the king's gambit.

— Я снова выигрываю, — радостно объявляет Годжо, раскрывая свои карты трём мужчинам, сидящим вокруг стола. — Ты плохо играешь в эту игру, Нанами. Я думал, что у человека с твоим опытом в покерфейсе будет получаться куда лучше. Нанами Кенто, также известный как Мясник для тех, кто связан с ним, является стандартным альфой с красивым точёным лицом и усталыми карими глазами. Его пепельно-светлые волосы всегда аккуратно уложены, а одевается он весьма официально, в офисном стиле, что совсем не соответствует его истинной профессии. Рукава синей классической рубашки Нанами закатаны, обнажая его накачанные бицепсы и вены на предплечьях и кистях. Он довольно высок, имеет телосложение присущее профессиональному спортсмену. Ну, его работа является довольно неплохой спортивной тренировкой. — Ты жульничаешь, — говорит Нанами, беря свой стакан виски, чтобы выпить. — Вот почему я ненавижу играть с тобой. — О, ты любишь играть со мной. Не нужно врать! — Годжо толкает свою стопку фишек в центр изящного столика. — Ребята, вы заинтересованы в том, чтобы вернуть свои деньги? — он смотрит на двух других игроков поверх очков. Эти двое — пара парней, которые работают в этом лаундже. Годжо приехал сюда по делам и решил присоединиться к игре, чтобы убить время. По правде говоря, он ненавидит уходить в тень, если только не собирается накуриться и протусить всю ночь. Ведение бизнеса здесь всегда утомительно. Большинство из них ведут свой бизнес в одном из принадлежащих им легальных заведений. Но ублюдок, с которым он должен встретиться сегодня вечером, любит делать всё по-старому, несмотря на то, что известен своей эксцентричной натурой. — Чёрт возьми, нет, — говорит один из мужчин, бросая карты на стол. — Я лишь потеряю ещё больше денег, — он грубо отодвигает стул и встает. Сидящий рядом с ним мужчина тоже встает и покидает помещение, но ничего не говорит о причине своего ухода. Годжо и Нанами — единственные, кто остался за столом. — Никто так не освобождает помещение, как ты, — с улыбкой говорит Нанами. Он смотрит на удаляющиеся спины мужчин. Когда они выходят, он говорит: — Начнем новую игру? — Ага. Перетасуй и раздай. Нанами тасует карты, словно вечность работает в казино Вегаса. Он даже делает небольшой трюк, который впечатляет Годжо, что вызывает ухмылку альфы. Затем он сдаёт карты. В колоде их пятьдесят, а на столе только две. Тем не менее, он раздает карты, как будто присутствуют все четыре игрока. Вскоре к ним присоединится третий человек. — Итак, Нанами, как жизнь? — спрашивает Годжо. Он смотрит на карты, которые у него есть, и бледнеет. — Какие дерьмовые карты ты мне раздал, — бормочет он. — Я не мухлевал. Это судьба, — Нанами ещё не смотрел в свои карты. — Жизнь есть жизнь. Всё неизменно. Люди по-прежнему платят мне, чтобы я разгребал их дерьмо. — Что-нибудь интересное в последнее время? — Ты же знаешь, что я не никого убиваю и не о чём не рассказываю. Годжо смеется. — Почему бы тебе не найти себе нового партнёра? Ты и тот парень… как его зовут? В какой-то момент вас двоих было невозможно остановить. — Безумная задница Тоджи, — говорит он, доставая сигарету. Он предлагает одну Годжо. — Ты ещё не поддался никотину, не так ли? — Нет! Сигареты не моя тема. Годжо чувствует крошечный укол в затылке. Это происходит каждый раз, когда его разум пытается напомнить ему о чем-то. — Что случилось с Тоджи? Вы проварачивали самые безумные и громкие дела вместе. — Ты и твои воспоминания…— вдыхает Нанами, его глаза полны печали и жалости. — Разве ты не помнишь? Дверь открывается. Услышав скрип лестницы, Годжо и Нанами обменялись краткими взглядами, прежде чем перевести взгляд на поднимающегося статного мужчину. — Здравствуйте, мальчики, — говорит Зенин Наоя с коварной ухмылкой. Он подходит к столу, за ним следует телохранитель. — Не против, если мы с Нико присоединимся? — спрашивает он, садясь прямо напротив Годжо. — Конечно, присоединяйтесь, — говорит Годжо. — Мы ждали тебя. Охранник Нико садится напротив Нанами. Все берут свои карты, начиная новую игру. Они собрались сегодня, потому что у кланов Рёмен и Камо назревает война между бандами. Честно говоря, кланы находятся в одном неверном шаге от того, чтобы поубивать друг друга на улицах. Поскольку клан Годжо связан с кланом Рёмен, а клан Зенин связан с кланом Камо, Годжо и Наоя встретились, чтобы договориться, как им действовать, если разразится война. Их кланы ни в малейшей степени не дружат, но оба прекрасно понимают: если они столкнутся, то война обернется катастрофой, и даже коррумпированные копы не смогут закрывать на это глаза. Наоя смотрит на Нанами поверх своих карт, его зёленые глаза полны беззастенчивого желания. Дело в том, что Наоя элитный альфа, предпочитающий компанию стандартных альф. Он также трахает омег и бет, но все знают, что ему нравится ломать стандартных альф и видеть, как сильно они сопротивляются своим инстинктам ради него. Больше всего удовольствия он получает от чужого унижения. — Новая причёска? — Годжо отвлекает внимание альфы от Нанами. — Ты выглядишь как чёртов поп-айдол. — Ты заметил? — спрашивает Наоя, взмахивая своими обесцвеченными волосами с чёрными кончиками. — Хотел убедиться, что хорошо выгляжу для тебя этим вечером. Наоя также годами пытается трахнуть Годжо. — Я польщён, — прямо говорит Годжо. Он кладет карту на стол, официально начиная игру. — Не стесняйся, Нико-сан, покажи мне, что у тебя есть. Охранник Нико тоже обычный альфа. По тому, как он поедает глазами Нанами, и по территориальному запаху, который от него исходит, очевидно, что Наоя его трахает. На самом деле похвально, что Наоя может подчинять альф так, как он это делает. Но Годжо не хочет знать, как далеко он заходит, чтобы их приручить. Он слышал несколько историй, от которых у него мурашки по коже. А если даже у него мурашки, то это лютейший пиздец. После того, как Нико кладёт свою карту, Наоя ходит следующим, затем Нанами. Когда дело доходит до Годжо, он скользит взглядом по своим картам, убеждаясь, что выбрал лучшую. — Я слышал, что выбросило ещё одно тело, — говорит Годжо, делая ход. Наоя тяжело вздыхает. — Я надеялся, что мы сможем наверстать упущенное до того, как перейдем к делу. Ты же знаешь, что прошли годы с тех пор, как мы в последний раз виделись. Они виделись на благотворительном балу несколько недель назад. Годжо вмешался, прежде чем Наоя успел вонзить свои когти в наивного секретаря Сукуны. Наоя любит в полной мере использовать плохую память элитного альфы до такой степени, что он делает вид, что не помнит определенные вещи, потому что знает, что никто не будет сомневаться в этом. Так что трудно сказать, действительно ли он забыл о той ночи или нет. Кроме того, Годжо очень старается избегать Наои. Не то чтобы он боялся поддаться непрекращающимся попыткам альфы ухаживать за ним. Он просто не любит общаться с такими мужчинами, как Наоя. Клан Зениных в целом скверный. По правде говоря, все кланы зверские, но клан Зениных откровенно занимается инцестом. Родители Наои — дядя и племянница, и он уже договорился о женитьбе на своей младшей кузине Май. Инцест — это то, что нередко практикуют и другие кланы, в зависимости от потребности в наследниках, но Зенины строят свой род исключительно на этой связи, стремясь сохранить безусловную чистоту родословной. У Годжо также есть личная вендетта против кланов и их идиотских идеологий. Кроме того, он ненавидит Наою, потому что тот в некотором смысле привязан к нему. Нездорово привязан. Учитывая, насколько нестабилен сам Годжо, легко представляется, насколько ужасен и безумен Наоя. — Тело, которое вынесло на берег, принадлежало клану Рёмен, — закатывает глаза Наоя. Он своенравный и непостоянный, что является опасным качеством для человека его статуса. — Это не наше дело. Пока. Он наклоняет голову, ухмыляясь: — Скоро Сукуне будет чем заняться, и я должен признать, что эта мысль меня радует. Мой нос ещё не полностью зажил после того, как он его сломал, знаешь ли. Нос Наои действительно немного искривлен. Это незаметно, если не знать на что обратить внимание. — Это потому, что ты пытался навязать ему себя, — говорит Годжо, улыбаясь при воспоминании о том, как Сукуна ударил Наою по лицу. — Тебе повезло, что он сломал тебе только нос. — Слово «навязать» ошибочно. Я просто прощупывал почву. — Надеюсь, ты уяснил, что не во всякой речке можно плавать. — Возможно. Но если не плавать, то хоть ловить рыбу можно, — Наоя смотрит на Нанами и ухмыляется. Затем снова переводит свои зелёные глаза на Годжо. — Скажи мне, Годжо, ты всё ещё с этой бетой? Рядом с ними Нико и Нанами спокойно ждут своей очереди, чтобы положить на стол карты. Несмотря на то, что Нанами смотрит в свои карты, Годжо знает, что киллер делает то, за что ему платят. А платят ему за то, чтобы он оценил Наою. Обычно Нанами достаточно лишь одного взгляда, чтобы понять, сможет ли он успешно нанести удар или нет. Поскольку Наоя неуловим, Годжо решил, что сейчас самое время для Нанами проверить его. Годжо любит быть готовым, вот и всё. Он любит играть в долгую игру. На тот случай, если однажды он прикажет нанести удар по Наое — в зависимости от того, как закончится эта война, что вполне может произойти — он хочет убедиться, что у Нанами есть вся необходимая информация. — Каким бетой? — спрашивает Годжо, притворяясь тупицей. Он кладёт карту, делая свой ход. Наоя продолжает смотреть на него с ухмылкой. — Гето, — говорит он слишком фамильярно. — Разве его не так зовут? Годжо и бровью не ведёт. — О, он? Что насчет него? — Да ничего, мне просто было любопытно узнать о твоём милом протеже. Ты же знаешь, я обожаю красивые мордашки. — Если наши кланы начнут войну друг с другом, ты не сможешь предаваться своим увлечениям так, как тебе хочется. Так что давай займемся делом. — Конечно, — Наоя смотрит на свои карты, но каверзная улыбка с его лица не исчезает. — Хотя мне интересно, перекрыла ли твоя собственническая задница эту уродливую татуировку на его груди… Всё тело