I fell in love with you in stages (my whole life)

«One thing I know is, wherever you are, that's where I belong. I'll never belong anywhere like I belong with you. No matter what I'm feeling, I want you next to me. You're home to me»

Апрель 2027

Вик никогда не была такой домоседкой. Фактически, она всегда безжалостно дразнила Дамиано по поводу того, как сильно он привязан к дому и всей рутине, связанной с этим, будто тот подвергся преждевременному старению. Но теперь, когда она лежит на его баснословно дорогом диване, одетая только в его любимую чёрную футболку с надписью «Бритни», положив голову ему на колени, Вик с удивлением обнаруживает, что очень даже наслаждается новым, открытым для себя видом отдыха. Они целый день лежат в уютной тишине в обществе друг друга, и только на заднем плане раздаются звуки футбольного матча «Ромы», транслируемого по телевизору. Она листает Твиттер, поглощенная выяснением всех пикантных подробностей нового голливудского скандала, а он рассеянно проводит пальцами по её светлым волосам, и хотя Вик любит эти пальцы в самых разных контекстах, этот определённо расслабит её больше всего. В конце концов, домашняя жизнь не так уж и уныла. Или она стареет. До её 27-летия осталось всего три недели, и хотя Виктория всегда обожала свой день рождения, в этом году ощущения немного другие. Дело не в том, что она несчастлива; напротив, Вик переживает, наверное, самый счастливый период в своей жизни. Всё становится на свои места: Монескин выпустили своё пятый студийный альбом около двух месяцев назад, и на сегодня это уже самый коммерчески успешный и одобренный критиками альбом. Ходят слухи, что они являются номинантами на получение Грэмми за лучший рок-альбом, и, несмотря на тщетные попытки солиста заземлить её и защищить от разочарования, если номинации не произойдёт, Вик не может успокоиться — её пронизывает детский восторг от одной только возможности. Её личная жизнь, конечно, тоже не знала лучших дней. Её отношения с Дамиано оказались насыщеннее, чем она когда-либо могла себе представить. Это странно, учитывая, что с тех пор, как они стали парой, мало что изменилось. Большинство вещей остались такими же, как были. Они по-прежнему разговаривают друг с другом довольно язвительно и остро; до сих пор конфликтуют во время работы, потому что оба перфекционисты с сильными идеями и слишком критично относятся к искусству; Виктория так же выходит из дома намного чаще, чем Дамиано может выдержать, и ей очень редко удаётся убедить его присоединиться к ней в клубе или баре, к её большоум разочарованию; у них по-прежнему самый потрясающий секс в её жизни. Они всё ещё Дамиано и Виктория, со своим секретным языком и нерушимой связью, которые в одну минуту ссорятся, а в следующую — снова одержимы друг другом. Единственные изменения, которые произошли, были в лучшую сторону. Они оба стали лучше понимать друг друга, предпочитая решать возникающие проблемы разговорами, а не горячими спорами. Она научилась давать ему пространство, когда он расстроен, и терпеливо ждать, пока он откроется сам, вместо того, чтобы заставлять его тут же признаться в причине своих переживаний, пока он не сорвётся и не замолчит ещё больше. Дамиано смягчил свою любимую позицию «я же тебе говорил», и теперь спокойно утешает её каждый раз, когда Вик жалуется ему на какие-либо неудобства (даже незначительные), даже если оба знают, что неприятностей можно было избежать, если бы она была чуть менее упрямой. И самое главное, они больше не боятся сказать «Я люблю тебя», опасаясь, что другой убежит при звуке этого очен эмоционально заряженного заявления со всеми вытекающими из него последствиями. Вик провела годы, отказываясь признаться даже самой себе в своих истинных чувствах к нему, прячась за безопасной границей дружбы. Она считала любовь к нему бременем, а не благословением. Но теперь она смогла не только принять эти чувства, но и стать благодарной за них. Она любит Дамиано. Её любовь к нему растёт как на дрожжах с каждым днём. Конечно, Вик и раньше испытывала страсть и привязанность к другим людям, но всё это меркнет по сравнению с всепоглощающей любовью, которая заставляет её чувствовать себя парящей в воздухе. Всё прошлое кажется неважным по сравнению с гармонией и близостью, которые они чувствуют друг к другу. Это выходит за рамки физического влечения, поверхностных разговоров и веселья. Их души связаны на гораздо более глубоком уровне. Однако именно потому, что в её жизни, кажется, наконец-то всё сложилось идеально, Вик уже некоторое время думает, что пришло время для ещё одного (неизбежного) изменения, которое она слишком