Две стороны трона

Прошло десять лет с тех пор, как они покинули Королевскую Гавань. За это время многое изменилось.

Мейстеры писали, что за годы жизни в Пентосе принцесса Висенья была беременна пять раз; две из этих беременностей закончились трагедией — мертворождением и выкидышем.

Однако у принца Деймона и принцессы Висеньи к этому моменту было четверо прекрасных детей. Их первенец, точная копия отца, но с сердцем матери, получил имя Бейлон. Два года спустя родились девочки-близнецы, названные в честь бабушек: сначала Алисса, а затем Эймма. Алисса вобрала в себя черты обоих родителей, став их идеальным сочетанием. Эймма была добрее и сострадательнее, но в ней пылал тот же огонь, что и в её родных. Позже у них родился еще один мальчик, на четыре года младше близнецов, которого назвали Дейцерис. Четверо братьев и сестер были неразлучны; их связь была куда крепче той, что связывала их родителей с собственными братьями и сестрами.

У всех детей были драконы: в колыбель каждого положили яйцо, и все они проклюнулись. Сейчас ящеры уже были достаточно велики, чтобы летать на них верхом, кроме дракона Дейцериса.

Жители Пентоса привыкли видеть Таргариенов, парящих в небе на своих драконах.

— Муна! — Бейлон и близняшки наперегонки бросились к матери. Улыбка никогда не сходила с её лица при виде детей. Они были светом её жизни, лучшим, что было в ней и Деймоне. Она и не подозревала, что можно испытывать такую любовь — раньше ей казалось, что это лишь красивые сказки, которые родители рассказывают детям. Но теперь, родив четверых и потеряв двоих, она знала правду. Нет ничего прекраснее любви своих детей и ничего страшнее их утраты. Деймон тоже не ожидал, что всё сложится именно так. Он хотел детей с того самого дня, как взял Висенью в жены, но боялся, что будет никудышным отцом. Он никогда не считал себя заботливым или нежным, но любовь к ним… Он бы сжег весь мир без колебаний, вырезал бы каждого мужчину, женщину или ребенка, обрушил бы ад на любого, кто посмеет косо взглянуть на его детей. Самым страшным днем в его жизни стал тот, когда после трехдневных родов его жена чуть не погибла вместе с младенцем. Страх потерять любовь всей жизни, боль от утраты сына и перспектива растить остальных в одиночку… тогда он проклял тот день, когда попросил о еще одном ребенке. — Любимые мои, — Висенья обняла их и увидела Деймона, идущего к ним с Дейцерисом на руках. — Уроки закончены? — Да. Не понимаю, зачем они мне. Я бегло говорю на высоком валирийском! — заявил Бейлон. — Это полезно для вас троих. Вам нужна практика. — Но мы и так отлично говорим, — вставила Алисса. — Я в этом не сомневаюсь, мои дорогие, — она погладила сына по щеке, пока дочери осыпали её лицо поцелуями. Поднявшись, она потянулась к мужу, чьи глаза всё так же светились любовью. Висенья поцеловала Деймона, и он тепло ей улыбнулся. — Родители других детей так часто не целуются! — пожаловалась Алисса, вызвав смех у старших. Деймон опустил Дейцериса на пол. — Может, их родители просто не любят друг друга, — Деймон притянул жену к себе и снова поцеловал. — Мы можем полетать? — спросила Эймма отца. Он никогда не мог отказать своим детям. Вместо этого он уткнулся лицом в шею жены, предоставляя ей право сказать «нет» — как он делал всегда. — Нет, идите мыться. Эмили ждет вас в конце коридора. — Но... — Никаких возражений, дети. Живо, уже поздно. — Мы поцелуем вас перед сном. Делайте, что говорит мать.