История изменений. Предотвратить неизбежное

      Первое, что я сделала, проснувшись рано утром — отправилась в душ. Под водой лучше думалось. Открыв шкафчик над умывальником, я даже не удивилась, обнаружив там полный набор косметических средств. Выгребла всё, что было, смутно опасаясь, не высыпались бы после таинственной косметики волосы. Вывернув вентили на полную мощность, полезла под горячую воду. Через несколько минут ванную комнату заволокло паром, а я всё ещё стояла под струями, блаженно жмурясь и чувствуя, как вода обновляет не только моё тело, но и в лохмотья истрёпанные за ночь нервы.       Для того, чтобы выпутаться из возникшей ситуации, нужно было начать думать, как автор. Тот самый автор, благодаря которому мы оказались здесь. Понять его цели и мотивы, чтобы избежать неприятных для себя последствий. Размышляя, я смотрела в кафельную плитку на стене и раскладывала ситуации.       Когда всё начинается для персонажей сказочно хорошо, понятно, что дальше их ждёт какая-то мрачная жуть. Вот, например, начальная мизансцена : милая семья с очаровательными детишками завтракает на веранде домика в солнечный день. Что это значит? Это значит, что через пятнадцать-двадцать минут эфирного времени дом будет лежать в руинах, большая часть персонажей — под ними, а одинокий отец семейства в кровище и остатках домашнего халата пойдёт мстить всему миру. Почему? Потому что автор так решил, дал ему мотивационный пинок на активные действия, запустил сюжетную линию — и вперёд. Как пишут в умных книгах, «создал конфликт». Если рассмотреть такой сценарий и наш контекст, значит, Рафу (поскольку он главный герой) положено в меня до потери памяти влюбиться. А потом… потом меня сотрут с лица земли, чтобы мутант получил ту самую личную заинтересованность и дальше активно шевелился. Меня передёрнуло несмотря на то, что из крана лился практически кипяток. Такая сюжетная линия нам не подходит!       Другой вариант. У нас всё не так радужно и мы, в общем-то понимаем, что оказались в какой-то не совсем нормальной ситуации. История начинается непосредственно с конфликта: мы с Рафом друг друга с трудом переносим, однако заперты на одной территории и — по законам жанра — волей-неволей должны друг в друга влюбиться. Ну, потому что просто больше в не в кого. Однако это ещё не вся халва в шоколаде. Когда мы — долго и через тернии — будем уже готовы остаться вместе на веки вечные, должна произойти какая-то масштабная фигня. Чтобы один из нас потерял или почти потерял другого, мучился, страдал и вообще переживал все стадии героя романтической драмы. Опять же, концовка может быть далеко не счастливая. Опять же, главный герой тут — Раф, с ним Демиург ничего не сделает. А… а со мной?       Я выключила горячую воду и повернула холодный кран. Контрастный душ мне в помощь. Содрогнулась всем телом, когда быстро остывающая вода окатила голову и спину. Нам нужна другая ветка. Другая — счастливая — ветка. Нам нужен флаффный милый сюжет, в котором все остаются живы, здоровы и, по возможности, рады-радёхоньки. Но что делать, если этого нет в планах у Демиурга? Судя по тому, как радикально он действует… Радикально, ха! Да он просто откровенно грубо и пошло толкает нас друг к другу, играя на животных инстинктах. Так вот, учитывая, как радикально он действует, планы на наши души у него очень масштабные. И это совсем не ванильный флафф, где мы бы только через пару недель отважились посмотреть друг другу в глаза и взяться за ручки.       Я шарахнулась из-под душа, выключая воду, и прислонилась к мокрой стене. Как, как заставить автора поменять сюжет? Я же сама меняла события столько раз! Когда я это делала? Когда герои начинали вытворять что-то, что нравилось мне намного больше первоначального плана. Когда история из-за их действий становилась интереснее. Понять бы… Понять бы, какой шаг следующий. Что было запланировано после того, как мы с Рафом проведём вместе ночь, занимаясь любовью и наслаждаясь друг другом? Хуже, чем в шахматах, тут не посмотришь на доску, не найдёшь подсказок. Может быть, хулиган додумается до чего-нибудь стоящего?       Облачившись в самый закрытый комплект белья, который мне удалось отыскать, натянув всё тот же пресловутый сползающий джемпер и штаны, я всунула ноги в мягкие тапки и вышла на кухню. Как ни странно, Рафаэль уже встал. Сидел за столом, ел бутерброды и пил кофе. Если бы ещё читал газету, я бы, наверное, умилилась. Увидев меня, мутант попытался подняться и уйти. Проходя, махнула рукой — останься. Он недовольно нахмурился. Такой мой поступок нарушал нашу идею дистанцирования. Но, открыв дверцу холодильника, я пояснила:       — Есть разговор. Если бы можно было посоветоваться с Евой, я бы тебя не беспокоила. Но ты не удосужился взять с собой мой мобильник и ноут, так что придётся выслушать и высказаться на тему. Тем более, что мы оба заинтересованы разобраться.       — Что-нибудь сообразила? — в голосе Рафаэля звучало любопытство.       — Скорее нет, чем да, — вытаскивая коробочку йогурта, обернулась к хулигану. — Я попробовала рассуждать, как наш автор. Для удобства будем называть его Демиургом. То, что сейчас происходит с нами — это своего рода завязка на дальнейшую историю. Ситуация, с которой начнёт формироваться конфликт. Так вот, развитие событий по нашей с тобой ветке может идти в нескольких направлениях. Проблема в том, что только один из сюжетов обещает нам с тобой счастливое будущее и доброе здравие.       — А остальные? — Рафаэль размышлял. Я понимала, что рано или поздно придётся раскладывать по полкам все соображения. Но мне несказанно импонировало то, что он не сыпал дурацкими вопросами, заставляя меня перескакивать с пятого на десятое. Пока что мы оба сосредоточились на основной сути происходящего.       — Мне кажется, Демиург собирается меня убить, — усаживаясь напротив, честно призналась я.       — Зачем?       — Чтобы ты страдал.       — Да на самом деле он бы сделал мне большое одолжение! — Рафаэль ухмыльнулся. Я молча стянула с ноги тапок и через стол метнула его в черепаху. Тот ловко отбил обувку и взглянул на меня, как на неразумное и приставучее дитя. — Вот о том и речь.       — Я сейчас кину в тебя второй, — пообещала как можно спокойнее. — Если не перестанешь, введу эту практику на постоянной основе и буду швыряться в тебя всем, что попадётся под руку. Поверь, опыт есть.       — Вот как? — он ухмыльнулся. — Никак не могу понять, что тебе подходит больше: «боевая подруга» или «неуравновешенная истеричка»?.. Ладно-ладно, не сверкай глазами. Больше не буду. Почему ты, то есть он решил, что я буду страдать, если с тобой что-то случится? Он сделает меня виновным в твоей смерти? Тебе что, грозит быть раздавленной мной в постели?       Я за малым сдержалась, чтобы не выполнить угрозу и не метнуть в него ещё и ложкой. Сдержало только то, что пришлось бы вставать за другой, а мне было лень. Поэтому я только покачала головой.       — Может быть, умереть от смеха, когда я увижу твой маленький…       — А вот это ты зря сказала! — перебил мутант. — Придётся смотреть!       Мы обменялись сердитыми взглядами. Понимали, что выглядим крайне нелепо. И оба не сдержались, весело рассмеялись, осознавая всю абсурдность ситуации. Рафаэль хлебнул кофе и надолго замолчал, осмысливая сказанное. Я не мешала ему думать, молча ела йогурт и тоже пыталась до чего-то дойти в своих теориях.       — События складываются так, что мы обязательно должны стать парой. А потом, чтобы сюжет развивался, главный герой должен пережить какое-то тяжёлое драматическое событие. Потерю работы и средств к существованию, любимого человека, пережить какую-то катастрофу. Словом, что-то, что коснётся его лично. И заставит действовать и внутренне изменяться под действием обстоятельств. Поскольку главный герой — это точно ты, а не я, меня уберут, чтобы ты мог вдоволь настрадаться. А потом ты вынужден будешь начать что-то делать — то есть то, что и нужно нашему Демиургу по сюжету.       — Что можно предпринять, чтобы этого не случилось, ты ещё не придумала, — не спрашивая, а утверждая пробормотал Рафаэль.       — То-то и оно, что нет. Мне, видишь ли, не очень улыбается перспектива поддаться на его провокации, чтобы потом погибнуть в вымышленной вселенной. И то, что мы вчера придумали — дистанцироваться — надолго не сработает. Автор всё равно найдёт способ нас с тобой, ну… Ну ты понял.       — То есть персонажи совершенно беспомощны, — угрюмо проворчал Рафаэль. — История пишется, и даже через взаимную, например, неприязнь мы всё равно вынуждены будем играть в любовь. Вот это на редкость дерьмовая ситуация!       — На самом деле, кое-что мы всё-таки можем предпринять. Не знаю, сработает это или нет, но… В общем, нам нужно повернуть сюжет в другое русло. В кардинально другое русло. Чтобы выйти на флафф.       — Чего?..       — Блин, Раф! Флафф! Это такой жанр. В нём между персонажами тёплые, ничем не омрачённые отношения. Ваниль с сахаром, короче! И никто не умирает, что для меня принципиально.       — А не похоже, что у нас сейчас этот, как его… Флафф твой? Осень, романтика, вынужденное одиночество вдали от цивилизации. Нет?       — Нет, — я уверенно покачала головой. — Ты уж прости, но я такие вещи шкурой чую. Меня не обманешь дешёвым сиропным антуражем. Всё слишком стремительно развивается. На нас с тобой очень сильно давят извне. Я уже даже думаю, что мысль — твоя мысль — прийти ко мне и переписать историю, на самом деле вообще не твоя. Вопрос в другом. Как это происходит? И где находится Демиург: в твоей вселенной, в моей или вообще в какой-то третьей. Это бы Донни, конечно, озадачить… Хотя, если вдруг с Евой сейчас тоже творится какая-то странная история, то он, наверное, уже заинтересовался происходящим. Одного не могу понять: почему тебя никто не хватился? Они что, не прогулялись бы в люк в твоей комнате?       — Прогулялись, если только он до сих пор там есть, — мрачно отозвался хулиган. Помолчал, кажется, раздумывая, стоит ли поделиться со мной информацией. И произнёс: — Я тебя, наверное, огорчу, но в этом доме нет ничего, чем и в чём можно было бы что-то написать. Поискал с утра. Ни карандашей, ни ручек, ни бумаги, ни техники, ни даже гуся, у которого можно вырвать из жопы перо. Словом, вообще ничего. Демиург очень предусмотрителен.       Чёрт. Ну я так и знала. Глядя на столешницу, наткнулась взглядом на стаканчик с зубочистками. Медленно перевела взгляд на свою руку. В памяти всплыли многочисленные истории о кораблекрушениях и тюремных заключённых, у которых тоже не было чем и на чём писать, а писать было надо. Ну что, тяжёлые времена требуют непростых решений?       — У нас есть стены, зубочистки и кровь, — задумчиво протянула, подняв на него глаза. — Можно нацедить в мисочку и переписывать наше с тобой будущее.       Рафаэль вытаращился на меня и на всякий случай отодвинулся от стола.       — Ты совсем долбанутая?! Знал бы, что ты такая чокнутая, я бы к тебе и на километр не подошёл! В конце концов, можно нажечь во дворе досок и потом писать углём!       — А, кстати, хорошая идея! — я искренне обрадовалась.       — И на что будет похож дом, когда ты все стены тут испишешь?..       — Я просто ищу выход! Ладно, предложи что-нибудь другое, умник! Только что-нибудь дельное, ладно? Потому что просто не попадаться друг другу на глаза мы сможем недолго, поверь мне! Демиург найдёт способ подтолкнуть нас друг к другу, и ты с этим ничего не поделаешь! Влюбит тебя в меня! А потом грохнет одного из нас! И этот кто-то будешь точно не ты, потому что я на главного героя романа вообще не тяну!       — Почему ты не допускаешь мысли, что этот таинственный кто-то хочет просто наладить мою личную жизнь? — Раф передёрнул плечами. — Может, он подсунул мне тебя, чтобы…       — Чтобы что? Пожёстче наказать? — я прищурилась. Хулиган упрямо поджал губы. — Раф, да не отрицай ты очевидное! Если бы твою личную жизнь налаживали, мы бы встретились при других обстоятельствах, ты бы сразу почувствовал притяжение, все дела… Нет, тут иное. Тут просто кто-то пишет на коленке какой-то ядрёный фанф.       Помолчали. Рафаэль поднялся, отнёс чашку в раковину, включил воду. У меня возникла ещё одна мысль, но я не спешила делиться. Может быть, он и в ней увидит одну только глупость и никакого здравого смысла. Но неожиданно хулиган подал голос и озвучил крутившуюся у меня на языке мысль:       — Я предлагаю уйти с фермы. Что там, за полями?       — Всегда была просёлочная дорога, которая впоследствии выходила через рощу на магистраль. Но нужен транспорт, за световой день мы не доберёмся. Даже до ближайшего населённого пункта ехать почти восемь часов. Иногда в сарае есть фургончик…       — Нет там ничего. Когда я заглядывал вчера в сарай, там не было никакого транспорта, кроме надувной лодки. Может быть, это подсказка? Попробуем переплыть реку, поищем ответы на другом брегу? Там что?       — Ничего, только лес.       — Мда, исчерпывающая информация, — насмешливо фыркнул хулиган.       — Слушай, у меня никогда не было нужды расписывать такие детали. Самое главное, чтобы люди не могли подобраться близко к дому незамеченными и обнаружить вас. И всё. Задачи описать рельеф, ландшафт и флору-фауну я себе не ставила!       — Тогда собирайся, пойдём на экскурсию, — усмехнулся хулиган.       Нам повезло, что погода стояла тёплая и солнечная. Будь и в этом мире такая же пронизывающая холодина, как в моём, и я бы не смогла составить компанию Рафаэлю. Просто потому, что Демиург не посчитал нужным снабдить меня удобными вещами для дальних прогулок, а из дома Рафаэль вытащил меня в домашних штанах, водолазке и босиком. Но повторюсь, нам везло. В моём шкафу нашлись домашние туфли на жёсткой подошве, которые могли сойти за мокасины, если бы мы добрались до населённого пункта. А с одеждой для этого времени года проблем не возникло. Раф своим гардеробом вообще был несказанно доволен, а в хождении босиком, кажется, никаких неудобств не видел.       Первым делом Рафаэль отправился в сарай. Я, стоя у ворот, наблюдала, как мутант легко выносит надувную рыбацкую лодку во двор. С сомнением щурилась по непонятной мне самой причине. Ну казалось бы, что может пойти не так? Переплывём реку, прогуляемся по лесу. Раф всё-таки в какой-то степени — дикий зверь, должен как-то ориентироваться на местности. Наверное, больше всего я опасалась, что за лесом мы увидим всё те же поля и какой-нибудь белёсый туман, тонко намекающий на то, что дальше ничего не прописано. Но не проверишь — не узнаешь. Поэтому я прикрыла ворота сарая и поплелась за хулиганом, который спускался по дорожке к реке.       