Особенности общения

Долгожданный выходной стал отдушиной для большинства. Как оказалось, все настолько вымотались, что не были готовы даже на простые подвиги: как минимум, ни одна из участниц не спустилась на завтрак. Дверь в комнаты открыли так сильно, что следом послышался треск — деревянная поверхность встретилась с бетонными стенами. Вошедшая внимательным взглядом обвела каждую спящую и, выбрав себе жертву, подошла к нужной кровати. Она аккуратно дотронулась до голого плеча, а затем потрясла, стараясь бесшумно разбудить девушку. Лиза недовольно поморщилась: — Даш? — голос спросонья был непривычно грубым, — что случилось? Староста присела на край кровати, тем самым заставляя брюнетку двинуться к стене. — Поможешь с завтраком? — она говорила тихо, боясь разозлить разбудить других девушек. Неделя агрессии впереди, все-таки. Андрющенко не понимала, чего от неё хотят, но отказать Даше не могла. Совесть или внешняя симпатия к человеку? Она не знала. Просто чувствовала, что именно от неё проблем ждать не стоит. А Лизе их и так хватало. Брюнетка кивнула и, с трудом подняв свое тело с тёплой постели, медленно поплелась в ванную, чтобы умыться и решить с беспорядком на голове. — По-моему, ты делаешь только хуже, — Даша сжала руки Лизы, не давая девушке ухудшить ситуацию на голове по пути на кухню, — дай мне. Она нашла потерянный пробор и вернулся привычные «шторы», позволяя непослушным чёрным прядям спадать на ресницы. — Спасибо, — голос вернулся в свою стезю и, по мнению Лизы, звучал не так ущербно. — Тебе спасибо, — поблагодарила Даша, — мне нужно поговорить хоть с одним адекватным человеком в этом доме. Они уже стояли у столешницы. Андрющенко внимательно наблюдала за всеми действиями старосты. Готовить она сама не умела, но научиться очень хотела. Есть возможность — пользуйся. — Тогда у тебя явные проблемы с понятием слова «адекватность» — язвить не хотелось, но глупый сарказм вылетал изо рта девушки быстрее, чем она бы могла его контролировать. Такая защитная реакция вылилась после продолжительного буллинга в её жизни, — как же съёмочная группа? Женя-оператор довольно неплохой собеседник. — Конечно, — согласилась Даша, — хороший собеседник, когда не открывает рот. Лиза прыснула и по привычки прикрыла рот рукой. От внимания другой девушки это не скрылось. — Нет, ну, серьёзно, — продолжила она, — он так жалуется на жизнь, что мне кажется, он — 16 участница этого проекта. — Может, у него действительно есть проблемы? — Лиза пыталась спасти ситуацию и Женю-оператора. — Главная его проблема в жизни — это я, — сообщила Даша, — решила избавить его от моего общества хотя бы ненадолго. Лиза кивнула, а затем настала неловкая тишина. Точнее, неловко было только пацанке. Староста резала овощи на салат, глубоко уйдя в свои мысли. Ей хотелось многое узнать о Лизе, но понять, какие вопросы были бы уместны, оказалось не так просто. — Слушай, — брюнетка отвлеклась от созерцания солонки и теперь повернулась к собеседнице, — у тебя всё в порядке? Лиза удивилась: — Ты о чем? — Ну, — девушка замялась, — в коллективе. Мне не очень нравятся взгляды некоторых участниц на тебя. Успели поконфликтовать? Андрющенко честно не знала, что ответить. Во-первых: она сама толком не понимала отношение большинства девушек к себе. Да, у них разные интересы, но Лиза никогда бы не подумала, что это может стать причиной какой-то ненависти. Во-вторых: с Дашей они за это время особенно не сближались, потому говорить с ней на такие личные темы было бы не разумно. Девушка уже устала игнорировать голос сердца. — Нет, я вообще ни с кем не общалась почти, — ответила Лиза, — не выходит у меня. Даша внимательно посмотрела на неё. Андрющенко поймала её взгляд. — Мне кажется, здесь дело не в тебе. Брюнетка усмехнулась. Довольно смело выражать такое мнение, когда ты не знаешь человека, его суть. — Я еще не до конца разобралась, как мне общаться с людьми, — призналась девушка, — но я работаю над этим. Даша одобрительно кивнула и продолжила готовить. Андрющенко усердно делала вид, что тоже владеет кулинарными навыками. Остальные участницы проекта спустились как раз тогда, когда на столах уже стояли тарелки с едой. Но больше их смутил громкий смех с кухни. Даша смеялась от души над какой-то шуткой Лизы (девушке же она показалась не такой уж и веселой), когда увидела вошедших девочек. — Доброе утро! — улыбка не сходила с её лица, — приятного аппетита. Пацанки стали сыпать благодарнастями и занимать места. Лиза прошептала что-то на ухо Даше и, добившись от неё ещё одной порции смеха, довольно села за самое крайнее место. Остальные переглянулись. Завтрак прошёл без происшествий. После девушки обсуждали, чем займутся сегодня. Учитывая, что нет ни интернета, ни чего-либо другого интересного, было решено сыграть в «Было или не было». Посередине комнаты образовался круг. Лиза не горела желанием играть, хотя головой понимала, что это был бы далеко не самый плохой способ наконец сблизиться с девочками. Поймав злой взгляд Захаровой, девушка передумала. Не успела Андрющенко придумать отмазки, как Идея (Лиза хорошо