Дети ушли с разочарованными лицами. Деймон посмотрел на жену — он любил её до безумия. — Почему ты так на меня смотришь? — Потому что я женился на самой красивой женщине в мире. — Ты заставляешь меня краснеть, — хихикнула она. — Не представляю, как ты всё еще краснеешь спустя столько лет, — он прильнул к её шее, заставив её выдохнуть его имя. — Мне пришло письмо. — От кого? – Он перестал её целовать и протянул пергамент. — Мой отец хочет, чтобы мы вернулись? — спросила она в недоумении. — Понадобилось всего десять лет, — съязвила Висенья, но Деймон видел надежду в её глазах. — Он приглашает нас на свои именины. Это через три недели. — Я знаю… Нам стоит поехать? — А ты хочешь ехать? — он вскинул бровь. Это было последнее, чего хотел принц. Он был счастлив здесь со своей семьей, настоящей семьей. — Я скучаю по отцу, по брату и сестрам. — Нас изгнали! Мой брат не имеет права внезапно звать нас обратно. — Ты не хочешь ехать… — прошептала она, обхватив его лицо ладонями и осыпая поцелуями. — Ты пытаешься меня переубедить? — Я просто люблю своего мужа, — усмехнулась она, коснувшись губами уголка его рта. — Ты правда очень хочешь поехать, не так ли? — серьезно спросил он. — Да, — её голос прозвучал печально. Они редко признавались друг другу в том, как сильно тоскуют по близким. –Давай договоримся, — он схватил её за бедра, прижав к себе, и ухмыльнулся: –Как насчет того, чтобы я зачал в тебе ещё одного ребёнка? После двух потерь они оба боялись результата. Но прошло уже три года с тех пор, как она потеряла сына, который ещё был в её утробе. Она кивнула, взволнованная перспективой зачать ещё одного ребёнка от мужчины, которого любила. Она кивнула: –Подари мне ребенка, муж. То, как это прозвучало, не должно было возбуждать его так, как это произошло; это было интенсивно, это был первобытный инстинкт зачать ребёнка от своей жены. Он отнёс её в их спальню и страстно поцеловал. Висенья повернулась, чтобы Деймон мог помочь ей снять платье, и она быстро оказалась обнажённой. Он облизнул губы при этом виде, чувствуя, как его член твёрдеет. Его рубашка была быстро сброшена, как и брюки. Она отстранилась, но Деймон ухватил её за затылок и прижал к себе, пожирая её губы и вдыхая её запах. Он пошёл к кровати, пока ноги Висеньи не коснулись матраса, и она упала на него. Деймон прижался губами к её груди, и она застонала так громко, что ему пришлось закрыть ей рот рукой. Другая рука пробежала по её бедру, вызывая мурашки по всему телу, и достигла её болезненного клитора. Её тело горело от ощущений на сосках и клиторе. Он выпрямился, глядя на неё сверху вниз. Его член был настолько твёрдым, что это было больно. Он взял её за бёдра, прижав к краю кровати, и с стоном вошёл в неё одним движением. Она вздрогнула от внезапной боли, но удовольствие от того, что её муж был внутри неё, с каждой секундой усиливалось. –Блять То, как Деймон ругался во время секса, всегда возбуждало её ещё больше. Она была полностью в его власти. –Я наполню тебя своим семенем, пока ты не начнёшь течь, — прорычал он, толкаясь в неё сильнее. –Блять... Не могу дождаться, когда увижу твой вздувшийся живот. Он продолжал толкаться, а его рука коснулась её клитора, чтобы помочь ей достичь оргазма. –Наполни меня своим семенем, Деймон, дай мне своего ребёнка, — кричала она от удовольствия. Это сработало для них обоих. Их дыхание застряло в горле, зрение стало расплывчатым, а грудь поднималась, пытаясь отдышаться. Деймон кончил с громким стоном и ругательствами, сжимая её так сильно, что знал, что оставит синяк. Но ему было всё равно. Она принадлежала ему — и только ему. Он остался в ней, как всегда делал, когда они хотели завести ребёнка, положив голову ей на шею и покрывая поцелуями. Она всё ещё хихикала, как в первый раз, когда он сделал это, их любовь не угасала с годами, и Деймон никогда не уставал от неё — и никогда не устанет. Независимо от того, была ли