Монстр под моей кроватью

Ваня сидит в медпункте его института. Он уже какой раз уходит с пар, которые не спешили заканчиваться. У Вани огромные синяки под глазами, ему плохо каждый день и он хочет лежать на кровати ничего не делая. На кровати точно не у себя дома. Как назло ребята отказывались соглашаться на Ванино предложение переночевать у них хотя бы один день. " У меня самые отличные друзья. " — Думает зеленоглазый, когда его очередной друг, чье имя он даже не вспомнит, ведь ему совершенно все равно в чьем доме он будет ночевать, отказывается принять его у себя дома по каким-то личным обстоятельствам. Вариант провести ночь на улице, как бомж, Иван даже не рассматривает. Снег валит, да и температура очень низкая. Пусть русый и выйдет в куртке, надев под нее несколько свитеров и футболок, завернется шарфом, наденет самую теплую шапку, которая у него есть, несколько слоев штанов и колготок, он все равно превратиться в ледышку и будет валяться с температурой либо в больнице, либо в чертовом доме, который кажется уже совсем не родным.

***

" Мой дом — моя крепость. " — С усмешкой думает Ваня, прокручивая ключ в квартиру. Тяжело выдыхая он переступает порог и понимает, что кто-то включил свет в прихожей, как только нога зеленоглазого касается пола квартиры. Ваня прекрасно понимает кто его включил. Давно уже не секрет кто же это «кто-то». Русый спокойно снимает ботинки, хотя его руки иногда подрагивают от нервов и мимолетного страха за себя и свою шкуру. — Ты опять сегодня рано, — проговаривает нечто, появляясь совершенно неожиданно из-за чего русый подпрыгивает и смотрит на существо пустыми глазами. — Ну чего ты такой невеселый? " Ты смеешься надо мной что ли? " — Презрительно думает Иван и игнорирует теплые прикосновения костлявых рук, снимающих с него куртку, а затем идет в ванну, закрывая за собой деревянную дверь на замок. Бессмертных подходит к белоснежной раковине и включает холодную воду. Его мокрые руки касаются собственного лица и русый не сдерживается. Ему хочется плакать. Он хочет умереть из-за того, что происходит в его чертовой квартире. В квартире, в которой он должен быть в безопасности. Он не понимает, почему именно он. Почему не кто-то другой. В мире же так много людей… Слезы медленно стекают по щекам. Глаза начинают наливаться красным оттенком, а Иван согнувшись над раковиной тихо всхлипывает, утирая нос рукой. Волосы цвета соломы взъерошены в разные стороны, будто бы их давно не причесывали. Если бы его сейчас увидели в таком виде друзья, то сразу же подумали, что он нездоров и ему следует пройти курсы психотерапии. А что он скажет на приеме? Что у него в квартире обитает дух, или что-то наподобие духа, которое изнасиловало его и теперь не позволяет сделать и шагу? Тогда ему прямая дорога в психушку. Слава богу хоть в институте появляется. Наконец, русый решается поднять голову, но к его удивлению в зеркале появляется не только его отражения. В зеркале появляется отражение Пешкова, которое ехидно улыбается. Как только существо замечает, что его присутствие раскрыли, эмоция меняется на печаль и обеспокоенность. — Ох, Ванюша что случилось? — Говорит нечисть, наваливаясь на русого всем телом и обнимая черными руками чужую талию. — Ты уже какой день ходишь недовольный и я никак не пойму, что могло произойти… Ваня молчит, его руки крепко обхватывают белую керамику и Бессмертных чувствует, что его сейчас стошнит. Желательно на монстра. — Ну же, скажи мне, — шепчет тварь на ухе русому, гадко облизывая и присасываясь к светлой шее. — Я сделаю все ради тебя, ты же знаешь, просто скажи мне, кто посмел тебя обидеть? — Ты… — промолвил зеленоглазый, не смея пошевелиться. Его глаза закрылись и новая волна слез потекла по щекам, капая на руки и в раковину, после чего стекая в слив. — Что ты сказал, милый? — Сережа чутка пошатнулся, ослабляя хватку, но склизкие щупальца блуждали по юному телу, заставляя Ивану все сильнее сжиматься. — Ты! Сдохни! — Кричит Иван оборачиваясь. Рука русого замахивается, после чего он глубоко всаживает существу острые ножницы для маникюра, которые Ваня всегда оставляет лежать на краю раковины. — Уйди из моей жизни! — О нет, Ванюша, это ты сделал зря… — Рука Пешкова цепко хватается в чужую шею сдавливая. Ване не хватает кислорода и его лицо начинает медленно синеть, а грёбаные щупальца все так же блуждают по разным частям тела. — Ты ведь знаешь как я тебя люблю, зачем же ты так со мной? Монстр бросает тело парня на кафельный пол, сразу же садясь сверху. Бессмертных жадно глотает ртом желанный воздух, давясь им. Его глаза закатываются и его тошнит на пол. Пешков срывает с зеленоглазого штаны и щупальца, которые несколько секунд до этого путешествовали по телу юноши, проникают внутрь податливого колечка мышц. Изо рта русого вырывается болезненный стон и Иван хватается обессиленными руками за плечи существа, сжимает и пытается оттолкнуть. Все тщетно. — Я заставлю тебя узнать, на сколько сильно я люблю тебя, Ванюша…

