И даже смерть не разлучит нас.(Цикл "Второй шанс на счастье" книга 1)

Глава 28. Перевал потерянных душ. Отпраздновали первый день лета, прошел праздник первых всходов, закончилась посевная, жизнь текла своим размеренным чередом, как сотни и тысячи лет текла до этого, так же как еще сотни и тысячи лет будет течь дальше, будут сменяться династии, объединяться и распадаться королевства, начинаться и заканчиваться войны, но каждый год, пятнадцатого цветня, люди будут ставить на подоконники живые цветы и цветущие веточки деревьев, каждый год, отправляясь в этот день в поля, крестьяне будут выливать на землю кружку парного молока, а вечером, возвращаясь домой открывать бутылку молодого вина из урожая прошлого года и выпивать ее всей семьей, будут ходить в гости и приглашать гостей на праздничный ужин, каждый год во дворце в этот день будет бал. Первый день лета и в этом году исключением не стал, праздник, в отличии от первого дня зимы, был более спокойный, его не отмечали масштабно, не было ночных бдений и шумных торжеств, были едва заметные ритуалы и традиции поздравлять друг друга желая теплого и ласкового лета. Ольшен любил этот праздник, в основном из-за огромного количества цветов вокруг, это было красиво, не сказать чтобы Ольшен был большим поклонником цветов как таковых, но чисто с эстетической точки зрения расставленные на каждом подоконнике дворца букеты вызывали улыбку. Даже запланированный бал проходил спокойно и, не как всегда в бальном зале, а в саду. Теплый летний вечер позволил гостям не зябнуть, но все равно для особо чувствительных на скамейках и в беседках лежали легкие пледы, а если их поблизости не оказывалось любой слуга за пару минут мог принести гостю требуемое. Многие пары этим не пользовались, предпочитая официально немного нарушать строгий этикет и греться в объятиях друг друга, так делали Ольшен с Дамианом, правящая чета и Огюст с мужем. Глядя на эту молодую пару Дамиан невольно улыбался, немного с завистью, что уж душой кривить. Эртан не выпускал мужа из объятий ни на минуту, шептал ему что-то на ухо с улыбкой заставляя хихикать, и поглаживал уже, не сильно, на заметный животик. Они были вместе всего пару месяцев, но за эти месяцы отношение Эртана к Огюсту сильно изменилось, он все еще старался стать идеальным мужем, но было видно что теперь делает это не по прихоти судьбы которая заставила их связать свою жизнь из-за одной совместной ночи, он делает это по тому что сам питает к Огюсту искренние чувства, еще молодые, но уже достаточно крепкие для того чтобы с улыбкой относиться к капризам беременного мужа, который и не в положении кротким нравом не отличался. Праздник первых всходов буквально перенимал эстафету у своего товарища и отмечался всего через неделю после первого дня лета, но проблемы в этом не было, так как гуляния, более масштабные, устраивались исключительно для горожан и дворец принимал участие опосредовано, не устраивая приемов или бала в честь праздника. В принципе он Ольшену напоминал весеннюю ярмарку, лавочники выносили товары на столы которые устанавливали у входов в свои лавки, чайные раздавали бесплатные угощения каждому желающему, а представления на площади собирались праздно отдыхающих горожан позволяя танцевать, слушать музыку или смотреть короткие сценки которые ставили местные актеры и заезжие труппы. В отличии от первого дня лета, в этот день никто не работал, по сути праздник был приурочен как раз к окончанию посевной и считался официальным выходным для всех кто так или иначе работал в полях, а в стране, которая живет сельским хозяйством, это большинство жителей. Ольшен с Дамианом планировали устроить себе небольшой пикник, выбраться за городские стены вдвоем и отдохнуть как когда-то на земле, пожарить шашлыки, искупаться в реке. Вот только не стоило наверное упоминать о своих планах за завтраком, поездка вдвоем вылилась в семейное мероприятие, Кресандин совершенно не хотел понимать намеков и просто заявил что идея прекрасна и они поедут с детьми, потому что Гийом никогда не устраивал для него подобных развлечений. Пришлось смириться и развлекать родителя, отец то к походам был привычен, а вот папа всю жизнь проведший во дворцах и максимум где останавливающийся в поездках это таверны, смотрел на происходящее с восторгом ребенка, что с учетом возраста выглядело немного нелепо. Они остановились на уютной поляне, Родерик все-таки отправил в сопровождение