она беременна, кормила грудью или нет, они никогда не переставали доставлять друг другу удовольствие, как только могли. Особенно Деймон, который всегда заботился о том, чтобы его жена не оставалась неудовлетворённой своими интенсивными потребностями, когда она была беременна. Они переоделись и пошли к детям, окончательно решив лететь в Королевскую Гавань. Висенья тихо приоткрыла дверь и обнаружила, что все четверо сидят на кровати Бейлона. — И что вы все здесь делаете? — с улыбкой спросила она. — Нам было скучно, — ответила Алисса, спрыгивая с кровати и подбегая к отцу. Деймон подхватил её на руки; несмотря на то что ей было уже восемь, он никогда не упускал случая прижать детей к себе. — Пора спать. Идем. — Он опустил её на пол и велел девочкам идти в их общую спальню. — Доброй ночи, мой милый мальчик, — Висенья поцеловала сына. — Спи крепко, — Деймон обнял Бейлона. — А можно я останусь здесь с Бейлоном? — спросил Дейцерис, чьи большие фиалковые глаза поблескивали при свете свечи. — Спроси брата, — ответила Висенья. Бейлон кивнул. — Тогда оставайся. Доброй ночи, радость моя. Они поцеловали сыновей и перешли в комнату по соседству. Девочки уже лежали в постелях. — Споешь нам песню? — попросила Эймма отца. — Разве я могу тебе отказать? — Деймон присел на одну кровать, Висенья — на другую, и вместе они запели на валирийском, пока девочки не уснули. Они подоткнули им одеяла и вышли. — Мы скажем им ближе к отъезду. Не хочу, чтобы они заранее извелись от ожиданий. Деймон кивнул и повел её в их покои, где они решили еще раз закрепить свой ночной уговор. За три дня до отъезда они наконец сообщили детям, что летят в Королевскую Гавань. Те пришли в такой восторг, что сначала бросились в свои покои выбирать вещи, а когда одежда им наскучила, осадили родителей вопросами о столице. Никто из них никогда не видел деда-короля. Из всей семьи они знали только Лейнора. Он изредка прилетал к ним на пару часов или на день, привозя новости, которыми делился исключительно с Деймоном и Висеньей. У него и Рейниры теперь тоже были дети — двое мальчиков. Разумеется, Деймон и Висенья понимали, что их настоящий отец — сир Харвин Стронг, а не Лейнор. Светлая кожа и темные волосы делали это слишком очевидным. И все же Лейнор любил их больше всего на свете. Настал день отъезда. Висенья облачилась в платье, понимая, что они прибудут в самый разгар празднества, но не забыла пристегнуть к поясу верный меч. Девочки тоже были в платьях. Вся семья была одета в цвета Таргариенов, с гордостью демонстрируя свое наследие, как они делали всегда. Они были живым воплощением истинного облика своего рода: у всех были серебристо-золотые волосы и фиалковые глаза, за спиной — драконы, а в крови — не самый покладистый нрав. Бейлон оседлал Никс — черную драконицу, уже достаточно крупную, чтобы нести его (ей, как и ему, было десять лет). Алисса взобралась на Дреда — дракона, напоминавшего отцовского: с красной чешуей и оттенками черного. Эймма оседлала Блум — розовую драконицу с серыми чешуйками на крыльях. Висенья и Деймон поднялись на своих могучих зверей, причем Деймон взял маленького Дейцериса с собой на спину Караксеса. Дракон Дейцериса был еще мал, но уже выделялся серой чешуей с угольно-черными отметинами на морде. Деймон опасался за свою семью; он боялся, что брат передумает и снова причинит боль Висенье, а теперь еще и их детям. Висенья чувствовала то же самое, всё её тело дрожало в предвкушении. Она и её муж летели свободно, но пристально следили за детьми. Тех заранее предупредили, как себя вести и что они всегда должны держаться вместе. Она молила богов, чтобы всё прошло хорошо. ✧༺♥༻✧ Страх усилился. Их личные