Особенности общения

Солнце не погасло, а Земля продолжала свое движение. Ничего не изменилось после возвращения Кристины. Ничего, кроме их отношений с Лизой. Захарова перестала цепляться к Андрющенко за каждую мелочь. Блондинка даже ничего не сказала однокласснице, когда та с разочарованием посмотрела на неё после очередной пьянки. А Кристина не могла по-другому. Нужно было отпустить, оставить это позади. Хотелось залить всю боль алкоголем. Ей дали шанс. Она его не упустит. Когда пацанки наслаждались «мужским» днём, выпивая одну банку пива за другой, Лиза скромно выбрала себе самую сухую рыбку и села в стороне, чтобы насладиться ею. Андрющенко имела привычку кусать губы до крови, когда она волновалась или задумывалась, ждала чего-то или злилась. Вообщем, она всегда это делала. Соль попала на ранки, поэтому сухие губы обожгло болью. Лиза не была мазохисткой, но решила оставить всё как есть: пусть будет наказанием на проявленную слабость. Брюнетка уверена, что такой пир — очередная провокация от преподавателей. Мишель пила со всеми, но делала это аккуратно, как человек, знающий своё дело. Привычка напиваться вздрызг на проекте сошла на «нет», но отказать себе в холодном пиве она не могла. Блондинка наблюдала за всеми действиями Андрющенко, которую, казалось, вообще не волнует, что происходит вокруг. Такое безучастие сначала бесило Гаджиеву, но вскоре девушка привыкла. Она даже стала считать это милым: Лиза постоянно уходит в себя, чтобы решить какие-то проблемы внутри, а не распыляться на окружающих. Мишель бы и продолжила беспалевно смотреть на одноклассницу, если бы к ней не подсела вусмерть пьяная Захарова. Блондинка тепло улыбнулась. Ей её не хватало. — Вы так и цапаетесь? — Кристина не называла имен, потому что и так все было ясно. Когда девушка уезжала, она строго-настрого наказала Гаджиевой: поговори с Андрющенко, решите с ней вопросы. Захарова приехала — всё осталось прежним, что очень выводило её из себя. — Я решаю этот вопрос, — ответила Мишель и отвела взгляд. Стыдно не было, но Кристина умела смотреть в душу, вызывая мурашки по всему телу. — Пока что ты только раздеваешь её взглядом, — сообщила Захарова, криво усмехнувшись, — перестань пялиться на её губы. Скоро уже все это заметят. — Как ей не больно? — спросила Гаджиева, собственно, ни к кому не обращаясь. Кристина вздохнула и ушла к стойке, где ещё осталось пару банок пенного. Мишель проводила её взглядом, а затем вернулась в лицезрению брюнетки: той уже не было. Блондинка стала крутить головой из стороны в сторону и, не найдя глазами нужную фигуру, резко встала со своего места. Гаджиева столкнулась с кем-то, намереваясь упасть обратно на стул, но чужие холодные руки её поймали, крепко схватив за предплечья. Она подняла взгляд и нахмурилась: сверху вниз на неё смотрела Андрющенко. Опять её нечитаемый взгляд. — Кого-то потеряла? — она все ещё держала Мишель и смотрела той в глаза, чтобы определить её реакцию. Гаджиева бегала взглядом по лицу напротив, остановилась на губах, а затем вновь вернулась к чёрным глазам. — Тебя. Андрющенко опешила. Она ожидала любого ответа, кроме правдивого, а потому даже позволила удивлению отразиться на её лице. Мишель улыбалась, радуясь тому, что смогла выбить из колеи вечно спокойную Лизу. — Отпустишь? — невинно спросила Гаджиева, для пущей уверенности пару раз хлопнув ресницами. Брюнетка кивнула и убрала руки, которые только согрелись. Мишель вздохнула полной грудью и обошла одноклассницу. Только когда блондинка была на лестнице, Андрющенко вспомнила: — Зачем ты меня искала? — она не сдвинулась с места, но всё ещё хорошо видела Гаджиеву и то, как она волновалась. — Нужно будет поговорить. После этих слов девушка скрылась на втором этаже, а Лиза пошла к остальным участницам, чтобы помочь вернуть человеческий вид особо пьяным девочкам. Гаджиевой очень понравились мужские костюмы, которые им предоставил проект для очередного испытания. Больше всего такой образ шёл Лизе. Про себя блондинка отметила, что Андрющенко похожа на порно-актера из одного