотя мне ли сейчас восторгаться его навыками, когда грозит непонятно что? Вдруг он сейчас скрутит мне голову? Зачем я ему, зачем он вообще припёрся в мой мир? Как, хотела бы я знать, он тут оказался? Голова трескалась от количества вопросов.       Войдя в подъезд, я вздрогнула. Рафаэль не прощемился в узкий тамбур серийного дома, не рассчитанного на гигантского антропоморфного мутанта. Край карапакса через куртку неприятно скрежетнул по стене. Куда архитекторы смотрели…       — Всё в порядке? — уточнила, не оборачиваясь.       Может быть, проявленная забота изменит его ко мне отношение.       — Да. Идём.       Голос Рафаэля прозвучал так же, как и на улице: тихо, опасно. По интонации вообще не поймёшь, что у него в мыслях. В моих историях он мог и в любви так признаваться, и врагу объяснять, что сейчас намешает из него фарш. Ох уж эта авторская тупость! Как — как? — можно было быть настолько недальновидной курицей, чтобы из всего многообразия тембров выбрать в своей башке настолько неопределённый?!       Поднявшись на второй этаж, я скинула с плеча рюкзак и полезла за ключами. Мельком отметила, что все белое полотнище в пыльных разводах от стены. Как сильно меняет восприятие самостоятельная жизнь! Если раньше в подобной ситуации меня волновала бы только собственная безопасность, то сейчас скользнула сердитая мысль: рюкзак стирать. А отстирается или нет — вопрос. А рюкзак, между прочим, дорогой. Козёл ты, Раф. Искоса глянула на него. И неожиданно сообразила, что слишком уж не воинственная у него поза. Мутант стоял спокойно, спрятав руки в карманы куртки. Лицом нырнул в высоко поднятый шарф, так, что из-под капюшона высверкивали одни прищуренные глаза. Ещё одно минутное желание — не побежать ли. Обратно, вниз по лестнице, на улицу, оттуда — во двор. И орать благим матом, чтобы все соседи повысовывались из окон. Чтобы у Рафа даже возможности не было ещё раз ко мне подойти! Это было бы прекрасно… если бы он не был ниндзя. Тяжело и вроде бы незаметно вздохнув, я распахнула дверь.       — Заходи.       Он вошёл. Не вломился, а именно вошёл. Едва не снёс со стены панель с крючками для одежды. Но сориентировался быстро, оценив свои габариты и габариты прихожей в «панельке». Медленно расстегнул куртку, снял так, чтобы локтями не врезаться в стены. Размотал шарф. И под моим явно хмурым взглядом неожиданно усмехнулся.       — Поверь, у Кейси с Эйприл не просторнее.       Если он заговорил о друзьях, об их жилье… может быть, в его планах и нет ничего, что потом попало бы в криминальную хронику?       — Не гони, — я на секунду почувствовала себя в своей тарелке. Тоже принялась раздеваться, но сдержанно, осторожно. Как будто в гостях была я, а не он. — Я архитектор. Изучала планировки жилья в твоём городе. Старый фонд в том числе. Там всяко больше места.       — Архите-е-ектор? — протянул так странно, что мне снова стало страшно до дрожи. Рафаэль стащил сначала один ботинок, наступив на пятку, потом второй. Полез в карман потёртых старых джинсов. Я наблюдала за его медленными движениями, как завороженный змеёй кролик. Подумала, вдруг он сейчас вытащит сай… и проткнёт меня им просто так? Хотя какой сай можно достать из кармана штанов… Электрошокер? Нож? Да что я ему сделала, в конце-то концов? За что?! Но Раф вытащил телефон. Обычный мобильный телефон. Включил. Повернул экраном ко мне. И спросил: — Ты писала?       Щурясь, я опасливо пригляделась к дисплею. Ожидала увидеть как минимум свои посты о строительстве. Как максимум — какую-нибудь научную работу, которую я выписывала ещё в универе и о которой забыла. Но нет. Strix virgata. «Сказка о Плохой черепахе». Да это мой аккаунт. И моя работа. Ну и?.. Всего-навсего!       Однако на осознание мне хватило пары секунд.       