гвардейцы прибыли заранее и теперь стояли по обе стороны от них. Приказ был предельно ясен: в первую очередь спасать детей. Сами они справятся. Пока они приветствовали Хранителей драконов и передавали им своих зверей, к ним подошел мужчина. — Принцесса, — в его голосе слышалось изумление. — Принц Деймон, — он склонил голову и жестом пригласил их следовать за ним. — Принцесса Висенья! — Сир Харвин. — Рад видеть вас снова. Прошло десять лет. — Да. Говорят, многое изменилось. — Не так уж и много. Сир Харвин и другой стражник проводили их к тронному залу. Всюду, где они проходили, люди узнавали «Порочного Принца» и «Ярость Дракона» — они расступались, склоняясь в поклоне. Рука об руку Деймон и Висенья шли впереди, за ними следовали дети, а позади детей — гвардейцы. Люди приветствовали их возвращение, и многие выглядели искренне счастливыми их видеть. Увидев, как открываются огромные двери, Висенья замерла. — Что такое? — обеспокоенно спросил муж. — Мне нужна секунда. — Сделав несколько глубоких вдохов, она надела свою «маску». Она кивнула стражнику, чтобы тот объявил их. — Принцесса Висенья Таргариен и её супруг, принц Деймон Таргариен! В зале воцарилась тишина, пока они шли по живому коридору, который расступился перед ними. Висенья держала голову высоко, как и Деймон. Они были слишком горды, чтобы выказывать эмоции — по крайней мере до тех пор, пока не поймут, что здесь происходит. Они остановились перед столом, за которым сидела королевская семья. Висенья не смогла сдержать улыбки, увидев старшего брата. Он так вырос… — Ваши Величества, — произнесли они в один голос. — Дочь моя, — сказал король, поднимаясь со своего места. — Брат. — Король обошел стол. Они не могли не смотреть на него с жалостью: он шел с огромным трудом. Висенье хотелось подбежать и помочь ему, но она осталась на месте. Время не пощадило короля. — Моя милая Висенья, — он потянулся, чтобы обнять её, но Висенья почему-то не сделала шаг навстречу. Она замерла, пока отец обнимал её. Она не могла пошевелиться, но затем вспомнила, как он читал ей книги и рассказывал истории. Принцесса наконец обняла его в ответ, положив голову ему на плечо и сдерживая слезы. — Я скучал по тебе. — Я тоже скучала по тебе, отец. — Деймон. В отличие от неё, Деймон обнял брата сразу, прислонившись лбом к его плечу. Королева подошла к ним и обняла Висенью: — Я так скучала по тебе. Десять лет я была здесь совсем одна, подруга. — Я тоже скучала, Алисента. И по моим братьям и сестрам. Они прекрасны. — Поистине прекрасны. Добро пожаловать, принц Деймон. Он кивнул, и король приказал всем посторонним удалиться, а семье — подойти ближе. Только тогда Визерис заметил детей, прячущихся за их спинами. — У вас есть дети. — Да, — ответила Висенья с нескрываемой гордостью. — Четверо. — Четверо… — прошептал король. Висенья попросила детей выйти вперед: — Это Бейлон. Ему десять. — Рад знакомству, дедушка. Ваше Величество. — Бейлон… Как отец, — сказал он Деймону. — Он наш первенец, — продолжила Висенья, ласково коснувшись лица сына, — точная копия Деймона, — она усмехнулась. — Должно быть, с ним у тебя хлопот полон рот. — А это... — она жестом подозвала девочек, прятавшихся за спиной отца, — девочки, идите сюда. — Делайте, как говорит мать. Они вышли вперед, Эймма всё еще крепко сжимала руку отца. — Я Алисса. Старшая из дочерей. — Рад знакомству, Алисса. Она кажется очень похожей на ту, в честь кого названа. — Так и есть. Она фехтует лучше многих мальчишек старше её, — с гордостью вставил Деймон. — А это Эймма. — Лицо Визериса изменилось, он пристально вгляделся в девочку. — Она самая добрая в семье. Полагаю, это у неё от бабушки. А еще она очень