долго откладывала. Она ещё ни с кем это не обсуждала, но для начала нет лучшего человека, чем Дамиано, верно? Она отрывает взгляд от экрана телефона и переводит на него. Сейчас он тоже что-то печатает в смартфоне, выглядя очень взволнованным, чего никогда не делает во время футбольного матча, если только 1) не идёт перерыв; 2) Рома лидирует по счёту. Идеальное время. — Кому пишешь? — беспечно спрашивает она, пытаясь обойти вопрос, который на самом деле хочет поднять. С возрастом Вик научилась действовать тоньше. — Поппо. Я добиваюсь от него согласия с тем, что твой бывший — обуза для команды, — отвечает Дамиано с типичной озорной улыбкой. Виктория закатывает глаза. Её последним партнёром перед Дамиано был футболист «Ромы» Федерико. Очень горячий, очень милый, но совсем не в её вкусе. Она до сих пор даже не знает, как именно начала встречаться с таким парнем, как он. Он был слишком обычным, слишком… Скучным. Дамиано, конечно, терпеть его не мог и до сих пор считает самым тупым мужчиной, которого он когда-либо встречал (что, на самом деле, не такая уж гипербола; Федерико, действительно, не блещет умом). Но он очень таланливый футболист, по крайней мере, если верить статьям в СМИ, которые она читала, пока они встречались. Поэтому Вик уверена, что Дамиано не самый объективный судья, когда дело касается профессиональных навыков Федерико. — Это всего лишь твоя предвзятость, — в шутку возражает она, и он только пожимает плечами в ответ, не удосуживаясь отрицать. — Если мне придётся и дальше постоянно видеть бывшего моей девушки, я буду жаловаться на это. Возможно, ты не заметила, но я очень мелочный, — заявляет он, высокомерно подняв губы, а Вик качает головой в притворном раздражении, делая вид, будто не слаба перед этой типичной улыбкой Дамиано Давида, которая уже много лет жжёт сердца тысяч людей по всему миру. Он и без того слишком самоуверен. Однако, помимо его постоянной ревности ко всем её бывшим, он, кажется, в весёлом настроении, и поэтому после нескольких секунд затишься она ухватывается за последнюю возможность обсудить вопрос, который занимал её мысли последние несколько недель. — Я хотела с тобой кое о чём поговорить, — произносит Вик, надеясь, что звучит достаточно непринуждённо. Дамиано отводит взгляд от телефона, и на его лице появляется выражение заинтригованности; они оба знают, что Вик не из тех, кто обходит стороной проблему, если она не серьёзна. — Ну же, продолжай. — Я подумываю о том, чтобы переехать из дома, — признаётся она и вздыхает с облегчением, как будто с её плеч свалился груз. Выражение его лица не несколько секунд становится непроницаемым, и это заставляет тревогу поселиться в глубине её живота. Дамиано обычно является для неё открытой книгой; её очень утешает тот факт, что у него такое ужасно подвижное лицо, из-за которого его так легко читать. Однако у этого есть и обратная сторона: Виктория понятия не имеет, чего ожидать в тех редких случаях, когда ему удаётся скрыть истинные эмоции. Между ними повисает тишина, пока он собирается с мыслями, барабаня пальцами по её волосам, и когда Вик уже готова сдаться и начать пояснять своё решение, он наконец говорит. — Почему сейчас? Я имею ввиду… Не пойми меня неправильно, я полностью за то, чтобы ты сделала это, если хочешь. Мне просто интересно, что заставило тебя принять такое решение. Вик обдумывает ответ. Переезд из дома её детства во многом является для неё давно назревшим шагом, особенно если учесть, что у неё были финансовые ресурсы для аренды квартиры с восемнадцати лет. И Итан, и Дамиано переехали от своих родителей, когда им было по 18 лет, Томас — в 22 года, когда съехал к своей девушке. Даже её сестра Ника, которая младше Вик на три года, покинула их семейный дом в прошлом году, хотя она не зарабатывает и половины денег, которые получает Вик. Но она не понимает, откуда возникло такое конкретное желание. Она никогда не проявляла никакого интереса к подобному шагу независимости в прошлом, всегда утверждая, что, несмотря на все её путешествия, возвращение к теплу, которое излучал её папа и родной дом, где она выросла, было очень важным. Если быть полностью честной самой к себе, она задумалась над переездом после начала отношений с Дамиано. Сейчас она проводит большую часть времени у него дома, и хотя ей это нравится, Вик не может не размышлять о том, как бы это было, если бы у неё был свой дом, где она чувствовала себя так же уютно, как у него. Виктория почему-то уверена, что идея сменить обстановку может заинтересовать и его. Она пожимает плечами, решив раскрыть лишь часть причин своего решения. — Я не знаю. Мне почти двадцать