История изменений. Предотвратить неизбежное

      — Что случилось?..       — Сиди здесь!       Мы произнесли это одновременно. Я и шелохнуться не успела, как Рафаэль отстранил меня, сорвался с дивана и скрылся в коридоре. «Сиди здесь», да, конечно! Я вскочила и на цыпочках последовала за ним. Остановилась, прижавшись к стене и испуганно выглядывая из-за угла. Неужели единственная моя страшилка оживала и теперь пришла к нам?.. Но уже в следующую секунду я облегчённо выдохнула. Рафаэль недоумённо смотрел на Микеланджело, который тщетно пытался приладить сорванную с петель входную дверь на место. Видимо, это она и загрохотала, падая. А мне с расшатанными нервишками показалось, что дом складывается на наши головы.       — Майки?.. — тихонько позвала я.       Раф обернулся. Даже в полумраке коридора я видела, каким недовольным стало его лицо. Фраза: «Я тебе где сказал сидеть?» буквально повисла между нами. Но я отвела глаза, сделав вид, что совершенно не понимаю причин его недовольства. Больше того — даже не замечаю, что Раф от моего неуместного любопытства не в восторге.       На самом деле появление в нашей новой вселенной Микеланджело сейчас действительно занимало меня намного больше, чем эмоции хулигана. И не столько потому, что он виртуозно и удивительно вовремя развалил только-только обозначившуюся идиллию. У меня тут же появился ряд вопросов. Если Майки пришёл в этот мир, значит, по пути Рафа — через люк в его комнате, пустой соседский гараж, двор, мою квартиру и наш вымышленный сарай. Не знаю, как он вычислил нас. Наверное, как терьер, унюхал. Или Раф обвешан трекерами и не подозревает о них. Об этом я тоже его обязательно спрошу. Но сейчас мне хотелось услышать, что сарай снова стал порталом, а не просто хозпостройкой посреди придуманного мной мира. Правда, спросить я так и не успела, потому что младший из черепах обернулся на зов и увидел меня. От его взгляда вопросы буквально застряли в горле.       Микеланджело неожиданно оставил в покое дверь, просто приставив её к стене. За его спиной зиял тёмный открытый проём, и почему-то ночной мрак показался мне очень зловещим. Виной было, разумеется, моё достаточно стереотипное на такие сюжетные повороты авторское мышление и неуёмная фантазия. Она быстро и услужливо обрисовала все ужасы и мерзости, которые могут полезть оттуда в дом. Опиралась, конечно, на произведения Стивена Кинга и пару-тройку когда-то случайно увиденных ужастиков. Я едва удержалась, чтобы не тряхнуть головой, избавляясь от внезапного страха. Но легче не стало. А Майки между тем очень двусмысленно ухмыльнулся, рассматривая меня. И покосился на брата.       — А я-то думаю, где ты всё время пропадаешь! — хмыкнул он. Протиснулся мимо здоровяка и подошёл ближе. Я покосилась на Рафаэля; он собранно, как-то даже настороженно следил за младшим. Майки подошёл ко мне, оглядел сверху вниз таким неприятным, липким и оценивающим взглядом, что я невольно отшатнулась, прижимая больную руку к груди. Майки заметил, но промолчал. Ухмылка стала дерзкой, неприятной. Вот, пожалуйста, ещё одна пачка развенчанных мифов. Не такой он милый, добродушный и беззаботный, как я себе представляла. Обернулся к брату и покивал: — Теперь ясно. Ну что ж, повод веский! Она миленькая! Да и место для уединения вы выбрали — в самый раз!       — Ты не так понял, — перебил хулиган уверенно. — Мы не уединялись, мы тут застряли. Сегодня весь день пытались выбраться…       — А вчера что делали? Если мне память не изменяет, ты свалил рано утром, — Микеланджело поднял надбровные дуги, всем своим видом говоря, что версия не бьётся, но он готов дослушать.       — Решали насущные вопросы, — тому, как хладнокровно прозвучал голос Рафаэля, я от всей души позавидовала. Вот я бы так не смогла. Серьёзно. Не сориентировалась и начала что-то мямлить, выдавая нас с потрохами. Но всё же у Рафа был опыт выкручиваться, жизнь рядом с Леонардо наверняка сделала его более, чем изобретательным. А хулиган спросил то, что очень меня интересовало: — Как ты сюда попал? Через люк?       — М? А, да, через люк.       Микеланджело, кажется, уже не слушал. Он прошёлся по гостиной, оглядывая её так, точно размышлял о покупке дома. Придирчиво осмотрел камин, обеденный стол, присел на диван, раскидав подушки, поднялся, прошёлся снова. Сунулся в холодильник. И неожиданно начал вытаскивать на столешницу продукты. Раскладывал их, внимательно осматривая, лез за новыми. Я удивлённо покосилась на Рафаэля, чтобы получить хотя бы какие-то объяснения. Но он, не отрываясь, смотрел на брата. Не нужно было быть телепатом, чтобы понять: поведение Майки Рафаэля очень сильно напрягало. Он осторожно шагнул назад, к входной двери. Произнёс, по-прежнему не глядя на меня:       — Сейчас вернусь. Проверю сарай.       Я едва сдержалась, чтобы не выскочить следом. Не скажу, что меня так уж сильно пугала необъяснимая внезапная заинтересованность Микеланджело содержимым нашего холодильника. «Нашего», хм. Мысль о том, как быстро я присвоила нам с Рафом домик из параллельной вселенной, заставила меня мысленно усмехнуться. Человек — жадная тварь, что поделать… Но глядя на Майки, я быстро утратила внезапно возникшую весёлость. В конце концов, я уже успела узнать, что шаткий быт, налаженный у черепах с Евой, позволял им пользоваться доставкой продуктов из её — моего — мира. Так почему бы Майки, оголодавшему в условиях апокалипсиса, не поискать еды и здесь. Но то, как именно он изучал продукты, показалось мне необычным. Он это делал как-то механически, что ли. Хотя лицо оставалось беззаботным и спокойным, и раскладывалось содержимое холодильника на столе явно с каким-то замыслом.       — Там ничего нет. Портала нет, — Рафаэль возник рядом со мной. Потом шагнул в гостиную и окликнул брата. — Я так и не понял, как ты попал сюда? Можно услышать подробности?       — Ты же сам сказал — через люк, — Микеланджело поднял глаза.       Вид у него стал такой простодушный и милый, как у плюшевых зверушек в детских сказках. Эта перемена заставила меня вглядываться в мутанта недоверчиво и очень внимательно. Только что это был образчик циничного, простите, козла, который осматривал меня, оценивая стати, как на ярмарке. А теперь он пришёл в восторг от вида продуктов и совершенно растерял язвительный настрой. И разделяло ипостаси Микеланджело минуты две-три. У него что, совсем крыша поехала? Немудрено, конечно, после того, что черепахам по воле Евиного пера пришлось пережить. Но когда и как Майки потерял рассудок? Дома? На границе миров? Или уже здесь, когда каким-то непостижимым образом вынес незапертую входную дверь? Может, он как раз головой её вынес?..       — В моей комнате? — продолжал допытываться Раф.       — Ага.       — А как ты нашёл её квартиру? — хулиган, кивнув на меня, опасно щурился; я поняла, что картинка у него не складывается. Сама ещё не могла сказать, что меня напрягало больше: нестыковка фактов или беличья заинтересованность припасами. Но тревога медленно росла.       — Я и не находил.       — Но сюда ты как попал?!       — Да говорю же: через люк!       — Подожди-подожди, не психуй, — я легонько коснулась руки Рафаэля. Обернулась к Микеланджело и медленно проговорила, надеясь, что так до мутанта дойдёт быстрее: — Ты нашёл люк в комнате Рафа, забрался в него и сразу оказался здесь? В мой зимний город ты не попадал?       — Да-да, всё так! — Майки согласно кивнул. — И нечаянно вынес дверь. Но Донни потом починит.       — Донни починит?.. — я ошарашенно посмотрела на Рафаэля. Но хулиган был ошеломлён не меньше. — Он что, тоже здесь?       — Нет, его здесь нет, — Майки уже не был увлечён нашим абсурдным разговором. Он сосредоточенно изучал продукты на столе. Перекладывал некоторые из них из одной кучки в другую. О чём-то размышлял и перекладывал снова. Потом, видимо, какая-то идея у него всё-таки возникла. Майки поднял голову. Выражение его лица стало придурковато-радостным. Нам с Рафом грозило из состояния удивлённого столбняка так и не выйти. — А давайте, я вам что-нибудь приготовлю?       И не дожидаясь нашего согласия, младший брат отвернулся, грохоча в шкафах посудой.       