Раф удерживал лодку у берега, пока я забиралась внутрь, потом присоединился ко мне. Взял лёгкое весло, оттолкнулся и начал править к середине реки, следя, чтобы нас не сносило течением. Я молча сидела на носу и понимала, что меня что-то несказанно напрягает во всей этой затее. Показалось очень странным, что Демиург так заморочился с деталями для нашего успешного сближения, но при этом совершенно не позаботился о том, чтобы лишить возможности устроить побег. Интересно, что бы я делала, если бы герои, которым я оставила лодку, например, для рыбалки (а потом — для уютного вечернего костра, жареной на открытом огне рыбы, долгого созерцания звёзд, вечернего сумеречного холодка, уютных объятий и неминуемого развития любовной ветки) воспользовались бы лодкой для того, чтобы смыться. Неужели просто спустила всё на тормозах? О, нет, я бы придумала как им помешать. На реке могли появиться неожиданные воронки, пороги и, чего уж там, водопад в тридцать метров. На противоположном берегу мутанта поджидала бы толпа учёных, репортёров, полицейских и военных — словом, я бы заставила своих персонажей вернуться. Любой ценой. И то, что Рафаэль расслабленно улыбался, правя лодкой, только подтверждало мои мысли о том, что впереди нас ждёт какая-то лажа.       Раф мои сомнения заметил.       — Что с лицом? — весело уточнил он. Попытка сбежать из навязанного нам, пусть и такого соблазнительного мира, ему нравилась. Это было куда лучше бездействия. Тут я была с ним согласна.       — Мне не нравится происходящее. Всё как-то слишком… просто.       — Просто тебе? — он тихо рассмеялся. — Да брось, всё идёт как надо! Может быть, конечно, сложности начнутся в лесу…       Он не договорил, потому что раздался странный звук. Очень странный звук. И неприятный. Как будто рвали толстую ткань. Лодка дёрнулась. А потом я почувствовала, что борт подо мной начал как-то оседать, из тугого и плотного становясь слишком мягким. Я заозиралась, а Рафаэль неожиданно длинно, замысловато выругался. Возле нас по правому борту из воды торчала какая-то коряга. И эта коряга острым краем распорола лодку. Я прикрыла глаза: так и знала. Всё намного проще. Мы и до противоположного берега не дотянем.       — Возвращаемся?       — Не успеем, — он глянул на меня. Фразы снова стали напряжёнными, рубленными. — Сдувается быстро. Не дрейфь, вытащу.       — Спасибо, конечно, но с этим проблем нет, — я отмахнулась, представив, как мутант будет добираться вплавь и тянуть меня на себе. С одной стороны, не хотелось мне при нём раздеваться, ох, как не хотелось. С другой — я понимала, что плыть в свитере в холодной воде — удовольствие ниже среднего. Да и вообще эти мне ныряния… Хорошо хоть, недалеко от берега успели уйти. Встав, взглянула на него.       — Глаза закрой, пожалуйста.       — Зачем?..       — Раф! — я неожиданно разозлилась. — Я не поплыву обратно в одежде! А её отсутствие, по планам нашего автора, может спровоцировать нас на спонтанный секс. Так что помолчи, глаза закрой и посиди спокойно полминуты! И когда будешь покидать лодку, мокасины мои прихвати, другой обуви нет.       — Ты плавать-то умеешь?..       Я посмотрела на него так яростно, что хулиган покорно замолчал и зажмурился. Резким движением сорвала через голову свитер. Сбросила домашние туфли. И, не давая себе остыть на прохладном ветру, спрыгнула с борта в воду. Тёмная вода ожгла кожу холодом. В мгновение живот поджался. А в лёгких точно образовался вакуум. Но я сильно загребла руками и вынырнула на поверхность, шумно дыша. Широкими движениями, чтобы не замёрзнуть, разгребала воду, плывя к берегу. Внутренне порадовалась, что при первой удобной возможности практиковала то нырки в прорубь, то заплывы в горных реках. И перед Рафом не стыдно…       Выйдя на берег, дрожа всем телом на ветерке, который вдруг перестал быть тёплым и ласковым, обхватив себя руками, я обернулась. И буквально остолбенела. Раф плыл следом и… тянул за собой лодку. Увидев моё лицо, захохотал так, что потерял бдительность и хлебнул воды. Отфыркиваясь, вышел на берег, весело глядя на меня.       — Ты совсем дурак? — укоризненно спросила я. — Какого чёрта ты не сказал мне, что будешь вытаскивать и лодку тоже?! Зачем я тогда добиралась до берега вплавь?!       — Понятия не имею, — смеясь, Рафаэль вытащил наполовину сдувшуюся лодку на берег. — Ты велела мне молчать. А я вообще по натуре очень послушный мальчик. Кстати, твой свитер и твои мокасины, — и он достал из лодки одежду и протянул мне. Я взяла их, по-прежнему пытаясь руками прикрывать грудь. Попытавшись на прощанье испепелить хулигана взглядом, потрусила вверх по каменным плиткам к дому.       