Кто ж знал

Всегда у нас в семье было четверо человек: мать, отец, брат и я. Брат был старше меня на одиннадцать лет, поэтому, когда старшие пропадали где-то, он занимался моим воспитанием.

* * *

В этот день мама и папа уехали на дачу, а Фд, как я называю его в шутку, снова учил меня штучкам жизни. Он говорил, что люди — не больше, чем вещь. Каждый из них личность — каждым можно манипулировать. Фд считал, что мы с ним похожи, пусть и родились в разное время. Его в школе не уважали, но и не гнобили. Фд, несмотря на мой возраст, учил меня азам математики и других наук. Он воспитывал меня как мог, пока родители, по его словам, «бухали». Тогда я ещё не знал, что это такое, но понимал — это плохо. Фд говорил, что родители непутёвые попались. Он говорил, что «я воспитаю тебя лучшим собой». Уже в три я мог читать и писать, а в пять — разбирался в математике за пятый класс. Не верится, правда? Каждый день Фд учил меня, так как каждый день был у меня свободен — родители не водили меня в детский сад, и я редко встречался с кем-то, помимо брата. Поэтому я плохо общаюсь с людьми. Больше всего я боялся потерять Фд. Он единственный, кто меня понимал. Поэтому между нами появилась тонкая ниточка, которая нас связывала. Но она была у нас до шести лет.

* * *

Через месяц, после того, как мне исполнилось шесть лет, родители развелись. За день до того, как мы виделись последний раз с отцом, он с матерью сильно поссорился и назвал маму «проституткой». Фд объяснил, что «проститутка» — не совсем хорошее слово, поэтому им не нужно разбрасываться направо и налево. Мать забрала меня с собой, а Фд остался с отцом. Мать ненавидела Россию, ведь здесь она познакомилась с отцом, поэтому мы переехали в Йокогаму, это Япония. Я быстро и легко выучил японский и уже в семь лет пошёл в школу. Там я был отличником и с похожей репутацией, как у Фд. Он писал мне письма, да, обычные письма, описывая в них, что у него происходит. Когда мне было пятнадцать, это был восьмой класс, умер отец. На него напал какой-то маньяк в подворотне. Убийцу не нашли, но я подозревал или даже знал, кто убил отца. Фд ещё не совсем контролировал свой дар, а раньше у него был я. В своих письмах он старался не задевать историю с убийством, но я понимал, что ему хочется поделиться своими чувствами.

* * *

От кого: «Фд» =) Кому: Никите Достоевскому (Дазаю Осаму) Привет, братец. Ну, как ты? Как оценки? Мать тебя не обижает? А то ты же знаешь, что я Короче, жду полный (оооочень полный) пересказ твоей жизни после моего последнего письма. Что же происходит у меня. Ничего из ряда вон выходящего. Я пытаюсь контролировать «Преступление и наказание», и, если я пишу тебе это не из Мерсо, то ура, победа, я справляюсь. Ты, наверное, не знаешь. Мерсо — особая тюрьма для таких, как мы с тобой. Одарённых, по-другому — эсперов. Об этом я расскажу тебе, когда сам туда попадёшь ;) Надеюсь, что ты у меня законопослушный гражданин и не сядешь в тюрьму. Оттуда не так просто сбежать. Хотя не факт, что тебя посадят туда… Чё т меня занесло не туда. От кого: «Нд» =) Кому: Фёдору Достоевскому Что случилось? ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПИСАЛ ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ?! «ПОЧТА РОССИИ» ПОДВЕЛА? Я думал, ты умер! Я в порядке, а ты? С оценками всё, как всегда. В школе ужас, как скучно. Я знаю всю программу наперёд! Мать не обижает, только много пьёт. Очень много. О, кстати. Я познакомился с Мори. Он врач и работает на какую-то организацию. Я ему помогаю со всякими документами, а он предупреждает мать, если придётся меня забрать с уроков.

* * *

Когда мне исполнилось шестнадцать, умерла мать — она совершила суицид. Тогда я решил утопиться. А потом повеситься, снова утопиться, спрыгнуть с крыши… Так как мать была моим последним, не считая брата, родственником, Мори взял надо мной опеку. Он не афишировал это событие у себя на работе, даже после того, как я стал членом Исполнительного Комитета Портовой Мафии. До вступления в ИП, я был знаком с Одасаку и Анго. Мы часто выпивали в баре «Lupin». Никто не одобрял мои попытки суицида.

* * *

      — Опять? — оторвавшись от документов, недовольно спросил Мори.       — Как видите, я в этом мире, — раздосадованно произнёс Осаму, плюхаясь в кресло. Огай тяжело вздохнул.       — Может, уже прекратишь, а? — раздражённо спросил врач, убирая документ в стопку и беря другой. — Ты уже всех достал.       — Такой уж я по натуре, — улыбнулся Дазай.

* * *

Я не вижу в смерти ничего такого. Смерть неизбежна. Она — конец всего живого. Конец есть у всего, даже у меня. Не понимаю, почему люди плачут, когда умирает человек. Да, когда человек умирает молодым — то да. Это странно и немного удивительно, но такова жизнь. Разве не понятно? Но сам я плакал, когда Одасаку умер у меня на руках. Значит, слёзы из-за смерти неизбежны? Сколько ни старайся быть равнодушным, в итоге всё равно будешь плакать в подушку по ночам?