Я вдруг поняла, что все мои желания сводятся к одному незатейливому. Чтобы кто-нибудь или что-нибудь уже остановило этот разрастающийся клубок безумия. Если всё было так, как сказал Майки, моего мира в цепочке межвселенских путешествий больше не было. Просто не существовало, и мутант, пролезший в люк в комнате Рафаэля, каким-то невероятным образом сразу оказался здесь. Такой расклад устраивал черепах — они получали прямой доступ из своего мира, опасного и умирающего, в этот, тихую гавань для спокойной старости. Но категорически не устраивал меня, потому что теперь не осталось и шанса возвратиться к нормальной жизни. Можно было, конечно, попытаться пройти по усложнённой схеме: выбраться к черепахам, оттуда через лабораторию Донателло заглянуть в шкаф Евы, а дальше самолётом или поездом добираться домой. Но… обратного портала тоже не было. Майки как-то удивительно удачно выпал именно к нам, но — в один конец. А обратно? Как нам всем возвращаться обратно?       — Малой! — гаркнул Рафаэль, заставив меня вздрогнуть, а мелкого — удивлённо обернуться. — Где Лео и Дон? Какого дьявола ты сейчас тут наплёл про мой люк? Ты его вообще видел?       — Конечно, видел, если он через него сюда попал, — вздохнула я негромко.       Рафаэль обернулся. Я сжалась под его гневным взглядом. Догадалась, что злое: «Помолчи!» он проглотил в последний момент. Кажется, я снискала себе расположение темперамента, раз до сих пор не была обругана. И про себя решила, что хорош злоупотреблять. Лучше не вмешиваться в разборки братьев, особенно, если Рафаэля что-то до такой степени выводит из себя. Меня же происходящее только всё больше расстраивало: ну кто мог подумать, что Микеланджело на самом деле окажется недалёким, поверхностным и наивным? Хотя выглядел же он по-другому в дверях несколько минут назад… Я начала путаться в собственных ощущениях и оценках.       — Я повторяю вопрос. Где Лео и Дон? Как тебе хватило ума влезть в мой люк?       — Дома, где им ещё быть. Если я влез — они тоже когда-нибудь влезут. Кто угодно влезет. Ума много не надо, в него легко забраться. Кровать-люк-дверь, — ответы стали странными. Увлечённый готовкой Майки как будто не мог совмещать одно с другим. И обваливать в сухарях персики, и отвечать на вопросы Рафаэля. В какой-то степени я могла его понять, тоже ненавижу, когда меня отвлекают на кухне. Секундное осознание — и я удивлённо уставилась на него руки, быстро совершающие какое-то необъяснимое действие.       Персики? В сухарях?!       — Это не мой брат, — склонившись к моему уху, едва слышно выдохнул Рафаэль.       Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Быстро взглянув на хулигана, попыталась оценить, насколько это плохая новость. Сомнения в том, что мы во что-то снова вляпались, выглядели, конечно, нелогично. Но я уже поняла, что степень паршивости каждого события здесь — разная. У меня ещё оставалась надежда, что только я не знаю, что делать с новой неприятной информацией и с не менее неприятным гостем. Если это действительно не Микеланджело. Но Рафаэль, пристально следящий за готовившим и что-то напевавшим мутантом, тоже был растерян. Однако по тому, каким собранным он стал, поняла: Раф ожидает от пришельца всего, чего угодно. И какого-нибудь фортеля в том числе.       — Может быть, на него так влияет эта реальность? — так же тихо предположила я. Не хватало ещё, чтобы Микеланджело здесь сошёл с ума, а Раф принял его за какого-то оборотня и покалечил или, того хуже, убил. — Он просто ведёт себя по канону.       — Что?       — Канон. То, каким представляют Майки читатели и авторы большинства историй. Простоватый, излишне фонтанирующий хорошим настроением, всегда занятый одним и тем же — готовкой или каким-то безобидным бытовым идиотизмом…       — Они представляют моего брата имбецилом? — Рафаэль прямо взглянул на меня.       — М-м… Не то, чтобы… — я растерялась. Ну не говорить же ему, что в большинстве случаев, судя по описаниям — да. Однако мне снова стало очень стыдно. Показалось, что состояние, именуемое "испанский стыд" скоро станет нормой. Хотя в первые секунды я тоже прокрутила в голове все описанные мной схемы, вспоминая, пользовалась ли стереотипными характеристиками для Майки или других черепах. — Вы просто всегда заняты примерно одним и тем же. Лео медитирует до потери сознания; ты лупишь грушу, пока не сотрёшь мясо с костей; Донни безвылазно торчит в лаборатории и непонятно, чем там занимается. А Майки готовит какую-то лажу… Вот как сейчас.       Персики отправились на сковороду и зашкворчали в густом слое растительного масла. И если до этого момента какие-то сомнения у Рафаэля всё ещё были, то сейчас они испарились. Я не успела не то, что помешать хулигану — даже сообразить, что он собирается делать. А Раф сорвался с места, обогнул стол, налетел на Микеланджело. Одним движением выключил газ. Сгрёб брата за ворот толстовки, оттащил от плиты, прижал к стене. Майки испуганно уставился на хулигана, дрожащими пальцами вцепившись в его запястья. Выглядел очень странно. Огромный парень, который запросто и на равных мог надавать Рафу лещей, трясся в его руках, как осиновый лист. Понятно, так вела себя я тогда, на улице. Но Майки?.. И тут снова догадалась: канон. Чей-то простейший привычный канон, когда мелкому все навешивают подзатыльников. А он и рад подставиться.       — Раф! Раф, братишка, ты что?       — Какой я тебе братишка, — сквозь зубы прорычал темперамент. — Что ты такое?!       — Ты разве меня не узнаёшь? — Микеланджело угрём извивался в крепкой хватке Рафа, норовя выбраться. — Что с тобой тут случилось?! Это она виновата в том, что ты не узнаёшь меня! — и неожиданно ярко-голубые глаза пристально уставились на меня. В них больше не было ни страха, ни растерянности. Только безудержная слепая злоба. Выглядел Майки настолько жутко, что я против воли попятилась. А мутанта было уже не угомонить: — Она держит тебя тут! Я точно знаю! Это из-за неё ты никуда не можешь уйти! Она всегда хотела, чтобы ты принадлежал ей одной! И нашла способ, как украсть тебя у твоей собственной семьи!       — Что ты несёшь?! — Раф сильно встряхнул Майки, но тот не успокаивался. Его обвиняющие крики становились всё громче.       Мне захотелось выскочить на ночной двор, чтобы только не слышать их, но я знала, что это не поможет. Поэтому так и стояла, вжавшись спиной в противоположную стену гостиной. И вынуждена была выслушивать яростные обвинения. Со свойственной честностью пыталась найти им опровержение, хотя головой-то понимала, что всё, что говорит мутант — чушь. Или… или нет? А вдруг он прав? Вдруг это именно сочинительства сложились в это вынужденное пленение в выдуманном мирке? Что, если действительно никого третьего не существовало, и это именно я — тот самый Демиург, который только и думал, как затащить Рафа в постель? Я создала идеальный сюжет для того, чтобы остаться с любимым героем один на один. Я, а не кто-то неизвестный! Разум отчаянно сопротивлялся, подкидывая доводы, но я всем им тут же находила опровержение. Ева показала Рафу мою работу? А не я ли писала всё так, чтобы черепаха неминуемо заинтересовался, попади любой текст ему в руки. Раф отыскал меня? Совершенно нелепым способом, который сам же не мог объяснить. Мы оказались заперты здесь — почему? Потому что я лепила этот мир для спокойствия собственной души. Хотела ли я, чтобы Раф был только моим? Да, пожалуй, и от этого бы не отказалась.       — Отпусти его! Он прав! — всё, что смогла сказать.       — Что?.. — Раф обернулся, а Майки замолчал.       — Он прав. Всё так и получается. Мы застряли тут не по твоей вине, а по моей. Я… — слова давались очень тяжело. Наверное потому, что я и сама ещё не осознала масштабы происходящего. — Я всегда хотела сбежать из своего мира. Мне казалось, что там мне места нет. И не было никогда. Я всегда с наслаждением ныряла в фантазийные вселенные, кем бы они не были придуманы. И… и свои я всегда старалась сочинять так, чтобы в них можно было жить. Хотя бы до тех пор, пока история не дописана. И это действительно предел мечтаний всякого фаната — оказаться с любимым персонажем в лучшем из созданных им же миров.       