Kald vind, varme hjerter

Трейя осмотрела своё отражение в мутной глади зеркала недоверчиво, с опаской. Будто не она стояла сейчас подле него в расшитом золотыми нитями торжественном сарафане, приведёнными в нормальный вид волосами, в которые вплетены разноцветные змеи лент, и начищенные меховые сапоги. Ей все ещё казалось шуткой решение Всеотца устроить пир, как он выразился, «в честь нового члена семьи. Тебя, Локи». От одного всполоха позабытых за день мыслей мурашки табуном спустились с шеи на лопатки, нервируя и без того напряжённую девушку. Невольно в потоке мыслей пронеслось мимолётное беспокойство об отце, Фрейе, Тюре и братьях-гномах. Интересно, как они там, без неё? Скучают ли они так же по ней, как она — каждый вечер, проведённых в липком одиночестве среди незнакомых лиц горделивых асов? От неприятных дум её вырвал зов Ингрид, что с тоской выглядывала из ножен и отражала в начищенной стали меча печальный взгляд хозяйки. — Ох, Ингрид, я бы с удовольствием осталась, — она присела рядом, успокаивающе поглаживая эфес магического клинка. — Но это будет грубо с моей стороны отказаться от приглашения… Да и, в конце концов, немного развеется не помешает, да? Ответом ей послужила не тонкая музыка стали, а раскрытая с ноги входная дверь, на пороге которой стояла Труд, одетая в неизменную броню. — Ну что, ты готова? — воительница сдула с лба рыжую прядь и озорно ухмыльнулась. — А то всё веселье пропустишь. — Наверное, да, — неуверенно ответила Трейя, поглядывая на притихший клинок. — Не волнуйся, Ингрид, я скоро вернусь. Обещаю. Лучница уже не видела — Труд буквально тащила её, еле сопротивляющуюся, за локоть в холл, — но точно знала, что Ингрид верила ей, а оттого и сверкнула в темноте опустевшей комнаты лёгким переливом изумрудных отблесков. Зал, где проводилось само пиршество, ломилось от яств на длинных столах и громких пьяных окриков, нависших над всеми гостями тлетворным смрадом. Скальды без устали не прекращали играть песни на маленькой сцене, подпевали воинам павшим из толпы и на северном языке ведали о славе, громких победах и мудром Одине, что ведёт их в славное будущее. Сам же Всеотец восседал во главе расписного стола в самом центре помещения, где уже собрались прекрасная Сиф и, если судить по алым щекам, изрядно выпивший Тор, одаривший Трейю и свою дочь отстранённым взглядом. — А, Локи, вот ты где, — улыбнулся старец и указал на свободное место подле себя по правую руку. — Ну же, присаживайся скорее, пока не подадут медистеркакер. Ты непременно должна их попробовать. — Благодарю вас, Всеотец, — вежливо поклонилась лучница и присела в неловком, но изящном реверансе, словно делала до этого момента сотню раз так. Один оценил её почтительный жест, а потому ответил лёгким кивком, сосредоточив всё своё внимание на мидгардских аристократов, что хотели лично поприветствовать великого Хави. Заняв место за резным стулом, девушка обвела пытливым взглядом зал, время от времени останавливая взор на изрядно выпивших эйнхериях, чьи взгляды были затуманены не жаждой крови и битв, а пьяной поволокой, на изящных танцовщицах, одетых в шёлковые платья, танцующих босыми ногами на столах и Труд, которая общалась чуть поодаль с другими асами, её ровесниками. Шумная атмосфера празднества должна была принести в сердце девушки спокойствие и желание отдаться в ответ всеобщему веселью, дав толпе гостей сомкнуться порочным кругом вокруг неё, лишая всяких надежд на отступление. Сколько бы Один не твердил, что ей всегда здесь рады и что это её дом, Трейя улавливала нутром ту паутину лжи, что ловко вили узловатые пальцы бога повешенных. И от осознания того, что она сейчас сидит