Годжо непроизвольно напрягается. Прежде чем он успевает сдержаться, он испускает территориальный запах, достаточно сильный, чтобы Нико неловко поёрзал в кресле. Нанами осторожно разминает шею, двигая ей из стороны в сторону, снимая напряжение. Но Наоя остается невозмутимым. Когда глаза Годжо встречаются с глазами Наои, улыбка последнего становится шире. «Чёрт!» — думает Годжо. Он только что показал Наое свою ахилесову пяту. — Хватит, — говорит Наоя, становясь серьёзным теперь, когда получил то, что хотел. — Мой отец согласился не шевельнуть и пальцем и не вмешиваться в эту войну, пока Камо-сама не попросит об этом напрямую или если один из наших не будет убит. Прикажи своим людям не вмешиваться в это, и мы скажем нашим людям сделать то же самое. Легко, тебе не кажется? Годжо хочет спросить Наою, откуда он знает о татуировке Гето, но это ещё хуже. Он уже показал всем в этой комнате, что Гето важен для него. Он не может показывать таким людям, как Наоя, что у Гето есть секреты, о которых даже он не знает. — Ага. Легко, — холодно говорит Годжо. — Однако это лишь слова. Наши юристы должны встретиться завтра, чтобы составить контракт. — Звучит отлично, — Наоя кладёт свою последнюю карту. — Всегда приятно иметь с тобой дело, Годжо. Я надеюсь, что мы сможем оставаться на связи. «Не рассчитывай на это, придурок», — очень хочет сказать Годжо. Вместо этого он дарит Наое одну из своих фирменных улыбок: — Посмотрим! После того, как один из его людей подтверждает, что Наоя и Нико давно ушли, Годжо резко ругается. — Ты дал слабину, — со вздохом говорит Нанами. — Или, может быть, этот парень просто хорошо знает, на какие кнопки нажимать. Гето всё ещё твоя слабость, а? Годжо не отвечает на это. Нет смысла говорить что либо. Он нанял Нанами, чтобы убить как минимум трёх человек только ради Гето. Откуда, чёрт возьми, Наоя знает о татуировке Гето? И то, как он говорил о бете, подразумевает, что они близко знакомы. — Если бы я послал тебя забрать его голову, — говорит Годжо Нанами, пока его разум наполняется образами Наои, и чёрт его побери, Гето, — ты бы смог это сделать? Нанами делает глоток виски, прежде чем ответить: — Я мог бы, но это была бы адская работа. Этот ублюдок знал, что я его оцениваю. Он позволил мне это сделать. У кого-то вроде этого сукиного сына точно есть пара тузов в рукаве. — Интересно. — Ты возненавидишь меня за то, что я произнесу, и я ненавижу это говорить, но ты можешь справиться с Наоей самостоятельно. Тебе лишь нужно избавиться от своей единственной слабости. Ты знаешь, что они всегда убивают нас. Это и случилось с Тоджи. — Избавиться от моей слабости, а? — Годжо встаёт из-за стола, берёт свой пиджак и перекидывает его через плечо. — Поверь мне, я пытаюсь это сделать последние два года, — говорит он, выходя из комнаты. — Обналичишь мои фишки, ладно? Считай, что это твои чаевые на сегодня.

***

«Я ничего не могла с собой поделать, сынок. Эти твои глаза… они притягивали меня. Я не могла осмелиться им отказать…» Глаза Годжо резко открываются. Почувствовав призрачное щекотание волос на лице, он ахает и резко садится. Усилено промаргиваясь, он оглядывает комнату, в которой находится, убеждаясь, что сон был не более чем сном. Комната тёмная и пустая. Его интуиция говорит ему, что здесь никого нет. Он один. Тяжело вздохнув, Годжо снова ложится, глядя на очертания высокого потолка в своей гостиной. Уехав со встречи, он поднялся в свой пентхаус и уснул на диване. Перед тем как заснуть, он часами пытался понять, как Гето и Наоя могли встретить друг друга, но каждая догадка казалась безумием. Он изнурял себя своими предположениями и чрезмерными размышлениями, пока не отключился. И тут ему приснился этот сон. Почему ему снова это приснилось? Сны — вернее кошмары — прекратились много лет назад, после того как у них с Гето случился импровизированный разговор по душам, который закончился тем, что они впервые занялись любовью. Они уснули после секса, и Годжо проснулся с криком, весь в холодном поту. Гето помог ему принять душ и переодеться, а затем уговорил его наконец рассказать, о чём были кошмары, поскольку в тот момент это было постоянным явлением. Это была ночь, которая изменила всё для Годжо. Это произошло ближе к концу второго года их совместной жизни. По большей части, это был просто секс, и Годжо тратил кучу денег на Гето, чтобы компенсировать свою неспособность любить как нормальный человек. Каждый раз, когда у него появлялась возможность, он был с Гето. Им было очень весело вместе; они и сейчас так делают, но это уже не то. Потому что тогда Годжо был убеждён, что не любит Гето. Что не способен любить. В ту ночь он оказался неправ. Нелегко было открыться Гето и рассказать о своём клане. Нелегко было говорить о матери после многих лет притворства, что её никогда не было. Рассказать Гето, что его первый сексуальный опыт, и все сексуальные контакты после него в течение года, были с родной матерью, было самым трудным дерьмом, которое ему когда-либо приходилось делать. Но он справился. Возможно, он устал держать это в себе. Он даже никогда не рассказывал Сукуне всю историю. Только основные вещи. Сукуна не знает, что до того, как его мать сожгли заживо на глазах у всего клана — в качестве наказания за осквернение драгоценного наследника клана — она обвиняла его глаза в том, что они соблазнили её. Она сказала, что его глаза заставили её поддаться желанию. Но ужасная правда в том, что весь его клан — ебучие сумасшедшие психи. Быть первым элитным альфой, родившимся в клане Годжо за последние десятилетия, было худшим, что могло случиться с мальчиком двенадцати лет. Его клан перешёл от отношения к нему как к наследнику к отношению как к богу в одночасье. Его слуги часто говорили ему, что сделают для него всё, что угодно. Они приложат все усилия, чтобы сделать так, как он пожелает. Однажды, когда ему было тринадцать, Годжо рассмеялся в лицо своей няне: «Тогда ты и умрёшь за меня?» — спросил он её, когда они были на кухне и наблюдали за тем, как пекарь месит тесто для медовухи. — «Видишь, как смешно звучит твоё заявление о том, что ты сделаешь всё, что мне угодно…» Прямо перед ним его няня схватила нож со стойки и перерезала себе горло. Она умерла в луже собственной крови на полу кухни. Если он действительно постарается, то и по сей день сможет ясно увидеть её подергивающиеся глаза и конечности. Годжо стоял там, с забрызганным кровью лицом, крича во все легкие, пока повара и пекари спокойно выносили её тело из кухни и убирали кровь. На следующий день у него была новая няня, но он не сказал ни слова ни ей, ни кому-либо еще. Пока его мать не начала приходить к нему в комнату по ночам. Все началось незаметно. Его мать навещала его под видом материнской заботы. Лишь со временем её истинные намерения раскрылись. Она всё ещё злилась, что её отец не устроил ей брак с элитным альфой. Она чувствовала, что омега её статуса заслуживает того, чтобы спариваться с элитным альфой. Она даже не видела в нём своего сына. Она видела в нем способ удовлетворить свои эгоистичные желания. Никто в его клане не видел в нём человека. И до сих пор не видят. Годжо мысленно отключался всякий раз, когда его мать приходила к нему ночью. Единственное, что он помнит, это её длинные чёрные волосы, щекочущие его лицо. Иногда он всё ещё может чувствовать это ощущение. Когда его отец узнал об этом, он раздел и избил мать перед всем кланом, прежде чем объявить, что её казнят на следующий день. Поскольку он был убежден, что его мать любит его и то, что у них было, было настоящим, он пошел к ней в камеру. «Это все твоя вина, Сатору», — сказала она ему. Её лицо было в синяках и кровоточило, а холодные тёмные глаза были полны ненависти. «Я же говорила, что твои глаза меня притягивают. Мне следовало их выколоть, когда у меня был шанс!» Если бы у него был ключ от камеры, он бы её убил. Настолько он был ранен и зол в тот момент. Вместо этого он убежал, плача, как ребенок, которым он и являлся. После этого случая он начал скрывать глаза, потому что не хотел, чтобы кто-то ещё поддался их соблазну. Годжо плакал на плече Гето после того, как рассказал ему всё это. Он ожидал, что тот будет испытывать к нему отвращение, потому что именно это Годжо и чувствовал сам. Именно так себя чувствует порой до сих пор. Вместо этого Гето принимал и понимал. Он даже не помнит, как это переросло в секс. Он просто знает, что это отличалось от предыдущих ночей, когда у них был секс. Это было новым, но знакомым. Как будто переезжаешь в дом, в котором знаешь, что умрешь, потому что нет другого места, где ты хотел бы жить. Это странное сравнение, но это лучшее, что приходит на ум Годжо, чтобы описать это. Именно в тот момент Годжо понял, что влюблен в Гето. В то же время он понял, что обзавёлся ещё кое-кем, кого его отец мог бы у него отобрать. Отец не беспокоит его, когда дело касается большинства вещей, потому что он знает, что Годжо перестал заботиться о многом давным-давно. Но если он узнает, что у Годжо есть что-то — кто-то, кого он любит, он сделает всё, что в его силах, чтобы заставить Гето исчезнуть. Самое простое решение — убить отца, верно? Не совсем так. Несмотря на то, что его клан поклоняется ему, его отцу также поклоняются как человеку, который подарил Годжо миру. Палка о двух концах. В настоящее время советники внутри их клана разделены. Одна половина полностью поддерживает Годжо, а другая половина полностью поддерживает отца. Если он выступит против своего отца, это ввергнет его клан в гражданскую войну и создаст эффект домино. Их отношения с кланом Рёмен сильно пострадают, поскольку Сукуна ещё не у власти. И их внешний бизнес также пострадает. Кроме того, советники, которые его поддерживают, не будут рисковать прослыть предателями только ради того, чтобы он мог жениться на чертовой бете, которая не может родить клану наследника. Не в силах придумать решение, которое не закончилось бы адским огнем, Годжо просто молча тонет в своих непреодолимых чувствах к Гето.