десяток стражей, так витиевато послав Дамиана с его фразой что охрана не нужна, что Ольшен пожалел что не может записать. В итоге, пока стража занималась костром и устройством их временной стоянки, наследники рванули купаться, чем немало удивили обоих родителей, но вот если Гийом все моментально списал на причуды иномирцев, то Кресандин еще долго охал и изумлялся где Ольшен научился плавать. Объяснять ему естественно никто и ничего не стал, отмахнулись фразой что научился еще в детстве, так тему и закрыли. - Какая она красивая, - скользнул Крисандин пальцем по метке на спине Ольшена, - от головы до самого сердца. есть поверье что такие метки только у истинных бывают и если ты поставишь метку Дамиану у него будет такая же. - Дамиану? - Ольшен отвлекся от выкладывания из корзинки фруктов и повернулся к тестю, он честно сказать даже не знал что альфе можно метку поставить. - Да, омега альфу может пометить, точно так же, только этого никто не делает. - Почему? Потому что для этого нужно... ну местами поменяться? - Да нет, метку можно в любой момент поставить, не только в такой. Потому что тот на ком метка физически не сможет разделить постель с другим, и омега оставшись один это переживет, а вот подумай что делать с гоном у альфы? И я сейчас даже не про смерть, долгая вынужденная разлука например, он ведь с ума сойдет не имея возможности выплеснуть все что накопилось внутри. - Ну я не собираюсь на столько долго расставаться с Дамианом, так что с меткой или без, а других у него все равно не будет, потребности не возникнет.- усмехнулся Ольшен, - а что за поверье об истинных? Я думал это так, романтика из книжек, мол идеальная пара придуманная самой природой. Кресандин прикрыл глаза подставляя лицо ласковому летнему солнцу и улыбнулся. - Возможно, но я сейчас о святых писаниях. Ты ведь помнишь, сперва бог создал землю, затем небо, а только потом человека. Когда бог создал небо из душ, они многие века просто защищали землю от тьмы пока Бог создавал растения, животных, реки и моря, времена года, а потом он создал человека чтобы души могли спуститься и посмотреть на этот мир собственными глазами, увидеть что они защищали так долго, но сила душ оказалась настолько огромной, что слабое тело просто не могло ее выдержать. Души обиделись на Бога, ведь получается они не могли прикоснуться к миру который защищали и по его желанию. И от злости отказались защищать мир от тьмы. Тогда бог разделил души пополам, половину души человеческое тело могло выдержать, а вторая половина не могла отказаться от того чтобы охранять свою часть. И с тех пор каждая душа ищет свою половину и мечтает вновь стать целой, но на небе слишком много душ и они не могут найти друг друга, зато рождаясь на земле, две половины одной души могут встретиться и получается идеальный союз. Кресандин рассказывал а Ольшен хмыкал, ну все как он и думал, красивая сказка для наивных омег, кажется в любой религии и культуре если покопаться найдется нечто похожее, но звучало складно, как раз история для прекрасного солнечного дня на берегу реки. - А при чем тут метка? - А метка это как показатель, от разума к сердцу, значит и земным телом любишь моего сына и душой, - серьезно заявил Крисандин, а потом засмеялся, - но мне больше верится что это совпадение феромонов, у кого-то больше у кого-то меньше, но легенда красивая. Ольшен фыркнул и вернулся к продуктам, он готов был подписаться под каждым словом, любит, и телом и душой, но в легенду все равно не верил, хотя вечером, уже в замке и пересказал ее Дамиану, который тоже улыбнулся от такой гольной романтики и, как ни странно, поинтересовался не хочет ли Ольшен и впрямь поменяться ролями в постели. Хотя тут было понятно, все-таки у них обоих было немного другое отношение к сексу нежели у коренных жителей этого мира, строя отношения на изначально равных условиях, сложно на 100% распределить роли, да Дима предпочитал быть сверху, но и иной опыт у него был и не сказать, чтобы прям неудачный, тоже нравилось, просто немного меньше. Да и у Лешки он в свое время первым был в обоих смыслах, так что повторить это и тут, сделав недопустимое для большинства альф - лечь под омегу, Дамиан был совершенно не против, ему даже было любопытно сильно ли будут отличаться ощущения. Ольшен идеей загорелся, но прямо сейчас реализовывать не рискнул, наверное если бы они знали, что сегодня последний день их любимого мирного