рядом с ним и тот может в любой момент пронзить её Гунгниром, бросало в мелкую дрожь. — Ну же, Локи, попробуй блюда, — ласково говорил он, указывая на жареное мясо на серебряных блюдцах, запечённые фрукты и свежий салат в хрустальных вазах. Не успела она дать вразумительный ответ, как возле неё из ниоткуда появился слуга, что молча налил ей в кубок багровое, словно кровь убитого, вино. — Надеюсь, тебе уже можно пить вино? Или твой отец запрещал иногда баловать себя? — Я…эм, уже пробовала раньше, — с заминкой ответила Трейя, сжимая в тонких пальцах кубок и с подозрением поглядывая на красную жидкость. Что он от неё хочет? Усыпить бдительность, показать себя с лучшей стороны, чем его принято считать, или же здесь скрывается подлый трюк, незаметная крупица истина, которую ей пока не суждено понять? А, быть может, и то, и то?.. — Открою тебе секрет: в твоём возрасте Тор лакал медовуху, как котёнок, — скрипуче хохотнул старец, поочерёдно нарезая кусками вяленое мясо и кидая снующим над потолком воронам, что с радостью принимали дар от своего хозяина. Продолжая ритмично стучать ножом по мясу, Всеотец как бы невзначай обронил: — Досадно, что некоторым хорошим вещам не суждено вернуться вновь. Лучница заметила, как Сиф презрительно скривила полные губы, скрывая настоящее отношение к Одину за кубком вина, а Тор, мазнув тяжёлым взглядом по ухмыляющемуся отцу, что-то невразумительно пробормотал, поглаживая большим пальцем Мьёльнир на поясе. Сглотнув, Трейя пригубила напиток и тут же зажмурилась от терпкого вкуса вина. Что тогда, что сейчас она не очень-то понимала, как взрослые, например, отец, могут пить такую сладковато-кислую дрянь. Зачерпнув побольше пюре и мясное рагу на ложку, девушка с удовольствием проглотила пищу, чувствуя, как кислый остаток вина постепенно исчезает с языка. Но каким бы не был ненавистным вкус напитка, её организм требовал ещё. Отец с малых лет учил её как различать следы зверей у водоёмов, как бить, если Трейю вдруг поймают недруги, и контролю над своим сердцем и разумом. Как хорошо, что его сейчас нет, и он не видит, как дочь жадно глотает вино, позабыв о том, чему её учили. От немного выпитого вина голова слегка кружилась, обстановка больше не казалась ей чуждой, а душа требовала движений, хоть танца, хоть драки. Один практически не обращал на неё внимания, впрочем, как и Сиф, и Тор, когда как Труд что-то ей вроде говорила, даже хотела выхватить у лучницы кубок, если та не перестанет канючить, на что та пьяно захохотала и пригрозила воительнице тем, что с лёгкостью сможет обратиться большим и страшным волком. За весёлым настроением и атмосферой Трейя чуть не упустила из виду то, что слуги рядом с её местом принесли второй стул, пока пустующий в ожидании безызвестного гостя. Девушка нахмурила брови и, приложив усилия, чтобы её речь звучала чётко и внятно, спросила: — Вы разве кого-то ждёте? Один, что до этого увлечённо гладил воронов, радостно хлопающие крыльями в ответ на ласку, встрепенулся и спокойно ответил: — К сожалению, пока что семья ещё не в сборе, — сказал он, протягивая Хугинн кость с кусочками сочного мяса. — Не беспокойся, Локи, ты уже встречалась с ним раньше. Не успела Трейя осознать смысл сказанного, как массивные входные двери, словно по незримой команде, отворились и впустили в душное помещение стремительно шагающего Хеймдалля. Музыканты и гости затихли, провожая силуэт мужчины напряжённым взглядом, эйнхерии на появление своего капитана начали что-то выкрикивать на незнакомом языке, вызвав у Стража Асгарда ухмылку, тотчас сменившеюся оскалом, когда пурпурные глаза зацепились за худенькое тельце, сидящее за главным