Экскурсия удалась

Аннет лежала молча, глядя в полумрак, где очертания мебели растворялись в тени. Слова Леди звучали в голове слишком громко, словно отголоски ударов сердца. Не игрушка. Эти два слова будто вытянули из груди воздух, но оставили внутри смятение. Она прикусила губу и украдкой посмотрела на Альсину. Та уже снова откинулась на подушку, но её взгляд был направлен не в потолок — в темноту, куда-то вдаль, как будто видела там то, что Аннету было недоступно. Тишина тянулась, и Аннет не выдержала: — А… почему я? Альсина чуть приподняла бровь, словно удивлённая смелости вопроса. Потом медленно повернулась к ней лицом, и в её глазах мелькнул странный блеск. — Потому что ты смотришь на меня иначе, — сказала она тихо. — Не как на госпожу, не как на чудовище… и не как на источник силы. Аннет сглотнула. Она не знала, что ответить, и от этого сердце билось всё быстрее. Леди протянула руку, скользнула пальцами по её волосам и притянула ближе. Холод её кожи был уже привычен, но от этого не менее остро ощущался. — Ты ещё не понимаешь, — прошептала она. — Но уже начала менять меня. Эти слова ударили сильнее, чем признания о служанках. Аннет, не осмеливаясь пошевелиться, просто позволила себе остаться в этом прикосновении. Внутри боролись страх и то новое чувство, которое распускалось, как ядовитый цветок. Она закрыла глаза, вдыхая едва уловимый аромат вина и крови, исходящий от Альсины. Мысли спутались. Я не игрушка. Но тогда кто я для неё? Леди больше ничего не сказала. Она только удерживала её рядом, и тишина стала тяжелее сна. Утро в замке всегда наступало медленно. Свет едва пробивался сквозь тяжёлые шторы, и комната всё ещё дышала ночной тишиной. Камин давно угас, оставив после себя только запах холодного пепла. Аннет проснулась первой. Несколько мгновений она лежала неподвижно, пытаясь осознать, где находится. Тёплый вес одеяла, чужой аромат и ровное дыхание рядом — всё это постепенно складывалось в одну картину. Она повернула голову. Альсина спала — или, возможно, только делала вид. Лицо её было спокойным, но в этой тишине казалось слишком строгим, словно даже во сне она не позволяла себе слабости. Аннет осторожно приподнялась на локте. Воспоминания о ночи обрушились разом: прикосновения, слова, напряжённая пауза между ними. Не игрушка. Эта фраза звучала так ясно, будто её произнесли только что. Она невольно протянула руку, кончиком пальцев коснувшись края покрывала. Сдержалась, не дотронулась до самой Леди, но близость всё равно чувствовалась обжигающе. Для неё это было новым. Слишком новым, чтобы понять — радость ли это, страх или всё сразу. Альсина открыла глаза. Медленно, без удивления, будто знала, что Аннет смотрит на неё. Её взгляд был тяжёлым, пронизывающим, но без той жёсткости, что обычно сопровождала каждое слово. — Ты давно проснулась, — сказала она низким, хрипловатым от сна голосом. Аннет кивнула, не отводя взгляда. — Я… думала, что вы спите. — Я редко сплю спокойно. — Альсина чуть приподнялась, опираясь на подушки. — Замок не даёт забываться надолго. Она на мгновение задержала взгляд на девушке, и уголок её губ дрогнул — не улыбка, а что-то похожее на признание. — Но этой ночью было иначе. Аннет затаила дыхание. Ответить она не смогла — лишь опустила взгляд, чувствуя, как щёки предательски вспыхнули. Леди протянула руку и легко коснулась её щеки холодными пальцами. — Ты всё ещё думаешь, что для меня это игра? Аннет прижалась к её ладони, почти неосознанно. — Я… не знаю. — Тогда смотри внимательнее, девочка, — тихо сказала Альсина. — И сама решай. В этот момент где-то далеко, за стенами комнаты, донёсся звонкий смех Даниэлы и нетерпеливые шаги Кассандры. Замок снова просыпался, возвращая привычную суету. Но здесь, в тишине спальни, время всё ещё принадлежало только им. Стук в дверь прозвучал неожиданно резко. Не робкий, не вежливый — настойчивый, громкий, словно замок сам напоминал о своих правилах. — Матушка! — раздался звонкий голос Даниэлы. — Вы уже встали? Не успела Аннет вздрогнуть, как крики сменились быстрыми шагами в коридоре и смехом. Где-то за стеной пронеслась Кассандра, бросая сестре вызов, и воздух наполнился их привычным хаосом. Альсина тихо выдохнула, будто возвращаясь к реальности. С её лица исчезло то редкое выражение мягкости, что было ещё мгновение назад. Взгляд снова стал строгим, собранным, словно щёлкнула невидимая дверь. — Они не знают меры, — холодно сказала она и убрала руку от щеки Аннет. Девушка опустила глаза. Ей вдруг стало неуютно — как будто то тепло, что было ночью и утром, растворилось, оставив только стены и тяжёлый воздух замка. Стук повторился, теперь требовательнее. — Матушка, нам нужно поговорить! — голос Бэлы был спокойнее, но в нём слышалось нетерпение. Альсина резко поднялась с постели. Высокая, величественная, даже в полумраке она выглядела так, словно ночь для неё и не существовала. — Подожди здесь, — бросила она коротко Аннет, и её тон не