Особенности общения

Насколько хорош был поцелуй? Понравилось ли Мишель? Обсуждала ли она с кем-то навыки Лизы? Андрющенко не могла уснуть. Опять. Сотни вопросов крутились в голове, не давая расслабиться. Девушка приподнялась на локтях и, прищурившись, посмотрела направо. Гаджиева спала спокойным сном. Везёт. Громко вздохнув, Лиза уткнулась лицом в подушку и зажмурилась, в миллионный раз прокручивая в голове сцену их поцелуя. Утро понедельника было непривычно холодным. Позже все участницы проекта честно признаются, что завидовали Лизиной коллекции шапочек. Неделя страхов. Трудно было сразу сказать, чего боится Андрющенко. К одиночеству она привыкла, с болью успешно справляется, в смерти видит хорошего друга. Лиза просто была рада, что им устроили поминки. Еда оказалось вкусной, сок холодным, очередная минутка актёрского мастерства Михайловой — незабываемой. Хотелось спать. Складывая колбаску в пакетик (Пчёлка усердно помогала), Андрющенко поглядывала на дальнюю часть стола. Там Мишель вместе с Кристиной распивала один бокал шампанского на двоих. На сегодня их отпустили в свободный полет. Лиза была счастлива. В планах сходить в душ и лечь поспать не было пробелов. Все девочки устали и хотели поваляться, поэтому собрались в комнате, постоянно о чем-то переговариваясь. Когда Лиза вышла из ванной и пошла к к кровати, девочки как раз говорили о страхах. — Индиго, а ты чего боишься? — спросила Вилка, отвлекаясь от игры в карты. — Ничего, наверное. — Пиздишь, — громко сказала Лера со своей кровати, — хватит выебываться. Каждый чего-то боится. Вилка пожала плечами, не желая поддерживать спор. — Если ты сомневаешься в себе, то это не значит, что я вру, — пояснила Лиза и начала рыться в шкафу в поисках чистой футболки. Вакарчук хотела сказать ещё что-то, но Амина взяла её за руку и отговорила. Пацанка недовольно выдохнула. Дальше всё проходило спокойно, без конфликтов. Людей в комнате было слишком много, чтобы Андрющенко могла хоть как-то сблизиться с Мишель. А этого очень хотелось. Гаджиева нервничала не меньше. Разговаривать ни с кем не хотелось, вникать в темы тоже, бороться со страхами — аналогично. Захарова с пониманием смотрела на блондинку. Нужно было что-то придумать, чтобы эти двое перестали нервировать друг друга и Кристину. Своими метаниями они порядком надоели. — Давайте в правду или пощечину? — с энтузиазмом предложила Малышенко. Все насторожились. — Ты это только что придумала? — с недоверием спросила Кира. — Да, — Вилка кивнула, — мне скучно. Девочки снова садились в круг. Лиза подумала, что это будет самая странная попытка избиения. Вопросы были лёгкими, местами скучными. Первый круг прошёл без ударов, что до глубины души расстроило Виолетту. — Индиго, с кем у тебя был последний секс? — спросила Диана. Вокруг загудели. Все ждали одного имени. Мишель замерла, прислушиваясь. — Бей, — сказала Лиза, подставляя Янголенко левую половину лица. Девочки стали недовольно вздыхать, но никто не комментировал. Все давно поняли, что Андрющенко сама себе на уме. А Лиза просто не хотела говорить, что после её бывшего парня у девушки ни с кем не было интимных отношений. Было стыдно и неловко. Головой Андрющенко понимала, что все они с проблемами и своими тараканами, каждая поймет и никто не осудит, но она не могла. Одно дело — признаться всем, другое — сказать правду самой себе. Диана, прошептав тихое «прости», зарядила Индиго смачную пощёчину. Игра продолжалась. Когда очередь дошла до Гаджиевой, Виолетта стала махать рукой: — Можно я