Это жесть. Я там такого наворотила… Похоронила сенсея Сплинтера. Перессорила между собой братьев так, что они всю историю друг в друга подозрения кидали. Чуть не укокошила самого Рафа. А ещё я представила Майки в весьма гадком свете… Медленно, очень медленно я подняла глаза с экрана телефона на лицо мутанта, не решаясь даже представить, что я там увижу. И боясь воображать, куда Раф засунет мне мобильник. Но он смотрел на меня на удивление спокойно. Одно то, что я вижу его так близко — настоящего, не выдуманного, с текстурной кожей, с блестящими глазами… хотя про глаза я уже всем уши буквально прожужжала. В общем, то, что он в моей прихожей, рвало мой мозг в лоскуты. С одной стороны, это было чертовски странно. Невообразимо! Невозможно! С другой — было. Точка. Он стоял, совал мне в лицо мобильник. Ждал ответа. Рискну предположить, что к тексту у него были обоснованные претензии. И мне требовалось реагировать здесь и сейчас. Однако взвешивать каждое слово очень вдумчиво.       — Да.       Мне задали конкретный вопрос, я постаралась конкретно ответить.       — Сама придумала?       — М-м.       — Ну?       — Как вам… тебе… вам сказать. Вроде да. Но я не придумываю. Я как бы… слышу текст и записываю, понимаешь… ете?       Зачем. Ну зачем я стала ему объяснять?! Но Раф неожиданно кивнул.       — Понимаю. Лечишься?       — Что?..       — Лечишься, спрашиваю? От голосов в голове. Которые тебе это (лёгкое покачивание телефоном) диктуют. Или вас таких тут много? Сочиняющих херню? У одной мобильник забрал, такого намутила — хоть стой, хоть падай. Но там Донни разбирается. У гения с ней свои мутки. А я вот тебя нашёл. Вас сколько? Вы кто? Банда? Больничка? Один диагноз у всех или что?       Мне стало обидно. Очень обидно. При чём тут диагноз? Пошёл ты, Раф, ничего не буду тебе растолковывать. Ни про вдохновение, ни про сладкоголосую музу, поющую в уши такое, до чего ты пока не дорос! Последнее, что я могла себе представить — что я вынуждена буду отчитываться за то, что пишу. И перед кем? Перед персонажем! Которого, если захочу, буду гонять в хвост и в гриву по таким событиям… Его ровный голос отвлёк от мыслей.       — Уснула?       Я молча протянула руку и забрала телефон из огромных пальцев. Аккуратно, вдумчиво, чтобы не коснуться его кожи. Потому что не раз описывала и раздувала, как с этого дурацкого первого касания начинается какая-нибудь любовная пурга. Всякие молнии проскакивают, искры, безумие… Нам не надо. Мы не про это.       Внезапно я поняла, что нахожусь в гораздо более выигрышном положении. Потому что знаю о Рафе очень и очень многое. Что-то я напридумывала сама, но ладно, это отбросим. В остальном мне достаточно неплохо известны его привычки, пристрастия, увлечения и частично страхи. В то время как обо мне он не знает совершенно ничего. Как ловкий кормчий, я могу обойти все или почти все подводные камни в общении с ним. Я могу ему понравиться. Я могу его убедить в том, что мне будет удобно. Я могу манипулировать его мыслями и чувствами. Кто владеет информацией — тот владеет миром . Стало быть, даже сейчас, в патовой ситуации нужно не нервничать. А выстроить всё так, чтобы усыпить внимание Рафаэля. Расположить его к себе. Выяснить, как он сюда попал и почему искал именно меня. Откуда узнал о фике. А дальше… разберёмся. Поэтому я пошла с козырей.       — Хочешь кофе?       Тихонько, на «ты», предложить ему напиток богов. Давай, Раф. Давай! Сдавай позиции.       Мутант смотрел на меня. Неожиданно в его глазах промелькнуло что-то. Что-то, да. Это только в фиках всё просто-понятно. И все — чёртовы телепаты, читающие мысли друг друга на расстоянии тридцати километров. В жизни не так. Ты видишь, как у собеседника возникает какая-то мысль, но разгадать её оказывается не по силам. Поэтому, замерев, просто ждала внятного ответа.       — Я не люблю кофе.       