***

Последние три года Гето отправлял деньги кому-то в Кавасаки. Он делает это раз в месяц. Иногда он отправляет деньги дважды в месяц. Каждый раз он отправляет их со стороннего счета, о котором, как он думает, Годжо не знает. Но он знал о сторонних счетах с тех пор, как Гето создал их под фальшивым именем. Просто Годжо ничего не сделал с этой информацией. Он даже никогда не проверял их, честно говоря. После вчерашней встречи с Наоей, Годжо просит своего адвоката получить банковские выписки по счету Гето. Их разговор заставил Годжо понять, что он всё ещё многого не знает о Гето, и ему это не нравится. Он получает распечатанную выписку из банка, которая суммирует последние три года активности на счёте. Так он узнает о всех денежных переводах и о недавно купленном Гето билете на поезд. И угадайте, куда направляется поезд? Прекрасный Кавасаки! Покинув свой офис после скучного совещания, Годжо просит своего водителя отвезти его на железнодорожную станцию Кавасаки. Поскольку город находится всего в двадцати минутах езды от Токио, они добираются туда с достаточным запасом времени. Гето, умный ублюдок, не едет на поезде из Токио в Кавасаки. Вместо этого он садится в каком-то малоизвестном городке, где его, вероятно, никто не знает в лицо. Каждый раз, когда он приезжает в Кавасаки, он садится в поезд из другого города. Годжо видит это по выписке из банковского счёта, которую он просматривает так, словно это ежедневная газета. — Чем ты занимаешься, детка? — бормочет себе под нос Годжо, пролистывая транзакции. Когда он натыкается на ряд детских магазинов, его глаза расширяются. — Какого хрена ты покупаешь так много нарядов для девочек… Раньше Гето встречался с женщинами. Возможно, одна из его интрижек привела к рождению ребенка. Мысль о том, что Гето может иметь детей от кого-то, кроме него, вызывает у Годжо смешанные чувства. С одной стороны, он хочет быть единственным человеком, который подарит Гето детей. С другой стороны, он рад, что гены Гето не пропадут даром. Этот человек — ангел. В этом долбаном мире должно родиться больше ангелов. — Сэр, — говорит его водитель, когда перегородка опускается. — Он здесь. Годжо смотрит в окно и видит, как Гето выходит из вокзала Кавасаки. Он одет в бежевые льняные брюки и розовую рубашку с короткими рукавами, заправленную в них. Его длинные волосы распущены и зачёсаны набок. Он несёт розовые пакеты и подарочные коробки, завернутые в большие жёлтые банты. Он никогда раньше не видел, чтобы Гето носил такие цвета. Он выглядит хорошо в розовом. — Следуй на расстоянии, — приказывает Годжо своему водителю. Он был уверен, что его водитель арендовал новую машину для этой слежки, просто чтобы быть осторожным. — Он легко распознаёт, когда за ним следят, так что не облажайся. — Да, сэр. Гето ловит такси от вокзала до жилого района. Это хороший район. Определенно верхний средний класс. Ничего общего с трущобами, в которых вырос сам Гето. Такси останавливается перед большим домом с традиционной архитектурой, которая повторяет стилистику других домов в этом районе. Как только Гето выходит из такси, входная дверь дома открывается, и оттуда выбегают две девочки. Им не больше девяти или десяти лет, и они близняшки. У одной светлые волосы, у другой чёрные. Они такие милые, как пуговки. — Гето! — кричат они с яркими улыбками на маленьких лицах. Гето ставит пакеты и коробки на тротуар, широко раскрывая объятия для девочек и крепко обнимает их. Он гладит их по волосам, а они кладут подбородки ему на плечи, улыбаясь от уха до уха. Они его обожают. Не надо быть гением, чтобы понять, что эти девочки очень любят Гето. Пожилая женщина стоит у двери дома, улыбаясь всем троим. Вскоре Гето поднимает сумки и коробки, следуя за девочками в дом. Годжо продолжает смотреть на дверь дома широко открытыми глазами. Он не понимает, как долго пялится туда с открытым ртом, пока дверь дома не открывается снова. Девочки одеты в оборчатые платья, а их волосы заколоты заколками-бабочками. Подъезжает такси и Гето с детьми садятся в него. Сегодня у близнецов дни рождения. Гето ведёт их в хороший ресторан, где у них поздний обед с тортом. Затем он везёт девочек в океанариум, который находится в соседнем городе. После него они идут за покупками и фотографируются в торговом центре. Годжо наблюдает за ними весь день издалека, чувствуя зависть и горечь от того, что не может присоединиться к ним. Больше всего ранит то, что Гето никогда не говорил ему о девочках. Он всегда приписывал своё желание иметь собственных детей к тому, что он альфа. Часть их натуры — иметь желание производить потомство. На самом деле для Годжо это нечто большее. Он хочет преуспеть там, где потерпели неудачу его родители. Он хочет преуспеть там, где потерпели неудачу и родители Гето тоже. Отец Гето был пьяницей, который не мог держать свои проклятые руки при себе, а его мать была запуганной и покладистой. Она ничего не сделала, когда муж в конце концов продал Гето за наркотики, когда ребенку было всего семь лет. Гето работал мальчиком на побегушках у мелкого гангстера в течение многих лет, пока не убил человека за попытку заставить его заниматься проституцией. Но не имея других средств к существованию, он в конечном итоге сам продал своё тело, чтобы выжить. В конце концов он стал наёмным убийцей. Его неприметная внешность и молодость позволяли людям легко терять бдительность рядом с ним. Он преуспевал, пока очередной заказ чуть не стоил ему жизни. Затем он снова начал продавать своё тело и пытаться выжить на жестоких улицах самостоятельно. Когда ему было семнадцать, к нему привязалась женщина постарше. Она была одинокой вдовой, которая страстно любила готовить и выпекать. Она научила Гето всему, что знала сама. Из-за неё он подал документы в кулинарную школу, и она пообещала оплатить его обучение. Но когда её дети узнали, что в завещании их матери был указан какой-то уличный проходимец, они убедили семейного адвоката убрать оттуда Гето. Пригрозили рассказать властям, что он использовал их мать, чтобы обокрасть её. Естественно, полиция поверит слову «порядочных граждан», а не уличной крысе. Поэтому Гето ничего не сделал. Ему даже не разрешили присутствовать на похоронах женщины, хотя он был тем, кто заботился о ней, когда её здоровье стремительно ухудшалось. Эта женщина оказала такое положительное влияние на жизнь Гето, что он продолжил обучение в кулинарной школе. Он даже брал кредиты, чтобы оплатить обучение, потому что был убежден, что добьется успеха. Но этого не случилось. Теперь Гето находится в отношениях с законченным психопатом, у которого проблемы с матерью. Насколько иной была бы жизнь Гето, если бы его родители просто качественно выполняли свои обязанности? — Я увидел достаточно, — говорит Годжо своему водителю, наблюдая, как Гето бегает по парку за девочками, притворяясь медведем. — Отвези меня домой. — Да, сэр. Должна быть причина, по которой Гето никогда не рассказывал ему о близнецах. Он мог умалчивать из соображений безопасности или не хотел говорить о том, как они попали под его опеку. Возможно, и то, и другое. Очевидно, что они не являются биологическими дочерьми Гето… У Годжо есть куча вопросов. Но вопрос, который продолжает его терзать, — это изначальный вопрос, с которого всё это началось. Как Наоя и Гето оказались знакомы? Какова их история? Из всего, что Гето рассказал ему о своём прошлом, он ни разу не упомянул Наою. Он также дал понять, что никогда раньше не трахал другого альфу. Это могло быть ложью. Если бы Наоя не упомянул татуировку Гето, Годжо бы предположил, что тот просто играет с ним. Татуировка слишком маленькая, чтобы издалека определить, уродливая она или нет. Но вблизи… У Годжо звонит мобильный телефон. Увидев имя на идентификаторе звонящего, он сухо отвечает: — Сатору. Один из его людей на другой линии. Они сообщают ему, что его отец только что завершил сделку с отцом Кенши. Это значит, что Сукуна наконец-то может убить этого кретина. Не теряя ни секунды, Годжо звонит своему другу и сообщает ему хорошие новости. Закончив разговор с Сукуной, Годжо тихонько стонет про себя. Он позволяет Наое морочить ему голову. Он даже преследует Гето, как полный неудачник. Он делал много вещей, для достижения тотального контроля, но он, как ни странно, никогда не переступал черту преследования. По крайней мере, в этом смысле. Он даже не лазит в телефон Гето. Однако, как только эта идея закрадывается в голову, он уже не может от неё избавиться. Гето всегда в своём телефоне. Он осторожен и держит его подальше от него, даже если находится под кайфом. Годжо то же самое делает со своим телефоном, так что он никогда не волновался об этом. Но теперь волнуется. Что Гето скрывает в своем телефоне? Пишет ли он Наое? Они переписывались раньше? Вот почему Гето никогда не просит его остаться или приехать? Потому что у него есть ещё один богатый альфа. Гето всю свою жизнь очень озабочен только своим финансовым благополучием. Неужели Годжо искренне ожидает, что у такого человека будет хоть капля преданности? На этом Годжо положил конец навязчивым мыслям. Он не должен позволять своей неуверенности затмевать его суждение о Гето. Он терпелив и заботлив. Хотя бета может быть подлым и противным, если это необходимо, но он не является плохим человеком. Он ангел по сравнению с Годжо. С другой стороны, он только что обнаружил, что есть ещё много вещей, которых он не знает о Гето. У него таких пара на данный момент. Он может оставить всё это дерьмо и двигаться дальше, а может добраться до шкафа с чужими скелетами. Очевидно, какой вариант он выберет.

