Диверсант
29 декабря 2022 г., 20:00
Глава 29. Диверсант.
Не по летнему холодная вода скользила по обнаженной коже смывая копоть и грязь смешанную с еще не успевшей толком засохнуть кровью, рыжие кудряшки спутались и липли к мокрому лбу норовя окончательно заслонить глаза и приклеиться к пальцам, которые, дрожа, с ожесточением терли уже онемевшее лицо. Ольшен запустил руки в волосы убирая их от лица и с силой потянул, словно хотел вырвать эти непослушные пряди, но не стал, опустился на колени прямо в ручей у которого умывался и обхватив себя руками за плечи завыл глотая текущие из глаз слезы, он давно не плакал, Дима научил его, что слезы это признак слабости, они ничего не изменят, не повернут время вспять, не исправят случившегося, но сейчас Ольшен просто не мог остановиться. Он не рыдал, он выл, словно смертельно раненный зверь. Выл от ощущения грязи на коже, от картинок что стояли перед глазами, от того выбора, который за этот вечер пришлось делать дважды, Лешка все еще чувствовал чужие руки на коже, холод металла на тонкой шее, вкус чужого удовольствия горечью оседающий на губах, чувствовал приторный запах брусники и лаванды, словно въевшийся в него до самых костей, смрад горелой плоти и волос, слышал крики и ржание лошадей, но главное он видел перед собой запертую дверь в подвалы, дверь к которой он не подошел, не попытался открыть ее. А на самом берегу, у границы воды, блестел в лунном свете отражая всполохи пламени, окровавленный нож, с коротким именем на клинке "Никас".
***
В подвале было сыро и холодно, пахло гнилью, кровью и страхом. Как пахнет страх? Как тухлая рыба выброшенная на берегу, приторно-сладко, с легкими нотами речной тины и ила. Ольшен открыл глаза и тут же слабо застонал от боли в затылке, кто-то тут же помог ему сесть, прислонив спиной к скользкой от влажности стене. Было темно, единственный факел по другую сторону решетки, которая исполняла функцию двери, почти не освещал маленькую камеру в которой сейчас ютилось пятеро пленников. Ольшен кое как огляделся узнавая парней из своего отряда, и остановил взгляд на том кто помогал ему сесть, знакомые все лица, он не помнил как звали этого стражника, но прекрасно помнил как несколько месяцев назад они с Дамианом сватали для него омегу по пути из Руаля. - Это все? - голос вышел немного хриплый и тихий, но собеседник его услышал. - Все кого взяли, - подтвердил стражник и сел рядом, загораживая Ольшена, нелепая попытка, Ольшен и сам понимал что когда придут, его заберут первым, даже если каким-то чудом не узнали в рыжем омеге мужа наследника, он омега, он слабое звено, допрос начнут с него. - Когда за мной придут, не лезьте, я справлюсь, - приказал он и тут же жестко добавил, отсекая любые возражения, - это приказ. С ним не спорили, но было видно что слушать не собирались, а что они могли против вооруженной стражи? Даже если не убьют на месте всех заступников, его все равно заберут, четверо альф, да обученных, сильных, опытных воинов, но скованных цепями и безоружных, не противники вооруженным тюремщикам. Сколько прошло времени Ольшен не знал, они сидели в тишине каждый думая о своем, кто-то о доме и семье, кто-то о прошедшем бое, а Ольшен думал как выбраться, что говорить, как себя вести. Он не знал что будет когда за ним придут, куда уведут, в пыточную или наверх, о чем будут спрашивать, чего вообще будут от него хотеть. Он успел немного задремать, все-таки удар по голове бесследно не прошел, хотя судя по всему сотрясения все-таки не было. Его разбудили веселые голоса эхом отражающиеся от стен, и звон металла. - Надеюсь капитан с ним до рассвета закончит, не хочу такую конфетку упустить. - Если не заездит его до смерти, он же там с братом, думаешь омежка после двоих вообще на что-нибудь способен будет? - Ну если не сдохнет то будет, я слышал это вообще муж наследника, может они аккуратно, его убивать-то