неба, он не стал бы откладывать, но в эту ночь они еще не подозревали, что принесет им утро. Ольшен лежал под колючим, тонким одеялом, прижимаясь к горячему боку мужа и вспоминал то утро, последнее утро во дворце. Они спустились к завтраку веселые и счастливые, Дамиан шутил, что если Ольшен продолжит игнорироваться занятия верховой ездой, он будет отправлять Ольшена послом на острова раз в месяц. Ольшен не успел возмутиться наглому шантажу, в столовой висело такое напряжение что дышать становилось трудно. - Война, Дамиан, - одно короткое слово из уст короля и мир вокруг словно разбился на две половины, как трещина которая в секунду прорезает стекло. Война. Напали не они, да и предпосылок как таковых не было, к напряжению на северной границе настолько привыкли за эти годы, прошедшие после войны, что очередные перемещения войска соседа просто списали на маневры. Зря списали, зря не доложили, Гийом даже не одергивал сына когда он на чем свет распинал военный совет с их агентурной сетью, когда сорвался на Латимере за едкий комментарий, что из такой истерички нормального правителя никогда не выйдет, стража их оттаскивала друг от друга впятером. А потом был скандал уже семейный, за закрытыми дверями, когда Дамиан заявил что войска поведет сам. Ольшен понимал, его не получится остановить, он и не пытался, молчал, обнимал Кресандина за плечи и молчал, пока альфы цапались в кабинете. Дамиан своего добился когда швырнул перстень первого советника на стол и заявил что если единственный наследник не имеет права защищать свой народ, то он не собирается оставаться наследником. Король сдался, устало опустился в кресло и сжал виски пальцами. - Ты совершаешь мои же ошибки, но может оно и к лучшему, - сказал он возвращая кольцо сыну и отпуская его на все свои 4 стороны. Дамиан благодарно выдохнул и пошел собираться, не думая что скандал с королем это еще не конец проблем которые возникнут из-за этого похода. Дамиан понял что что-то не так когда собирая вещи чуть не положил их не в свой походный мешок, он замер держа в руках рубашку и глядя как Ольшен пакует камуфляж и бронник. - Леша, ты остаешься, - да Дамиан и сам понимал что раз он собирается, вот так просто оставить его во дворце не получится и оказался прав, Ольшен ни слова не сказал, только приподнял бровь глядя на мужа, - Я серьезно, я тебе не мог запретить в Чечню ехать, но сейчас могу и запрещаю, это не обсуждается. - Конечно не обсуждается, я еду с тобой. - Леша, нет. Ты сидишь дома. - А ты удержи, Дим, - Ольшен подошел к Дамиану и привычным жестом погладил мужа по щеке, - я ведь все равно не отпущу тебя одного, тогда не мог отпустить и сейчас не могу. - А я снова потерять тебя не могу, как ты не понимаешь?- Дамиан накрыл его ладонь своей прижимая к щеке сильные но такие тонкие пальцы. - Не потеряешь, Дим, мы одно целое, у меня на земле было всего два года, тут и года еще не прошло, я не отпущу тебя одного, потому что я не смогу без тебя, не хочу, если погибнем то вместе, и может быть будет еще один шанс, - улыбнулся Ольшен. - А если нет? - А если нет, тогда мне тем более не нужна жизнь без тебя. Поэтому чтобы не рисковать мы оба обязаны выжить, вместе, Димка, только вместе. Они действительно отправились вместе и за время пути новости им поступали все хуже и хуже, войско противника продвигалось и уже захватило форт на одном из перевалов, а это было плохо, очень и очень плохо. Тех сил которые были на севере явно не хватало, а о нападении доложили слишком поздно. Ольшен нервничал, не сказать чтобы он боялся предстоящего боя, нет, он был привычен и в ступор впадать, как в своем первом реальном бою, не собирался, но тревожно все равно было. Как говорил прапорщик из их части: "Не боится только псих, нормальный солдат боится, но идет вперед". Вот и они шли, сегодня в последний раз разбили лагерь у самого предгорья, хребет был хоть и небольшой, но довольно опасный, с узкими серпантинами дорог и крутыми обрывами на голых склонах. На самом хребте устроить лагерь было фактически невозможно, а в форте уже был враг, и выбить его оттуда было ой как не просто, по этому решили встречать вражескую армию на перевале. Дамиан предпринял еще одну попытку оставить Ольшена хотя бы в лагере, но безрезультатно, по этому сейчас лежал обнимая его, слушая размеренное, но совсем не сонное дыхание мужа и пытался побороть неясную тревогу которая копошилась внутри перед завтрашним боем.