***

У каждого клана есть своё происхождение. Например, клан Рёмен верит, что их основатель заключил договор с демоном, чтобы обеспечить долголетие своего клана. Демоны — проклятые существа. Заключать договор с ними — то же самое, что проклясть себя и свою семью на все будущие поколения. Однако проклятия не всегда злонамеренны. Проклятием может быть что угодно, что считается неудобством или бременем, которое необходимо нести. Быть главой клана — определённо тяжелая ноша. Члены синдиката Рёмен имеют вариации красных татуировок «Они» на своих телах, чтобы и выразить своё уважение, и помочь людям опознать их тела. Наследники синдиката Рёмен получают неполную татуировку на спине в возрасте семнадцати лет. Когда они становятся полноценными членами клана, татуировка будет завершена. А ещё есть клан Годжо. Для Годжо не должно было стать сюрпризом то, что его клан с трепетом принял его как божественную фигуру, учитывая происхождение его клана. Их прародительница была служительницей храма, которая утверждала, что ребёнок, которого она носила, был результатом ночи, проведённой с богом, которому она служила. Конечно, жрецы не верили, что божественное существо спустится с небес только ради смертной женщины. Они заперли её в «небесной» камере, которая была не более чем пещерой внутри горы. Если отец её ребенка был богом, то этот бог наверняка спас бы женщину из этой тюрьмы, так думали священники. Она находилась в пещере три дня. Когда один из служителей храма пошёл кормить её на третий день, пещера была пуста. Снаружи пещеры служитель услышал хлопанье крыльев. Когда он вышел из устья пещеры, он увидел большого журавля, уносящего беременную девицу храма. По крайней мере, так сказал служитель священникам. Не помогало и то, что бог, которому они служили, часто принимал облик журавля, чтобы посещать земной мир незамеченным. История о жрице и журавле распространилась по материку со скоростью лесного пожара. Никто не знает, как она на самом деле сбежала из пещеры, и она никогда никому не рассказывала настоящую историю. Она вышла замуж за богатого торговца, который принял её и ребенка, который не был его собственным, потому что он был убежден, что малыш был божественным потомком. Поразительно белые волосы ребенка лишь ещё больше подтверждали эту версию. Годжо считает, что служительница храма просто трахнулась с местным деревенским парнем и не хотела, чтобы священники узнали, что она нарушила обет целомудрия. Когда он сказал это во время урока в детстве, отец так сильно его ударил, что у него во рту еще несколько дней был привкус крови. Годжо посчитал это забавным, но, видимо, не у всех было такое чувство юмора. Журавли не такие страшные, как демоны, но они не слабые существа. Они величественны и красивы. Но как только их добыча теряет бдительность, они наносят быстрый удар и убивают молниеносно. Глядя на уродливую татуировку на грудной клетке Гето, которую он всегда ненавидел, Годжо думает о том, как сильно он хочет сделать поверх неё татуировку журавля. Это их обычай. Супругам разрешено либо сделать парные татуировки с небольшими изменениями, либо сделать татуировку поменьше. У них есть лишь два варианта, отказаться от татуировки они не могут. Это часть брачного договора. Отводя взгляд от татуировки, Годжо смотрит на спящее лицо Гето. Когда альфа впервые увидел его, то был подсознательно заворожён его внешностью. Он напомнил Годжо мать, как бы ебануто это ни звучало. Но Гето в сто крат красивее, и он не заставляет Годжо чувствовать себя полным дерьмом просто потому, что он существует. Когда он вошел в квартиру, он обнаружил Гето спящим на диване, с опрокинутой пустой бутылкой вина на полу и недоеденной пиццей на журнальном столике. Бета был без рубашки, на нём только шёлковые пижамные штаны. Как всегда чёрные. Его обычный цвет. Если бы Годжо купил ему розовую пижаму, надел бы тот её? Или он носит цветную одежду только для своих девочек? Годжо старается не отвлекаться. Он пришёл сюда так поздно, потому что знал, что Гето будет спать. Ему нужно найти чёртов телефон и посмотреть, что в нём скрыто. Гето хмурится во сне и что-то бормочет. Скорее всего, ему снится кошмар. Что-то его, должно быть, беспокоит, раз он осушил целую бутылку вина. Он «социальный» пьющий. На самом деле, Гето в целом социальный пользователь. За исключением случайного употребления каннабиса, он не употребляет никаких веществ, если только не тусуется. Он скорее домосед, который любит смотреть иностранные фильмы и заниматься йогой ради удовольствия. Он, скорее, мужчина средних лет, проживший долгую и трудную жизнь, несмотря на то, что ему всего двадцать пять. Когда Гето начинает тяжело дышать и скулить во сне, Годжо решает, что телефон может подождать. Он целует Гето в лоб. — Малыш, ты просто видишь сон, — шепчет он. Гето просыпается с резким вздохом. Его взгляд не сфокусирован несколько секунд, а тело очень напряжено. Годжо тыкается носом в его шею так, как альфа тыкается носом в расстроенного омегу, и Гето наконец расслабляется. Он обнимает альфу за шею. — Что было на этот раз? — спрашивает Годжо, полностью залезая на диван. Он ложится сверху на Гето, грудью к груди. — Зомби-апокалипсис, — отвечает бета хриплым голосом. — Ты пытался меня съесть. Он лжет. Годжо всё равно смеется. — Ты выглядишь достаточно аппетитно, чтобы тебя съесть, так что это имеет смысл. Он чувствует эрекцию Гето нижней частью своего живота. Вот как… это был один из таких снов. Он садится, смотря на бету и видит печаль в его глазах. Гето ненавидит, как его тело реагирует на такие сны. Но то же самое происходит и с Годжо. Неважно, насколько сильно его тошнит от снов о матери, бывают моменты, когда он просыпается с эрекцией, несмотря на это. Он просто ждёт, пока она спадет, и он знает, что Гето предпочитает делать то же самое. — Давай ляжем в постель, — говорит Годжо. Гето поднимает брови: — Ты остаешься сегодня? Нотки счастья в его голосе заставляют Годжо мысленно взлетать к небесам. Даже самые незначительные вещи от Гето всегда делают его счастливым. — Да, я остаюсь. Пока Гето лежит в постели, Годжо принимает душ. Он собирался быстро ополоснуться, но в итоге остаётся в душе гораздо дольше, чем предполагалось. Альфа теряется в своих мыслях. Он проигрывает в мыслях сценарий, где он выходит из душа и ложится в постель с Гето. По сценарию он говорит бете правду. — Я влюблен в тебя уже два года, — говорит он в своих мыслях. — Возможно, с того момента, как я трахнул тебя в душе на той вечеринке. Я даже снял очки рядом с тобой, потому что чувствовал себя в безопасности. Далее он говорит Гето без всяких обиняков: — Эти близняшки кажутся тебе очень важными. Я не могу дать тебе детей, которых хочу, так что позволь мне сделать их моими наследниками, а ты можешь стать моим супругом. Мы не будем традиционной семьей, но кого это волнует? Давай сделаем это, детка! И затем он, Гето и близнецы уезжают в закат. Все они счастливые умиротворённые. Девочки начинают любить его так же, как любят Гето, и они с бетой становятся лучшими родителями для девочек, чем когда-либо были их родители для них. Всё идеально. В этом его маленьком сценарии. Всё так, как и должно быть. — Сатору. Сморгнув воду с глаз, Годжо поворачивает голову и видит, как Гето стоит в дверях душа, выглядя обеспокоенным. Через несколько секунд Годжо начинает дрожать. Вода уже холодная, и ветерок из открытой двери не делает её лучше. Гето выключает душ и хватает два полотенца для Годжо. Он отдаёт большое полотенце, и альфа закрепляет его вокруг талии, выходя из душа. Используя полотенце поменьше, Гето вытирает платиновые волосы. Он всегда так заботится о Годжо. Это всегда мелочи. То, что обычно остаётся незамеченным. Что делает Годжо для него в ответ? Что он привносит в жизнь беты помимо материальных вещей? — Я рад, что ты пришёл, — шепчет ему Гето, когда они вместе сворачиваются калачиком в постели. Он не помнит, когда Гето говорил ему такие слова в последний раз. Невероятно приятно это слышать, потому что он уже начал задумываться, не был ли он обузой для Гето; проклятием. — Я скучал по тебе, — говорит Годжо. Он скучает по тому, как всё было между ними раньше. — Ты должен быть моим спутником на дне рождения Няньцзу. Он арендует Нобу. Поскольку это не профессиональное мероприятие, его отец не приставит ему в охрану своих верных псов, следящих за каждым его передвижением. Он может без проблем взять с собой Гето. Альфа уже представляет себе ночь с ним в качестве своего спутника. Это в десять раз забавнее, чем когда-либо с кем-то, кого он выберет из эскорт-агентства. — Я пас, — говорит Гето. Он целует Годжо в щеку, чтобы смягчить отказ. — Ты же знаешь, мне не нравится находиться в этой толпе. Это правда. Единственная причина, по которой он был с ним в особняке Монро в ту ночь, заключалась в том, что это было поспешное решение, принятое буквально за секунду. Годжо должен был знать, что бета откажет ему, и это не должно волновать его так сильно. — Давай сделаем что-нибудь вместе в эту субботу, — говорит Гето. — Что-нибудь ванильное. Никаких наркотиков, никаких клубов. Только мы, ладно? Это тоже ново: Гето тот, кто всегда предлагает им потусоваться. Они ещё не строили планов на выходные и Годжо рад этим словам. Ему, честно говоря, легко угодить. По крайней мере, когда дело касается Гето. Он примет всё, что тот ему даст, если это предполагает, что он сможет оставаться рядом с ним. Ему слишком мало Гето, поэтому на данный момент это работает.

