Кто ж знал

И вот Дазай сидел на кожаном диване в офисе Агентства и что-то читал, одновременно слушая музыку. Никто не собирался говорить о его не совсем обычном возвращение. Дел у детективов не было, но оставался не отвеченый вопрос: где Мори? Спрашивать у Дазая бесполезно: он молчит, да и вряд-ли знает. А Рампо отрицательно качает головой.

---

Осаму огляделся. Его (?) голову озарила мысль: «Проиграл». Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт Он оказался на какой-то площадке. Любому другому человеку, тому же эсперу, показалась она незнакомой — что было бы верно. Ведь на этой площадке не бывает никого: она вечно пустует. Только Дазай в свои годы бывал здесь — и только до шестнадцати. Площадку можно было назвать комплексом. Она состояла из двух «этажей»: на первом была одна маленькая детская горка, а на втором этаже разные металлические детские мосты, две красные горки-трубы и одна обычная длинная жёлтая горка. Часов у Осаму не было, но он подозревал, что «сейчас» около двенадцати ночи. И, если он не ошибался, то полнолуния не должно было быть — оно через неделю. Но благодаря пистолету, который был в кобуре подмышкой, Дазай чувствовал себя в безопасности. Шатену не нужно было осматриваться — он знал всю площадку наизусть. Но также Дазай знал, что этот урод захочет над ним поиздеваться, поэтому суицидник решил исследовать местность. Правда он был не в том возрасте, чтобы ползать по горкам и тому подобное.       — Придётся вспомнить молодость, — усмехнулся Осаму. — Ох, нет! Это же не намёк, на то, что я стар! Фу! Я в самом рассвете сил! Улыбаясь, Дазай поднимался по лестницы на второй «этаж» площадки. Тут же поручнях он увидел надпись, которую оставил в тринадцать. Это была какая-то формула с косинусами и синусами. Он прошёл дальше по мосту и подошёл к одной из красных горок. Внутри были куча надписей и цензурного, и не цензурного содержания. И вот. Очередная надпись, которую оставил Дазай. Но тогда ему было двадцать. «Меня зовут Дзёси Икита. И я тут надолго» Неожиданный шорох смахнул всё чувство ностальгии. Осаму обернулся и тут же насторожился. Почему шорох? Тут даже кустов и каких-то других растений нет. Просто пустырь! Вдали виднелось нечто чёрное, но из-за тумана было плохо видно, что это. Вокруг всё тут же потемнело: луна куда-то делась и осталось два фонаря. Паника подкатила к горлу. Дазай узнал это. Он являлся к Осаму в кошмарах. И Дазай знал правила. Они были написаны на стенке. «Молчать=жить» Осаму огляделся в поисках убежища. Горка. Дазай залез внутри и почти не дышал. Когда оно здесь, всегда холодно. Когда это здесь, всегда страшно до тошноты, буквально. Осаму думал, что нечто — просто плод его фантазий. И никогда не думал, что, уже будучи старше, станет бояться. Бояться его. Это выглядело как существо, одетое в чёрный плащ, такого же цвета брюки, красную жилетку, лаковые туфли и белая рубашка. На ней был похожий амулет, как и у Дазая, только красного цвета. А вместо головы череп. И то нечеловеческий. Дазай услышал скрип и зажал рукой рот. Осаму прикрыл глаза. Он почти чувствовал чужое дыхание: такое же холодное, как обладатель. Если он вообще дышит. Вирус начал с козырей. И тут же Дазай понял. Если это всё у него в голове, то вряд-ли он умрёт. Осаму убрал руку ото рта и уверенно покинул укрытие. Но на улице никого не было. Уже не было.       — Смешно, — закатил глаза Дазай. Он спустился по лестнице и ступил на землю. — И где же ты, о, Дьявол?       — В твоей голове, — оно прошептало на ухо. Осаму быстро обернулся, но никого не было.       — Гениально, — фыркнул Дазай. — А по-умней ничего не придумал? Это же старый приём…       — Но ты же ведёшься, — словно ухмылялся, прошептал монстр. По спине Осаму пробежались мурашки. Сейчас Дазай разговаривал с тем, кого боялся до паники. Ведь это существо тоже, как и Фд, участвовал в воспитании Осаму: когда они с матерью уехали из России, то Нечто показывало или учило жизни с помощью страха. Из-за чего Дазай и боялся его: сон — пытка, буквально. Нечто — это существо никогда не называло своего имени, а шатен и не спрашивал — могло прийти к нему во сне, провести своими когтями на любом участке кожи, а на утро — боль. Адская боль в том месте.       — М-м-м-м, — наслаждаясь, произнесло оно. Но земле появились чёрные блёстки, из которых материализовался кошмар. — Помнишь, было время, когда…       — Тебя не существует, — спокойно и уверенно произнёс Дазай. Который не верил в свои слова. Череп… Ухмыльнулся? Глаза, а точнее бездонные чёрные ямы на их месте, хитро сузились.       — Я такой же реальный, как и тот, кто управляет этим телом.       — А ты докажи, — это прозвучало как вызов. Оно не прекращало улыбаться. Дазай согнулся пополам и опустился на колени. Его сердце сжалось. В прямом смысле. Осаму приложил ладонь в груди. Было чувство, будто внутри кто-то трогает орган: сжимает то сильно, то слабо. Кошмар садистски улыбался. Ему всегда было приятно наблюдать, как мучается Дазай. Как он опадает на пол и извивается в боли. Осаму поднял расфокусированный взгляд на него. Но увидел лишь невысокую фигуру, в белой, скорее всего, рубашке и чёрных брюках. На рубашке был чёрный галстук. Фигура оказалась шатеном. Боль отпустила Дазая. Тот попытался подняться на ноги и действие увенчалось успех. Пусть и на слабых ногах, сердце — это не шутка, но Осаму стоял. Перед Дазаем стоял «Дазай». Копия была подростком и утверждение «белая рубашка, чёрные брюки и такой же галстук» оказались верными. Только на двойнике была белая жилетка.       — Ты слаб, Осаму, — хитро улыбаясь, произнёс «Дазай». Это была шестнадцатилетняя копия Осаму. — Я не такого хотел, — «Дазай» знал, что на оригинал отлично действует самовнушение и пользовался этим.       — Ты не прав, — холодно произнёс Дазай.       — Ты хочешь сказать, ты не прав, — ухмыльнулась копия.       — Ты должен знать, где мы, — хитро улыбнулся Осаму. — Мы у меня в голове. В своей голове я хозяин. А не какая-то там копия. Уяснил?       — Не узнал прошлого себя? Я тебе напомню. «Дазай» подошёл к оригиналу и дотронулся до его лба.