***

Ваня еле стоит на коленях, оттирая грязной тряпкой, не менее грязных пол, который буквально час назад был бел и свеж. Русый вытирает рукавом толстовки кровоточащую губу. Наконец, он заканчивает убираться, бросает тряпку в ванну и уходит в гостиную, чтобы посмотреть телевизор. Иван обессиленно садится на диван и его рука тянется в пульту, палец клацает на кнопку включения и темная комната озаряется светом. Глаза Бессмертных слипаются, но он ощущает чье-то присутствие. Ему не нужно гадать, кто сейчас находится с ним рядом. Он не смотрит вниз, ведь знает, кто сейчас обнимает его за ноги. Он продолжает смотреть в телевизор, когда оно поднимается выше и обнимает русого, нежно целуя того в щеку. — Ты ведь веришь мне? — Томно говорит создание, снова целуя Ивана в мягкую щеку. — Ты веришь мне, что я люблю тебя? — Верю.

***

— Ну и что на этот раз? — уже какой день спрашивает медсестра, сидя все на том же месте и держа всю ту же шариковую ручку, сине-серого цвета. Ване кажется, что его имя она запомнит навсегда, ведь никто не заходил к ней так часто, как Бессмертных. — Голова раскалывается и живот крутит, — спокойной отвечает Иван, устремив взгляд в грязный от следов чужих ботинок пол. Ему не хватает совести посмотреть на женщину средних лет, в белом халате, с очками в голубой оправе и с растрепанными коричневыми волосами. — Каждый день, Иван? — Женщина продолжает смотреть на «прогульщика», поправляя свои, уже давно вышедшие из моды очки. Ее рука уже не держит ручку, а аккуратно держит листочек без подписи. — Раз уж такое дело, может и вообще в институт не будешь ходить? — Это последний раз, обещаю, — бормочет Ваня, молясь лишь бы медсестра уже прекратила эти муки и поставила чертову подпись на гладком листе. — Ну раз обещаешь, — недоверчиво и неспеша говорит женщина и русый слышит, как шариковая ручка плавно скользит по белому листку. Через несколько секунд зеленоглазый поднимает голову и видит, как медсестра протягивает ему руку с долгожданной вещью. Ваня быстро выхватывает листок из чужих рук и встает со скрипящего стула. Он медленно и неспеша подходит к закрытой двери. Ему сложно двигаться и думать, а тем более говорить. Эта глупая медсестра даже и не подозревает, что сейчас происходит в жизни у русого, да и еще смеет давать ему какие-то советы. — Слушай, Вань, — слышит русый вслед и резко останавливается, так и не успев открыть деревянную дверь. — Если тебе очень плохо, лучше обратись в больницу… Зеленоглазый наконец решается открыть дверь, тяжело вздыхая и ощущая, как женщина сверлит его пронзающим взглядом в ожидании хоть какого-нибудь ответа или реакции от постоянного гостя. — Ага. « Они не помогут. »