столом. Практически рядом с его местом. Ноги не слушались девушку, казались чем-то невероятно тяжёлым, подобно якорю драккара, что утягивает за собой на самое дно. Кое-как поднявшись с места и спрятав подрагивающие ладони в пышных складках юбки, Трейя, как могла, старалась сохранить спокойное выражение лица, пока ненавистные пурпурные искры в глазах мерзавца прожигали её насквозь, вторгались в беззащитный разум, плотно засев там сорняком, и нависнув над ней тёмной угрожающей тенью. — Ну привет, змейка, — растянул ас губы в ехидную ухмылку, наслаждаясь страхом в кротких бирюзовых глазах напротив и молниеносным биением её сердца. — Здравствуй, Хеймдалль, — прочистив горло, ответила лучница и натянуто-радушно улыбнулась в ответ. Мужчины презрительно фыркнул на лживую любезность и, не спуская с неё цепкого взгляда, сел за своё место, расслабленно откинувшись на спинку стула и почти упираясь коленом в её ногу. Трейя незаметно для него сглотнула, прокручивая в голове планы отхода, глупые отмазки, потому что сидеть с самим Предвестником Рагнарёка было последним, чего она вообще хотела. Один что-то говорил собравшимся гостям, рассказывал им о том, что их ждёт впереди. Светлое будущее, долгожданный покой и защита асов — вот, что казалось мидгардцам необходимо. Трейя слушала речь вполуха, увлечённо ковыряя вилкой в тарелке с салатом и сопротивляясь желанию сбежать отсюда, запереться в своей комнате и вернуться в Иггдрасиль к отцу и друзьям. — …Теперь, поскольку здесь собрались все, кто был приглашён, я объявляю танцы, — сделав пас рукой, музыканты заиграли бодрую музыку, а гости стали приглашать прекрасных дам на совместный пляс. — Локи. Девушка чуть ли не подпрыгнула от голоса Всеотца. Поёжившись, она встретилась с ним глазами, удивлённо хлопая пышными ресницами. — Д-да? — Прошу, станцуй вместе с остальными, — старик лукаво усмехнулся, поглаживая седую бороду. — Сдаётся мне, здесь собралось полно желающих, кто хотел бы с тобой станцевать. Будто пытаясь найти оправдание словам Одина, девушка взглянула в зал, наткнувшись на сотню любопытных взглядов, прикованных к ней одной. Глаза мужчин и юношей в знатных одеждах сально обводили её хрупкий стан, задерживаясь на заинтересовавших местах. Она буквально видела и чувствовала, о чём они думают, отчего румяные после выпитого вина щёки заалели ещё ярче. — Я, конечно, благодарна вам за устроенный вечер, но мне… — девушка уперлась ладонями в стол, намереваясь вставать, как внезапно на её руку опустилась крепкая хватка аса. — Она будет танцевать со мной, — отчеканил Хеймдалль так, будто соглашался выбирать не партнёршу по танцу, а идти совместно на отряды светлых альвов. Медленно повернувшись к нему, она гневно уставилась на широко ухмыляющегося гада. Его хватка стала больнее давить на тонкое запястье, вынуждая её прикусить изнутри щеку и не закричать от боли в костях. Сдерживав порыв выпустить ярость на волю — контроль! контроль! сфокусируйся на сердце! — девушка судорожно выдавила радостную улыбку. — С удовольствием, — сказала она, еле волоча ноги за быстрым шагом мужчины. От того, что Трейя не поспевала за ним в шаге, в глазах всё двоилось, туманилось и разлеплялось, будто круги на потревоженной водной глади. Хеймдалль ловко обходил стороной влюблённые парочки, некоторых из них грубо отталкивая в плечо, дабы они дали ему пройти. Найдя свободное место в самом сердце пляски, мужчина отпустил её руку и встал напротив неё. — Что ж, воин из тебя так себе, — елейном тоном протянул он, смотря на неё снизу-вверх. — Теперь посмотрим, какая из тебя танцовщица. Девушка возмущённо ахнула нахальности аса и, скрестив руки, гордо выпятила