Особенности общения

Лиза не спала. Очень хотела, но уснуть не могла. Глаза слипались, голова болела, но она не засыпала. Думала над словами Мишель. Что не так с этой девушкой? Лиза не понимала, какого права Гаджиева ставила её в тупик своими идиотскими, бездумно брошенными фразами, а затем в секунду растворялась в воздухе. Это было нечестно, а Андрющенко терпеть не могла несправедливость. Следующим утром будут другие испытания, такие же бессмысленные и неинтересные по мнению Лизы. Она пообещала себе пережить эту неделю, а затем работать по-максимому. Было слишком рано, чтобы вставать, но совесть не позволяла валяться дольше. Ещё пару дней назад она обещала помочь Даше с завтраком. Они стали меньше проводить времени вместе, что не устраивало обеих. Лиза пошла в душ, следя за каждым своим шагом чтобы ничего не задеть. Как итог, девушка запуталась в собственных ногах, в темноте не соориентировалась и с глухим стуком свалилась на пол. Было больно. Колени не до конца зажили, гемотомы не сошли, поэтому боль привычной волной разлилась по всему телу. Слева зажегся тусклый свет, и Андрющенко молилась, чтобы проснулась не Вакарчук. И не Михайлова. Пусть это будет Вилка. Мишель вышла в коридор, пытаясь пригладить взлохмаченные волосы. Лиза продолжала лежать на полу звездочкой. Гаджиева в немом вопросе уставилась на одноклассницу, а та думала о том, что выглядеть ещё более глупо ей не удастся. — Чего так рано? — к счастью, блондинка не стала спрашивать, почему Лиза подметает собой пол. — Собиралась готовить завтрак, — брюнетка решила встать. Мишель недовольно хмыкнула, а Андрющенко не поняла этого действия. Так и хотелось спросить Гаджиеву, в чём её проблема, но она никак не решалась. Лиза вспомнила о словах Даши, решила, что если выставлять себя дурой, то уже в полной мере. — Не хочешь с нами? — она уже была на пол пути в ванную комнату. — Не хочу нарушать вашу идиллию. Андрющенко показательно закатила глаза: — И ты с ними, — в душе она тихо надеялась, что Мишель ревнует, а не просто не верит ей. — Прости ,конечно, но вы себя ведёте как старая женатая парочка, — Гаджиева даже не смеялась, а смотрела прямо, в глаза, надеясь найти там ответ хотя бы на один из своих вопросов — Ладно, — Лиза сдалась, — думай как хочешь, — она скрылась в ванной. Девушка облокотилась спиной о дверь и сползла на пол, прикрыв лицо руками. Когда она думала, ушла Мишель или нет, за дверью раздался тихий голос: — Спущусь через пол часа. Лиза выдохнула. Она уже тысячу раз пожалела, что позвала Гаджиеву к ним. Блондинка всем своим видом показывала, как ей не нравятся взаимодействия одноклассницы со старостой. На вопросительные взгляды она отвечала недовольной миной. Если Андрющенко ничего не понимала, то Даше стало ясно все с самого начала. Только по этой причине она ещё держала себя в руках и не сказала Мишель пару ласковых. Решив, что сдерживать себя становится с каждой минутой всё труднее, а Лиза вздыхает всё громче, Даша пошла по пути меньшего сопротивления. — У меня голова раскалывается, — план надёжный, как швейцарские часы, — закончите тут сами? Это был риторический вопрос, потому что в следующую секунду она подошла к Андрющенко, поцеловала ту в щёку и ушла к себе, оставив за собой двух ничего непонимающих пацанок. Лиза немного ахуела с этого и с того, что покраснела. Такое случалось редко. Мишель смотрела на неё не отрывая взгляда, а Андрющенко глазами бегала по всему, кроме хрупкой фигуры девушки. Лиза молча продолжила делать то, чем занималась минуту назад (делала вид, что готовила), стараясь не упасть лицом в грязь. — Ты умеешь готовить? — спросила Мишель. Она не собиралась смеяться или что-то типо того. — Нет, — призналась брюнетка, продолжая по памяти варить кашу. — Чем вы тогда здесь регулярно занимаетесь, если из тебя повар никудышный? — терпение Гаджиевой кончалось. — Обычно я оказываю моральную поддержку, — это тоже была правда. В первое время Лиза действительно пыталась чему-то научиться, но вскоре забросила эту идею: лучше она будет побольше говорить с Дашей и поднимать той настроение, чем отравит себя или кого-то из одноклассниц. Мишель вздохнула и забрала несчастную ложку из рук Лизы, заняв перед ней место у плиты. Брюнетка отступила назад. — Она варится 15 минут, — начала Гаджиева, — пока можем на стол накрыть. Главное — не забывай помешивать. Андрющенко честно пыталась запоминать все, что ей говорит Мишель, но сил хватало лишь на то, чтобы следить за каждым движением её тонких рук. Лиза кивнула, тем самым отгоняя мешаюшие ей жить мысли. Она молча взяла тарелки с подставки и ушла к столу, надеясь, что Гаджиева