***

Ваня снова чувствует, как холодные губы целуют его теплую шею. Не менее холодные руки блуждают по телу. Ему снова становится тошно, но он смирился. Все не так уж и плохо. Все могло быть хуже, правда? Слезы у парней — признак слабости. Но Ване все равно и он плачет каждый день сидя в душе под струей воды, пока теплые капли стекают по голому телу. Это единственные моменты, пока он может отдохнуть, кроме сна, хотя сны сейчас кажется ему адом. Каждый день русому снятся кошмары. Он не понимает с чем это может быть связано. Зеленоглазому уже все равно. Он не чувствует ничего кроме чужих прикосновений, которые с каждым моментом становятся все грубее. Он ведь не какая-то вещь. Раз Пешков его так любит, почему он так поступает? Зачем он это делает? Он хочет, чтобы Ваня умер и стал таким же, как он и Сережа достал его даже на том свете. Хотя, в отличие от Пешкова он точно попадет на небеса, в рай, а не в подземный мир, в котором оказался сам Сергей. Ваня никогда не задумывался, а почему Пешков такой? Почему он не упокоился с миром и не попал в лучший мир? Видимо, Сережа не был хорошим человеком при жизни. За что его и убили. Ваня продолжает смотреть в потолок, когда его ягодицы сжимают в мощных руках. Длинный язык проходится по щеке и Пешков чувствует солоноватый привкус, он поднимает темные глаза и видит, как по румяной щеке стекает одинокая слеза. Пешков не может налюбоваться этим зрелищем. На лице Сережи невольно появляется румянец, но на темном лице этого почти не видно. Пешков прекрасно ощущает, как «кровь» приливает к щекам и он опускает голову, урча и начиная надавливать когтем в чужую бледную кожу. Через пару мгновений по комнате разносится удивленный вскрик. Русый хватается за чужую руку, которая, кажется сейчас проткнет его насквозь своими острыми коготками. Пешков отдергивает руку и из раны начинает течь алая жидкость, пачкая белую простыню. Русый изумленно смотрит на Сережу, ему больно, очень больно. Хоть рана неглубокая, но очень болезненная. Что снова не так? Существу не понравилось то, что Ваня на него не смотрел. Зеленоглазый закусывает губу, лишь бы не издавать звуков. — Ваня, ты когда-нибудь любил человека, но при этом не мог показать ему свою любовь? — Спрашивает нечисть, продолжая смотреть вниз. — Выразить свои чувства? — О-о чем ты? — Спрашивает Бессмертных, держась обеими руками на кровоточащую рану и его ладони быстро окрашивается в красный оттенок. — Я не понимаю. — Ваня я ведь правда люблю тебя! — Кричит Пешков, наконец поднимая черные глаза. Русый вздрагивает от чужого возгласа и непонимающе смотрит на чужое лицо и различает в темных глазах еле заметные слезы. « Это что еще такое? » — Я никого так не любил как тебя, у меня никого больше нет кроме тебя! — Продолжает твердить Сергей приближаясь все ближе к русому. — Я не знаю, что со мной происходит, но я правда не могу это противостоять… Темная рука с нежность докасается до горящей щеки зеленоглазого, после чего плавно передвигаясь к тонким губам Вани. Пешков проводит подушечкой пальцев по розоватой коже, с осторожностью, боясь повредить. — Прошу тебя поверь мне… — Шепчет Сережа, повторяя фразу еще и еще раз, продолжая все так же медленно приближаться к лицу Бессмертных. Ваня тяжело вздыхает, чувствуя, как огромный груз медленно, но верно опускается на его плечи, оставляя болезненный осадок. Струйки крови продолжают стекать по белоснежной коже, которая в некоторых местах покрыта темными родинками. Ваня чувствует, что Пешков приближается к нему и Бессмертных на этот раз не отстраняется, лишь медленно и неуверенно кивает. Поцелуя за этим действием не следует. Пешков лишь прижимается к обнаженной груди Вани, обнимая его своими костлявыми и темными руками. Иван снова тяжело вздыхает и его тонкие руки обхватывают Сережу в ответ. Он сам не понимает, зачем так поступает, ведь только недавно он не мог перестать реветь только при воспоминании о Пешкове. Его подбородок лежит на его макушке. Видимо настала та самая стадия, которую он боялся больше всего… Это была стадия принятия. — Ага…

