Кто ж знал

      — Я… Как бы сказать это цензурнее… В шоке, — удивлённо произнёс Генрих. Быстро просматривая листы, он продолжил: — У вас точно ПТСР, я уверен, да и в других диагнозах не сомневаюсь. У вас депрессия, суицидальные наклонности, так называемый синдром Бога и одновременно низкая самооценка, нарициссизм… Удивительно. Учитывая вашу опасность для общества… Психотерапевт замолчал, ожидая реакции пациента. Но тот молчал, снова.       — Раз рассказать мне можешь, то напиши, — попросил Гейне. Он протянул чистый лист бумаги Дазаю. — Ответь на вопрос: что тебя тревожит. Вообще выложи свои мысли. Если понадобится ещё листок, говори. Хм. И что писать? «Меня волнует сху, то есть, почему я опасен для общества?» Нет, это не самое главное. Почему он до сих пор не умер? Разве этого всего было недостаточно? Слова психотерапевта посеяли сомнения в голове Осаму. Дазай сомневался в своей нормальности. Относительной нормальность. Суицид — это да, но остальное. Что значит «опасность для общества»? Как этот Генрих понял и почему? Дазай обычный суицидник. Почти обычный. Просто немного слишком умный, а так обычный. Опасным для общества он был в Мафии, это да. Но не в Агентстве. Может, это всё из-за… Из-за чего? Взгляд невольно задел бинты на руках. Может, он вредил себе, чтобы не вредить окружающим? А откуда вообще эти порезы? Большинство из них от попыток самоубийства, но другие появились просто так — Осаму нравилось проводить ножу по руке, завороженно смотреть, как кровь вытекает из пореза. Неужели садистские наклонности проявляются мазохистских? Ему нравится смотреть, как кто-то, плевать, дорогой ему или не очень человек, страдает по отношению к Осаму. Нравится смотреть на страх в чужих глазах, нравится смотреть на боль, не свою, конечно, или на чью-либо смерть, желательно, мучительную. Но это нормально. Так ведь? Или нет? Ода просил стать лучше, но такое вообще возможно? Учитывая, что Дазай работал в Комитете с четырнадцати с половиной лет. Слишком ранний возраст. Скорее всего, в этом возрасте и закладываются все понятия и морали. Дазай сдал пустой лист.       — Вас… ничего не беспокоит? — немного удивлённо спросил немец. Осаму помотал головой. Генрих задумался. — Тогда… Я думаю, что с вами поработает один мой знакомый… Он тоже психотерапевт, но работает не в этом офисе, а в психиатрической больнице. Как ты на это смотришь? — Дазай промолчал. Очевидно. — Если он тебе не понравится — скажи, не стесняйся. Тебе дать визитку? Осаму задумался. Этот мозгоправ его немного напрягает. По неизвестной причине. Странное чувство на уровне солнечного сплетения не даёт покоя. Бр. На предложение Генриха пришлось кивнуть. Психиатра протянул белую бумажку. «Николай Гоголь», а дальше номер. Осталось наведаться к этому Гоголю.