подбородок. — С чего ты взял, что я буду с тобой танцевать? — С того, что тебе некуда идти, — цыкнул языком он и широко развёл руками, указывая на плотный кокон из пляшущих и смеющихся тел гостей, которые не обращали на них никакого внимание. — Ты, конечно, можешь попытаться прорваться через толпу — флаг тебе в руки, — но вряд ли ты сдержишь себя и не разорвёшь в клочья всех, кто попадётся тебе под лапу. Ах, как же тогда расстроится Один. Доверился какой-то девчонки и она туда же устроила побоище в Длинном доме, какая жалость… Гневно сжимая и разжимая кулаки, лучница сделала уверенные шаги вперёд, практически вплотную встав к мужчине. Тот заинтересованно приподнял бровь, наблюдая за тем, как девчонка, пыхтя и краснея, прошипела: — Только попробуй мне сломать конечность. — Только попробуй мне все ноги отдавить, засранка. Она остановилась на полпути и, не разворачиваясь на пятах, добавила через плечо, злобно зыркнув взглядом. — Ну вот и прекрасно! — Чудесно! Хугинн и Мунин, до этого лениво летавшие над залом, теперь заинтересованно склонили головы, ожидая развития танца этих двух, выжидающе сидя на жёрдочках. А тем временем Один, сидящий за миг опустевшим столом, подпёр кулаком подбородок, задумчиво ухмыляясь. Что ж, это будет весело… The Mandragora — OST The Witcher 3: Blood and Wine. С самого рождения Трейя была хилым ребёнком: бледной, тощей, болезненной. Со временем более суровые подготовки сделали её ловчее и выносливее, но уступая гораздо грубой силе отца. Когда животное в опасности и ему нужно выжить в опасной среде обитания, оно адаптируется. Трейя, откровенно говоря, ни черта не смыслила в танцах, это казалось ей чем-то диковинным и не её уж точно увлечением. Однако она здесь, в эпицентре хоровода, готова танцевать с тем, кого возненавидела с первых секунд их встречи над пропастью с утёса. Пусть она была не таким сильным воином, как отец, или ладной танцовщицей, как те, кого она видела ранее, но Трейя быстро училась всему. Когда заиграли первые аккорды мелодии, Трейя не отводила взгляда с Хеймдалля, полностью сосредоточившись на искусных движениях мужчины. Взмах рукой, наклон, поворот, встать спина к спине. — А ты, оказывается, смекалистая, — хмыкнул ас, положив руки на бёдра и обходя кругом партнёршу. — Только не думай, что тебе всегда удастся следовать движениям других, — невысоко подпрыгнуть, задержаться за спиной. — Я ведь мог и подножку случайно подставить. Обхватив руками талию девушки, он поднял её над каменным полом и развернул к себе, не выпуская из кольца вынужденных объятий. — А я — вцепиться тебе клыками в кадык. Как тебе такой обмен? — сверкнула она янтарно-золотистыми, как у дикого животного, глазами. Отступить на шаг, элегантно поклониться, взмахнуть руками, словно крыльями колибри. — О-о, змейка желает показать свои клыки, миленько, — театрально-умиленным тоном проворковал он, тяжёлый походкой и в такт песни хлопая в ладоши надвигаясь на неё. Когда он впервые увидел её там, взбирающуюся на скалу, то понял, что она глупая и безрассудная девица, которой жить надоело, раз она намеривалась залезть на стену и вступить с ним в диалог, да ещё уговорив его пощадить ей жизнь. Ведьма она, как её мамаша; как все проклятые, вместе взятые йотуны. — Я не желаю войны, Хеймдалль, — неожиданно мягко позвала она, остановившись в момент танца. — Я хочу помочь, помочь здесь всем и разобраться, что происходит. Грядёт нечто страшное, и я намереваюсь это остановить любой ценой. Если ты что-то знаешь, то, прошу, расскажи мне. Мужчине не составило труда проникнуть в её разум и на удивление там не было ни крупицы обмана. Она правда хотела помочь, поиграть в спасительницу