Как же холодно!..       Мы долго совещались, стоит ли предпринять второй поход. Я утверждала, что это бессмысленно, и что произойдёт что-то, что заставит нас вернуться обратно. Рафаэль резюмировал, что я — ведьма и сглазила нашу первую попытку побега. Ничего не оставалось, как следовать за ним — на этот раз через поля. И молча. Хулиган бодро шагал впереди, а я недовольно шла следом. Не могу сказать, чем именно было моё недовольство вызвано: тем, что нас не отпустил Демиург, или тем, что с Рафаэлем категорически не получалось договариваться. Я уныло смотрела по сторонам, стараясь отвлечься от своих мыслей.       Идти через поле оказалось намного хуже. Чем дальше мы уходили от фермы, тем сильнее становился ветер. Он нёс плотную пыль, которая слепила глаза; в неприспособленную для таких походов обувь набивалась земля и камешки. То и дело попадались скрытые ещё плотной осенней травой рытвины, пару раз тапочки соскальзывали с моих ног, оставаясь в слишком глубоких бороздах. Время приближалось к полудню, и солнце начало припекать совсем не по-осеннему. Замёрзшая после купания в реке, я выбрала самый тёплый свитер на смену, и теперь отчаянно об этом жалела. Шла, закатав рукава, подвязав ткань под грудью, и проклинала по очереди то Рафа, то таинственного автора. Желала только одного, чтобы у Демиурга отключили электричество за неуплату, и он перестал наконец над нами измываться.       Остановившись, я обернулась, поставив руки козырьком над глазами. Дома уже не было видно. Я собиралась сказать об этом Рафаэлю, идя спиной вперёд, но неожиданно ноги не нашли опоры. Тонко взвизгнув, поняла, что лечу куда-то вниз. Попыталась уцепиться за земляные стенки, но только больно ударилась правым запястьем о толстый выступающий древесный корень. Откуда он только тут взялся! Ещё толком не ощутила, но уже догадалась, что рука сломана. Такие вещи осознаёшь быстро даже без какой-то лютой боли. Лёжа на дне глубокой ямы, очертания которой даже не были видны наверху и в которую неминуемо должен быть угодить сначала Рафаэль, он-то шёл первым, я подняла голову вверх. И тут же увидела его встревоженное лицо.       — Ты в порядке?!       — Да… да, всё нормально!       — Можешь встать? Я тебя вытащу, не паникуй! — голос звучал напряжённо.       — Да не паникую я, угомонись, — не без труда поднявшись на ноги, попыталась незаметно пошевелить правой рукой, чтобы оценить масштабы трагедии. Или не сломана, просто сильно ушиблена? Ладно. Выберусь — разберёмся. Вот же невезуха! Глядя, как мутант протягивает мне руку, поняла, что сейчас ему будет сложно. Протянула в ответ левую.       — Другую!       — Не могу. Я… я ударилась, за неё ты меня не вытащишь.       Рафаэль ничего не стал спрашивать. Быстро поменял руки, чуть-чуть свесившись, дотянулся и ухватил меня. Крепко сжал предплечье так, что мне стало неприятно, и легко, аккуратно потянул вверх. Не прошло и пары минут, как мутант уже отряхивал меня от земли и озабоченно осматривал травмированную руку. Я молчала, стараясь не морщиться, пока он осторожно ощупывал пальцы и кисть. Когда дело пахнет керосином, нет у меня привычки ныть. Глядя на моё лицо, уточнил:       — Точно эта рука?..       — Идём домой. Нагулялись, — вместо ответа я зашагала обратно.       Хулиган не дал пройти и нескольких метров. Легко нагнав меня, поднял на руки, не слушая недовольные реплики. Прижал к себе. Я вдруг поняла, что прислушиваюсь к ощущениям. Как оно: когда через мягкую ткань футболки ощущается твёрдый костяной панцирь… Не фонтан, вообще-то. Особенно, когда к нему прижимается твой острый локоть. Завозившись, попыталась устроиться удобнее, и замерла. Ему и так несладко — тащить меня до самой фермы, что ж мне-то жаловаться?       — Ты чего затихла? Так больно? — спросил он негромко, не глядя на меня.       Я тоже старалась избегать его взгляда. Никак не могла отделаться от ощущения неловкости от происходящего. Не могла понять, что произошло и что так сильно изменилось. Я его… стала стесняться, что ли? И… и он меня? Или мне кажется? И перекреститься, как назло, неудобно.       — Всё в порядке.       — У тебя болевой шок уничтожил весь словарный запас? — он слабо усмехнулся.       — Я сейчас что-нибудь скажу, а ты опять назовёшь меня ведьмой. Вот и помалкиваю.       Рафаэль ничего не ответил. Я снизу глянула на его лицо. Он улыбался.       — То есть ты хочешь сказать, что таким вот сложным образом Демиург, а не случайность, лишил тебя возможности переписывать нашу историю? Хитро придумано.       