Заложник мигрени

Антон устало швырнул полупустой рюкзак в угол комнаты и обессиленно упал на кровать. Многие школьники не поняли бы Антона: как можно быть подавленным в последний день учебы перед летними каникулами? Хоть учебники и сданы, а табели с оценками выданы, повода веселиться у парня не было. Больше всего сейчас хотелось спать. А ведь с самого утра настроение и впрямь было хорошее. Но только в последнее время парня стали беспокоить приступы мигрени ещё чаще, и сегодняшний день не стал исключением. После таких приступов у Антона всегда портилось настроение: он становился более раздражительным и вялым. Проклятая головная боль всегда забирала у него все силы. Хоть и голова после принятой таблетки обезболивающего больше не болела, сил по-прежнему не было. Встать с теплой кровати всё же пришлось: надо было переодеться. В любой момент в комнату могла зайти мама или бабушка, которые обязательно отчитали бы парня за то, что он в уличной одежде валяется на чистой постели. Антон закинул черные школьные брюки и рубашку поверх рюкзака и, надев лишь одну большую футболку, вновь улегся на кровать. Однако стоило только парню удобно лечь, подмяв под себя одеяло, и блаженно закрыть глаза, как в комнату постучали, а потом на пороге появилась Лидия Михайловна — бабушка Антона. — Антоша, кушать идём, — позвала женщина, с легким недовольством оглядев бардак в углу антоновской «конуры». — Антон, ну что за безобразие? Опять одежку раскидал везде, ранец опять валяется. Совсем ты вещи не ценишь, — мягко отругала Лидия. — Бабуль, ну не ругайся. Я позже уберу, — отмахнулся парень, но всё равно со вздохом встал. Лидия Михайловна, не став дожидаться, пока внук разберется с бардаком, сама принялась убираться. — Да я сам сейчас уберу, не надо, — Антон выхватывает вещи из рук бабушки и относит их в корзину для грязного белья, а затем перетаскивает рюкзак к письменному столу. — Ну вот, умница. Можешь же, когда хочешь, — Лидия легонько гладит внука по кудряшкам. — А теперь кушать идем. Я там пирог испекла. — Не, спасибо, бабуль, я не хочу. Я немного посплю и приду поем, — Шастун вновь разваливается на кровати, намереваясь наконец отдохнуть. — Как это потом? Давай-ка сначала покушай, а потом уже сытый и спать ляжешь, — возмутилась женщина. — Что у вас тут? Ты почему, Антон, опять валяешься? Бабушка тебя кушать сколько звать должна? — только было парень хотел ответить, как его опередила зашедшая в комнату Майя. — Мам, да я спать хочу, — раздраженно ответил подросток, со вздохом утыкаясь лицом в подушку. — Летом выспишься, — строго осадила она. — Ты почему опять бабушку не слушаешься? — Уф-ф, — тяжело выдохнул Антон, но всё-таки повернулся в сторону мамы. — Дайте мне поспать, а то у меня опять голова разболится. — Значит, у тебя сегодня тоже болела голова? И ты мне опять не сказал, — Майя подошла к столу сына и поставила ручкой пометку на листке в ячейке с сегодняшней датой. Антон вздохнул. — Я же просила говорить мне. Ты же знаешь, что я веду дневник учета для врача. Последний месяц мама Антона постоянно выспрашивала его о боли, чтобы вести запись. Всё это требовал у себя на приеме новый врач, которого женщина нашла в интернете. Шастуна всё это бесило: мало того, что он против очередных походов по врачам, так еще и должен добровольно отчитываться о каждом приступе мигрени. Пугало еще то, что Антон один раз заглянул в этот лист и увидел, что почти каждый день в месяце отмечен красным цветом, каким отмечались дни с мигренью. Антон даже попытался порвать листочек, но вовремя был замечен и остановлен мамой. — А я против, — возмутился Антон. — И я не знаю, зачем ты заполняешь какой-то дневник, если я не пойду к врачу. — Кто тебя спросит? Не пойдешь, значит, побежишь, — Майя никогда возражений сына не слушала. Он ведь ей потом спасибо скажет за сохраненное здоровье. — Антон, почему ты упертый, как баран? Ты же понимаешь, что это ради твоего блага, — уже мягче добавила она и вопреки своей строгости погладила Шастуна по голове, ласково чмокнув в щеку. Антон снова вздохнул, смиряясь с обстоятельствами. Может быть, врач не будет делать и назначать ничего страшного, но зато поможет? Было бы славно. — Я спать, — парень никак не ответил на слова матери, не высказав ни согласия, ни ярого возмущения. — Ладно, — согласилась женщина, решив пойти сыну на уступки, и вместе со своей мамой удалилась из комнаты.