старого фильма. Само испытание с этими новыми «преподавателями» было мерзким. Очень раздражало, как они высказывались о девушках, поэтому девушка была готова пожать руку Захаровой, которая в пьяном угаре решила показать, кто здесь главный. В том, что ей влетит за это, не было сомнений, но Мишель была уверена, что Кристину не выгонят. Следующим по списку дел на сегодня шёл урок психологии. Каждая из участниц получила себе коробочку, в которой лежал определённый предмет. Видя, как одноклассниц начало сильно триггерить, Мишель не хотела открывать свою коробку. Она посмотрела на Лизу, которая тоже не видела свой предмет, и встретилась с ней взглядом. Брюнетка кивнула, а затем одним движением сняла крышку. Гаджиева поступила также. На дне коробки лежало несколько предметов: тёмная краска для волос, мицелярная вода, ножницы. Девушка поморщилась и поспешила вернуть крышку на место. Когда каждая стала рассказывать о событиях из их жизни, которые неразрывно связаны с этими предметами, Мишель старалась слушать внимательно. Это уже пятая неделя, а истории некоторых так и оставались нераскрытыми. Гаджиева беспокоилась за Лизу, которую прямо сейчас прессовали со всех сторон. Блондинка слышала, как с каждым грубым словом Вакарчук ломалось самообладание Андрющенко. А затем крик, разрывающий душу изнутри. Лиза кричала, отрицала и плакала. Мишель сидела впереди, а потому смогла лишь обернуться и взять ледяные ладони брюнетки в свои. Андрющенко било крупной дрожью, трясло не по-детски. После того, как она рассказала свою историю про бывшего, психиатрическую больницу и боль, через которую она прошла, Лиза затихла. Очередь дошла и до Мишель, которая поспешила объяснить, что значат предметы в её коробке. — Когда мне удалось вырваться на день из дома, я сделала всё, о чем давно мечтала, — начала девушка, — стала блондинкой (она поправила свои светлые волосы), сделала маникюр, купила нормальной косметики на последние деньги, — голос начинал предательски дрожать, — когда я пришла домой, там был отец. Он долго кричал, а затем стал таскать меня за волосы. Появиться у родственников с беспорядком на голове я не могла, по его мнению, поэтому он решил собственноручно перекрасить мне волосы, — она показала краску, которая была в коробке, — держа меня за волосы, он вылил на свою ладонь мицелярку и стал стирать с моего лица косметику. Когда я попыталась вырваться, он ударил меня, — девушка не сдержала слез, что теперь потоком хлынули из глаз. Мишель почувствовала, как кто-то похлопал её по плечу, кто-то взял за руку, — а ножницами, — она достала последний предмет, — он состриц мне маникюр, который я сделала в салоне. Гаджиева рассмеялась, а затем уткнулась в собственные колени, уже не пытаясь сдерживать рыданий. Любовь Розенберг что-то говорила ей, но девушка уже не слышала. Пацанки думали, что хуже не будет. Они поняли, что сильно ошибались, когда их привели в какую-то церковь. Снова слезы, крики, просьбы, истерики. Обычный день из жизни участниц этого проекта. Желание поговорить с Андрющенко исчезло сразу, после урока психологии. Теперь Мишель была абсолютно точно уверена в том, что выглядела максимально жалко. Было стыдно и противно от самой себя. Что же тогда будет испытывать Лиза по отношению к ней? В середине недели Вилка предложила организовать переезд Андрющенко обратно в общие спальни. Не всё приняли это предложение согласием, но тех, кто «за» было больше, поэтому девочки отправили Виолетту на разговор с Лизой. В комнате на третьем этаже брюнетки не было. В окно Малышенко увидела, что одноклассница наматывала круги вокруг дома. — Решила заняться спортом? — с таким вопросом Вилка вышла навстречу к Лизе, которая только что заметила пацанку. — Да, возвращаю прежнюю форму. Виолетта одобрительно кивнула, а затем вспомнила, зачем искала девушку: — Ты не хочешь переехать обратно? Лиза затормозила: — В общую комнату? — Да, — подтвердила Малышенко, — снова будем жить все вместе. «План на миллион» — подумала Андрющенко, а затем задала очевидный вопрос: — Остальные непротив? — Пару