…

Опять его поставили с этим придурком: Мори хочет, научить командной работе. У Двойного Чёрного больше и больше заданий. Больше заданий — больше отчётов. Больше отчётов — меньше сил. Меньше сил — больше кофе. Больше кофе — меньше здоровья. Меньше здоровья — меньше миссий. А там ещё более длинная цепочка. Какая-то организация, если эту компашку эсперов можно было так назвать, пронюхали что-то в Мафии и собирались вылить компромат в сеть. Конечно, если мафиози не заплатят определённую сумму, то… Мафия была уверена, что эти придурки блефуют, но если нет. Надо в любом случае проверить. Назначив встречу по, якобы, передаче денег, Мафия хотела избавиться от эсперов. Один из всех четверых, самый старший, мог создавать порталы, с помощью которых мог бы перемешаться в пространстве. Другой, самый младший, мог управлять пространством — телекинез. А остальные — блиднецы. Способность одинаковая — взломать любой замок. Этот дуэт ещё по совместительству акробаты. И все четверо американцы: первый — «Карлик нос», второй — «Маленький принц», а близнецы — «Семь лебедей».

…

Пока младший — де Сент-Экзюпери — что-то с пафосным видом рассказывал, Дазай и Чуя пытались не заснуть. Этот парень был младше Двойного Чёрного года так на три. И этот эспер вместе с другими дебилами что-то требуют?       — Может, придавить их гравитацией? — шепотом предложил Чуя.       — Не стоит, — возразил шатен. — Каждая наша миссия оканчивается разгромом, давай в этот раз ничего не разъе…       — О чём ведёте разговоры? — спросил появившийся сзади Гауф.       — О повседневных делах, — спокойно произнёс Осаму. — А когда весь этот пафос закончится? Нам ещё кучу документов заполнять, — Дазай помахал чемоданом в своей руке. В нём должны быть деньги, но на самом деле — бомба дистанционного управления. Эспер выхватил чемодан и, создав портал, оказался рядом со своими товарищами.       — Вы правда думали, что всё будет так легко? — усмехнулся один из близнецов. Их хрен различишь — оба одинаковые. Осаму вытащил пистолет и направил его на старшего из врагов.       — Будет не очень классно потерять из своих, а? — ухмыльнулся Дазай.       — А ты попади, — усмехнулся Гауф.       — Я-то попаду, а что будет с твоими друзьями?       — Не говори «хоп» пока не перепрыгнешь. Если бы Чуя не прервал их, то эти два полемиста спорили и спорили.       — Может хватит?!       — Как скажешь, сто шестьдесят сантиметров агрессии, — пожал плечами, улыбнулся Осаму.       — Если бы мы были на задании, то я бы тебе въеб…       — Тут дети, фильтруй базар, — перебил шатен. — Если ты меня убьёшь, то использование «Порчи» будет последним.       — Мы ваши ровесники, если ты не заметил, — недовольно фыркнул де Сент-Экзюпери. — Пусть я и младше, но они — точно с вами одного возраста, — мальчик кивнул в сторону близнецов. Те быстро вытащили своё оружие и стали стрелять по мафиози. Дазай не успел ничего произнести — Накахара сам всё понял и сделал. Пули, которые осыпались градом на Двойной Чёрный, застыли в воздухе.       — Не смей делать ответку, — прошипел Осаму.       — Милосердие проснулось? — фыркнул рыжий.       — У меня всегда работает логика, а не чувства, в отличии от тебя, — закатив глаза, ответил Дазай.       — Мог бы «спасибо» сказать.       — На здоровье. Пока братья перезарежали оружие, Дазай успел пробраться к врагам ближе, пока, на всякий случай, Накахара был готов прикрыть напарника. Внезапно Осаму, остановившись, застыл. Он смотрел куда-то за спину врагов. Будто там кто-то стоял. Он видел себя. Дазая, который смотрит неодобряюще, недовольно, но молча.       — Ты чего застыл?! — недовольно воскликнул Чуя, заставив оторвать взгляд от «себя».       — А, да, — прошептал Осаму. Он пробрался к главе и схватил того за плечо.       — Говорил же, — ухмыльнулся Дазай.       — Не говори «хоп» пока не перепрыгнешь, — повторил Гауф. Осаму, улыбаясь, хмыкнул и нажал на курок. Но ничего не произошло. Улыбка пропала. Шатен несколько раз нажимал на спуск, но результат тот же. Дазай непонимающе посмотрел на Гауфа, который довольно, словно Чеширский кот, улыбался. Тело шатена пронзила боль.       — ДАЗАЙ!

…

А дальше всё было хуже. Чуя использовал «Порчу», а это всегда плохо. Эти придурки, каковыми они уже перестали являться, наняли снайпера. Они знали о «Неполноценном человеке» Мафии и хотели сразу же его остановить. Ну почему Дазай попёр к этому Гауфу?! Он же уравновешенный человек! Каким-то чудом, а по-другому это и не назвать, почти мёртвый Дазай успел нейтрализовать «Порчу». Только ни Чуя, ни Дазай этого не помнят. А историю с «Голубым полумесяцем» Двойной Чёрный и Портовая унесут с собой в могилу.