Рафаэль сидел на диванчике у меня в ногах. Я устроилась в гостиной, укрытая тонким пледом и обложенная подушками. В комнате было темно, перед нами жарко горел растопленный камин. Хулиган поставил на придиванный столик кофейник, коробку печенья, нарезал для себя бутербродов. Как я заметила, он готов был питаться ими круглосуточно, несмотря на то, что в холодильнике было полно другой еды. Я тоже пыталась поесть. Но, во-первых, Раф отвлекал меня разговорами. А, во-вторых, неприспособленная для держания ложки левая рука тряслась так, как будто я калдырила месяц без передышки. Было очень неудобно делать — ничего. А воспользоваться правой рукой возможности пока что не было, она действительно сильно болела. Хоть Рафаэль, опытный в таких делах, установил, что перелома нет, максимум — трещина. Стараясь, чтобы он не замечал мои страдания от неожиданных неудобств, я продолжала пытаться съесть фруктовый творог.       — Давай я тебе помогу.       Он неожиданно пересел ближе и забрал банку и ложку у меня из рук. Я не сразу поняла, что он хочет сделать, а, догадавшись, чуть не свалилась на пол.       — Будешь кормить меня с ложки?! Нет! Нет, пожалуйста, Раф, не унижай меня ещё больше! Просто… хочешь помочь — дай мне бутерброд!       — Почему ты считаешь, что я пытаюсь тебя унизить? — он внимательно посмотрел на меня.       — Потому что я взрослый, самостоятельный человек! И понимаю, что по своим габаритам я, может быть, кажусь тебе маленькой и слабой, но это не так. Я привыкла справляться самостоятельно со всеми своими сложностями. Даже с теми, которые мне создают… мужики, — ухмыльнулась, смягчая тираду и намекая на то, что в поле мы попёрлись по его прихоти.       Рафаэль улыбнулся тоже, но по-другому, задумчиво.       — Помощь бывает нужна всем, это не показатель слабости. Но как хочешь. Опять будешь давиться сухомяткой?       — Тогда банан… Нет, подожди, господи-боже-мой, какой банан! Дай мне яблоко и всё!       Рафаэль, который уже успел отойти к холодильнику, удивлённо обернулся ко мне.       — А с бананами что не так?       От смущения я не знала, куда деться. Хоть иди обратно в поле и провались под землю в ту же яму, ну честное слово! Не буду же я ему объяснять, что всё нацелено на то, чтобы его не провоцировать? Начал бы он кормить меня с ложки, и вполне могла бы получиться почти традиционная сцена из дорам. Я неминуемо вымажусь, он пальцами сотрёт еду с моих губ. Взгляд, притяжение — и понеслось. Нет, Демиург, нет! Я подкована немногочисленными ванильными сериалами. Со мной этот номер не пройдёт. С бананом могло быть ещё хуже. Куда потом Рафу девать все эти аналогии, когда я у него на глазах начну есть?.. Или это я такая испорченная… В конце концов, можно сожрать фрукт, как Коржик — крекеры… Мне остро захотелось, чтобы кто-нибудь буквально физически выключил мои мысли.       Рафаэль вернулся на диван и протянул мне яблоко. Я надеялась, что он ничего не понял. Но судя по его широкой ухмылке, он, зараза, понял всё. Чувствовала, как у меня горит от смущения лицо, и не понимала, что со мной происходит. Когда я стала его стесняться, что поменялось с того момента, как мы сегодня утром вышли из дома?.. То, что он стал ко мне внимательнее или то, что он показал себя ещё вчера ночью совсем другим? Ладно. Потом подумаю об этом, когда останусь в одиночестве в своей комнате. Всё, что можно было сейчас сделать — грубо съезжать с темы.       — Прости. Теперь тебе придётся со мной возиться какое-то время.       — Забей, — Раф добродушно отмахнулся. — Майки в детстве постоянно ходил перебинтованный. Всё время куда-то влезал. Отец говорил, это потому, что у него шило в одном месте. Так что я привык. Да и потом, я не думаю, что это хоть сколько-нибудь твоя вина. Ты сегодня готова была переписывать нашу историю кровью на стенах… Демиург тебя и обезвредил, чтобы не мешала.       Я слабо улыбнулась, глядя в пламя камина. Демиург. Кто ты и зачем устроил это всё, а, дружище? Ну я-то тебе чем помешала? Но тогда встречный вопрос. А чем мне мешают пачки персонажей, которых я отправляю в небытие? Правильно, ничем. Я просто следую сюжету, который кажется мне заманчивым и интересным, а персонажи, как послушные марионетки, играют свои роли. Большинство из них просто статисты, создающие нужный фон и настроение. А вот сегодня попалась я. Почему бы и нет? Неожиданно мне стало тоскливо-безразлично. Ну и ладно, пусть так. Зато у меня далеко не самая простая история! Я шмыгнула носом и глубоко вздохнула: где наша не пропадала!       — Хлюпают носами… Милый сердцу деревенский звук! Зацветают сливы, — неожиданно процитировал Рафаэль. Сидел, опершись локтем о спинку дивана, ласково глядя на меня. Я удивлённо уставилась на него.       — Это… это Басё? — морща лоб, уточнила у хулигана. Он, кажется, тоже искренне удивился.       — А ты откуда знаешь?       — Откуда знаешь ты?       — Меня воспитывал сенсей Сплинтер, а рядом постоянно крутился со своими книжками Леонардо. Как ты думаешь, откуда я знаю Басё? — он выразительно посмотрел на меня.       — А… да, логично. Просто неожиданно, что его строки знают и в твоей вселенной, — я не удержалась и рассмеялась. А потом вдруг оцепенела. И испытующе посмотрела на Рафаэля. — Так. Мы сидим на диване у камина. Ты пытаешь кормить меня с ложки. Потом переходишь к поэзии. Раф… я ни на что не намекаю, но тебе не кажется, что мы возвращаемся на вчерашние рельсы? Ты сейчас возишься со мной — почему?       Он на секунду задумался. Потом едва заметно пожал плечами и честно ответил:       — Потому что я так хочу.       И этот ответ меня категорически не удовлетворил. Ну почему как ночь — так у нас начинается какая-то чехарда с эмоциональным фоном? Отложив яблоко, я приготовилась провести долгий и обстоятельный разговор на тему. Напомнить о нашем желании дистанцироваться. И или прогнать Рафа в холодную спальню… Да что со мной не так. В — просто спальню! Нормальную, тёплую, светлую спальню! Или самой потихоньку свалить в свой одинокий угол… Почему одинокий?! Мысли опять вели себя странно. Но теперь я была трезва, как стекло, и мне показалось, что они, в принципе, очень похожи на мои собственные, а не навязанные со стороны. Но это было ещё хуже. И я уверенно произнесла:       — Ты же понимаешь, что это из-за нашего невидимого писаки.       Рафаэль неожиданно покачал головой.       — Я думал об этом. Мне кажется, нет.       — Кажется, — уверенно акцентировала слово.       — Точно знаю, что нет.       Выражение его лица не изменилось. Только потемнели глаза. Хотя, может быть, это была иллюзия от пляшущего каминного пламени. Ощущение было странным. Я почувствовала необъяснимое ликование безудержного счастья от его слов. И вместе с тем холодный, липкий ужас осознания: Демиург смог. Смог заставить нас взглянуть друг на друга по-новому. Смог сделать нас привлекательными друг для друга. Ему больше не нужно было навязывать нам какие-то чувства — те медленно, но неотвратимо зарождались сами. По сценарию или сами собой, уже не имело никакого значения. Раф больше не бесил меня так, как раньше. И это нельзя было списать на помутнение рассудка, которое произошло вчера ночью.       Рафаэль медленно, словно боясь спугнуть, наклонился, протянул ко мне руку. Осторожно, едва ощутимо коснулся костяшками пальцев щеки. Это было невесомо-лёгкое, наполненное нежностью прикосновение, которое заставило меня трепетать. Закрыв глаза, поняла, что в водовороте нахлынувших чувств меня сейчас и утопит. От несбыточности происходящего хотелось разрыдаться — уже кто-кто, а я точно знала, чем всё закончится. Но не могла позволить себе просто отпустить, испортить, смять этот момент. И, склонив голову на его руку, прижалась к тёплым пальцам.       Раф позвал тихо-тихо, едва слышно:       — Иди ко мне.       Я открыла глаза. Он не улыбался. Смотрел серьёзно, так, точно хотел сохранить в памяти этот вечер во всех деталях. Мне вдруг показалось, что ни он, ни я вообще больше никогда не сможем улыбаться. Потому что всё, что происходило, должно было однажды закончиться. И мы оба это понимали. Медленно, чтобы не потревожить свою раненую руку, я перебралась на его сторону дивана. Устроилась рядом. Рафаэль подложил мне под плечи подушку, и я поняла, что он перекрывает костяной пластрон. Хочет, чтобы мне было удобно. Внутренне горько усмехнулась, молча вытащила подушку и бросила её на пол. Мне хотелось быть ближе к нему. Пусть это будет жёстко и твёрдо, только бы ближе. Рафаэль всё понял без слов и осторожно привлёк меня к себе. Натянул на мои плечи плед. И бережно обнял, заключив в такое безопасное, тёплое, уютное кольцо своих рук. Мы смотрели в огонь и молчали. Время как будто остановилось.       — Я собирался сделать ход конём, — негромко поделился Рафаэль. — Думал, если мы попытаемся сбежать, это даст результат. Демиургу станет не до любовной ветки. Он увлечётся приключениями.       — Знаю, — я кивнула, устраивая голову на его плече. Так край пластрона ощущался сильнее, и я положила на него свою ладонь. Как я сейчас устраивала рядом с ним своё тело, так же и мой разум подстраивался под него. Да и что скрывать? Я всегда знала, какой он — Раф. Обалдела, конечно, когда его хамская натура ввалилась в мою квартиру. Но сейчас всё возвращалось на круги своя. — Мне жаль, что не вышло.       — Правда жаль? — хулиган улыбался. Я слышала это по голосу.       — Не заставляй меня петь тебе дифирамбы. Не та ситуация, — хмыкнула, поворачивая голову и снизу вверх глядя в его лицо.       Раф не ответил. Только снова посмотрел на меня. Я ничего не могла прочитать в его взгляде, не могла догадаться, о чём он думает и чего ждёт от этого вечера. Но не могла не чувствовать, что что-то изменилось. То ли в нашем авторе проснулась деликатность, и он пошёл по долгому, но логичному пути развития событий, то ли мы действительно сегодня увидели друг в друге иные черты. Раф мог быть внимательным и чутким, что нравилось мне. А я в непростой ситуации оказалась терпеливой, что так ценил он. Может быть, сказалось то, что столько лет я, записывая свои истории, так или иначе думала о нём, сочиняя разные судьбы для черепахи. Сейчас мне не хотелось анализировать, не хотелось знать.       — Я не был с тобой до конца честен, — неожиданно произнёс Раф. И я поняла, что шутки кончились.       — О чём ты? Нет, подожди… — меня вдруг осенила отвратительная догадка. — Только не говори, что это ты нашёл Демиурга и попросил, чтобы он вклеил тебя в какую-нибудь историю! Потому что, если это так…       — То ты сейчас сломаешь об меня и вторую руку, я понял, — он кивнул. — Помолчи полминуты, ладно? Дай объяснить. С Демиургом я не знаком. Но познакомиться с тобой я захотел после того, как прочитал «Плохую Черепаху».       — Почему? В смысле, зачем познакомиться? — я никак не могла понять, куда он клонит.       — Потому что ты не увидела во мне плохиша, — он усмехнулся. — Я уже привык к этому образу. В нём удобно, безопасно. Лео не лезет лишний раз. Отец не пристаёт с воспитанием, махнув на меня рукой. И я даже себе не признавался никогда, насколько это классная маска. Но всё равно — маска. Когда я читал, то был уверен, что на Шреддера работаю я. И был искренне удивлён, поняв, что всё затеял малой. Дико так звучит, — он тихо рассмеялся, качнув головой. — Так вот именно тогда мне захотелось посмотреть на тебя. Спросить, почему ты не считаешь меня таким, каким считают остальные. И я ужасно разозлился, когда ты испугалась меня на улице. Я думал, что уж ты-то наверняка должна понимать, чего ждать. Но…       — Но?! — я отстранилась, глядя на него. — Ты нормальный, скажи, пожалуйста?! Да если бы ко мне среди зимы поздним вечером в тёмной подворотне подошёл со спины пятилетний ребёнок, я бы испугалась ничуть не меньше! А ты что? Вцепился мне в куртку, а потом ещё потащился ко мне домой так, как будто готов был меня прибить! А я шла, как под конвоем!.. И тыкал мне в лицо телефоном с таким видом, как будто я вообще за всё, что с тобой по жизни случилось, в ответе!       Рафаэль неотрывно смотрел на меня. Я видела, как меняется от изумления его лицо. Можно было, конечно, пойти навстречу и замять ситуацию, но я не стала.       — Это так выглядело?..       — А ты как думал? Что мы мило попили какао и разошлись друзьями?       — Мне показалось, я был вежлив… — он был так искренне растерян, что я невольно рассмеялась.       — Возможно, Пурпурные Драконы или футклановцы с тобой бы согласились.       — И ты после этого вообще со мной разговариваешь, — заметил он негромко.       — Наконец-то ты оценил мой святой характер! — на этом серьёзную часть разговора можно было считать оконченной, и я спокойно улеглась обратно, удобнее устраиваясь на костяной груди. И уже не шутя отозвалась: — Я никогда не считала тебя плохим парнем. Несдержанным, грубым, вспыльчивым, иногда с дурацкими шутками — да, но в целом ты хороший, я знаю. А ещё мы во многом похожи. Так что не забивай себе голову условностями. Видимо, всё случилось так, как должно было случиться. Вопрос теперь, к чему это приведёт. И прошу тебя, не нужно думать, что Демиург избавится от меня по твоей вине. Ты тут не при чём. Как и я.       — Очень великодушно, — заметил Раф насмешливо. Но я знала, что думать он будет именно об этом. По крайней мере, пиши историю я, и Рафаэль сломал бы себе мозги, решая непростую задачу спасения чужой жизни от неведомого врага. Но меньше всего мне хотелось, чтобы он сейчас замкнулся в себе. Поэтому осталось только пообещать:       — Мы завтра что-нибудь обязательно придумаем. А сегодня побудь со мной. Хорошо?       Он улыбнулся. Снова встретился со мной взглядом. И я поняла, что этот вечер кардинально отличается от прошлого! Здесь больше не было чужих решений и навязанных желаний. Только наши. Только мои. Понимала, что такого момента больше могло не случиться. И я потянулась к нему. Надеялась, что Рафаэль выкинет из головы наши договорённости и всё-таки поцелует меня. Он понял, но — не шелохнулся. Улыбка стала лукавой.       — Ты помнишь, что я вчера сказал тебе?       — Ты… ты очень много говорил, — неуверенно пробормотала я.       — Ты должна попросить. Я сказал, что не трону тебя, пока ты сама меня не попросишь.       Я улыбнулась.       — Пожалуйста…       Его пальцы коснулись моего лица, скользнули по виску, потом — к затылку, утонули в волосах. Перебирая пряди, он рассматривал меня, никуда не торопясь, искренне наслаждаясь моментом. Медленной, прочувствованной лаской. Будь я кошкой, я бы урчала в ответ на каждое его прикосновение. Отстранившись, потёрлась щекой о его ладонь, прижавшись губами к его пальцам. Рафаэль склонился, бесконечно нежно поцеловал скулу, уголок моих губ.       И тут раздался ни с чем не сравнимый по своей силе и неожиданности грохот.