***

Прошедшая неделя выдалась для Мегуми насыщенной. По совету Сукуны он взял на работе несколько выходных, чтобы собрать вещи, которые хотел забрать с собой из старой квартиры. Сукуна нанял грузчиков, чтобы перевезти вещи, а затем отвёз Мегуми в дорогой мебельный магазин, чтобы заказать прямо из их ассортимента. Поскольку он привык быть бережливым, он попытался заказать самую дешёвую мебель, которая была там, и которая все равно была дорогой, по его мнению. — Не беспокойся о цене, — сказал ему Сукуна. — Бери всё, что хочешь. Таким образом Мегуми и получил всё, что хотел. Он не мог отрицать, что ему было приятно иметь возможность делать это. Раньше он получал то, что ему было нужно, только время от времени, немного балуя себя. Теперь ему больше не нужно было быть скромным или притворяться, что он довольствуется самым необходимым. Когда они вышли из мебельного магазина, Сукуна повёл его за покупками аксессуаров и всего остального, что только привлекёт внимание омеги. Мегуми уверен, что во время этого шоппинга было потрачено больше его годовой зарплаты. — Нам нужно зайти и к портному, — сказал Сукуна, когда они вышли из художественной галереи; Мегуми разглядывал витрины в поисках потенциального произведения искусства. — Один из моих коллег празднует свой день рождения. И тут хорошее настроение Мегуми быстро испортилось. Всякий раз, когда Сукуну приглашают на мероприятия, он либо приглашает ту женщину, с которой у него текущие отношения, либо просит Мегуми связаться с эскорт-агентством, чтобы найти ему новую пассию. Мегуми предполагал, что в этот раз произойдет последний вариант. Но когда они добрались до портного, Сукуна попросил их снять мерки с Мегуми. — У меня уже есть смокинг, — сказал Сукуна в ответ на вопросительный взгляд Мегуми. — Или ты предпочитаешь платье? Я слышал, что мужчины-омеги иногда носят платья. — Я бы хотел смокинг. — Мегуми не переносит платья. — Это значит, что я буду твоей парой? Сукуна улыбнулся и поцеловал его. — А ты хочешь чтобы я обратился в эскорт-агентство? — спросил он в шутку. — Если только ты не хочешь, чтобы я засунул тебе ногу в задницу, — ответил Мегуми, не в силах сдержать улыбку. Они оба рассмеялись. Когда они вышли от портного, у них был страстный и быстрый секс на заднем сиденье лимузина. В той же позе, что и обычно. Всё было великолепно, но если бы Мегуми мог что-то изменить, так это позу. Это было два дня назад. Сейчас пятница, и они направляются на вечеринку по случаю дня рождения. Нобу — популярный ресторан, известный тем, что там проводятся мероприятия для городской элиты. Хозяин сегодняшнего вечера арендовал всё помещение, чтобы отпраздновать своё сорокалетие. Мегуми знает всех коллег Сукуны, поэтому для него стало сюрпризом, что он не слышал имени этого человека прежде. — Он мой старый друг, — говорит Сукуна, туша сигарету в пепельнице. — Мегуми, мне нужно, чтобы ты оказал мне сегодня услугу. Мегуми отворачивается от окна: — Какую? — спрашивает он, глядя на Сукуну. Они оба в чёрных смокингах. Волосы Сукуны зачёсаны набок и зализаны, свободные локоны свисают лишь по бокам. Мегуми помыли волосы и подстригли в салоне. Он чувствует себя новым человеком. — Если кто-нибудь спросит тебя, какие у нас отношения, просто скажи, что ты мой секретарь. — Разве это не то, кем я и являюсь для тебя в действительности? — спрашивает Мегуми. Каждый день он напоминает себе, что они с Сукуной не встречаются. Он помнит, что Сукуна обещал ему, что они когда-нибудь будут жить вместе, но Сукуна также не дал их отношениям официального признания. Он чувствует, что если он спросит Сукуну, кто они друг другу, то получит всё, кроме ответа. — Я твой секретарь, ты мой босс. Я знаю своё место. — Твоё место рядом со мной. Рядом с ним — может означать что угодно. А в отношениях босса и секретаря есть дисбаланс власти. Так же, как между альфами и омегами. Пока что Мегуми получает то, чего хочет: Сукуну. Его внимание, его привязанность и близость. Если он попытается ухватиться за большее, он непременно поскользнётся и упадёт. Перед рестораном расстилают красную дорожку. У дверей выстроилась толпа репортеров местных новостей и папарацци. Некоторые гости выходят из своих машин, чтобы их припарковали парковщики, а другие уже позируют перед камерами. Сукуна заставляет своего водителя подъехать со стороны запасного выхода. Мегуми предполагает, что Сукуна не хочет, чтобы папарацци видели их вместе. Но когда они подъезжают к чёрному выходу ресторана, он видит, что там припаркованы и другие машины. — Слишком много глаз и камер, — всё, что говорит Сукуна. Когда они выходят из лимузина, Годжо выходит из припаркованного перед ними Бентли. Он также одет в смокинг, и за его плечо держится симпатичная блондинка. Кажется, Годжо любит блондинок. При виде женщины Мегуми не скрывает своего разочарования. Гето, вероятно, один в своём пентхаусе, словно какая-то принцесса, запертая в башне, в то время как Годжо — злой дракон в этом сценарии — гуляет с кем-то другим. Увидев их, Годжо тут же идёт навстречу. Он даже не удосуживается представить свою спутницу на вечер, и женщину похоже, это совсем не смущает. Она просто продолжает улыбаться ослепительной улыбкой. — Он действительно выложился по полной, — говорит Годжо Сукуне, когда они вчетвером входят в задние двери Нобу. — После этого так же планируется вечеринка в особняке Монро. Мегуми чувствует тошноту при упоминании особняка, где на него напали. Словно почувствовав его дискомфорт, Сукуна касается его поясницы, это заставляет чувствовать себя лучше. — Я пас, — говорит Сукуна. Годжо ухмыляется. — Конечно, у тебя есть чем скрасить этот вечер, — он многозначительно смотрит на Мегуми. Набравшись смелости, Мегуми говорит: — Где Гето? Я надеялся увидеть его с тобой сегодня. Сукуна фыркает. Годжо по-прежнему улыбается, но его ноздри раздуваются. Он определённо недоволен вопросом. — Кто такой Гето? — спрашивает блондинка. — Я же говорил тебе не разговаривать, пока к тебе не обратятся, — с пренебрежительными нотками говорит Годжо. — Пошли. Мне нужно кое с кем встретиться. Они огибают Сукуну и уходят с поля зрения. Альфа провожает Мегуми к зарезервированному на этот вечер столику. В карточке расположения мест он видит, что Годжо будет сидеть с ними. Он закатывает глаза. Стоило им сесть, несколько мужчин подошли к их столику, чтобы поприветствовать Сукуну. Лишь немногие признавали присутствие Мегуми, здороваясь и с ним. Когда Мегуми увидел чернила, выглядывающие из-под воротника рубашки одного из мужчин, он начал понимать, почему многие из них воспользовались чёрным выходом ресторана. Толпа разношёрстная. Есть политические деятели, бизнесмены и мужчины, которые выглядят так, будто проводят большую часть времени, выбивая долги. Сукуна является частью обоих этих миров. Каким-то образом ему удаётся балансировать между жизнями. — Стейк или лобстер, — спрашивает Сукуна у Мегуми. — Это основные варианты. Если хочешь чего-то другого, я могу попросить. — Лобстер меня устроит. После заказа у официанта, Сукуна берёт Мегуми с собой в основной зал, чтобы пообщаться с гостями. По большей части всё это скучные формальности. Один человек любопытствует является ли Мегуми «будущим супругом» альфа, на что Сукуна сообщает ему, что Мегуми всего лишь его секретарь. — Уверен, он был бы прекрасным мужем, — говорит мужчина постарше, улыбаясь и демонстрируя золотой зуб. — Молодой, красивый и соблазнительный. Он облизывает губы. У Мегуми по коже бегут мурашки. — Кстати, о супругах, — произносит Сукуна. — Поздравляю с недавним замужеством. Недавно женился? Этот мужчина выглядит так, будто ему под шестьдесят. — Четвёртый раз — это уже чудо, — говорит пожилой мужчина, хихикая. Сукуна натянуто улыбается: — Полагаю, что да. Он чопорно склоняет голову, объявляя, что уходит. Когда они находятся вне зоны слышимости, Мегуми шепчет: — Четвертый раз? — Все его партнёры были моложе его минимум на двадцать лет, — говорит Сукуна, делая сильный акцент на «как минимум» — Когда они его разочаровывали, он заменял их. — Разочаровывали? — Им не удавалось произвести на свет элитных альф. Мегуми оглядывается через плечо туда, где пожилой мужчина всё ещё стоит и наблюдает за ними. Наблюдает за Мегуми. — Осторожно, — говорит Сукуна, снова привлекая внимание Мегуми к себе, — Не давай ему повод подойти снова. Ты как раз в его вкусе. Он усмехается, когда Мегуми прижимается