не выгодно. - Ну да, там поторговаться можно, неразлучники же, принц за свою пташку на что угодно пойдет. - Вот мне и интересно что же он такого в постели творит, что принц его даже с собой взял, на столько хорош что он без муженька даже пару месяцев провести не хотел? От услышанного было противно, а заливистый смех заставил поежиться. Ольшен встал, но тут же оказался в кольце своих ребят, по этому не видел, а только слышал как со скрипом отворилась решетка и тюремщики вошли внутрь. - С дороги, - рявкнул тот который мечтал чтобы Ольшена отпустили до рассвета. Ольшен ответить не дал, ужом скользнул между широких плеч и резким движением сбросил с себя сильную руку, что попыталась удержать его за плечо. Альфы рычали, но Ольшен шагнул к тюремщикам скривившись от их похабных взглядов, не нужно было гадать о чем думают эти двое, они свои мысли вполне озвучили по пути сюда. Один стражник все таки кинулся, но получил удар яблоком в лицо, хруст ломающейся переносицы утонул в ехидном смехе, а защитник рухнул на пол, но что успокаивало он был жив. Значит пока стражникам ничего не угрожало, у Ольшена было время придумать хоть какой-нибудь план спасения. Его увели наверх, это вселяло некоторую надежду, ведь выбраться из казематов форта было бы в разы труднее чем проникнуть внутрь. Комната, хотя все-таки покои, были небольшими, без дворцовой роскоши, - да что там, они даже не дотягивали до его покоев в родительском особняке, - что не удивительно, форт не особняк, у него были совершенно другие функции и роскошь тут была неуместна. Ольшен чуть не засмеялся, не от того что внезапно стало весело, с губ слетел короткий истеричный смешок. Это была спальня, достаточно аскетичная, но с широкой кроватью, застеленной кипельно-белым бельем, чайным столиком, на котором стояла ваза с фруктами и бутылка вина, две пустые обосновались рядом на полу, и комодом у дальней стены. Двое мужчин в креслах были уже навеселе, за Ольшеном явно не спешили. - Ваше сиятельство, вы наконец-то почтили нас своим присутствием, может вина? - голос мужчины был приторно-сладким и сочился издевкой, а судя по нашивкам на форме это и был тот самый капитан. - Нет, спасибо, давайте перейдем сразу к делу, - голос немного дрожал, Ольшену не нужно было изображать испуг, ему было страшно, до икоты и трясущихся пальцев на скованных руках. - Смотри какой быстрый, братишка, о делах. О делах мы поговорим утром, когда за тобой муженек явится. - Тогда, - Ольшен сглотнул и предпринял нелепую попытку договориться, да глупо, но у него было только одно оружие сейчас - разговор, и он пытался им воспользоваться, - пусть меня отведут обратно в камеру, я все равно ничего не знаю, ни численности войска, ни какое у них вооружение. Мужчины засмеялись, более молодой залпом опрокинул в себя бокал вина, а капитан ухмыльнулся и встал, уже немолодое лицо казалось перекошенным от алкоголя и этой кривой ухмылки, на вскидку ему было около сорока, но стоит наверное отдать должное, выглядел альфа хорошо, подтянутая фигура, грация опытного бойца, волевое лицо. Но Ольшен сейчас смотрел не на него, а на нож который он держал в руке, его нож. Холодный металл коснулся горла, Ольшен замер боясь пошевелиться. - Нам это и не нужно, твой муженек все сделает что мы скажем чтобы тебя отпустили, а ты будешь хорошим мальчиком, и тогда утром сможешь его увидеть, - лезвие разрезало кожу оставляя на шее длинный, но неглубокий порез, - ты будешь хорошим мальчиком? Ольшен не ответил, он только очень аккуратно кивнул чувствуя как шею начинает пощипывать. Он пытался взглянуть на происходящее словно со стороны, будто зритель, словно это не он послушно садится на постель и поднимает голову уходя от прикосновения клинка, который давит острием на подбородок, не он поднимает руки, пока чужие пальцы ловко расстегивают пуговицы на куртке, не он просит снять цепи, по тому что со