увлечется готовкой У той другие планы. — Мне кажется, что Захарову скоро вернут, — бросила Мишель, помогая Андрющенко. — Да, я тоже так думаю. — Как ты к этому относишься? — Гаджиева перестала мучить посуду и повернулась к однокласснице. — Думаю, она заслуживает место здесь, — это была правда. Она считала, что Кристине нужна поддержка психолога, многих учителей. Сама она не справится - это тоже общеизвестный факт. У брюнетки не было сомнений, что Захарова добьётся успеха, если ей протянут руку помощи. Мишель кивнула и отвела взгляд, но все равно над чем-то задумалась. — Ты уже простила её? — голос Гаджиевой был непривычно тихим и ровным. Блондинка старалась его контролировать. — Да. Я и не держала на неё зла, — сказала Лиза, а затем добавила, — если не считать той ситуации с Дашей. Андрющенко упомянула это имя специально. И не пожалела. В ту же секунду Мишель со стуком оставила вилки на столе и ушла обратно к плите. Лиза пошла за ней. — У меня с ней ничего нет, — она не знала, зачем оправдывалась. — Ты сама себе веришь? — Гаджиева злилась. Уже не скрывала свои эмоции. — Почему это тебя так волнует? — брюнетка повысила голос, подходя ближе. Мишель подняла взгляд. — Мне вообще плевать! — голос дрогнул. Лиза усмехнулась. Не всё одноклассница могла держать под контролем. — Что смешного? — Гаджиеву бесила улыбка Лизы, её красивые блестящие глаза, которые бегали по фигуре напротив. — Меня веселит твоя ревность, — ответила Андрющенко и поспешила уйти к столу. За спиной она услышала торопливые шаги. — Что это значит? Вопрос девушки повис в воздухе, так и не получив долгожданного ответа. Со стороны лестницы послышались голоса, а следом показались остальные участницы. Мишель кинула ещё один недовольный взгляд на Лизу, но лицо брюнетки уже не выдавало никаких эмоций. Блондинка бы долго ещё смотрела на неё так, но её отвлек чей-то взволнованный голос: — Девки, у вас каша убежала. Андрющенко плохо понимала, почему Гаджиева начала тот разговор про Кристину. Возможно, она пыталась показать Лизе, что Кристина до сих пор ей нравится. Брюнетка не видела в этом смысла. Разве ей недостаточно больно? Когда у них наконец-то появилось свободное время после очередных испытаний, Даша перехватила Лизу по пути на третий этаж. Андрющенко так и не сказала, к чему они пришли с Мишель в своём разговоре, а интерес старосту мучил нешуточный. — Она явно ревнует, — в один день сделала вывод Даша, сидя на полу напротив Лизы. Она рисовала у неё на руках чёрным маркером небольшие эскизы. Андрющенко пообещала, что когда-нибудь набьет себе один из них. — Думаешь, ей нравится Кристина? — брюнетка подняла голову. Чёрные пряди небрежно спадали ей на глаза. — Ты вообще меня слушаешь? — спросила Даша уже не без раздражения, — подумай сама: стала бы Гаджиева так реагировать на твои слова обо мне? , — А зачем она говорила про Захарову? — этот вопрос беспокоил Лизу больше всего. — Пыталась заставить ревновать тебя, — просто ответила Даша, закончив рисовать разбитое сердце на кисти подруги, — оцени. Она подняла руку Лизы повыше, чтобы та могла рассмотреть эскиз. Брюнетка счастливо улыбнулась. — Красиво. Даша победно усмехнулась и убрала маркер. Она села обратно, сталкиваясь своими коленками с чужими. — Она на тебя запала, Лиз. Андрющенко ненавидела Дашу за её слова. Если раньше мысли о Мишель долго не давали ей заснуть, то теперь Лиза не закрыла глаза ни на минуту. Запала? Сначала Андрющенко вообще не поняла, что староста имеет в виду. Когда смысл её слов дошёл до брюнетки, было поздно: сна ни в одном глазу. На выгоне Лиза почти лежала на своём стуле. Голос Лауры Альбертовны убаюкивал, судьба пацанок в настоящий момент её не тревожила. В самом начале она заметила светлую макушку, а потом прикрыла глаза и откинулась на спинку стула, чтобы преподаватели не видели её лица. Выгон прошёл не без слез. Рони собиралась домой, что действительно подкосило Вилку. Малышенко по-настоящему плакала, облокачивалась на стенку, чтобы не потерять равновесие. Когда Рони села в машину, Виолетта развернулась, и её лицо встретилось с плечом Лизы. Андрющенко крепко обняла её и позволила девушке выплакать все, что накопилось за эти недели. Когда во двор школы заехала другая машина, Лиза невольно напряглась всем телом. Приезд Захаровой не был для неё чем-то вроде сюрприза, но Андрющенко по-прежнему не знала, чего ожидать от одноклассницы. Длиноволосая быстро достала свой чемодан и бросилась обнимать девочек. Лиза отпустила Виолетту и наконец посмотрела на Кристину: девушка обнимала Мишель, но уже не так, как раньше. Что-то изменилось, и это заставило Андрющенко улыбнуться.