Сказать, что это было разочарование — ничего не сказать. Он как будто догадался. Догадался о том, что против него началась игра. Ещё не понял, какая, но чуйкой опытного синоби распознал угрозу. И решил подстраховаться. Но, видимо, моё лицо было слишком обескураженным, потому что Рафаэль ухмыльнулся и добавил:       — Я пью какао. Готовлю сам. Если есть из чего.       Ой, дурак! На меня накатила усталость. Такая, что я едва сдержалась, чтобы не опереться о стену. Молча кивнула и пошла на кухню. Похоже, Раф, как в дешёвом кино, решил, что я хочу его отравить. Подсыплю ему мышьячку в кофей — и дело с концом. Вроде хорошо, что не догадался об истинных мотивах. Но плохо, что настолько не доверяет, что так узко мыслит! Будет сложно. Будет очень сложно понять, что происходит. И происходит ли. Может быть, моя кукуха просто уже далеко, а я всё ещё наивно полагаю, что со мной всё в порядке. Хотелось бы ясности.       Молча выставив на стол бутылку молока, банку какао, сахар и корицу, я уселась за маленький обеденный стол. Так же молча наблюдала, как Раф — здоровый, простите, конь — в вязаном свитере и джинсах, бесцеремонно ввалившийся на мою крохотную женскую кухоньку, собирается готовить. Это в юности мило, когда у тебя или для тебя кто-то кухарит. Когда становишься старше, ценишь тот порядок, который завёл себе сам. Раф вытащил кастрюлю. По звуку, кажется, нижнюю из стопки. Остальные, видимо, опрокинул. Открыл воду так, что забрызгал всю раковину. Неумело защелкал газовой конфоркой. Я едва сдержалась, чтобы не скрипнуть зубами.       — Тебе помочь?       — Разберусь. Дома электрическая. Газ — прошлый век.       Да что ты?! Ты счет за электричество видел?.. Но я смолчала и сейчас. Нельзя, нельзя давать себе волю! Иначе я ничего так и не узнаю. Да, Рафаэль, ты умён и хитёр, но не умнее той, кто вот уже шесть лет наблюдает за тобой везде. Я безотчётно прищурилась, разглядывая обтянутый крупной вязкой свитера карапакс. А ведь я правда где только с тобой не бывала. И что ты только не делал в моём присутствии. Ха, делал! Чего ты только не передумал рядом со мной! Да я же твой самый страшный кошмар, а, Раф? Я — твой незримый спутник в любую секунду твоей жизни. А ты и знать не знал об этом… Пока кто-то меня не слил.       Эти мысли настолько меня увлекли и даже приободрили, что я пропустила момент, когда мутант начал выбирать кружки. Схватил мою зимнюю — громадную, которую я купила, чтобы пить чай и греть о её стенки руки. Мне сунул мелкий стакан на ножке. Сама щедрость. Рафаэль окинул взглядом стулья и справедливо сообразил, что его тушу они не выдержат. Отступил обратно к кухонному гарнитуру, оперся о столешницу. Смотреть, как мутант держит пол-литровую бульонную кружку двумя пальцами, словно изящный кофейный фарфор, было странно. Но ещё страннее — видеть его злые хищные жёлтые глаза. Нет. Нет-нет-нет! Пожалуйста, только не так! Всё должно было быть не так. Я всё придумала по-другому. Мы не могли ТАК встретиться!       Как большинство фанатов, я всё изобразила до мелочей в фантазёрской своей голове. Не было никаких спасений, никаких кренгов, футов и Драконов. Никого не было. Мы бы столкнулись — где-то. В Центральном парке, например. Или в какой-нибудь крошечной кофейне. Случайно, разумеется. Разговорились, так, «за жизнь». Потом, может быть, прогулялись по улицам. В любую погоду, кроме шквалистого ливня с торнадо. И поняли, что нам друг с другом классно говорить обо всём. Ну так ведь здорово, когда есть кто-то, кто тебя понимает… Кстати. Про понимает.       — На каком языке ты говоришь? — удивлённо уставилась на него.       — Сообразила наконец, — Рафаэль тихо засмеялся. Чёрт. Это я придумала ему такой волнующий смех, или он у него от природы? Чёрт-чёрт-чёрт! А мутант объяснил: — Парадоксальная двойственность.       