семь. Я могу себе это позволить, Ника уже съехала. Это резонно, — отвечает она, избегая упоминаний об их отношениях, повлиявших на изменение её взглядов после многих лет отказа от идеи жить одной. Дамиано имеет тенденцию очень быстро брать на себя ответственность за то, чего не может контролировать, и последнее, чего она хочет — это оказывать на него какое-либо давление. Он не выглядит убеждённым. — И это всё? — спрашивает он, поднимая бровь. В такие моменты она ненавидит, насколько проницателен он может быть. — Ладно, дело не только в этом, мистер Следователь, — дразнится Вик, — Мой папа и его девушка подумывают о том, чтобы съехаться. Она мне очень нравится, и, прежде чем ты разозлишься, никто из них никоим образом не намекнул, что мне здесь не рады. И я бы предпочла избежать этого. Это правда — ей не нравится идея разделить дом с новой женщиной своего отца, особенно дом, который до сих пор так сильно напоминает ей её маму. Она не иррациональна и прекрасно понимает, что для папы более чем уместно сделать следующий шаг с другой женщиной, ведь прошло уже больше одинадцати лет со дня смерти мамы, и он заслуживает второго шанса на счастье. Вик довольна и тем, что теперь, когда она и её сестра, по понятным причинам, проводят с ним меньше времени, у него будет кто-то, кто составит ему компанию. Ей просто не хочется сталкиваться с этой новой реальностью каждый день, тем более, что у неё есть средства избежать этого. Дамиано кивает в знак согласия — ход её мыслей находит у него полный отклик и понимание. — Ты уже присмотрела какие-нибудь варианты? Я могу помочь тебе с поиском квартиры. Я уже в этом эксперт, — предлагает он, и Вик понимает, что это не просто хвастовство. Дамиано накопил достаточно опыта в аренде жилья за последние несколько лет. Сначала он снял собственную квартиру, когда переехал из родительского дома; затем съехался с Джорджией; после, когда они расстались, жил в ужасной квартире, которая до сих пор является к ней в кошмарах; и, наконец, переехал в этот лофт два года назад. Её сердце невольно замирает от его предложения. Дело не только в том, что Вик всем сердцем ценит его желание помочь, просто… Она не осмеливалась признаться в этом даже себе, но крошечная часть её питала надежду, что он собирается предложить переехать к себе. Голос разума в голове напоминает, что ещё слишком рано для такого решения; да, они знают друг друга уже почти пятнадцать лет, но официально не встречаются даже два месяца. Совершенно нормально, что Дамиано пока не рассматривает возможность жить с ней. Их нынешняя, более непринуждённая договорённость — гораздо более разумный выбор на данном этапе общего пути. Проживание вместе на постоянной основе на столь раннем жтапе может создать ненужное напряжение в их отношениях и затормозить прогресс, которого они достигли в повторном открытии друг друга как романтических партнёров. Но правда в том, что импульсивный и влюблённый человек внутри, которого она так отчаянно и тщетно пытается подавить, прыгнул бы к нему на руки и согласился в мгновение ока, если бы Дамиано попросил ей совершить этот прыжок веры вместе с ним. Виктория нисколько не винит его за то, что он не разделяет её мыслей, и не сомневается в его любви. Ей просто хотелось бы — как бы глупо это не звучало — чтобы Дамиано был так же охвачен ванильной дымкой, как и она, настолько, чтобы отбросить осторожность, не беспокоясь о последствиях своих действий. Как она сказала ему однажды много лет назад, ему не помешало бы в своей жизни немного больше безумия. Вик искоса одаривает его улыбкой, выражая благодарность. — Нет, пока нет, но, возможно, я приму твоё предложение, если ты правильно разыграешь карты, — игриво шепчет она, стараясь скрыть любые признаки разочарования, которые может выдать её взгляд. Кажется, Дамиа этого не замечает; вместо этого он сразу же клюёт на её приглашение. Он наклоняется к ней и садится так, чтобы оставить долгий поцелуй на её губах. — Я готов сделать всё, что в моих силах, лишь бы завоевать твоё расположение, — шепчет на ухо он своим самым знойным голосом, и в этот момент Вик понимает, что её судьба предрешена. Её взгляд скользит по телевизору слева от неё, и она замечает, что перерыв закончился; матч возобновился. — Ты пропускаешь матч, — указывает Виктория, указывая головой на экран. Дамиано смеётся в ей в ключицу, явно не настолько затронутый этой новой информацией, чтобы остановить своё нежное нападение на её кожу. Его пальцы скользят под резинку её стрингов, и он просто бормочет едва слышно: — У меня есть дела поважнее. Вик не может с этим не согласиться; она любит мужчин с приоритетами.