стеснительная. — Приятно познакомиться, Эймма. — И мне, — прошептала та и уткнулась лицом в плащ отца. — И наш младший. Дейцерис. — Большая семья, — заметила Алисента. — Кажется, они неразлучны. — Да, и они ни на шаг не отходят от Деймона, — Висенья усмехнулась, заметив приближающегося старшего брата. — Сестра, — негромко произнес он. Эйгон боялся, что она его не полюбит, как Рейнира. Его старшая сестра всегда игнорировала его существование. — Эйгон! — выдохнула она и бросилась к нему, обнимая. — Я так скучала! — Я тоже. Она отстранилась и посмотрела на Хелейну и Эймонда: — Привет. Я Висенья, ваша сестра. — Мы знаем, — ответил мальчик. — Мама о тебе рассказывает. — Можно мне вас обнять? Они кивнули, и она обняла всех троих — они были счастливы наконец увидеть героиню стольких историй. Визерис внимательно наблюдал за ними. Он безумно тосковал по дочери и был рад видеть, что у неё сложились добрые отношения с его младшими детьми. Он также заметил, как Рейнира отвернулась от остальных; его беспокоил их последний разговор. — Висенья, — наконец заговорила Рейнира. — Ты вернулась. Улыбка исчезла с лица Висеньи, оно стало холодным и бесстрастным: — Только на именины отца. Потом мы вернемся домой. — Твой дом здесь, милая моя девочка. Останься, — попытался убедить её отец. — Нет. Ты изгнал нас. Мы с Деймоном приехали только ради того, чтобы ты узнал своих внуков. — Я призвал вас. Вы больше не в изгнании. Я и подумать не мог, что вы будете скрываться так долго. — Тебе стоило подумать об этом раньше. — Возможно, нам стоит выйти к гостям. В конце концов, сегодня праздник, — произнесла Королева, беря мужа за руку и уводя его. Дети весь остаток дня не отходили от родителей. Многие лорды и леди подходили к ним с приветствиями, и Висенья брала на себя труд поблагодарить каждого. — Кепа, — Эймма забралась на колени к отцу, — как долго мы здесь пробудем? — Может быть, пару дней. — А потом вернемся домой?Деймон кивнул, прижимая дочь к себе и целуя её в кончик носа, отчего маленькая Эймма захихикала. Окружающие подмечали, как общается эта семья: их не заботила «идеальная картинка», они просто любили друг друга. Все видели, каким стал Порочный Принц со своей женой и детьми. При всей его устрашающей репутации, с сыновьями и дочерями он был само воплощение нежности, постоянно улыбаясь и смеясь вместе с ними. Контраст между сестрами был разительным. Если Висенья хранила верность мужу и родила ему истинных наследников, то дети Рейниры — с их темными волосами и глазами — были полной противоположностью валирийскому облику. Единственным, что делало их Таргариенами, были драконы. За годы разлуки при дворе назрел раскол. Хотя лорды и присягали Рейнире, её поведение и безразличие к делам государства заставляли многих надеяться, что король назначит наследником старшего сына. Но этого не случилось, и теперь в возвращении Висеньи они увидели новый шанс. Принцессу знали как решительную и суровую, но в то же время народ любил её больше — она заботилась о людях. И у неё были «настоящие» наследники-Таргариены, что выгодно отличало её от нынешней преемницы. — Можно нам присесть здесь? — спросил Эйгон за себя и своих братьев с сестрой. — Конечно, брат.Висенья посмотрела на них: Хелейна держала в руках жука, ползающего по её ладони. — Тебе нравятся насекомые, сестра? — Да. Они удивительные. Тебе они тоже нравятся? — спросила та, надеясь найти что-то общее. — Боюсь, они не самые мои любимые существа. Но, возможно, ты сможешь это исправить.