Экскурсия удалась

К утру камин догорал. В комнате царила приглушённая тишина, наполненная ароматом гари, кожи и чего-то чуть сладковатого, почти терпкого. Угли тихо трещали, будто не желая отпускать ночь окончательно. Аннет проснулась первой. Плотно укутавшись в плед, она лежала, не двигаясь, улавливая дыхание рядом. Её глаза медленно сфокусировались на силуэте — высокий, безупречно прямой, он сидел в кресле возле неё, почти не шелохнувшись за всё это время. Леди Димитреску. — Вы не спали, — проговорила Аннет едва слышно. Альсина посмотрела на неё, взгляд спокойный, тяжёлый, как лунный свет. — Мне не нужно много сна, — ответила она просто. Некоторое время они молчали. За окном тянуло рассветом, тусклым и влажным. В саду, за тонкими стенами, пели ранние птицы. Всё вокруг будто дышало медленно, осторожно, чтобы не потревожить этот хрупкий покой. — Спасибо, что остались, — прошептала Аннет. Альсина чуть склонила голову. — Я редко остаюсь. Но ты… необычно спишь. Без тревоги. Без страха. Аннет не знала, как это воспринимать — как комплимент, как наблюдение, как предостережение. Она не была уверена в себе, но в этот миг — чувствовала себя будто в центре чего-то важного. Как будто за ней наблюдали не просто глаза, а… история. — В вашем саду… — тихо сказала она, словно сама не зная, зачем. — Там есть дуб. Огромный. Старый. Альсина слегка приподняла бровь, не отвечая сразу. Затем, почти бесшумно, встала и подошла к окну, отдёргивая тяжёлую портьеру. — Да, — произнесла она после паузы. — Ему больше века. Он стоял здесь ещё до меня. И останется после. — Почему вы его не срубили? — спросила Аннет. Она не знала, почему это вырвалось. Просто… ей было странно спокойно при мысли об этом дереве. Иногда — даже слишком. Как будто от него исходило что-то, что нельзя объяснить словами. Не страх, не боль, не радость — а ощущение укоренённой, глубокой связи. Почти… зова. Альсина чуть качнула головой. — Некоторые вещи… нельзя трогать. Даже если забыты. Аннет молчала. В горле вдруг защипало, как от слёз, которые ещё не поднялись. Она не понимала, откуда это чувство — как будто её тянуло к тому дубу не только любопытством, но и чем-то… личным. Хотя она никогда раньше не видела его — разве что слышала о таких деревьях в рассказах матери. Про бабушку, которая любила гулять в садах. Про женщину с тихим голосом и стальными глазами. — Можно… иногда… выйти туда? — спросила она. Альсина развернулась к ней. Её взгляд был изучающим, но не холодным. — Можешь. Только днём. Без сопровождения. И не трогай землю у подножия. Аннет кивнула, не спрашивая, почему. Её что-то удерживало. Чувство уважения. Или, может быть, предчувствие. — Всё в этом замке говорит, если слушать, — сказала Леди, вновь подходя ближе. — И ты, кажется, умеешь слушать. Аннет подняла глаза. Хозяйка замка стояла рядом, и её пальцы мягко коснулись плеча, будто проверяя — дрожит ли она всё ещё, как накануне. Но девушка сидела спокойно. Её сердце билось быстро, но не от страха. — Я хочу остаться, — прошептала она. — Не потому что должна… А потому что хочу. Альсина не улыбнулась. Но её взгляд стал глубже, теплее, и в нём промелькнуло то, что не требовало слов. — Тогда оставайся, Аннет. И она ушла, оставив после себя аромат металла, вина и чего-то, что не отпускало. Аннет осталась одна в комнате, укрытая пледом, со странной тяжестью внутри. Она не знала, что значит этот дуб, и почему у него сжимается горло, — но впервые с детства ей захотелось спросить мать о бабушке… о женщине, имя которой звучало как сказка, и как тайна. Ребекка.