связанными руками его раздеть не получится. Это не его хватают за волосы и резко тянут голову назад заставляя открыть рот, не его кожу гладят чужие руки, не ему в красках рассказывают на сколько из-за метки будет неприятно то что с ним сегодня сделают. Тошнило, но Ольшен терпел, чувствовал как чужие пальцы хозяйничают внутри его тела, но терпел, он ждал когда капитан забудется, отдастся действию до конца. И он забылся, схватил его за волосы уже двумя руками до предела вбиваясь в горло и достигая пика, а Ольшен ударил, без всякой мужской солидарности, четко в промежность, второй рукой схватив нож за острее, распарывая ладонь, но вырывая оружие из на миг ослабевших пальцев. Ударов было всего два, первый точно в шею насильнику который был за спиной, а второй наотмашь, по горлу не успевшему разогнуться капитану. Ольшен оделся быстро, перевязал руку куском простыни и бросил на постель свечу, а сам устроился за дверью. Он жалел только об одном, что они умерли слишком быстро и яйца он отрезал и запихивал в глотки насильников уже после их смерти. Он рассчитал верно, когда из под двери начал сочиться дым и запахло, буквально, жареным, в покои влетели те самые стражники которые привели его сюда. Второго он снял точным ударом в сердце со спины, ровно под лопатку, как учили, тому же кто влетел первым он так же как и капитану перерезал горло. У Ольшена было немного времени пока пожар не распространился и сюда не сбежались остальные солдаты, а значит он мог попытаться уйти и освободить парней. Ольшен пробирался вниз быстро, короткими перебежками, от колонны к колонне, от одного помещения до другого, он прятался за гобеленами и в темных углах плохо освещенного коридора. Когда началась суета стало даже проще, Ольшен выскользнул во внутренний двор никем не замеченный, он был почти свободен, но именно что почти, настоящая свобода была не тут, она была там, за двумя тяжелыми воротами, сейчас наглухо закрытыми. Одного пожара было мало, он должен был создать хаос во всем форте и тогда уже добраться до парней. Лошадей оказалось немного жалко, но не настолько чтобы не бросить два факела в сено на конюшне, деревянная постройка занялась очень быстро, Ольшен слышал как в отчаянии ржут кони, но и не думал останавливаться. Подводы с провизией он тоже поджег и только потом вдоль стены направился ко входу в казематы. Возле двери никого не было, это вселяло надежду, внутри скорее всего кто-нибудь конечно же был, но это не проблема, как и замки, для того кто шпилькой вскрывал замки конца двадцатого века, современные замки этого мира были просто игрушкой, иногда казалось что Ольшен мог вскрыть их любой железкой, главное чтобы она в замочную скважину пролезла. - Вот он! Схватить его! Он убил капитана! - резкий окрик заставил замереть и резко развернуться. Двое с арбалетами бежали в его сторону, не достаточно быстро из-за общей суеты и дыма что заволакивал внутренний двор, но они бежали, и Ольшен принял решение моментально, он рванул к стене. Пара болтов ударились о камни за его спиной, Ольшен бежал не особо понимая куда, но взгляд заметил его любимую дыру в безопасности всех замковых сооружений этого мира, узкое сливное отверстие, забранное нечастой решеткой, в которое не пролезет ни один альфа. Он щучкой нырнул туда, протиснулся между прутьями и тут же покатился вниз по крутому склону, сдирая локти, колени и пытаясь хоть немного сгруппироваться. *** Дамиан сидел в штабе заставляя себя прислушиваться к словам командиров, он бы выступил еще в обед, повел все войско на обреченный на неудачу штурм форта, но бросить на верную смерть несколько сотен солдат, которые идут за ним, Дамиан не мог даже ради Лешки, по этому он скрипел зубами но прислушивался к чужому мнению. Они выступили гораздо позже, остановились длинным лагерем на тропе на расстоянии больше выстрела от неприступных стен, шатры ставить не стали, негде