***

Перевал потерянных душ носил свое название не просто так, на то было две причины, во первых достаточно опасная дорога с регулярными селями и обвалами, которые уносили с собой жизни не очень удачливых путников которые решили воспользоваться коротким путем через хребет, а вот вторых из-за акустики, которая так причудливо усиливало ветер, что достаточно часто его порывы можно было принять то за плач, то за вой. Перевал действительно был самым коротким путем через хребет, но и самым опасным, наверное и поэтому тоже генералы не обратили внимание на перемещения войск в этой области, не подумали, что они рискнут перебираться тут. Ошиблись. И теперь Дамиан смотрел на карту в окружении командиров и объяснял векторы передвижения и план атаки. Ольшен тоже был задействован, он и еще с десяток максимально ловких и легких солдат должны были устроить несколько обвалов, а еще подготовить ловушки. Они выступили на рассвете, сперва несколько разведывательных групп, за ними Ольшен со своими парнями, а уже потом основные силы. Все складывалось хорошо, даже слишком хорошо, небольшой утренний туман скрывал солдат, Ольшен отлично справлялся, а благодаря своему так удачно сшитому камуфляжу, оставался призраком для стороннего наблюдателя. Только Дамиана все больше и больше грызло нехорошее предчувствие, словно он упускал что-то, что-то важное. Но понять, что именно, он не успел, они появились на тропе по плану, длинная черная цепь всадников и пеших воинов, Ольшен подал сигнал и сверху на противника посыпались первые камни, сбрасывая с тропы солдат. Только паники, на которую они рассчитывали, не было, противник перегруппировался уходя в оборону и концентрируясь на отряде Ольшена. - Твою мать, Лешка, уходите от туда, - взмолился Дамиан, он прекрасно понимал что его не услышат, оставалось только надеяться, что Ольшен догадается, что поймет что пора уходить. Все шло совсем не так, Ольшен не думал что когда-нибудь примерит на себя роль моджахеда, а гляди ты, делает тоже самое, устраивает обвалы, стреляет, пусть и не из снайперки, а из арбалета, сверху, скрываясь в небольшой расщелине между камнями. Нужно было отходить, нужно, но нельзя, Ольшен видел со своей позиции ворот тропы, и видел основные силы что прятались за ним, солдаты ждали, они просто послали первые отряды на убой чтобы выманит Дамиана на тропу. Ольшен видел это, понимал и жалел что нет рации, что не передать информацию так быстро как нужно, а их войска теснили противника все ближе к этому злосчастному повороту. Вариантов оставалось все меньше и Ольшен решился, ужом прополз дальше, к ловушке которая должна была завершить бой если бы все пошло по плану, но по плану ничего не пошло, он видел Дамиана, там, внизу, с окровавленным мечем в руках, видел и понимал что если не отрежет им путь дальше умрет много, очень много людей, и скорее всего Дамиан будет среди них. Дамиан не видел Ольшена, просто физически не мог на столько отвлечься от боя и предчувствие беды, что со вчерашней ночи не отпускало ни на минуту, буквально вопило внутри о том что произойдет беда. Масло стекало по голым склонам жидким золотом, вспыхивало и текло все ниже отрезая дорогу подмоге которая ждала за поворотом, Ольшен задыхался от горячего воздуха, но продолжал толкать небольшие бочонки вниз, создавая невообразимо красивую и смертельно опасную реку пламени что от одного склона тянулась до другого. За ржанием лошадей обезумевших от внезапной огненной завесы, криками и стонами воинов, своих и чужих, он не слышал ничего, ни собственного дыхания, ни шороха камней за спиной. Ольшен толкнул последний бочонок и устало прислонился к камню на мгновение прикрывая глаза. "Не услышал", успело мелькнуть в голове за мгновение до того как сознание погрузилось во тьму. Они победили, но это было одно и не сказать чтобы удачное сражение, слишком маленький кусочек отгрызли от тех сил которые нападали, но идти дальше сейчас смысла не было, а вот вернуться, допросить пленных, перевязать раны, продумать стратегию для наступления, это было нужно. Дамиан не пошел в палатку, он сразу направился в шатер командования. - Где Ольшен? Уставшие командиры, перемазанные в пыли и копоти, в своей и чужой крови, они отводили глаза, понимали что Дамиан убьет того кто озвучит нерадостную новость. Дамиан молчал, он понимал что такая реакция ничего хорошего не сулит, но ответ он услышать должен был, ведь если... Если он снова не сберег Лешку, он сравняет соседа с землей, а потом... он не знал что будет делать потом, нет, накладывать на себя руки Дамиан не собирался, но вот ради чего жить дальше не представлял. - Из отряда вернулись двое, - донесся до сознания чужой голос, словно слишком громкий, усиленный рупором, - Троих убили, его высочества среди них нет, скорее всего... - Скорее всего остальных на последней точке взяли, - выдохнул Дамиан. Нет, ничего хорошего в этом не было, он прекрасно представлял как обращаются с пленными , но это давало надежду на то что Лешка еще жив, а раз жив, то Дамиан зубами прогрызет стены этого форта но вернет свое рыжее чудо домой. Уважаемый читатель, следующая глава содержит сцены жестокости и насилия, из-за нее стоит рейтинг, если для тебя это не приемлемо, пропусти ее. Краткое описание событий будет в следующей после нее главе.