к нему ближе. — Не волнуйся. Я не позволю ему тронуть тебя. Мегуми кивает. Он итак это знает. С Сукуной он в полной безопасности. Они останавливаются, чтобы поговорить с несколькими другими людьми, включая хозяина вечера. Это пожилой мужчина с чёрными волосами до плеч, в которых есть серебристая прядь. Он и Сукуна долго говорят на мандаринском, и Мегуми понятия не имеет, о чём у них идёт речь. В какой-то момент мужчина говорит что-то на мандаринском и смиряет Мегуми долгим взглядом. Сукуна отвечает ему строгим тоном и мужчина склоняет голову в извиняющемся кивке. Мегуми хочет знать, что они обсуждали, но чувствует, что сейчас неподходящее время для вопросов. К тому времени, как они возвращаются к своему столу, Годжо и его спутница уже сидят, а официанты расставляют им еду. Сукуна отодвигает стул для Мегуми, и тот садится. Пока альфа усаживает его за стол, Мегуми хмурится на Годжо, который с интересом наблюдает за всем этим. — Вы двое прекрасная пара, — говорит Годжо, когда Сукуна тоже садится. — Правда. Я рад, что всё получилось. — Прекрати, Сатору, — предостерегает Сукуна. — Я просто делаю вам двоим комплимент… — Тебе следует беспокоиться о собственных отношениях, — говорит Мегуми, спокойно цепляя кусок лобстера, чтобы съесть. Годжо отпивает шампанского. — Когда это твой секретарь стал таким болтливым? — спрашивает он Сукуну. — Я немного скучаю по тихому мышонку. Мегуми действительно был пугливым мышонком, когда Годжо находился рядом, и, возможно, маленькая его часть до сих пор боится альфы. Но его расстраивает то, как Годжо обращается с Гето. Он также искренне ненавидит лицо этого альфы. В этом человеке есть что-то, что его раздражает. Может быть, потому, что он не знает чего ожидать от Годжо. Он слишком непредсказуем. Но Гето почему-то думает иначе. Мегуми открывает рот, чтобы высказать Годжо всё, что у него на уме, но Сукуна касается его бедра под столом. Он смотрит на альфу. «Достаточно», — говорят глаза Сукуны. Они на публике. Он не должен устраивать сцену. Возвращаясь к еде, он сосредотачивается на пикантном лобстере. Сукуна поглаживает его бедро, а Мегуми старается не реагировать на прикосновения. Всякий раз, когда они вместе, независимо от того, на публике они или нет, Сукуна не может держать свои руки при себе. Он всегда каким-то образом умудряется коснуться Мегуми. Он никогда не думал, что Сукуна будет столь заботлив, но искренне рад, что ошибался. Сукуна — подлый негодяй с вспыльчивым характером, но у него есть и мягкая сторона. Мегуми видел проблески этого, и надеется, что вскоре увидит большее. В конце концов Мегуми извинился и вышел в туалет. В заведении есть туалет только для омег — в большинстве высококлассных заведений вроде этого он есть. Его главная цель — предоставить омегам больше приватности. В связи с этим туалет находится на втором этаже ресторана, за приватными обеденными зонами. Один из официантов провожает Мегуми туда, прежде чем он спускается вниз по лестнице. В туалете Мегуми на мгновение останавливается, чтобы осмотреться. Он из того типа людей, которые оценивают место по тому, насколько чисто и хорошо оформлены общественные туалеты, и Нобу соответствует его критериям. Ему особенно нравятся стены цвета латте и коричневые гранитные раковины. Это напоминает ему ванную в его новом месте. Как только он обустроится, он устроит новоселье и пригласит всех своих друзей. Так они все смогут встретиться. Он рад принимать гостей и не беспокоиться о том, что пространство будет слишком маленьким. Закончив свои дела, Мегуми выходит из кабинки. — Ты ёбаная сука. Глаза Мегуми сужаются, когда он смотрит в дуло пистолета. Кенши, светловолосый альфа с вечеринки в поместье Монро, целится из пистолета прямо ему в лицо. В последний раз он видел альфу, когда тот бегал по поручениям Сукуны. Тогда Кенши выглядел здоровым, счастливым и богатым. Теперь он выглядит так, будто прошёл через ад. У него пятидневная щетина, светлые волосы давно просят ножниц, они взлохмаченные и жирные. Он одет в простую одежду, выглядевшую словно её наугад вытащили из мусорного бака. Что случилось с высокомерным альфой, засунувшии свой член в рот Мегуми? — Отмени приказ, — говорит Кенши, широко выпучив глаза, блестящие жгучим гневом. Рука, держащая пистолет, дрожит, и омега уверен, что в любой момент ему могут выстрелить в лицо. Он не может сформулировать ни одной связной мысли. Несколько минут назад он сидел с Сукуной, который ласкал его бедро, пока он ел восхитительного лобстера. Сейчас же он смотрит прямо в лицо смерти. — Ты что, оглох? — спрашивает Кенши, делая шаг вперед. Он приставляет пистолет между глаз Мегуми. — Отмени чёртов приказ! Я знаю, что ты причина, по которой люди Сукуна ищут меня. Рику пропал, и он не отвечает на мои звонки. — Я… я не знаю, о чём ты говоришь, — произносит Мегуми, говоря настолько спокойно, насколько это возможно когда холодная сталь оружия касается его лба. Его колени дрожат, и он клянётся, что скоро обмочится по-новой. — Какой приказ? — Какой?! — недоверчиво спрашивает Кенши. Он тянется вперед левой рукой, хватает Мэгуми за волосы и грубо швыряет его обратно в кабинку. — Не прикидывайся дурачком! Мегуми пытается удержаться на ногах, но у него не получается. Он поскальзывается и падает на унитаз, его спина ударяется о бортик с такой силой, что волна боли прокатывается по всему телу. Когда он сталкивается с унитазом, он случайно прикусывает губу. Теперь его рот полон крови, а нижняя губа саднит. Он чувствует себя полностью дезориентированным. Если бы у Кенши не было пистолета, Мегуми уже врезал бы ему между ног. «Ещё не поздно» — думает он. Учитывая, как всё складывается, он мог бы и подраться. Нет смысла просто лежать здесь и умирать. Пока Мегуми обдумывает план действий, Кенши расхаживает перед кабинкой и разговаривает сам с собой. — Мы понятия не имели, что ты подстилка Сукуны, — говорит Кенши себе под нос. — На тебе даже нет его запаха. Откуда нам было знать? Он должен был пометить тебя, чёрт возьми, или держать на по водке. — Вот почему никто не любит иметь дело с вами, омегами. Вы, сучки, всегда умоляете о члене, а потом ведете себя так, будто вам это не нужно. Тебе вообще не следовало там находиться! — Я же говорил тебе, что не хочу этого, придурок, — говорит Мегуми, кашляя. Он пытается сесть, но боль охватывает весь позвоночник. — Тебе стоило прислушаться! Кенши в ярости. — Что ты, чёрт возьми, сказал? Он делает шаг вперед. Дверь в туалет открывается. Мегуми не видит входящего, но прекрасно чувствует запах. — Блядь, — бормочет Кенши, поднимая пистолет и целясь перед собой. — Слушай, я понятия не имел, что он твой… — Мегуми? , — спокойно зовёт Сукуна. Мегуми слабо кричит: — Я… я здесь. Хотя Мегуми и радуется приходу Сукуны, он вдвойне обеспокоен. А что, если Кенши застрелит Сукуну? Он не может этого допустить. Сердце колотится, Мегуми пытается придумать новый план. Первоначальный заключался в том, чтобы заманить Кенши в кабинку, пнуть его по яйцам как можно сильнее и отобрать у него пистолет. Затем он собирался пойти за помощью. Туфли Сукуны цокают по плитке, когда он идёт вперед. Что он делает? Он не должен приближаться к вооруженному человеку. Он что, сошел с ума? — Не двигайся! — кричит Кенши, гремя оружием в своих дрожащих руках. — Я знаю, если убью тебя, большая часть этого гребаного города — нет, страны будет у меня на хвосте. Просто отпусти меня! Сукуна не перестает приближаться. Мысль о том, что Сукуна может быть убит, заставляет разум Мегуми работать на пределе. Прилив адреналина наполняет его ноющие кости, и он действует. Он игнорирует боль в теле, когда подтягивается. Используя открытую дверь кабинки как рычаг, он разворачивается вперед и пинает Кенши в бок. Внезапная атака застаёт Кенши врасплох. Они оба падают на пол. Но Кенши крепко держит пистолет. Когда он поднимает руку с зажатым в ней пистолетом, Сукуна встаёт на его кисть, как будто наступает на жука. Кенши вскрикивает, когда кости в его пальцах трещат. Пистолет оказывается на полу. Мегуми смотрит на Сукуну и едва узнает его. Глаза альфы ужасают. — Мегуми, ты можешь встать? — спрашивает он мертвенно-тихим голосом. — Думаю да, — Мегуми пытается встать и морщится от боли. Ему удаётся подтянуться лишь настолько, чтобы опереться спиной о дверь кабинки, тем самым увеличивая расстояние между собой и Кенши. — Что ты с ним сделал? — спрашивает Сукуна у Кенши. Когда