её помнила, да и относилась к ней тоже нормально) взяла её за руку и посадила рядом с собой. — Не отставай. Андрющенко попыталась доброжелательно улыбнуться, но выходило из рук вон плохо. Вместо этого на её лице отразилась мольба о помощи, но здесь у неё друзей не было. После первого круга вопросов Лиза убедилась, что принимать участие в этой игре было дерьмовой идеей. Она загнула всего один палец. На утверждение Пчёлки: «Мой бывший полный мудак». Некомфортно. Такое чувство было у Лизы. Она снова выделяется из толпы. Белая ворона. Утверждения про пьянки, наркотики и другие развлечения жизни проходили мимо. Многие странно косились на неё. Андрющенко пару раз бросала беглый взгляд на Мишель, но та смотрела на другого человека. В сердце больно защемило, когда Лиза вновь встретилась глазами с Кристиной. Желание играть пропало окончательно, поэтому, извинившись, она взяла недочитанную книгу и спустилась вниз. К вечеру девочки разбрелись кто-куда. Некоторые пошли на улицу, кто-то искал место, чтобы в тихую покурить. Лиза продолжала читать, когда к ней подошла Мишель. Она перевела взгляд на девушку. Заметила Крис где-то неподалёку. — Мне нужна твоя куртка. Андрющенко ничего не понимала. Первая мысль заключалась в том, что Гаджиева решила наложить на неё порчу. Или сжечь Лизу в её же куртке. — Зачем? Мишель закатила глаза и вздохнула, всем своим видом показывая, как ей не хочется продолжать разговор. Брюнетка замечала обратное. — Для образа нужно. — Нет. Блондинка удивилась. Серьёзно, она не ожидала такого ответа. Не от Лизы, которая постоянно шарахается от всего, что пахнет конфликтом, постоянно молчит и кивает, стараясь лишний раз не говорить. — Нет? — может, ей послышалось. — Да, — подтвердила Андрющенко, — это ведь моя вещь. Не хочу, чтобы кто-то чужой её носил. Чужой. Ясно. Гаджиева кивнула, а затем пошла к лестнице и поднялась наверх. Лиза, недолго думая, двинулась следом. Когда девушка добралась до комнаты, Мишель уже была в её куртке. — Ты серьёзно рылась в моих вещах? — брюнетка злилась на одноклассницу. Это стало входить в привычку. — Она лежала сверху, — кинула блондинка, стоя у зеркала и поправляя воротник. — Верни. Она обернулась. — Тебе жалко? — Да. Мишель прошла мимо, сильно задев Лизу плечом. Куртка все также была на ней. В понедельник им объявили, что начинается неделя агрессии. У Лизы были смешанные чувства. Как таковых проблем с агрессией у нее не было, что нельзя сказать об одноклассницах. Девушка всегда знала, когда нужно остановиться. Она следила за каждым своим движением, обдумывала все свои поступки, сотню раз решала бить или нет. Большинство пацанок таким не страдало. Лизу это не пугало, но всерьёз озадачивало: неужели им нравится, когда кто-то лежит и корчится от боли? Девушке казалось, что такая участь будет ждать её. Лиза шла в душ, когда её остановила Амина. Андрющенко пропустила девушку, не желая спорить. Забрав свои вещи, она сидела у стены и думала, что её может ждать на этой неделе. Гаджиева появилась из-за угла. — Так заебала всех, что тебя выгнали из комнаты? — голос Мишель оторвал брюнетку от созерцания серых стен. Она провела взглядом по фигуре снизу вверх. — Нет, операторы просили сказать, когда придёт главная сука проекта. Спешу сообщить им о тебе. Глаза Мишель недобро заблестели. — Завали, — девушка села напротив и посмотрела той в глаза, — это ты ведешь себя как высокомерная тварь, которая не нуждается в нашем обществе. Лиза лишь усмехнулась: — Думаешь, мне нужно общество малолетней истерички? — Обещаю, Андрющенко, как только у нас будет следующая пьянка, я тебе въебу. — На трезвую уже не способна? — Лиза откровенно смеялась, потому что понимала, что Мишель не такая. Она не ударит, не опустится до этого. Гаджиева сделала неопределённое движение и в следующую секунду замахнулась на брюнетку кроссовком. На лице Лизы не дрогнул ни один мускул. — Ты этого не сделаешь, тупо не сможешь. Гнев Мишель нарастал. — Слушай, — тут Андрющенко не знала, стоит ли ей остановиться, — а почему просто въебешь? Может ногу сломаешь? Или две? Лиза не знала, почему так сказала. Она думала об этом и после ссоры: когда из воздуха появилась Юля Михайлова и принялась бить её по животу и груди, брюнетка задавала себе один и тот же вопрос: я действительно обидела Мишель? Она думала об этом и в тот момент, когда прибежали другие девочки. Оттаскивать Юлю не торопились. Лиза почувствовала, что ударов и пинков стало в разы больше. Андрющенко думала о Мишель, когда учителя говорили об избиении. Ей было это не интересно. Она лишь на секунду отвлеклась от своих мыслей, когда услышала откровенную ложь о себе от Михайловой и Захаровой. Правда, она попыталась дать отпор. Ей снова заткнули рот. Когда Лиза лежала в своей новой комнате, отдельной ото всех, она думала о том же человеке. Ей было больно, но вовсе не физически (хотя, позже у зеркала девушка смогла высоко оценить уровень побоев на своём теле). Ей было больно, когда она, корчась на полу, встретилась взглядом с Мишель, что возвышалась над ней. Лиза первый раз не смогла понять, что говорят её глаза.