Слова показались смутно знакомыми. Даже близко не понимала, о чём он говорит, но не могла избавиться от ощущения, что я эту фразу не просто слышала. Что я соображала, к чему и когда она была произнесена. Память мне отшибло, что ли? Но показать себя совсем уж кретинкой не хотелось, поэтому я не стала расспрашивать. Потом «загуглю». Не забыть бы… Сдержанно кивнула в ответ.       — А где твои братья? Тоже здесь?       — Здесь только я, — он кивнул, обозначая пространство вокруг. Шутник!       — А Лео, Донни и Майки где?       — Полагаю, дома, — склонив голову к плечу, он рассматривал меня, как какой-то подопытный экземпляр.       Это начинало здорово раздражать. Может быть, я где-то просчиталась? Может, он знает больше, чем я могу предположить? Почему так странно смотрит? Неужели моя реальность каким-то образом наслоилась на его, и не только я наблюдаю за Рафаэлем, но и он за мной? Как у Евы Бими, как её фик назывался… Я едва удержалась, чтобы не защёлкать пальцами, вспоминая. И вдруг меня точно прошибло током. Ева. Телефон. У Рафа в руке её телефон. Парадоксальная двойственность — её фраза! Шкаф… Донателло… Меня что, закинуло в Евины идеи?! Или он попал сюда… по её наводке?!       — Как у тебя оказался её телефон? — не было смысла уточнять, права ли я в догадках. Знала, что права. От этого легче не становилось. Ответы требовались всё сильнее.       — Взял погонять, — он ухмылялся уголком рта. Я слишком давно описывала Рафаэля, понять не составило труда. Ему нравилось, что до меня дошло. Что не пришлось тратить время на объяснения. Городить слова, придумывать теории. Он любил, когда всё происходило быстро. Любил мгновенно принимать решения. Действовать, а не думать. Ценил это в других.       И кофе, сволочь осторожная, тоже любил.       Я молча вытащила из кармана толстовки свой мобильный. Пальцы дрожали, не слушались. Мысли путались — куда ей писать? В личку, в соцсети, на сайт? Пока загружался ресурс, я тупо смотрела в пустой дисплей. И почему-то почти не удивилась, увидев обновление в углу экрана. Новая глава в этом запутанном рассказе о Донателло. В уже дописанном фанфике она вдруг решила вклеить новую главу! Подперев кулаком щёку, быстро читала… Ага… Ага… Худой мир наладили, значит. Хорошо. Прекрасно. Но я-то тут при чём? И дружи себе с ними сама! Наткнувшись на концовку, я буквально опешила. Вот так просто, не задумываясь, только бы отбиться от нападок братьев, она слила им меня. Я взглянула на Рафаэля. Он по-прежнему улыбался, попивал какао и вообще чувствовал себя вполне неплохо. А вот мне поплохело.       — Курить есть?       Не сразу поняла, что его вопрос обращён ко мне. Пыталась выполнить пару-тройку дыхательных упражнений, чтобы привести мысли в состояние хотя бы шаткого равновесия. Недавно я решила, что больше всего для раскрытия творческого потенциала мне подходит режим какого-нибудь далёкого от цивилизации монастыря. Знания о нём я почерпнула, конечно же, из сети. Соответствуют ли истине, мне было безразлично, главное, что понравилось. Решила подниматься в пять, а лучше в четыре утра. Встречать рассвет. Делать всякие гимнастики по часу, не меньше. Ублажать тело простой питательной пищей. Отказаться от кофе, которого в день пью по литру. Возлюбить ближних. Ну, чтобы гневные мысли чакры не забивали. И перестать ругаться матом. Ума хватило не выбрасывать пачку сигарет «на случай истерики», которая валялась в кухонном ящике уже года четыре. Честно, я о ней просто забыла. И вот хорошо, что забыла. Молча указала на ящик. Раф открыл его, без труда выкопал коробочку с сигаретами и зажигалкой из-под нечитанной стопки брошюр по кулинарии. Открыл, ухмыльнулся.       — Какие тоненькие палочки, — заметил насмешливо, лукаво щурясь.       — Гаванских сигар не завезли, — я хмуро глянула на него и снова склонилась к телефону.       Он меня отвлекал. Я рушила свою мечту о благочестивой жизни, строча сообщение Еве. Начиналось оно с дружеского приветствия: «Ты охренела?..»