тот не отвечает, Сукуна пинает его в лицо. — Отвечай, кусок дерьма. Удар был достаточно сильным, чтобы выбить зуб, что полетел в сторону. Мегуми смотрит на окровавленный зуб в недоумении. Аура, царящая в уборной, наполняет его ужасом. Он всегда думал о Сукуне как о чем-то устрашающем, но этот Сукуна — настоящий демон. — Я… я ничего не сделал! — кричит Кенши, зажимая окровавленный рот. Сукуна приседает перед мужчиной, его волосы слегка взъерошены, а глаза пусты. — Сначала ты направил на меня пистолет, — говорит он, хватая клок волос Кенши и приподнимая его голову. — А теперь лжёшь мне в лицо. Он опускает взгляд, его губы кривятся от отвращения. — А теперь ещё и обоссался… Мегуми смотрит на мокрое пятно спереди на штанах Кенши, которое становится всё больше. Тот хнычет и плачет в голос, и, честно говоря, Мегуми понимает, почему. Всё в Сукуне сейчас кричит «опасность», и, естественно, инстинкты сходят с ума в присутствии такого врага. Единственная причина, по которой Мегуми чувствует себя хоть немного в безопасности, заключается в том, что он знает, что Сукуна на его стороне. И все же было бы ложью сказать, что он сейчас абсолютно не боится. — Извинись перед ним, — говорит Сукуна, отпуская его волосы. — Извинись искренне, и я отпущу тебя. На секунду Мегуми подумал, что Сукуна собирается убить альфу. И даже ненавидя Кенши всем сердцем, он не знает, как бы отреагировал на его убийство руками Сукуны. Он думает о том, что сказал Кенши про другого альфу, Рику. Является ли Сукуна причиной исчезновения Рику? Кенши быстро вскакивает на колени и кланяется перед Мегуми. — Мне жаль, Мегуми-сан… — Фушигуро, — поправляет его Сукуна, доставая свой золотой портсигар и вытаскивая сигарету. — Обращайся правильно. Он по прежнему говорит мертвенно-спокойным тоном. — Прости, Фушигуро-сан, — говорит Кенши, его взгляд полон мольбы. — Пожалуйста, пожалуйста, прости меня. Я не знал, что ты омега Рёмена-самы! Мегуми может сказать, что этот человек извиняется только потому, что боится. Но он не настолько жесток, чтобы озвучивать это. Он кивает головой, показывая Кенши, что принимает его извинения. Но на задворках души он зол, что Кенши так легко отделался. «Альфы всегда выбирают лёгкий путь», — с горечью думает он. Сукуна курит сигарету. Он сидит на корточках и выглядит скучающим. — А теперь извинись передо мной, — говорит он с недобрым блеском в глазах. В этот момент Мегуми уже стоило догадаться, что для Кенши всё закончится плохо. Но он продолжал лелеять свою наивность, пока её не разрушили следующие действия Сукуны. Кенши унижается перед Сукуной, пока альфа продолжает курить сигарету с апатичным видом. По крайней мере, его извинения перед Сукуной кажутся искренними. Он просит прощения за свою глупость и за то, что прикоснулся к тому, что ему не принадлежало. Он унижает себя и хвалит Сукуну в одном предложении. Закончив, он прижимается лбом к плитке, согнувшись в поклоне. Тот факт, что он стоит на коленях на полу общественного туалета, ярко демонстрирует, в каком отчаянии он сейчас находится. — Посмотри на меня, — говорит Сукуна. Когда Кенши поднимает глаза, Сукуна выпускает дым ему в лицо. — Видишь ли, я не могу принять твои извинения. Он тушит сигарету о лоб Кенши с пустым выражением лица. — Ты думал, что придёшь сюда с пистолетом и загонишь его в угол в этом туалете, а я позволю тебе уйти? Ты, просто тупой ублюдок, — он усмехается. Кенши плачет от боли из-за ожога сигаретой. — Пожалуйста, нет! Сукуна встает на ноги. Без предупреждения он снова пинает Кенши по лицу. На этот раз не прекращая, даже когда повалился на пол. Мегуми закрывает рот руками, заглушая испуганный вздох, наблюдая, как Сукуна яростно превращает чужое лицо в месиво. Когда Кенши сворачивается в клубок и заслоняет лицо, Сукуна начинает пинать его в грудную клетку, ломая кости с тошнотворным хрустом. Лицо Сукуны при этом абсолютно невозмутимо, но его глаза безумны. После беспрерывного потока ударов руки Кенши ослабевают, его пальцы время от времени подергиваются. Ботинок Сукуны весь в крови. Он бессердечно вытирает подошву своего окровавленного ботинка о рубашку Кенши. Затем Сукуна подходит к Мегуми. Он инстинктивно отшатывается от Сукуны. Омега не хотел этого делать, но тело среагировало рефлекторно. Сукуна хмурится, и его глаза выглядят так, будто этот жест со стороны брюнета его ранил. Он приседает перед Мегуми. — Где ты ранен? — тихо спрашивает он. Его голос изменился и зазвучал так, будто у него всё-таки есть сердце. — Спина, — оцепенело говорит Мегуми. Он смотрит на неподвижное тело Кенши, но Сукуна встаёт перед ним, заслоняя обзор. — Он мертв? — А ты хочешь, чтобы он был?.. Какой странный вопрос. Зачем Сукуна спрашивает об этом? Мегуми качает головой. — Нет… Я имею в виду… Я не знаю. Ему всё равно, мёртв Кенши или нет. Его волнует, является ли человек, в которого он был влюблен всё это время, безжалостным убийцей. Он позволял убийце целовать, трогать и трахать себя? — Это ты поспособствовал исчезновению Рику? — Кто такой Рику? — спрашивает Сукуна, наклонив голову. Он проверяет Мегуми. Мегуми не знает, что это за испытание, но он чувствует, что его проверяют прямо сейчас. Сукуна, скорее всего, просто сорвался на Кенши. Несмотря на то, что он был внешне спокоен, внутри него явно кипела ярость. Он импульсивен; Мегуми уже знал об этом. Но он не знал, что импульсивные наклонности Сукуны зайдут так далеко. Сукуна, вероятно, не хотел, чтобы Мегуми видел его в таком состоянии, но теперь, когда это случилось он оценивает реакцию. — Ты сделал это из-за меня, — медленно говорит Мегуми. — Они напали на меня, и ты заставил их заплатить…? Сукуна кивает. — Да. Я сделал это для тебя, но не вини себя, Мегуми. Отчасти они задели мою гордость. Он встает и протягивает руку: — Поехали домой. Мегуми смотрит на руку Сукуны. Если он принимает эту руку, означает, что он принимает то, что произошло здесь. И, возможно, произошло с Рику. Он был свидетелем убийства. Бездействие делает его ещё соучастником. Но Сукуна сделал это для него. Чтобы защитить и отстоять его честь. Это романтично. Мегуми знает, глупо так смотреть на вещи, но он так считает. Он берёт Сукуну за руку. Сукуна помнит о больной спине Мегуми, поднимая с пола и подхватывая на руки, неся его. Альфа осторожен и нежен, и это согревает сердце Мегуми. Он кладет голову на грудь Сукуны, чувствуя себя в безопасности в объятиях смертоносного демона. Они выходят из туалета. Снаружи в коридорах их ждёт Годжо с несколькими телохранителями Сукуны. — С ним все в порядке? — спрашивает Годжо, искренне обеспокоенно глядя на Мегуми. И эта обеспокоенность поразительна. Действительно ли Годжо заботится о его благополучии? Или он заботится, потому что Мегуми по сути приложение к Сукуне? — Он ранен. Я попрошу Сёко осмотреть его, — говорит Сукуна. Он смотрит на своих людей. — Идите, займитесь этим. Мужчины, не говоря ни слова, направляются в туалет. Годжо идёт с ними вниз по лестнице. — Я позвоню ей, скажу, чтобы она вас встретила. У тебя дома или у него? — спрашивает он. — У него — говорит Сукуна. Они добираются до задней двери незамеченными, другие гости отвлечены музыкальным представлением. Годжо придерживает дверь открытой для Сукуны, когда тот выносит Мегуми. Странно видеть Годжо таким участливым. Иногда он забывает, что альфы — лучшие друзья детства. Даже если они не проявляют открытой привязанности друг к другу, ясно, что между ними есть братская любовь. Однако Мегуми начнёт проявлять снисходительность к Годжо только тогда, когда тот начнет лучше относиться к Гето. Сукуна продолжает обнимать Мегуми даже когда они находятся на заднем сиденье его лимузина. — Ты должен пообещать мне, что больше не будешь вести себя так безрассудно, — говорит Сукуна, звуча нехарактерно уязвимо. — Я держал ситуацию под контролем. — Было похоже, что он собирается тебя застрелить, поэтому я действовал. Удивительно, но Сукуна усмехается. Мегуми хмурится: — Что смешного? — Думаю, мне не стоит удивляться. Даже тогда ты защищался. Ты не трус. Сукуна имеет в виду ночь, когда Мегуми укусил Кенши за член. Приятно знать, что Сукуна гордится им. Альфа ласково гладит его по волосам, и Мегуми поглощает ощущение неимоверного комфорта. Он до сих пор слышит, как хрустят кости Кенши в глубине своего сознания, но игнорирует это. Скоро он полностью подавит это воспоминание. Только так он сможет спокойно спать по ночам.