Хелейна улыбнулась и кивнула, словно давая молчаливое обещание переубедить старшую сестру. — Скажите мне, дети, — начала Висенья, пока Дейцерис карабкался к ней на колени. Она поцеловала его в макушку и взяла Алиссу за руку. — Какие у вас отношения с Рейнирой? Я не видела, чтобы она разговаривала с кем-то из вас. — О каких отношениях речь? — усмехнулся Эйгон. — Сестра нас не любит. Она почти не разговаривает с нами, прямо как отец, — ответил за него Эймонд. — Отец с вами не говорит? — удивилась Висенья. — Ты удивлена? — спросил Эйгон. — Для него существуют только Рейнира и её дети. Она обменялась взглядом с Деймоном, и тот увидел боль в глазах жены. Ему захотелось убить брата. Он не мог понять, как родитель может заботиться только об одном ребенке и игнорировать остальных; сам он никогда не смог бы любить только Бейлона и забыть про других. Дети были его светом, они всегда были важнее самого воздуха, которым он дышал. — Не беспокойся, сестра. Мы привыкли. Только маме есть до нас дело. — Не говори так, Эймонд. Я уверена, отец любит вас так же сильно. — Серьезно? Насколько я слышал, он изгнал тебя за то, что ты вышла за любимого человека. В то время как у Рейниры есть муж, но она предпочитает рожать детей от командующего Городским дозором. — Эйгон, это измена. Ты не должен об этом говорить. — Не должен говорить о чем? — Алисента появилась за спиной падчерицы и присела рядом с Хелейной. — О сыновьях Рейниры, — наконец вступил в разговор Деймон. — Моя дражайшая супруга напоминала твоим детям, что произносить такое — измена. Даже если это просто факты. — Я же вас предупреждала, — вздохнула Алисента. — Прости, мама, — хором ответили все трое. Окружающие не могли не заметить, насколько сблизились Королева и её дети с Висеньей, её мужем и их отпрысками. Они смеялись, их дети играли вместе, в то время как король Визерис, принцесса Рейнира и её сыновья держались подчеркнуто отстраненно. ✧༺♥༻✧ — Вы уверены, мейстер? — Да, принцесса. Висенья широко улыбнулась и приложила руку к животу. Последние три дня оказались куда приятнее, чем она ожидала. Её дети обожали своих дядей и тетю. Даже Деймон, казалось, проявлял к ним искренний интерес. Мысль о еще одном ребенке заставляла её чувствовать себя как в сказке, и она молила богов, чтобы малыш родился здоровым. — Ты мне поддаешься, Рони! — услышала Висенья возмущенный возглас Алиссы, когда подошла к месту, где стояли её отец, старшая сестра и мачеха. Дети были на тренировочной площадке, все практиковались вместе. Джейс и Люк очень тянулись к тете и кузенам, несмотря на явное недовольство Рейниры. — Алисса — та еще штучка, не так ли? — спросил Визерис дочь, беря её за руку. — О да. Она постоянно тренируется с Бейлоном. — У них хороший учитель. Принц Деймон всегда был выдающимся воином, — заметила Алисента, явно чувствуя себя неловко в присутствии Рейниры. Коль поставил Бейлона против Эйгона, а Алиссу против Джейса. Начался бой, но вскоре принцы были повержены братом и сестрой. Висенья гордо усмехнулась дочери, спускаясь по ступеням на поле. — Ты младше меня! — пожаловался Эйгон. — И всё же у меня не было ни шанса. — Меня учили родители. У них есть опыт. — Это точно, — усмехнулась Висенья. — Возможно, вам нужен учитель получше. Коль закатил глаза на замечание принцессы и велел Эймонду сразиться с Люком. Тот победил без особого труда. — Люк, дорогой, ты неправильно поставил ноги, — Висенья подошла к нему. — Полагаю, я знаю, как их учить, — хохотнул Коль. — Если бы знали, учили бы всех детей одинаково. Вы бы не натаскивали только Эйгона и Эймонда, позволяя Джейсу и Люку отставать. Жестокость — не лучший способ обучения. — Вы женщина, принцесса. Возможно, вам стоит оставить это мужчинам. Висенья ухмыльнулась: — Я не вижу перед собой мужчины, сир. Коль выхватил меч, приставив его к шее принцессы. По площадке пронеслись