терпел возражений. Аннет сжала пальцы в одеяле, наблюдая, как Леди идёт к двери. Казалось, вместе с каждым её шагом исчезает та самая близость, превращаясь во что-то почти недосягаемое. Дверь распахнулась. Снаружи сразу ворвался шум — звонкие голоса дочерей, смешки, обрывки фраз. Замок ожил, требуя внимания своей хозяйки. Альсина вышла к ним, и Аннет осталась одна в полумраке огромной постели. Её сердце билось слишком быстро. Она всё ещё ощущала холод её руки на щеке, но этот след стремительно таял. Впервые за всё время девушка ясно поняла: то, что случилось ночью, принадлежало только им двоим. Но стоит сделать шаг за дверь — и мир Леди снова превращался в холодный замок, где всё подчинялось её прихотям и её детям. За дверью долго звучали голоса — то резкие, то требовательные, то с оттенком обиды. Аннет ловила обрывки: «сегодня», «надо решить», «матушка». Но слова были слишком неразборчивыми, а сердце билось слишком громко, чтобы понять всё. Наконец дверь снова открылась. Альсина вошла — спокойная, но в её лице читалась усталость. Она беззвучно закрыла дверь и задержалась, глядя куда-то в пол, словно ещё не до конца вернулась из разговора. Аннет приподнялась на постели, нерешительно: — Всё… в порядке? — В порядке, — коротко ответила Леди, но голос её был ниже и глуше обычного. Она подошла к кровати, медленно, будто каждая мысль тянула её назад. Но, дойдя до края, села и закрыла глаза, проведя ладонью по лицу. На мгновение исчезла неприступная хозяйка замка — осталась только женщина, скрытая за тысячей ролей. Аннет не выдержала. Осторожно дотронулась до её руки. — Вы… всегда такая сильная. Но ведь даже вам… иногда тяжело? Альсина открыла глаза. Их взгляд встретился — тяжёлый, полный чего-то, что невозможно было выразить словами. Секунда — и Леди вдруг позволила себе улыбку, очень лёгкую, почти невидимую. — Иногда, девочка, я бы предпочла, чтобы никто этого не видел. Даже ты, — сказала она, но руку не отняла. И вот этот момент тишины, взгляда и прикосновения — он словно заполнил всё вокруг, вытесняя шум замка и холод каменных стен. Альсина чуть сильнее сжала её пальцы, и голос стал ниже: — Но, похоже… я уже сделала исключение. Аннет почувствовала, как пальцы Леди сжали её ладонь чуть крепче. Взгляд Альсины стал внимательным, испытующим, но уже без той ледяной отстранённости, что обычно скрывала за собой хозяйка замка. В нём впервые было что-то хрупкое, почти уязвимое. — Исключение… — прошептала Аннет, не зная, куда деть глаза. Она пыталась улыбнуться, но губы дрогнули, и сердце забилось сильнее. Альсина не отпустила её руки. Наоборот, мягко притянула девушку ближе, так, что между ними не осталось почти никакой дистанции. — Ты ведь понимаешь, что такие вещи я не позволяю никому, — тихо сказала она. Аннет кивнула. Её дыхание сбилось, когда пальцы Леди коснулись её щеки, скользнув по коже с удивительной осторожностью. Казалось, что это прикосновение было куда опаснее любого её лезвия. — Даже боюсь спросить, — нервно выдохнула Аннет, — почему именно мне… Но договорить она не успела. Леди склонилась чуть ближе, и губы её едва коснулись губ Аннет. Поцелуй был осторожный, почти пробный — словно сама Альсина не до конца позволяла себе этот шаг. Но в этой сдержанности горело куда больше страсти, чем в любой открытой жёсткости. Аннет затаила дыхание. Она боялась пошевелиться, но страх сменялся теплом, которое разливалось по телу от этого короткого прикосновения. Когда Леди отстранилась, в её глазах блеснул тот самый опасный огонь, но теперь к нему примешивалось что-то ещё — неведомое, пугающее даже её саму. — Ты слишком многого не понимаешь, девочка, — произнесла она тихо. — Но уже слишком поздно, чтобы отступить. Аннет ещё чувствовала тепло её губ, когда Леди вновь приблизилась. На этот раз поцелуй был не робким — он стал требовательным, уверенным, таким, которому невозможно было сопротивляться. Пальцы Альсины легли на затылок девушки, мягко, но властно удерживая её, не давая отступить. У Аннет закружилась голова. Казалось, что весь замок исчез, и осталась только эта близость, тяжёлый запах вина и роз от Леди, её холодные кольца, обжигающие кожу. Когда их губы разомкнулись, дыхание Аннет было сбивчивым. Она не знала, что сказать, но Леди не дала ей времени опомниться — провела кончиками пальцев по её шее, по ключице, словно изучая каждую черту. — Ты не понимаешь, — прошептала Альсина, её голос был низким, хриплым от сдержанной страсти. — Я не должна хотеть этого. Не должна хотеть тебя. — Но вы… — голос Аннет сорвался. Леди прижала палец к её губам, заставив замолчать. — Но хочу. Аннет почувствовала, как её притянули ближе, так что она оказалась прямо в объятиях этой высокой, пугающей женщины. Её сердце стучало так громко, что казалось — оно отдаётся эхом в тишине комнаты. И всё же — страха не было. Только странное, головокружительное чувство, будто именно в этом месте и в этот миг она находилась там, где должна.