nigrum aconita

      уэнсдэй и кассиопея долго шли, пока не остановились у старого дерева. если следовать школьным легендам, то именно это дерево стало символом благополучия и счастья у неверморцев. раскидистый дуб закрывал девушек от чужих глаз. аддамс встала напротив касси.       — слушай, мне не нужно всё то, что происходит во снах. — без обиняков заявила она. внутри касси будто что-то сломалось, треснуло и посыпалось осколками, как будильник утром. только вот это было её сердце. в носу неприятно защипало, а на глазах навернулись слёзы. пытаясь, сделать хотя бы что-нибудь, чтобы не выглядеть такой жалкой, касси сказала:       — а как же то, что ты говорила? как же то, что ты будешь рядом? — первая слезинка упала, а за ней другая. вокруг было так легко, светило солнце, пели птички, но это всё было так тошно. как погода может быть такой радостной, когда вокруг творится такое?       — я не обязана с тобой объясняться. ты мне не нужна. — аддамс отвернулась и практически вышла из-под дерева, — только сделай что-нибудь с этими снами. я не хочу видеть тебя каждую ночь. — и ушла. её косы развевались на лёгком ветерке.       кассиопея упала на колени, вытирая слёзы. так больно ей не было никогда. тот человек, ради которого она жила оттолкнул её, разбил и растоптал. зачем уэнсдэй так? неужели касси настолько отвратительна? и здесь заговорил внутренний голос, он твердил, что касси не виновата в том, что уэнсдэй её отвергла. у каждого человека свои причины на то и на это.

***

      кое-как добравшись до комнаты, кассиопея упала на кровать, не снимая одежду. не было сил ни на что. такая скорбь пронзала её сердце, что молчать было не возможно. свернувшись в калачик, девушка закричала, начиная трястись. во всей комнате погас свет. из мортис будто выходили силы, она знала, что это магический выброс, но она не знала, как с ним справиться. крича до тех пор, пока горло не начинало болеть, девушка знала, что теперь её жилая комната не будет иметь вид чего-то жилого. молчать было невозможно. молчать было больно. говорить, к слову, тоже. горло словно разорвали на тысячи кусочков.       с трудом поднявшись с кровати, девушка решила, что ей бы сейчас не помешал тёплый душ. раздевшись, кассиопея лениво встала под струи тёплой воды. она смывала хоть какую-то частицу боли. было приятно немного расслабиться.       оперевшись о стену, ведьма зажмурилась, считая до сотни. голова кружилась и болела. стоя под водой неподвижной статуей, прошло десять минут. стук капель, тёплый пар и сверчки за окном умиротворяли. открыв глаза, кассиопея увидела красную воду. снова кровь из носа, подумалось ей. выключив воду и завернувшись в полотенце, мортис с огромным трудом вышла из душа. сейчас бы ей не помешали объятия и абсолютно точно пара бутылок вина.       вытащив из-под кровати пару бутылок, ведьма раскупорила одну и начала пить прямо из горла. приятный напиток освежал и немного горчил, но это было так правильно и так хорошо, что сложно было удержаться.       теперь и мир не казался таким мерзким. теперь всё было в относительном порядке. было немного весело. кассиопее нравилось чувство лёгкости, посетившее её во время распития вина.       после первой выпитой бутылки девушка отключилась. в комнату аккуратно вошли, подняли мортис на руки и уложили на кровать, подтыкая одеяло со всех сторон, чтобы было тепло. неизвестный оставил на щеке ведьмы поцелуй и ушёл, прикрыв за собой дверь.