***

— Незначительная травма спины, — говорит Сёко, проверив состояние Мегуми. — К счастью, ничего не сломано. Будут неприятные синяки, отёки и острая боль. Но у меня есть обезболивающие, чтобы справиться с этим. Порез на губе, который он сам себе нанес, тоже незначительный… В последний раз, когда Мегуми видел Сёко, она не уделила времени, чтобы как следует осмотреть его. Но сейчас она предельно внимательна. Эта девушка среднего роста, стройная и симпатичная, с глубокими мешками под глазами. Она выглядит так, будто никогда не спит. Её длинные каштановые волосы блестят и выглядят свежевымытыми. На ней белый лабораторный халат, как будто она только вышла из больницы, чтобы сразу приехать сюда. Но что-то подсказывает Мегуми, что она не работает в больнице. Есть что-то особенное в её манере держаться. — Постельный режим обязателен, — говорит Сёко, многозначительно глядя на Сукуну. — Никакого секса. Они в спальне Мегуми. Пока что спальня и кабинет — единственные места, где есть мебель. Ему ещё нужно добавить декора и произведений искусства, но судя по тому, как всё выходит, он, возможно, не сможет вернуться к украшению дома в течение некоторого времени. Когда Сёко говорит «никакого секса», Мегуми краснеет, сам не понимая почему. Конечно, она так небрежно обсуждает секс. Она ведь врач. — Как долго? — спрашивает Сукуна. Сёко вопросительно смотрит на него, и он вздыхает. — Я имею в виду постельный режим. — Если он принимает лекарства, как предписано, и достаточно спит, то двух недель должно быть достаточно. Я рекомендую лёгкие упражнения, начиная со второй недели. Он может пройтись по этому месту несколько раз. Оно достаточно большое. — Понял. Спасибо, Сёко. Сёко кивает ему. Она достаёт из кармана визитку и отдает её Мегуми. — Позвони мне, если я тебе понадоблюсь. Я вернусь на повторный осмотр через шесть дней. Она подходит к своей медицинской сумке, доставая пузырек с обезболивающими. — Принимай по одной таблетке обезболивающего два раза в день. Каждые двенадцать часов. Они достаточно сильные, действовать будут долго, так что не принимай больше, чем предписано. Никакого алкоголя, пока ты принимаешь эти лекарства, понял? — Да, — говорит Мегуми. Она напоминает ему кого-то из знакомых. В хорошем смысле. — Они будут мешать моим супрессантам? — Наконец-то пациент, который задаёт важные вопросы, — говорит она, улыбаясь. — Нет, они не будут мешать вашим супрессантам. Прежде чем уйти, Сёко просит Сукуну перевести деньги на обычный счёт. Он обещает отправить их скоро. Сукуна сидит рядом с Мегуми на кровати. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он. — Достаточно тебе комфортно? — Да, всё в порядке. Я тоже в порядке. Она сделала мне укол чего-то там, от чего я чувствую себя… Онемение и сонливость. Его глаза уже становятся тяжёлыми, и он ненавидит это, потому что он хочет подольше поговорить с Сукуной. — Это значит, что мне придется пропустить две недели работы. — Тебя это беспокоит? Напоминаю: твоё начальство прямо перед тобой. Мегуми смеется. — Я знаю. Просто беспокоюсь о компании. В последний раз, когда я отсутствовал так долго, всё пошло наперекосяк. — Тогда была другая ситуация. Сукуна наклоняется и целует Мегуми в висок. — Тогда я был уверен, что потерял тебя. На этот раз я смогу нормально функционировать. Означает ли это, что Сукуна не может нормально функционировать без него? Мегуми пытается озвучить свой вопрос, но его конечности тяжелеют, а слова выходят невнятными и бессвязными. В дополнение к уколу, который ему сделала Сёко, Сукуна выпускает свои феромоны, и они помогают омеге расслабиться. Он находит странным, что только феромоны Сукуны способны пробиться через барьер его подавителей. Это ведь что-то значит, да? Сукуна снова целует его в висок, а Мегуми закрывает глаза и улыбается. Он чувствует себя так, будто плывет на огромном пушистом облаке. — Спи сладко, Мегуми, — говорит Сукуна. — У тебя была насыщенная ночь. Мегуми окончательно проваливается в сон. Он спит без сновидений, и это один из лучших снов за последнее время.

***

Когда он просыпается, кажется, что прошли часы, но на улице всё так же темно. Возможно, сейчас раннее утро. Сукуны нет рядом, но запах альфы ещё чувствуется. Мегуми думает снова заснуть, но чувствует, что в комнате с ним есть кто-то ещё. Садясь, он морщится, чувствуя тупую боль по всему телу. Не настолько сильную, как острая боль, которую он чувствовал ранее, но не менее раздражающую. — Эй, подожди, — говорит Гето, зевая. Он встает со стула, на котором спал, становясь прямо у кровати Мегуми. — Будь осторожен. Он помогает омеге сесть. Мегуми смотрит на Гето в замешательстве. — Ты здесь… У него пересохло в горле. — Да, кое-что произошло, — неопределенно говорит он. — Сатору и Сукуна уехали на всю ночь, чтобы разобраться с этим. Сукуна попросил меня посидеть с тобой, на случай, если ты проснешься. Он берет бутылку воды с тумбочки и подаёт брюнету, предварительно открыв. — Вот, выпей. Могу принести тебе еды, если ты голоден. Сделав глоток воды, Мегуми вздыхает от облегчения. Он пьёт еще, стараясь не делать слишком большие глотки. — Я не голоден. Пока, по крайней мере. Хотя он не против присутствия Гето, он разочарован тем, что Сукуна не рядом. — Ты сказал, что что-то произошло? Гето кивает, тревожно потирая затылок. — У меня такое чувство, что тут сейчас начнется сумасшествие… — говорит он. Его длинные волосы собраны в небрежный пучок, на нем укороченная толстовка и спортивные штаны. Он выглядит так, будто не спал всю ночь. — В любом случае, Сатору рассказал мне о том, что произошло прошлой ночью. Ты в порядке? Я слышал, что этот ублюдок Кенши немного побил тебя. — Я в порядке. Ну, спина болит ужасно. — Я также слышал, что ты выбил из него дерьмо, — смеется Гето. — Сукуна звучал как гордый отец, когда рассказывал нам об этом. Мегуми улыбается про себя. Образ окровавленного и переломанного тела Кенши мелькает в его сознании, и его улыбка мгновенно исчезает. Он тупо смотрит на свои колени, вспоминая всю прошлую ночь. — Эй, — говорит Гето, вытаскивая его из тёмных мыслей. — Если хочешь поговорить об этом, дай мне знать. В меня много раз целились из пистолета, но эта фигня все равно пугает каждый ращ. Я также понимаю, что… видеть подобное в первый раз — это нелегко… — Ты такой милый, — говорит Мегуми с благоговением. — Нет, правда. Ты один из самых приятных людей, которых я встречал с тех пор, как переехал сюда. Гето смущенно улыбается. — Я не такой уж хороший, Фушигуро. Поверь мне, — говорит он, и в его глазах читается что это правда. — Я просто знаю, каково это — погрузиться в такую жизнь, не до конца осознавая, во что ты ввязываешься. Хотел бы я, чтобы у меня был проводник. Мегуми снова смотрит на свои колени. — Сколько тебе было лет, когда ты впервые увидел, как кого-то убили? — Семь. — Семь?! — Мегуми поднимает шокированный взгляд и видит, насколько безразличны глаза Гето. Какую жизнь прожил этот человек? Гето пожимает плечами. — Дерьмо случается, — всё, что он говорит. Он садится обратно в кресло. — Как я уже сказал, если ты когда-нибудь захочешь об этом поговорить, я в твоём распоряжении. — Спасибо… Мегуми снова делает глоток воды. Поскольку Годжо и Сукуна отсутствовали всю ночь, Мегуми предполагает, что произошло что-то очень плохое. Он задается вопросом, связано ли это с тем, что случилось прошлой ночью или это что-то другое. Есть что-то, о чем Гето ему не говорит. Сукуна сказал ему, что он не потеряет ещё одного, и после вчерашней ночи Мегуми понимает серьёзность слов альфы. Если такова его новая жизнь, ему нужно подготовиться. Он больше не хочет быть застигнутым врасплох. — Думаю, пришло время для ускоренного курса, — говорит Мегуми. Гето кивает. — Да, я тоже так думаю.