***

Первые дни лета шли весьма неплохо, не считая иногда случавшихся приступов мигрени. По крайней мере, можно было выспаться. Но не сегодня. Рано утром, в семь часов, в комнату к Антону вбежала опаздывавшая на работу Майя. — Антон-а, ну-ка быстро поднимайся, — женщина потрясла сына за плечо и, сорвав тонкое одеяло с него, подошла к окну и раздвинула шторы, впуская в комнату солнечный свет. Она рассчитывала так поскорее разбудить сына. Антон сонно и обреченно промычал, но глаза все-таки открыл. — Вставай-вставай, — поторопила Майя. Парень же лежал и совершенно ничего не понимал. Что от него хотела мама в такое раннее время? В школу ведь не надо. — Меня вызвали на работу, поэтому съездишь к врачу сам. Бабушка завтрак приготовила, но она сейчас спит, так что не шуми. Антон протяжно простонал и вновь накрылся одеялом с головой. Идти никуда не хотелось, особенно в такую рань в больницу. — И только попробуй не пойти, — опередив мысли сына, строго сказала она. — Я плачу большие деньги не для того, чтобы ты приемы пропускал. Так что сегодня в десять будь в клинике. — Ага, уже иду, — пробормотал Антон, пока не собираясь вставать. В кровати сейчас стало слишком удобно; казалось, что удобнее еще не было. Женщина еще раз пригрозила сыну и попросила немедленно вставать, а потом, поцеловав в щеку, ушла на работу. «Ещё пять минут» — сладко пообещал себе парень, перевернувшись на другой бок. Антон уже было вновь заснул, как отдернул себя и, вопреки нежеланию куда-то идти, встал. Он знал, что пролежит он не пять минут, а явно до обеда, учитывая тот факт, что полночи он сидел за компьютером. Шастун заправил постель, потому что бы иначе это сделала бабушка, а он не хотел, чтобы она напрягалась. Лидия Михайловна и так выполняла почти все дела по дому, за счёт постоянной работы дочери. Позавтракав, Антон собрался в больницу, на удивление не забыв даже историю болезни и дневник головной боли. Хотя желание оставить всё было, подросток всё же боялся, что за такое ему может влететь. До нужной ему клиники нужно было ехать около получаса, но пока он успевал и не торопился.