испуганные вздохи, раздался голос короля, требующего убрать клинок. Когда рыцарь не шелохнулся, Висенья сделала шаг вперед, чувствуя, как лезвие оставляет порез на её коже. Бейлон и Алисса мгновенно бросились защищать мать, но тщетно. Человек перед ними был выше и вооружен настоящим мечом. — Приведи отца, — прошептала Алисса Эймме, и та сорвалась с места. Она мчалась в библиотеку, зная, что найдет его там. — Почему ты бежишь, милая... — начал Деймон, глядя на запыхавшуюся дочь. — Идем со мной, там мама! Деймона охватила паника, и он побежал вместе с дочерью: — Что случилось? — Какой-то человек приставил меч к шее мамочки, на тренировочном дворе. Он прибавил ходу, понимая, что дочь в итоге его догонит. Он возблагодарил богов за то, что Темная Сестра была при нем, а не в покоях. Его кровь закипела при виде Коля с клинком у горла его жены, в то время как дети пытались оттолкнуть рыцаря, а тот игнорировал приказы Короля и Королевы. Деймон выхватил меч; лязг стали заставил Коля обернуться и увидеть ярость в глазах Таргариена. По его спине пробежал холодок: Порочный Принц был в бешенстве. — Советую тебе убрать руки от моей жены, Криспин, — его взгляд скользнул к детям, жестом приказывая им встать за спину. — Принцесса только и делала, что проявляла неуважение ко мне как к учителю и рыцарю. Она всего лишь женщина. — Коль, убери клинок, — предупредил Харвин. – Отпусти. — Отвернитесь, дети, — скомандовал Принц, но они были слишком напуганы, чтобы выпустить мать из виду. Он действовал молниеносно: оттолкнул Висенью себе за спину и одним точным ударом снес Колю голову. Раздались крики — в основном со стороны детей, проигнорировавших предупреждение Принца. Бейлон подбежал к матери, сжимая её руку и проверяя, всё ли с ней в порядке. — Сир Харвин, сопроводите принца Деймона в темницу, — наконец подала голос Рейнира. Деймон лишь ухмыльнулся, вытирая меч и убирая его в ножны. Висенья встала между сиром Харвином и Деймоном, и дети сделали то же самое. Они никогда не позволили бы причинить вред своему отцу. Сверху донесся рев дракона. Балексион. Она выросла слишком большой, чтобы оставаться в Логове. Харвин замялся. Король потребовал, чтобы никто не смел трогать его брата или дочь, осадив Рейниру — едва ли не впервые в жизни. — Но отец... — Нет! С меня хватит! Действия Деймона были оправданны.Король развернулся и ушел вглубь замка. — Ты в порядке, любовь моя? — Со мной всё хорошо.Деймон прижался лбом ко лбу жены, стирая пальцем капли крови, оставшиеся на её шее. Они понимали, что дети отчаянно нуждаются в подтверждении того, что с родителями всё в порядке, и, возможно, в утешении после увиденного. Дети знали, что их родители беспощадны и пойдут на всё ради друг друга или ради них — как и сами дети ради родителей — и всё же было странно видеть, как их обычно ласковый отец совершает такое. Впрочем, живя в Королевской Гавани, к насилию привыкаешь быстро. — Я в порядке, Деймон. Спасибо тебе. — Поблагодари Эймму. — Спасибо вам, мои сладкие малыши, — Висенья присела и заключила их всех в общие объятия. Деймон погладил их по головам, прошептав: — Простите, что вам пришлось это увидеть. Он до смерти боялся, что дети теперь возненавидят его. Но вместо этого его обняли трое старших. Он широко улыбнулся — той самой улыбкой, которую дарил только семье. Поднявшись, Висенья взяла мужа за руку и положила её себе на живот. На его лице отразилось замешательство, пока он не увидел её сияющую улыбку. — Правда? — беззвучно переспросил он одними губами, и уголки его рта поползли вверх. Жена кивнула, и он подхватил её на руки, смеясь и кружа на месте. Рейнира наблюдала за ними издалека, и её кровь кипела от зависти.