человек если… — Вилка не хотела называть имён, но, заметив взгляд напротив, быстро сдалась, — Лерка там… Юля, может… Амина. Лиза кивнула. Впринципе, она так и думала. Не было лишь одной фамилии, на которую она тоже рассчитывала. — А Захарова? — Она первая поддержала меня! — весело сообщила Виолетта, расплываясь в улыбке. — Ладно, я перееду, — согласилась девушка, — спасибо. Малышенко ещё раз улыбнулась и ушла в дом. Лиза сделала ещё пару кругов. Преподаватели дали добро. Сотрудники помогли перенести кровать и вещи Андрющенко обратно в комнату, поэтому уже этим вечером девушка перебралась туда. Девочки беззлобно поприветствовали её, а Лиза радостно улыбнулась и принялась разбирать свои вещи. Её кровать было около окна, на прежнем месте. Никто не хотел там спать, потому что с утра солнечные лучи лезли в глаза. Лиза была не привередлива. Прошедшие испытания заметно подкосили пацанок. Многие ещё были на нервах. На Мишель лица не было. Андрющенко заметила, как Гаджиева несколько раз бросала на неё взволнованные взгляды, но, видимо, так и не решалась начать обещанный разговор. Лиза не торопила. Ей самой было тяжело после сеансов с психологом. Розенберг резала своей правдой, убивала фразами «Ты всё ещё его любишь " и «Прости себя». Но она пришла сюда, чтобы перебороть это. Андрющенко хотела наконец найти себя. В этом ей помощников не много. Лиза решила поинтересоваться у Гаджиевой о её самочувствии. Девушка была слишком бледной: цвет кожи почти сливался с оттенком волос. Брюнетка села на кровать рядом с девушкой. Мишель посмотрела на неё. — Ты как? Гаджиева горько усмехнулась. Было обидно и больно от воспоминаний и от собственной беспомощности. — Пыталась поспать, но не вышло, — призналась Мишель. Лиза с пониманием кивнула. Ещё на первых неделях, когда их отношения были на планке «норма», одноклассница рассказывала Андрющенко о своих проблемах со сном. Воспоминания и плохие мысли часто не давали ей спать, доводили до бессонницы. Пару раз девушка даже попадала в больницу. После ужина все стали готовиться ко сну. Очередь в душ стояла огромная, поэтому Лиза тихо радовалась тому, что сходила в ванную сразу по приезде домой. Все немного расслабились, стали шутить. Кто-то играл в карты. Лиза расправляла постель, собираясь поскорее лечь отдыхать. Спала она в пижамных штанах и спортивном топе. Ночную рубашку ей порвала Кристина в ночь драки, а просить новую ей было стыдно. Девушка не привыкла к бессмысленной трате денег, пусть даже и чужих. Мишель тоже выдохнула, но все равно осознавала, что этой ночью спать не будет. Руки дрожали, было холодно. Она чувствовала себя жалкой, от чего хотелось на стену лезть, лишь бы не находиться в комнате с таким количеством людей. Лиза поймала себя на том, что постоянно оборачивается и ищет глазами Мишель. Та не меняет свою позу: все также сидит на кровати, опираясь руками в мягкий матрас, иногда смеётся над руганью Вилки, которая в третий раз проигрывает Пчёлке в карты. Когда настал отбой, девочки стали расходиться по своим кроватям. Андрющенко устало потерла лицо. Безумная идея жила в её голове последние пару часов. Хотелось помочь, но Лиза не была уверена в том, что своими действиями не сделает только хуже. Девушка подошла к Гаджиевой, которая с тоской смотрела на свою подушку. — Мишель, — начала брюнетка, — если хочешь…ты можешь лечь со мной. Невинное предложение, а сердце в груди Андрющенко уже несколько раз грозило остановиться. Взгляд, которым блондинка одарила одноклассницу, нельзя было описать ни одним языком мира. На первой неделе они пару раз спали вместе. На новой территории устроиться было тяжело, поэтому заснуть в одиночестве удавалось не с первого раза. Ответа не последовало, поэтому Лиза, громко вздохнув, ушла к своей кровати и легла лицом к окну. Вид ночного неба часто её успокаивал. Девушка прикрыла глаза, а затем почувствовала, как к её спине прижимается хрупкое тело. Губы Мишель находились над ухом Лизы, когда девушка прошептала: — Спокойной ночи. А затем Гаджиева уткнулась носом в горячую шею.