всех и вся, даже если придётся пожертвовать собой. Глупая, безрассудная девчонка! Ей бы продолжать дальше прятаться в лесах Мидгарда, прятаться от гнева Одина и доживать свой век среди ледяной пустыни, а не находится в толпе асов и не предлагать одному из соратников Всеотца перемирие. Все посторонние звуки разом затихли, для них больше не существовала пляшущей карусели вокруг них. Трейя не до конца понимала, какой драуг её дёрнул, чтобы она начала говорить с Хеймдаллем по-дружески. Возможно, всё дело в том вине, которое лучница мгновенно выпила, думая, что у богов не будет опьянения хотя бы от простых напитков. Глупая, глупая Трейя. Хеймдалль наклонился ней к так, что его тёплое дыхание оседала на её сухих губах. Не нарочно облизнув их и заметив нечто тёмное и жадное во взгляде напротив, она привстала на цыпочках и пробежавшись мимолётно руками по крепким рукам и плечам аса, задерживаясь на беззащитной на вид белой шеи, лучница встала к нему вплотную. Аметистовые искры в его глазах больше не пугали и не раздражали, а наоборот притягивали её к нему, хотелось задержать на них взгляд чуть подольше, чтобы различать каждый мерцающий оттенок в чужой радужке. Весенняя сирень, терпкая фуксия, гордый аметист… — Так, что ты скажешь? — спросила она после затянувшегося молчания, трепетно вздохнув, когда широкая ладонь аса прильнула к её спине, лаская большим пальцем выпирающее сквозь рубаху позвонки. Страж продолжал хранить молчание, вместо этого всматриваясь в её румяное, чистое, светлое лицо и вглядываться в бирюзу её глаз. В голове всплыли моменты из утерянного детства, когда ещё живая матушка водила его на ближайшее от их дома озеро, такое хрустальное, лазурное, что, когда на поверхность попадали солнечные лучи, всё вокруг буквально сияло белым светом, дарящим тепло и жизнь природе. От чистых и шёлковых на ощупь волос исходил запах кедра и мёда, на губах фантомно чувствовалось неласковое прикосновение холодных ветров, обжигающих тонкую кожу. Ведьма, ведьма, что ты делаешь со мной? Зачем пытаешь? — Я скажу, — хриплый от молчания голос казался ему чужд, но он мало обращал на эту внимание, сконцентрировав внимание на том, что сейчас происходит между ним и этой искусительницей-змеёй. — Что ты пьяна. Магия момента резко осыпалось на голову пеплом из хлопков и свистов посторонних голосов. Девушка не сразу поняла, что она здесь делала среди этих незнакомых людей, всё оглядываясь и ища одного надоедливого аса, не обращала внимание на быструю речь Труд, на чьи-то подозрения, пока мозг тщательно анализировал то, что произошло с ней здесь и сейчас. Трейя была так растеряна, что, уходя из зала, не заметила зоркий взгляд единственного глаза Всеотца, который продолжал смотреть ей вслед, даже когда её фигура скрылась за пламенем факелов. Уже будучи у себя в комнате, смыв с лица и тело необъяснимое наваждение, и лёжа на кровати, лучница пустым взглядом сверлила деревянный потолок, вслушиваясь в шаги стражи за дверями и тихую песню вечернего ветра за окном. В голове оставался всё тот же вопрос: причудилось ли ей то, что она увидела, испытала в главном зале. Как ещё обосновать то неясное явление, когда она видела отзвуки воспоминания Хеймдалля, как он — видит её насквозь. «Потом, не время для всего этого странного», — решила для себя девушка, уверенно закрывая глаза и проваливаясь в сладкую дрёму. С этого момента ей просто всё причудилось, вино ударило в голову, а она, глупая, поверила в свои пьяные галлюцинации. Но вместо блаженной тьмы она видела яркий свет, детский заливистый смех светловолосого мальчишки и бесшумный плеск воды. И всё вокруг, даже она, были пронизаны жизнью.