***

" Привет, ты завтра приедешь? " Ваня быстро набирает сообщение тонкими пальцами. Он сидит где-то на улице на обшарпанной лавочке, на его голове кепка, но позже он снимает ее, ведь надоедливые волосы лезут в глаза, что мешает смотреть в телефон. Он пишет своему другу Вове, который решился провести с ним совместную трансляцию завтра вечером. Ваня навсегда запомнит этот день, точнее его последствия… " Мы собирались вместе потусить, помнишь? " Он вздыхает и пар вылетает из его рта, словно облако. Он ждет ответа несколько секунд, почти не отрывая взгляда от экрана телефона, который уже собирался гаснуть. Он наконец переводит взгляд на голубое небо, на котором почти нет облаков. Солнце видно, но оно совсем не греет и Ваня потирает руки и тянется рукой к карману, чтобы достать перчатки. Телефон вибрирует в холодной руке и он видит, что Вова ответил ему. Он судорожно открывает сообщение и облегченно вздыхает, ведь ответ был положительный. На его лице появляется улыбка, но где-то в груди он чувствует, что что-то не так, будто он делает что-то неправильное. Он трясет головой, пытаясь избавиться от этого ощущения, и снежинки с его пшеничных волос падают на уже потемневший экран телефона, оставляя влажный след. Ваня думает о Пешкове и надеется, что он не помешает его планам, ведь все было нормально в прошлые разы, когда он приглашал своих друзей. Либо ему просто казалось, что все было нормально.

***

— Ванюш, можно я- — Нет. Ваня обрывает его строгим голосом, когда Пешков залезает на него и хочет расстегнуть чужой ремень на штанах. Бессмертных слегка удивлен, что Сережа спрашивает его, а не накидывается, как голодный и дикий зверь. Хотя кое-что дикое мелькает в его глазах на мгновение. Пешков в последнее время перестал вести себя так, будто Ваня его собственность и русому намного спокойнее находится в собственной квартире, ведь теперь его не хотят разложить на полу или в других местах каждую секунду. — Пожа-а-алуйста, — Пешков тянет гласную а, словно он ребенок, который просит у родителей купить сладость, но сейчас перед ним лишь Ваня у которого он просит разрешение на секс. Ваня закатывает свои глаза, недовольно мыча себе под нос, а после запускает пальцы в свои волосы, словно стараясь сосредоточиться или вспомнить что-либо. — Может хотя бы поцелуй? — спрашивает Сережа, смотря на парня перед собой своими щенячьими и темными, словно смола, глазами. Русый вздрагивает, словно Пешков спрашивает то, о чем обычно спрашивать не стоит. Он кладет свои руки на костлявые плечи Пешкова, слегка сжимая их и словно массажируя. Сережа смотрит на него как-то печально, то и дело закусывая губу от нервов и надеясь, что Ваня ответит ему простое «да». Ваня поджимает тонкие губы и шумно набирает воздух в легкие через нос. В темной комнате тишина и слышно только напряжение и дыхание Вани, потому что ему кажется, что Пешков не дышит. Ванино лицо освещает неяркий лунный свет, а Сергей, скорее всего, любуется этим зрелищем и на его ободранных и темных губах появляется теплая улыбка и сердце у Бессмертных почему-то начинает биться быстрее и стук слышен в ушах. « Принятие » — Хорошо…