вопрос задам? Амина кивнула. — Миш, — Малышенко потерла руки, — признайся, вы трахались с Шумой? Кристина не сдержалась. Она стала смеяться, своим задыхающимся смехом сбивая Мишель с мыслей: — Нет, — блондинка держалась из последних сил, чтобы не присоединиться к однокласснице. — А че вы ржёте? — недоумевала Вилка. — Потому что ты как-то зависла на второй неделе, — пояснила Кира, — тут уже давно ориентиры поменялись. Лиза вздохнула, потирая руками глаза. Хотелось спать, а ещё уйти подальше, пока девочки снова не завели тему про неё и Мишель. На следующий день их повели на заброшку. Параллельно с испытанием был проведён урок психологии, где девочки рассказали про свои главные страхи. По приезде домой все наконец выдохнули: никаких многоэтажек и высоток. Хотелось отдохнуть да и только. Мишель поймала Лизу по пути на третий этаж. Гаджиеву не особо волновало, чем одноклассница собиралась там заниматься. Бисер подождет. Поцелуй был нетерпеливым, полным чувств и желания. Андрющенко отвечала, сминая чужие губы и пытаясь одной рукой повернуть ручку двери. Когда они оказались в комнате, Лиза прижала девушку к ближайшей стене, переходя от губ к шее. Мишель подняла голову, давая старшей больше пространства. Андрющенко не торопилась. Мелкими поцелуями она переходила от шеи по скуле, слегка задевая мочку уха. Гаджиева старалась дышать ровно, но выходило очень плохо: Лиза вернулась к её губам. Мишель запустила одну руку в черные волосы, притягивая девушку ещё ближе. Укладка была безжалостно испорчена. Андрющенко «спасибо» не скажет. Запыхавшись, Лиза отстранилась. Гаджиева усмехнулась: одноклассница была вся лохматая и красная то ли от смущения, то ли от возбуждения. Мишель сама плохо ориентировалась в пространстве, а потому сумела лишь взять лицо девушки в свои руки и невесомо коснуться её губ. Лиза не дышала. — Мне нравится тебя целовать, — призналась Гаджиева, расплываясь в улыбке. — Да...да, мне тоже, — закивала брюнетка, — мне ты нравишься. Мишель замерла. Она не ждала признания, да и о своих чувствах говорить не собиралась. Слов бы просто не нашлось. Теперь можно было сказать всё, что думаешь, потому что первый шаг был уже сделан. — И ты мне, — сказала блондинка, ещё раз целуя девушку. Медленно и нежно. От такого чистого поцелуя у Лизы подкосились ноги. Нужно было срочно сесть, иначе она грозилась прямо сейчас упасть на колени перед Мишель. Оторвавшись от столь манящих губ, Андрющенко взяла младшую за руки и повела вглубь комнаты, туда, где стоял небольшой диван. Лиза села и потянула девушку на себя. Удобно устроившись на чужих коленях, Гаджиева впилась в губы напротив. Брюнетка на эмоциях запуталась, не знала куда деть руки, а потому переместила их на бедра блондинки, несильно сжимая. Мишель простонала в поцелуй. Волосы, которые лезли в глаза, очень мешали и раздражали. Лиза заправила светлые пряди за ухо. Младшая перешла на шею, проводя по ней языком. Андрющенко пахла дешёвым парфюмом и шоколадом, который в тихую ела почти каждый день. Гаджиева глубоко вдохнула и поцеловала выпирающую ключицу. — Мишель, — нехотя позвала Лиза, — нам нужно остановиться. Блондинка не слышала. Или просто игнорировала. Одной рукой она уже пробралась под широкую футболку, проводя пальцами по прессу. — Мишель, я серьезно, — Андрющенко говорила громче, стараясь призвать девушку к уму-разуму. Гаджиева наконец оторвалась от своих дел, но руку не убрала. — Почему? — невинный вопрос и такой же взгляд прошиб Лизу насквозь, но она была непреклонна. — Любой может