было, но путь перекрыли. Разговаривать с ними отказались, ждали прибытия капитана, вот и пришлось остановиться. Когда совсем стемнело стало понятно что сегодня переговоров уже не будет, но Дамиан приказал остаться, он бы просто не смог сидеть в лагере зная что Ольшен там и мучаясь от предположений, что именно сейчас с ним происходит. Запах гари и крики ветер донес до них чуть позже полуночи, солдаты насторожились, принялись разбиваться на привычные отряды, Дамиан пробрался в первые ряды и совсем не по королевски присвистнул. Форт пылал, центральная башня горела словно свечка, и это можно было бы еще списать на случайность, счастливый случай, но вот пламя в противоположном конце строения на везение списал бы только последний идиот. - Диверсант мой рыжий, - улыбнулся Дамиан, он буквально физически ощутил как с плеч свалился груз тревоги, Ольшен жив и судя по всему почти свободен. Ворота они разбили довольно быстро внеся своей атакой еще больший хаос в происходящее, кто-то бежал через вторые ворота, кто-то сражался до последнего, кто-то складывал оружие сдаваясь, понимая что шансов у них нет. Но Дамиан не обращал на это внимания, он знал что командиры справятся и сам сосредоточился на поиске своего рыжика. Только Ольшена не было и волнение вновь пробралось в душу пульсируя внутри тяжелыми предчувствиями. Если его увезли? Если узнали? Найти мужа на территории врага будет в разы сложнее. Он почти отчаялся когда из казематов начали выносить тела пленников, но Ольшена среди них не было. От безрадостных мыслей отвлекла тяжелая рука одного из командиров которая легла на плече Дамиана. - Он ушел через сливное отверстие, я послал парней на поиски, - сообщил ему мужчина не став уточнять что на той стороне обрыв с очень крутым спуском. Дамиан кивнул и поднялся на стену на которую ему указали, в ночи дна ущелья видно не было, но он видел пятна факелов солдат которые спускались вниз, его действительно искали, в темноте, не став дожидаться рассвета. Дамиан так и замер не отрываясь от движущихся точек которые все уменьшались, пока не пропали совсем, он кажется даже не дышал, не замечал что рядом стоят несколько стражников прикрывая ему спину, не следил как солдаты разбираются с пленными и телами погибших, все что было важно для него сейчас находилось там, на неизвестной глубине ущелья. Когда факелы вновь показались и начали увеличиваться он сорвался с места и направился за ворота, туда где солдаты, теоретически, спускались, а значит и будут подниматься. Ольшен был жив, исцарапанный, грязный, с пустым взглядом, но живой. Дамиан вытянул его на тропу сам, убрал с лица мокрые волосы заглядывая в глаза и аккуратно ощупывая его через одежду. - Я не выпустил их… - Что? - Дамиан замер вглядываясь в такое бледное сейчас лицо, он едва разобрал этот шепот, больше похожий на тихий шелест листьев чем на его родной и любимый голос. - Никас, ребята, я не выпустил… - В зеленых глазах мелькнула боль, Дамиан знал такой взгляд, так смотрели те кто возвращался из боя потеряв весь отряд, единственные “счастливчики”. Дамиан вздохнул успокаиваясь и с силой тряхнул Ольшена за плечи, да делал больно, он понимал это, видел по тому как исказилось его лицо, сердце защемило от злости на самого себя, но по другому он сейчас не мог вывести его из этого состояния, поэтому голос звучал твердо и четко, словно отдавал приказы. - Ты не мог их спасти, ты диверсант, не спецназ, они погибли дав нам возможность взять точку. Ты меня понял, рядовой? Повтори что командир сказал! - Они погибли позволив взять точку, я не мог их спасти, - повторил Ольшен словно под гипнозом и только произнеся эти слова вцепился в Дамиана и заплакал утыкаясь ему в грудь лицом. Он впервые видел как Лешка плачет, но эти слезы не раздражали, Дима радовался им, ведь если он плачет значит ступор прошел, значит он переживет, не сразу, но переживет.
