Особенности общения

Лиза проснулась. Было тепло и спокойно, впервые за последние пару недель. Андрющенко думала, что утром Мишель уже не будет лежать рядом с ней, а поспешит к себе в кровать, чтобы девочки не задавали лишних вопросов. Лиза снова ошиблась, что стало входить в привычку. Когда брюнетка открыла глаза, она сразу заприметила светлую макушку, которая улеглась у неё под рукой. Правая рука Мишель покоилась на талии девушки. Лиза не хотела её убирать. Решив, что лучше всего будет просто попробовать снова заснуть, Андрющенко закрыла глаза. В следующую секунду раздался непонятный шум: что-то с грохотом ударилась о пол. Пацанки стали просыпаться. — Ахуеть! — громкий возглас Вилки окончательно разбудил всех участниц проекта. Малышенко стояла посреди комнаты, на полу валялась какая-то металлическая миска, а сама девушка смотрела на кровать Андрющенко. Увидев, что она привлекла слишком много внимания, Виолетта стала извиняться, но было поздно: большинство девочек странно улыбались и поглядывали на Мишель, которая только открыла глаза. Блондинка немного приподняла голову, посмотрела в окно, а затем снова уронила её на Лизу. Андрющенко со скукой оглядела одноклассниц и погладила Гаджиеву по плечу: — Завтрак. Одно слово, а Мишель уже двинулась умываться. Лиза встретилась взглядом с Захаровой, которая лишь одобрительно улыбнулась, а затем рассмеялась. Её примеру последовала Вилка, а затем — ещё несколько участниц. Андрющенко стало неловко. Что они себе там надумали? Спрашивать она не решалась, поэтому просто начала застилать кровать, надеясь, что остальные пацанки не придадут значения увиденному. За завтраком было непривычно тихо. Даша это заметила, поэтому вопросительно посмотрела на Лизу. Та качнула головой, обещая, что позже все объяснит. Мишель вела себя как всегда. Она выспалась, а большее её не волновало. Андрющенко позволяла обнимать себя во сне, пару раз натягивала на Гаджиеву спадавшее одеяло, спала крепким и спокойным сном. Мишель бросила несколько взглядов на Лизу, надеясь, что та хотя бы ответит улыбкой. Брюнетка смотрела куда угодно, но не на одноклассницу, стараясь держать себя в руках. Она всё ещё ждала обещанного разговора. Андрющенко действительно не знала, что чувствовала к Гаджиевой, но эти чувства её пугали. Они были слишком сильными, чтобы хоть как-то контролировать их. С самого утра хотелось найти хоть минуту, чтобы подойти к Мишель и сказать ей. Только Лиза не знала, что говорить. Её сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда Гаджиева легла рядом с ней этой ночью, коленки подкашивались при одном её взгляде. Андрющенко была уверена, что у нее жар. Нельзя отрицать и того факта, что она просто плавилась от одной мысли о Мишель. Мужская неделя продолжалась. Испытание а-ля «Давай поженимся» понравилось всем. Было смешно наблюдать, как им стараются подобрать хороших кавалеров, учитывая тот факт, что как минимум половина пацанок этого сезона была заинтересована в девушках. Тощий мальчик-подросток, который подходил по описанию Лизы, совсем не был похож на Гаджиеву. Эта мысль ещё больше развеселила Андрющенко. Послушав лекцию о женском счастье, участницы проекта поспешили домой, чтобы вкусно пообедать. Пацанки подняли настроение Даше рассказами о парнях, которых им подобрали. Девушка оценила каждого, особенно — избранного Андрющенко. — Повезло ему, — заключила староста, откровенно издеваясь. — По лицу было видно, что его явно заставили, — сказала Лиза, отвечая смехом, - он мне и до плеча не достаёт. — Тебе важно, чтобы партнёр был одного роста с тобой? — как бы невзначай спросила Мишель. Андрющенко задумалась. У неё никогда не было какого-то внешнего идеала для парня и девушки. Она впринципе считала всех вполне симпатичными, может, за исключением их