2 недели спустя

— Ты когда-нибудь скажешь мне, куда мы едем? — спрашивает она в десятый раз за последние полчаса. — Ответ тот же, что и в прошлый раз, когда ты спрашивала одну минуту назад, — Дамиано отвечает раздражающе спокойным тоном, не отрывая взгляда от дороги. Они ехали в неизвестном для Вик направлении уже, кажется, целую вечность. Он упорно отказывается раскрыть ей какую-либо информацию о том, куда именно они едут или даже с какой целью, утверждая, что это «ранний сюрприз на день рождения». Виктория обычно любит приятные сюрпризы, но сейчас она осознаёт, что слишком нетерпелива, чтобы справиться с ожиданием одной. — Ты вредина! — восклицает она, складывая руки на груди, как обиженный ребёнок. Дамиано бросает на неё весёлый взгляд и тянется, чтобы ущипнуть её за бедро. — Ты любишь меня за это, — говорит он, обыденно светя в такие моменты свою дерзкую ухмылку. Она просто закатывает глаза, потому что, честно говоря, не может спорить с этим утверждением.

***

— Где мы? Чей это дом? — спрашивает Вик в замешательстве, когда ступает по кафельному полу небольшого холла. Они останавливаются перед лестницей, где стоит подтянутая блондинка лет сорока в облегающем чёрном платье-футляре, явно ожидающая их. Она слегка улыбается им, протягивая руку Дамиано, и тот отвечает взаимностью, очевидно, в некоторой степени знакомый с ней. Взгляд Вик скользит то по её парню, то по загадочной женщине, и её недоумение начинает перерастать в раздражение из-за того, что она единственная здесь не понимает, что происходит. Дамиано, должно быть, почувствовал перемену в её настроении, потому что повернулся к Вик лицом, на котором рисовался полный энтузиазм. — Просто скажи мне, нравится ли тебе. Она вздыхает, борясь с желанием потребовать больше подробностей, прежде чем ответить, и вместо этого решает заинтригованно промолчать. Вик оглядывается вокруг, рассматривая вид перед собой; нельзя отрицать, что место красивое. Отделка выглядит элегантно и современно благодаря светлым стенами, чётким линиями и окнам от потолка до пола. Пространство полностью открытое, и поэтому кажется просто огромным. Недолго раздумывая, она направляется на кухню, а Дамиано и загадочная женщина следуют за ней. Она рассматривает остальную часть гостиной и место, очевидно отведённое для столовой, и не может не заметить, насколько помещение светится даже в далеко не самый солнечный день в году; этот дом действительно благословлён солнечным светом. Когда Виктория проходит на кухню, первое, что привлекает её внимание — это тёмно-бордовая плитка над столешницей, которая, на удивление, ей нравится. Шкафы изготовлены из дорогого винтажного дерева белого цвета, а столешницы из мрамора. Есть даже кухня-остров; не то чтобы она проводила своё свободное время, фантазируя о том, как в идеале выглядела бы комната в её доме, которой она пользуется меньше всего. Однако всё это в общем соответствует атмосфере уюта, складывающейся здесь. Вик направляется к окну над раковиной, которое выходит на балкон, нависающий над прекрасным садом, а затем внезапно — в голове всплывает диалог с Дамиано, очень-очень давний. Когда-то, когда они были не более чем друзьями, они условились, что поженятся друг на друге после тридцати, если «не найдётся кто-то получше». Дом мечты Дамиано имел две характерные черты: просторную кухню (потому что ей повезло с парнем, который, в отличие от неё, по какой-то непостижимой причине любит готовить) и сад, о котором он мечтал с детства, пока рос в квартире в центре Рима. Она поспешно оборачивается, когда складывает пазлы в голове. — Дамиано, это тот дом… — замолкает Вик в изумлении. — Он наш, если ты хочешь, — отвечает он с поразительной беспечностью, как будто речь идёт о покупке предмета одежды, а не дома стоимостью как минимум полмиллиона евро, если её приблизительные оценки верны. Она недоверчиво