Рафаэль молчал, пристально глядя на меня. Микеланджело молчал тоже, но недолго. Когда он заговорил, я похолодела. Потому что младший ниндзя произнёс:       — Чтобы вернуться домой, её нужно убить.       — Ты совсем охренел?! — Раф спохватился и снова встряхнул брата.       — А как ты думал иначе отсюда убраться? Ты уже пробовал уйти — ничего не получилось! Сколько бы не предпринял попыток — ничего и не выйдет! Она держит тебя здесь. Она и её мир! Пока она жива, мы здесь так и останемся! И кто бы сюда не попал — тоже! Эта вселенная — билет в один конец. Отсюда нет выхода ни по земле, ни по воде, куда бы ты не пошёл!       Рафаэль разжал руки и отступил. Обернулся, глядя на меня. Кажется, хотел, чтобы я опровергла слова Микеланджело. Но мне нечего было сказать, потому что сейчас я и сама была уверена — он действительно говорит правду. Глядя на хулигана с искренним сожалением, только покачала головой. Я ничего не могла сделать. Ни для него, ни для себя.       — Это я захотел попасть сюда, тебе ясно? — Рафаэль снова обернулся к брату. — Если ты ищешь первопричины, начни с меня.       — Да ты в неё влюбился! — неожиданно расхохотался Микеланджело.       Шарахнулся в сторону так, чтобы Раф его не достал. А хулиган и не пытался, растерявшись от его слов. Я так и вовсе замерла, не зная, как реагировать. Майки же, ухмыляясь, обошёл вокруг брата, взглянул на меня. И снова в его глазах появилось это пренебрежительное презрение, которое так не понравилось мне во время его появления в доме. Он оценивал и изучал меня так, как будто имел на это право. Мне никак не удавалось списать выражение его глаз на отсутствие воспитания. Одно я понимала совершенно точно: Микеланджело пришёл сюда не разбираться. Он хочет освободить отсюда Рафаэля, а какой ценой… Раф, кажется, тоже это понимал, потому что напряжённо наблюдал за братом. И, когда тот слишком уж сократил со мной дистанцию, пригрозил:       — Не подходи к ней.       — А я прав! Смотри-ка, ты за неё заступаешься. Она так ловко тебя окрутила, что ты готов сидеть у её ног, как комнатная собачка! И тебя даже не смущает, что ты просто заперт внутри иллюзии! А она — она кто? Подумай сам, братец, она — всего лишь ничтожный графоман, который только и умеет, что оплетать словами желающих попасться в эту паутину! Она и тебя оплела, а ты и рад был повестись! Потому что, конечно, у нас там не так весело и уютно, да, Раф? Или что, она тебе уже стала куда дороже семьи?       По его словам выходило, что я действительно не только навязалась хулигану, но и мешала — по-настоящему мешала ему! — вернуться домой. Я и только я была ответственна за то, что мы попали в этот переплёт. Из-за меня он мог сегодня пострадать, когда мы пытались покинуть дом сначала по реке, потом — через поле. Сейчас я мешала ему говорить с братом, потом что Раф всё время оглядывался на меня, ища опровержения и поддержки. Мне нужно было как минимум уйти из гостиной. Выйти на улицу и дать им спокойно побеседовать. Решить... решить, что делать со мной и как исправить то, что случилось.       Больше не глядя на Рафаэля, я попятилась в коридор. Обернулась к входной двери и замерла. На пороге сидела лисица. Крупная ярко-рыжая лисица с фосфоресцирующими жёлтыми глазами. Увидев меня, животное не испугалось, не попыталось сбежать. Наоборот, она вся как будто подалась вперёд, точно только и ждала моего появления. Выждала. А потом вдруг отступила в ночь.       «Идём купаться?»       Я не была уверена, что этот голос звучал по-настоящему, а не был моей собственной фантазией. Но почему-то показался мне очень успокаивающим, а его предложение — дельным. Кстати вспомнилось, что вчера ночью Рафаэль тоже ходил купаться. Хорошая традиция этого мира — плавать ночью в реке. Я неуверенно улыбнулась. Лиса улыбнулась тоже, оскалив зубы. Отвернулась и неспешно потрусила сначала прочь из дома, а потом вниз по склону к руслу реки. Я охотно и с всё большей уверенностью пошла за ней. Здорово, что я буду купаться не одна, а в компании! Ну и что, что лисы? Мне нравятся лисы. Они славные, милые, смешно тявкают. И у них очень жёсткий мех. Я когда-то гладила живую лису, я помню. Шагая за быстрой провожатой, я на ходу стянула через голову свитер и бросила на росший у дорожки куст. По одному, не останавливаясь, скинула тапочки. Ногам стало холодно и колко. На секунду меня охватило смутное беспокойство: а разве вода не холодная для купания?       «Вода очень тёплая!»       Лиса обернулась. По-прежнему улыбалась, щурила светящиеся глаза. И снова побежала, как будто зовя следовать за собой. Конечно, вода тёплая, ведь сегодня днём была такая жара. И сейчас купаться в самый раз! А ноги мёрзнут просто потому, что воздух и земля уже успели остыть. Я тут же отвлеклась от своей минутной нерешительности. И поспешила за пушистой спутницей. Лиса остановилась на берегу, обмакнула кончик хвоста в воду, брызнула на меня. Я рассмеялась, проворно стянула спортивные штаны. Лиса затеяла игру, и, погнавшись за ней, я оказалась на самом краю маленького причала. Обернулась. Зверь остался позади и покивал.       «Прыгай, я за тобой!»       И я прыгнула. В мгновение ока из меня выбило и весь воздух, и всю дурь, которая набилась в мою голову. Я вспомнила всё: свои размышления в ванной комнате минувшим утром, Демиурга и повороты сюжета, которые я так и не удосужилась разгадать. Вспомнила наши с Рафом разговоры, мысли и решения, принятые для того, чтобы уцелеть и не наделать глупостей в неизвестном мире. Поняла, что поведение Микеланджело не случайно так смущало хулигана, и вспомнила его слова о том, что это существо — не его брат. Всё это заняло секунды. Давило грудь, не хватало воздуха. Я никак не могла выплыть на поверхность, чувствуя, как течение увлекает за собой. Меня больно ударило о камни на дне реки. И я слишком поздно поняла, что попалась. Но в следующую секунду сильные руки больно перехватили меня поперёк туловища и рванули вверх. Захлёбываясь, я жадно хватала воздух и с невероятным облегчением слышала, как матерно ругается Раф…       — Ты можешь объяснить, зачем ты это сделала?!       Он нёс меня на руках до самого дома. Хотя я и удивилась заботе: мутант был так зол, что мог запросто волочь меня, например, за ногу, особенно не церемонясь. Ругался и постоянно задавал один и тот же вопрос, не давая на него ответить. А я молчала, трясясь от холода. Ну как ему объяснить, что меня очень качественно подурачили и повели по тому сюжету, который Демиургу зачем-то понадобился? Зачем-то, ха! Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: кому-то пора было умереть, и этот кто-то — не Раф. Я так и знала!       Войдя в дом, Рафаэль поставил меня на пол. Отвлёкся, чтобы навесить обратно на петли дверь и запереть её. Ключ вытащил из замка и положил в карман мокрых спортивных штанов. Как был в домашней одежде, так и кинулся за мной в реку… Сжавшись в углу, отвернувшись от него и неуклюже пытаясь прикрыть наготу руками, я старалась на мутанта вовсе не смотреть. Опасалась, что начнутся вчерашние поползновения, но Раф, кажется, об этом даже не думал. Он толкнул дверь ванной комнаты и указал внутрь.       — Иди в душ! Сейчас поищу что-нибудь из одежды, оставлю у двери. И учти, пока мы не поговорим, я от тебя сегодня не отстану! — серьёзно предупредил хулиган.       — Да нечего мне тебе сказать! — я проворно скользнула в ванную комнату. Оттуда было проще оправдываться, не видя его лица и не светя голым телом. — Я не знаю, что случилось! Мне просто показалось, что Майки говорит чистую правду, и я действительно та причина, по которой мы оба тут оказались и застряли. А потом появилась лиса, я просто пошла за ней, и голос сказал, что вода тёплая, что нужно искупаться…       — Какая лиса?! — перебил Рафаэль.       — Со светящимися глазами… А где Майки? — я вдруг поняла, что не слышу его голоса и присутствия в доме тоже не наблюдается.       — Рассыпался на составляющие, — отозвался Раф угрюмо.       Я сорвала с крючка полотенце, обернулась и выглянула обратно в коридор.       — В смысле?!       — В гостиной лежит, ещё не убирал.       Я не смогла удержаться. Вышла в коридор, опасливо выглянула в гостиную. И увидела то, что прежде было Майки. Какая-то странная груда объёмных деталей, очень напоминавшая полый пропиленовый разноцветный конструктор, лежала возле обеденного стола. Не шевелилась, не подавала никаких признаков жизни. Глядя на неё, я прошептала:       — Это ты его развалил?..       — Нет. Он сам развалился, как только ты ушла из дома. Это меня сильно отвлекло, поэтому я даже не сразу заметил, что тебя нет. А когда спохватился, побежал следом, увидел, как ты прыгнула в реку. Думал, что не успею тебя вытащить.       — Ты, как всегда, успел вовремя. Но… что это значит?       — Я думал, ты мне расскажешь, — Раф устало вздохнул. И подтолкнул меня обратно в ванную. — Иди погрейся. Я бы тоже не отказался переодеться в сухое. А потом поговорим и подумаем, что делать дальше. Одно ясно: здесь теперь не так мило и безопасно, как было вчера.       Мы сидели на диване так же, как и вначале вечера, но теперь уже ни о каких романтических настроениях не было и речи. Рафаэль неотрывно смотрел в камин, размышляя. А я никак не могла заставить себя перестать оглядываться на пресловутую «кучу», которая ещё недавно была Майки. Всё боялась, что она снова соберётся и начнёт на меня нападать. Оказалось, что "пришелец" убеждал хулигана ровно до тех пор, пока я оставалась в доме. А потом просто по-игрушечному развалился на части на середине очередной обличающей меня фразы. Однако никому из нас эта взаимосвязь событий ничего не объясняла.       — Давай по полкам, мне так легче, — наконец вздохнула, привлекая внимание черепахи. То, что каждый втихаря барахтался в собственных соображениях, никому из нас ничуть не помогало.       — Начинай, — отозвался Раф негромко. — Ты у нас мастер теоретизировать.       — Первое, — я удобнее устроилась на диване и попыталась абстрагироваться от личностного отношения к происходящему. Сейчас нужно собрать цепочку событий. А своё отношение к ней я потом сформирую. — Начнём с того, что вчера Демиург предпринял несколько почти удачных попыток сделать из нас любовников. Зачем ему это было нужно, мы не разобрались, но оба успешно устояли. (Рафаэль хмыкнул, я сделала вид, что тоже относилась к успешно устоявшим и почти не поддавшимся). Сегодня нас с тобой в постель не заманивали. Однако все наши попытки покинуть дом успешно пресекли. А вечером… — я замолчала. Не знала, стоит ли вообще вспоминать о том, что между нами произошло. Несмотря на то, что та нежность казалась мне единственным, что было настоящего внутри всей громадной иллюзии, сейчас я растерялась. А вдруг это только мне так померещилось?..       — Вечером я признался в том, что ты мне нравишься, — подсказал Раф, по-прежнему не глядя на меня.       — Ты ничего такого не говорил… — пробормотала я, смутившись.       — А то, что я делал, тебя ни на какие мысли не натолкнуло? — хулиган усмехнулся.       — Подожди, давай отложим это на потом, нам нужно разобраться с насущными вопросами.       — Это как раз самый основной, — спокойно перебил меня Рафаэль. И наконец-то прямо взглянул мне в глаза. Неожиданно шкодно ухмыльнулся. — Ты — какой-то тормознутый автор, если опускаешь главную связку событий, предлагая оставить её «на потом».       — Опять начинаешь хамить? — хмуро взглянула на него.       — Я шучу. Но включи голову. Как только я признался в том, что не просто так тебя разыскал, как только ты мне ответила… Ты же мне ответила, да?       — Продолжай, — я махнула рукой, показывая, что не до того. Но хулиган упорно молчал, пристально глядя на меня. Стало ясно: пока он не услышит того, что ему нужно, не заговорит. Вот же упрямая скотина! Раздражение всколыхнулось вместе с глухим отчаянием. А что я могла ему сказать? Что да, я ответила. Но при этом прекрасно понимаю, что скоро всё закончится, и оба мы разойдёмся по разным вселенным, одинаково несчастные? Или же несчастной останусь только я. И что вообще мои чувства — это не его дело! Рассердившись, фыркнула: — Тебе что, так принципиально услышать это произнесённым вслух?       — Ты невероятно прозорлива, — Раф усмехнулся. Но смотрел по-прежнему серьёзно, не давая увильнуть.       — Да, ответила. И если ты сейчас попробуешь уточнить, что именно ответила, я уйду в другую комнату и больше оттуда не выйду!       — Пока обойдусь без уточнений, — он едва заметно улыбнулся. И продолжил размышления: — Так вот, когда ты мне ответила, и когда, собственно, мы по своему желанию пошли навстречу попыткам Демиурга нас сблизить, всё оборвалось. А именно — появилась эта странная хрень, притворяющаяся моим братом…       — И я пошла топиться в реку, — уныло закончила я.       Раф вздохнул:       — Да куда ж ты торопишься. Нет. Сначала разберём поведение клона. Так вот…       — Подожди, что ты сейчас сказал? — я уставилась на него. Раф повторять не стал, но покорно замолчал, понимая, что меня осенила какая-то мысль. Мысль и правда осенила, только она мне совершенно не понравилась. Клон… Лиса. Клон и лиса. Лиса и клон. Клон, которому Рафаэль не поверил. Лиса, которая выманила меня из дома. Лиса со светящимися глазами, которая… — Она не лиса. Это был оборотень, кицунэ. И клон. Это всё из моих историй. В моих историях были похожие сюжетные повороты, когда ты должен был отличить брата и клона и когда собирался лезть в яму и спасать кицунэ . Не знаю, важно ли это, но ничего нового не произошло — в смысле, это не какие-то там с потолка взятые ребята, которые пришли к нам из чьей-то чужой фантазии. Это — свои. В смысле — мои…       — Та-а-ак, — задумчиво протянул Рафаэль. — Хорошо, буду ориентироваться и на это. Значит, появляется клон моего брата из какой-то тобой придуманной истории. Он сначала ведёт себя достаточно правдоподобно, но потом скатывается в неадекватное поведение, которые ты назвала каноном. И предпринимает попытку убедить меня в том, что тебя нужно… нейтрализовать, чтобы я мог вернуться домой.       — Как ты изысканно завуалировал слово «грохнуть», — заметила я саркастично.       Раф улыбнулся.       — На меня ему воздействовать не удаётся, зато ты целиком и полностью становишься на его сторону. Обрабатывает он тебя быстро и, прямо скажем, очень качественно. А потом ты видишь какую-то мифологическую лису, которая зовёт тебя искупаться, идёшь за ней и бросаешься в реку. А клон в этот момент исчезает. Но всё равно я еле-еле успеваю тебя вытащить. Что из этого следует? — он взглянул на меня.       Я тут же почувствовала себя на школьном уроке, когда препод тянет это своё: «А к доске у нас сегодня пойдё-ёт…» Совершенно не была готова к вопросу, обращённому ко мне, и втянула голову в плечи. Рафаэль тут же считал мою растерянность и снова засмеялся. Откинулся на спинку дивана, кажется, расслабляясь, и как-то привычно протянул ладонь, поглаживая мои ноги поверх одеяла.       — Получается странная, но единственно возможная картина. Демиург хотел, чтобы мы с тобой хорошо провели время. Но в его планы не входило, чтобы между нами возникла настоящая симпатия. Нам казалось, что нужно покинуть территорию, чтобы изменить сюжет. Но всё это время мы действовали в соответствии с планом Демиурга. И только когда ты попросила поцеловать тебя — искренне попросила, а мне по-настоящему захотелось это сделать, всё вышло из-под его контроля. Тогда он сделал то, что точно отвлекло бы нас друг от друга: подкинул опасных соседей. Но, видимо, он сейчас сосредоточен на твоих работах или же они остались в его памяти, потому что подсунул те образы, которые хорошо знал. Или же именно они не должны были насторожить тебя. Не могу с уверенностью сказать, хотел ли он тебя убить или нет. Но то, что всю романтику вечера он разрушил, однозначно. Скажу больше: я теперь постоянно жду какой-нибудь подставы со стороны. Поэтому…       — Любви не будет, — договорила я за него. — Демиург никогда не планировал нас с тобой друг в друга влюблять. Но… тогда я вообще не понимаю, зачем это всё было нужно?       — А я догадываюсь, — Рафаэль снова смотрел в огонь. — Чтобы меня отвлечь.