дворецкого. — Нет, наверное, просто так удобнее, — ответила брюнетка. Некоторые девочки согласна закивали, поддерживая одноклассницу. — Удобнее? — уточнила Гаджиева, не скрывая своего удивления. — Да. Целоваться так проще, — Лиза мысленно дала себе пощёчину. Кулаком. Даша прыснула, остальные тоже не сдержались. Виолетта пожала Андрющенко руку, а затем изрекла: — Повезло Мишель, что она на каблуках нормально ходит. Блондинка готова была провалиться под землю. Или сделать из Вилки ложку. Головой Гаджиева понимала, что нельзя постоянно откладывать разговор с Лизой. Как минимум, Захарова всё чаще обещает запереть их с Андрющенко в ванной, пока они наконец не решат все вопросы. Вообще, разговоры с Кристиной доставляли Мишель отдельное удовольствие. Шумахер не умела чётко излагать свои мысли, а Гаджиева слишком часто тупила. Именно из-за этого их разговоры приобретали особый оттенок прекрасного. — Вы сто процентов помиритесь, — обещает Кристина, для пущей уверенности жестикулируя руками. — А если поссоримся ещё сильнее? — Тебе просто нужно будет переспать с этим, — сказала Захарова, — и попробовать ещё раз. Мишель потупила взгляд: — Переспать с Андрющенко? — она была удивлена внезапному предложению, но соврала, если бы сказала, что не рассматривала его раннее. — Боже, что? — Кристина схватилась руками за голову, — не надо спать с Индиго! Нет, если хотите, вы можете, конечно, но по обоюдному согласию. И после разговора. Гаджиева недовольно вздохнула и занялась своими делами. Неделя подходила к концу, но час от часу было не легче. Среди съёмочной группы проскочила информация о творческом перформансе. Андрющенко любила всякие штуки, которые можно сделать своими руками. В то же время она терпеть не могла танцы и всё, что с ними связано. Их явно не заставят плести браслетики из бисера, поэтому Лизе оставалось лишь надеяться. Как это часто бывает, надежды не оправдались. Костюмы, в которые их нарядили, оставляли желать лучшего. Вилка назвала это: образ использованного презика. На лице были неприятные коже блестки: всё чесалось, прядь волос, которую Лиза эстетично доставала из общей причёски, теперь лезла в нос, рот и глаза, мешая ещё больше. Благо, партнёр, который достался Андрющенко, был более чем неплох. Спасибо, что это не её избранник с «Давай поженимся». Когда у них был назначен перерыв, Лиза решила всерьёз проанализировать свои и успехи одноклассниц. Рони не было, а потому с первого раза и не скажешь, кто танцует хотя бы немного лучше булыжника. Для себя брюнетка решила, что эффектней всего выглядела Мишель. Девушка двигалась плавно, старалась повторять все движения правильно. Единственное, что портило всю картину, — это выражение лица Гаджиевой, когда она смотрела на своего партнёра. Лиза веселилась, но всегда следила, чтобы руки профессионального танцора оставались строго на талии девушки. Выступление преподавателям понравилось. Для ментального здоровья Пчёлки это стало очередным непростым испытанием. Несмотря на это, все остались довольны собой. Мишель старалась поймать Андрющенко до выгона, но это ей не удавалось: одноклассница то и дело находила чем себя занять: сначала она говорила по душам с Ангелиной, потом к ней прицепился один из операторов, затем она гладила форму, готовясь к вечеру. Сидеть перед учителями было невыносимо скучно: поругали каждого, похвалили всех. Мишель топала ногой от нетерпения. Пчёлка захотела уйти. Тут даже Гаджиева удивилась: чуть не упала со стула, на котором качалась. Все выдохнули, когда преподаватели не отпустили Гелю. Лиза держала ту за руку и что-то ей шептала. После ужина, когда Мишель в очередной раз выслеживала брюнетку, та уже успела исчезнуть. Терпение Гаджиевой подходило к концу. Даша убирала со стола, когда блондинка обратилась к ней: — Привет! Староста от неожиданности выронила чистые вилки. Они с грохотом ударились о блюдца. Мишель приветливо улыбалась. — Привет, — сказала Даша, а затем вернулась к своего прежнему занятию. Насторожилась. — Куда Индиго пропала? Целый день бегает от меня. Ты-то точно знаешь, — вывалила все Гаджиева и стала ждать чёткого, разностороннего ответа. — Она от тебя не бегает, — с усмешкой оповестила Даша, — просто у неё есть дела поважнее, чем ждать, пока ты соизволишь с ней серьёзно поговорить. Голос её стал тверже. Она уже не следила за речью: говорила, как резала. Мишель её раздражала. Регулярно и со вкусом. — Что за дела? — интерес Гаджиевой превышал её желание поконфликтовать. Даже с Дашей. — Зайди к ней на третий этаж и узнай, — староста подозрительно радовалась чему-то. Мишель нахмурилась, но ничего не сказала. Молча пошла к лестнице. На третьем этаже было подозрительно тихо. «Как на кладбище» — подумала Гаджиева и невольно поежилась, — «Всё, как Лиза любит». В самом начале проекта факт того, что Андрющенко больше нравится на кладбище, чем в обычном социуме, веселил Мишель. Со временем она поняла, что частично разделяет позицию одноклассницы. Общаться не хотелось ни с кем, кроме одного человека. Осталось его найти. Гаджиева решила не стучать: она и так выискивала брюнетку пол дня, какие тут моральные устои? Лиза сидела на полу, сложив ноги по-турецки. Перед ней был низкий белый столик, на котором валялись какие-то цветные штучки. Мишель ничего не понимала. Она тихими шагами приблизилась к Андрющенко и заглянула той за плечо. Девушка плела из бисера. — А мне сделаешь браслетик? Лиза даже не дрогнула. Она продолжала абсолютно безэмоционально надевать бусинки на леску. — Посмотрим на твоё поведение. Мишель улыбнулась и села рядом с одноклассницей. — Я думаю, нам стоит поговорить, — озвучила свои мысли блондинка. Андрющенко кивнула, — я не понимаю, почему ты так поступила. Брюнетка замерла на секунду, а затем продолжила плести. — Как? — Почему ты ничего не сказала остальным, когда они смеялись надо мной? — спросила она тихо. Обида вернулась, хотя Мишель казалось, что все уже прошло. — Вторая неделя? — уточнила Андрющенко и продолжила, — я заступилась за тебя. Кто тебе вообще этот бред сказал? Гаджиева затупила. Она пыталась вспомнить, кто ей доложил про Лизу. В груди неприятно жгло. — Хочешь сказать, ты не просто стояла и молчала? — поверить было трудно. Хотелось, но доказательств не было. — Да, — подтвердила брюнетка, — я хотела извиниться за то, что убегала, но ты мне и слова не дала сказать. — Могла бы сразу оповестить, что не хотела со мной дружить, — обиженно бросила Мишель, пряча глаза за светлой чёлкой. — Я не не хотела. Я боялась, — призналась Лиза, — это было нечестно по отношению к тебе, но ты вообще поверила кому-то левому, так и не поговорив со мной. Гаджиевой было стыдно. Наверное, впервые за последние годы. — Ты говорила, что я провокатор, — напомнила она. — Да, в отношении меня и Кристины. — Я не говорила ей или кому-то ещё лезть к тебе, — сказала блондинка, — если бы ты держала рот на замке и не говорила ничего про перелом, ничего бы этого не было. Андрющенко согласно кивнула: — Я не хотела тебя обидеть, правда. Я просто не подумала. Мишель понимала, что нужно извиниться. Было тяжело. Чтобы сказать «прости» нужно посмотреть в глаза, но Гаджиева боялась утонуть. Лиза словно поняла её тревогу. Она притянула девушку к себе и крепко обняла, позволив аромату цветочного шампуня заполнить легкие. Мишель ухватилась за шею брюнетки, залезая к ней на колени. Хотелось обнимать и никогда не отпускать, потому что этого чертовски не хватало. — Прости, — прошептала она, прикрыв глаза. — И ты меня. Гаджиева кивнула и, недолго думая, оставила горячий поцелуй на холодной шее.