качает головой. — Мы не можем купить чёртов дом! Ты с ума сошёл? — пытается шептать Вик, глядя на него, неуверенная, насколько на самом деле заслуживает доверия загадочная блондинка, которая, как теперь понимает она, является агентом по недвижимости. Меньше всего им нужно, чтобы какой-нибудь таблоид получил эксклюзивную информацию о том, что они не только официально являются парой, прежде чем они сами об этом заявят, но и что они ищут дом для покупки. Дамиано просто пожимает плечами. — Я не вижу причин, почему нет. Мы можем себе это позволить. — Не в этом дело! — раздражённо вскрикивает Вик, и её план вести себя сдержанно перед незнакомцем теперь официально провален. Она может только надеяться, что существует какое-то правило для агентов по недвижимости, которое сделает спор, в который они с Дамиано собираются вступить перед ней, конфиденциальной информацией. — Это не денежный вопрос! Мы встречаемся всего пять месяцев. Это слишком рано! Виктория действительно начинает сомневаться в его здравомыслии. Неужели он действительно верит, что такой их шаг хотя бы отдалённо напоминает рациональное решение? — На мой взгляд, мы встречаемся десять лет, и уже слишком поздно. Вик закатывает глаза, хотя её сердце слегка подпрыгивает при звуке его заявления. — У тебя странное восприятие времени, — всё, что она отвечает, сердито отводя взгляд и предпочитая вместо этого смотреть в пол. Ему не нужно много времени, чтобы сократить расстояние между ними. Он тянется к её подбородку, берёт её лицо в свои руки, их глаза встречаются. Боковым зрением она замечает отсутствие агента по недвижимости. Вик догадывается, что Дамиано попросил им немного уединения, за что она очень благодарна. — Вик, я думал, ты хочешь переехать ко мне. Его слова застают её врасплох. Не потому, что в них нет неправды, — напротив, она прекрасно осознаёт, что уже давно обдумывает возможность их совместного проживания. Он просто не должен был этого знать. Виктория чувствует, как слегка краснеет. — Как ты… — Я понял это по выражению твоего лица, когда ты сказала мне о том, что съезжаешь из дома. Вик смотрит через его плечо несколько секунд, внезапно чувствуя странную неуверенность, какая бывает у неё редко, особенно когда они только вдвоём. Дамиано делает это только для того, чтобы сделать её счастливой? Конечно, она ценит намерение, но она не из тех, кто может смириться с тем, что партнёр ставит её потребности на первое место, даже если при этом придётся пожертвовать собственными желаниями. — Я… — она делает паузу, теребя кольца, не зная как донести свою точку зрения, чтобы он не интерпретировал это как отказ. — Тебе необязательно спешить с этим только для того, чтобы успокоить меня, Дамиа. — Нет. Я понял, что хочу съехаться с тобой в тот же момент, когда ты сказала об этом, — успокаивает он, и она не видит фальши в выражении его лица. Виктория в замешательстве. Она может поклясться, что он ясно дал понять, что даже не рассматривает варианта переехать вместе. Неужели её память так неправильно служит ей? — Но ты сказал. — Я сказал, что помогу тебе с поиском квартиры, и выполнил своё обещание хотя технически это не квартира. Ты действительно подумала, что я пойду на все эти заботы, чтобы найти место, где ты будешь жить одна? — он пренебрежительно и задорно фыркает. — Я слишком эгоистичен для этого, дорогая. — Я думала о том, чтобы переехать в твой лофт, — застенчиво признаётся Вик, раскрывая своё тайное желание. — Но это… — она машет рукой, фигурально охватывая весь этот дом, но, что более важно, все последствия, которые с этим связаны, обязательства, которых она даже не могла себе представить ещё пять минут назад. — Мой лофт не даст нам такого. Она хмурит брови. — Но тебе он нравится, — озадаченно бормочет Вик. Хвастаться этим лофтом для него вторая натура. Почему вдруг для них это не достаточно достойное жильё?