***

По комнате разносится протяжный стон, который принадлежит обладателю русых волос. Он сжимает в руках белую простынь и утыкается покрасневшим лицом в подушку, пока холодные и гладкие щупальца, проникают в растянутое колечко мышц — Медленнее идиот, — говорит он, почти задыхаясь от ощущения наполненности, даже несмотря на то, что они делали это не в первый раз и он должен был привыкнуть. — Я и так нежен, Вань… — сладко шепчет Пешков на ухо Бессмертных, а потом игриво прикусывает своими острыми зубами, из-за чего усталая спина Вани прогибается, а изо рта снова вырывается стон. Тонкие пальцы Сережи проникают в приоткрытый рот Вани и его коготь дотрагивается до чужого языка. Пальцы исследуют рот русого, проводя по ровным зубам, но большее внимание они уделяют языку. Пешков ухмыляется и его вторая рука перемещается на чужой член, слегка надавливая на головку подушечкой пальца. До ушей существа доносится приглушенный стон и он может видеть, что Ваня слегка поворачивает голову и поэтому Сережа толкает свои пальцы в рот русого глубже. — Нравится мое лицо, а? — Говорит существо, будто бы дразня. — Можешь думать, что да, — Ваня выдавливает из себя полуулыбку, в то время, как по его губам стекает слюна и подушка становится мокрой под лицом Бессмертных. Щупальца начинают двигаться внутри русого, из-за чего он сильнее сжимает простынь под собой, а Пешков теперь двигает темной рукой по всему члену Вани и сердце начинает биться быстрее, а тонкие нотки наслаждения пронзают все тело, когда эти две вещи происходят одновременно. Кажется, он впервые наслаждается этим и он уже совсем не против, ведь существо стало сдержанней и в глубине души Ваня чувствует, что-то к нему, но он всегда отмахивается от этих мыслей, хотя и осознает все это. Он ни в чьем присутствии не ощущал подобного тепла, которое разливалось по всем внутренностям и коже, а также подобного покалывания в кончиках пальцев, когда он касался Пешкова. Сережа начал двигаться быстрее и на лбу русого появилась испарина, пальцы Пешкова в его рту были обмазаны слюной и искусаны, грудь вздымалась, а спина Вани изгибалась каждый раз, когда холодные щупальца толкались глубже. Ване казалось, что щупальца становились теплыми и будто бы больше, что заставляло его ноги и бедра дрожать. Он старался закрыть лицо, пряча его в подушку, но рука Пешкова усердно удерживала его за подбородок, приподнимая чужое лицо, всякий раз, когда Ваня, старался его спрятать. Сергей начинал постепенно увеличивать амплитуду и щупальца немного изменили угол, когда двигались взад и вперед. Щупальца задели простату, заставив Бессмертных взвиться и гортанно простонать, изгибая спину. — Ты прекрасен, Ванечка… — Его голос был наполнен похоть и вожделением, а также желанием, которое снова исполнилось. Ваня наконец теряет контроль над своим голосом и теперь по всей комнате раздаются громкие и протяжные стоны, которые отдаются звоном в ушах. Его бедра откровенно двигались навстречу щупальцам, а рука Пешкова двигала рукой по чужому члену в каком-то нереальном темпе, не останавливаясь ни на секунду. — А-Ах! Еще! Б-Боже… — Различные слова выходили из уст русого, перемешиваясь со стонами, которые он не мог заглушить, даже упираясь покрасневшим и мокрым от пота лицом в подушку. Бессмертных продолжал двигаться навстречу, утопая в эйфории, которая, кажется накрыла все тело. Это был словно сон наяву, но все знают, что снам всегда суждено кончаться и нужно возвращаться в реальность. Белое вязкое семя брызнуло на плоский живот русого, который был покрыт родинками в некоторых местах. По его бедрам также стекало семя и щупальца вышли из чужого отверстия с хлюпающим звуком, из-за чего из Вани снова вырвался тихий стон. Русый был вымотан, но при этом по всему его телу разливалось теплое чувство, которое не собиралось его покидать. Он тяжело дышал, а его зрачки были сильно расширены, будто бы он под веществами. Это вещество называлось — Пешков. Темное существо легло рядом с Ваней, аккуратно обхватывая его своими костлявыми руками, а за этим последовал звонкий поцелуй в пшеничную макушку. Ване казалось, что место поцелуя пылало огнем, но когда его пальцы дотронулись до этого места, то там ничего не оказалось. — Спи спокойно… Тихий и хриплый шепот раздался над ухом Бессмертных и он конечно же повиновался. Его веки тяжелели, как под гипнозом, а глаза слипались. Вскоре, все его тело и он сам провалились в глубокий сон. На лице Вани была легка улыбка, которая вскоре исчезла и его лицо было просто спокойным и умиротворенным. Они оба были теплые, словно они полыхали в костре несколько минут назад. Глаза Пешкова странно блеснули в темноте, а его нос уткнулся в шею Ивана. — Никто не сможет разлучить нас…