***

Посмотрев на часы, парень облегченно вздохнул. До приёма ещё пятнадцать минут, поэтому он не спеша направился в клинику. Изнутри, как и снаружи, больница выглядела весьма неплохо, явно отличаясь от обычных бюджетных. Хоть и ремонт был выполнен в таких же светлых тонах, что и обычные больницы, всё равно выглядел гораздо дороже. В зоне ожидания, неподалёку от регистратуры, были установлены несколько небольших мягких чёрных диванчиков. Да и в целом зал очень даже просторный, хотя обычно частные клиники были небольшие. Усевшись на один из таких диванов, Антон проверил наличие всех нужных ему бумаг для приёма. Это привычка досталась ему от мамы. Майя всегда по сто раз проверяла все документы перед каким-то важным мероприятием, и, видимо, эта же паранойя передалась и сыну. Увидев все нужные документы, Антон выдохнул. Хоть и желания идти в поликлинику у него не было, забыть он что-то всё равно боялся. Да и не хотелось лишних ссор с мамой, которая определённо подумала бы, что Антон специально всё забыл. Но спешить вставать и идти к регистратуре он не хотел. Волнение до сих пор присутствовало, поэтому Антон расчитывал посидеть и собраться с мыслями. Тем более время вроде как позволяло. В запасе ещё было несколько свободных минут. Шастун нервно растирал ладони, положив пакетик с документами рядом. Однако долго насладиться минутами спокойствия ему не дала подошедшая женщина зрелого возраста. — Извините, молодой человек, не могли бы вы убрать свои вещи? Я бы хотела сесть, — недовольно сказала дама, аккуратно положив рядом с Антоном свою только что снятую чёрную шляпу. Шастун огляделся по сторонам: все диванчики были пустыми, но почему-то эта женщина решила до него докопаться. И сначала Антон хотел просто перейти на другой свободный диван, потому что ругаться с этой весьма странной дамой желания не было. Сейчас все мысли были сосредоточены на другом. Но пришлось мгновенно передумать, потому что, обратив внимание на большие часы над стойкой регистрации, Антон увидел, что до приёма осталось всего пять минут. Следовало поспешить. Девушка на посту оказалась весьма приятной и, проверив запись Антона, отправила его на второй этаж, где принимал нужный ему врач. Долго блуждать не пришлось, ибо кабинет невролога-цефалголога был всего один и расположился он очень удобно — недалеко от лестницы. Антон несколько раз постучался, но никто не ответил. Подергав ручку двери, он понял, что врач, видимо, отошёл. «Ну и слава богу» — подумал он, радуясь даже минутному оттягиванию приема. Не удосужившись даже посмотреть имя лечащего врача, что значилось на небольшой табличке, прикрепленной к двери, Антон сел на лавочку напротив кабинета и вернулся к своему прежнему занятию — нервному потиранию ладоней. Чем ближе был приём, тем сильнее его хотелось избежать любыми способами. Антон уже было порывался уйти, но каждый раз останавливал себя, говоря, что это нужно ему самому. Ведь избавиться от головной боли хотелось. Но вот врача посещать — нет. — Здравствуйте, Вы ко мне? — из размышлений его вырвал приятный голос, заставляя поежиться от неожиданности. Антон вытер свои уже потные ладони о штаны и наконец поднял голову, чтобы посмотреть на врача. Лучше бы он этого не делал. Хотя в любом случае пришлось бы. Перед Антоном стоял тот самый добрый мужчина из парка, который помог ему справиться с приступом мигрени на аттракционе. Только теперь он был в пугающем белом халате и с не менее устрающим молоточком, который выглядывал из кармана халата. — Ой, Антон, какая встреча. Рад тебя видеть, — Арсений был удивлён не меньше самого Антона, но тем не менее рад: Шастун решил разобраться со своей проблемой. — Здравствуйте, — подросток от неожиданности запнулся, но тут же постарался выровнять тон и говорить увереннее. — Да, я к вам на приём. — Что же, я рад, что ты решился разобраться со своими головными болями, — врач открыл дверь и отошел, пропуская Шастуна в кабинет. — Ты всё-таки воспользовался моей визиткой, — улыбнувшись, заметил он. Антон же не спеша шёл, оглядываясь по сторонам. — Ага, — Антон криво улыбнулся и поджал губы, решив не говорить мужчине, что визитку он выбросил в мусорку сразу, как тот ушёл. — Ну, проходи, садись, рассказывай свои жалобы, — добродушно сказал врач, чуть подталкивая парня за плечи. Антон поежился от рук Арсения, тяжело вздохнул, но говорить ничего и убирать руки не стал. Не хотелось как-то быть грубым с Поповым, он вроде вёл себя максимально по-хорошему. Арсений сел на стул и принялся включать компьютер, а Антон же неуверенно приземлился на стул напротив, предназначавшийся пациентам. — Так, у тебя же дневник головной боли с собой? — спросил мужчина, на секунду отвлекшись от монитора. Парень кивнул. — Хорошо, тогда давай мне историю болезни и дневник. Руки тряслись, поэтому достать документы из пакета стало немного проблематично. Трясущиеся руки не ускользнули и от врача. — А с руками что? — нахмурившись, спросил он. — В каком смысле? — не понял Антон, оглядывая руки. — Почему трясутся? Тоже проблемы? Или просто волнуешься? — Волнуюсь, — тихонько пробубнил парень. Признаваться было стыдно, но страшнее было, что врач что-то заподозрит и начнёт лечить ещё и от этого. — Наверное. — Хорошо, — Арсений принял из рук парня толстую книжку — историю болезней — и небольшой листочек — дневник головной боли. — Только в следующий раз можно не на листочек записывать, а в приложении специальном. — Угу, — Антон вытер вновь спотевшие ладони о штаны. — Я этим не занимался, это мама всё. — То есть, мама затащила? — усмехнулся врач. — Мама, — подтверждающе кивнул. — Понятно теперь, как ты к своем здоровью относишься, — Арсений, закончив печатать, ознакомился с историей. — Ну и позатаскивали тебя, конечно, по врачам, — вслух прокомментировал мужчина, листая потрепанную книжку. — Тоже мама, — невесело отозвался подросток. — Понимаю. Ладно, давай тогда начнем с опроса, и уже дальше по ходу будем решать, — сказал мужчина, отложив всё в сторону и поднимаясь со стула.