зайти. Блондинка кивнула. Проблемы она не видела, но раз Андрющенко это всерьёз волнует, то она пойдёт навстречу, просто потому что по-другому не может. Теперь не хотелось ни противоречить, ни спорить. — Хорошо, — согласилась Мишель, — но помни, что за тобой должок. Девушка чмокнула брюнетку в губы и с нескрываемым разочарованием встала с её колен. Лиза торопливо поправила свою футболку и оглядела Гаджиеву. Всё выглядело вполне прилично. Таких моментов было много. Всего за пару дней Андрющенко помолилась всем Богам, которых знала, надеясь, что другие не видели их зажимок. Никто из участниц так и не решился сказать Индиго, что половина её маек открывала вид на ключицы. Ключицы с фиолетовыми отметинами. Дальше такого времяпрепровождения у них не заходило. Испытания отнимали все силы. Хотелось просто лечь и не вставать. Мишель стала чаще валяться в кровати Лизы. Ей по-прежнему не нравилось её расположение (если раньше в окно светило солнце, то теперь там было просто слишком холодно), но ничего не поделаешь. Гаджиева ждала здесь Андрющенко после душа, сидела и болтала ногами, когда девочки обсуждали последнее испытание. Брюнетка никак это не комментировала. Тупая улыбка говорила всё за себя. Обычно она просто приходила и ложилась рядом. Если Мишель засыпала рано, то девушка искала для неё плед. Развращающие отношения с Гаджиевой были не самым интересным аспектом жизни Андрющенко. Даша подозрительно затихла. Если раньше она постоянно говорила что-то о личной жизни Лизы, то теперь, когда, казалось, тем для разговоров с каждым днем все больше, староста не объявлялась. Это было странно. С этим нужно что-то решить. У Андрющенко сложилось стойкое впечатление, что Даша чего-то остерегается. В четверг, сразу после испытания, Индиго двинулась в комнату подруги, чтобы наконец узнать причину столь резкой смены настроения. Даша не ждала гостей. Более того, ей и без Лизы было над чем подумать. — Что-то случилось? — пацанка задала вопрос с порога. — Нет. Андрющенко нахмурилась. Так дело не пойдёт. — Ты ведь в курсе, что можешь мне всё рассказать? Даша кивнула. Она доверяла Лизе, но здесь дело было не в доверии. Девушка бы её не поняла. — Что-нибудь скажешь? — благо, брюнетка терпения запаслась. — Слушай, тебе Захарова про меня ничего не говорила? — протароторила вопрос староста, бегая взглядом по всем поверхностям. — Кристина? — Лиза удивилась. Раньше речь о ней никогда не заходила. — Да, не тупи, пожалуйста. У нас тут одна Захарова. Слава Богу. Андрющенко насторожилась: — Нет, не говорила, — сказала она, — а что, ждёшь? Даша неудачно вдохнула и закашлялась. Брюнетка не спешила ей помогать. Девушка внимательно следила за реакцией. — Ничего я не жду, — возмутилась староста, — просто…она в последнее время странно со мной разговаривает… Лиза напряглась. Этого ещё не хватало. — Она тебя задевает? Я могу с ней поговорить. — Нет! — Даша чуть ли не подскочила со своего места, — не надо с ней ни о чем разговаривать! — Что происходит? — Андрющенко окончательно запуталась во всех телодвижениях подруги. А затем до неё дошло. Лиза расплылась в улыбке. — Она с тобой флиртует? — Блять, я не знаю! — Даша прикрыла лицо руками, — это меня и бесит. Я её не понимаю! Андрющенко хмыкнула, закусывая губу. Только не смеяться. Это не хорошо. — А ты что веселишься? — староста злилась. — Мы как-то поменялись ролями, — объяснила брюнетка, а затем добавила, — поговори с ней, и всё решится. Девушка недовольно фыркнула: — Как у тебя всё просто. — Это ты усложняешь, — сказала Лиза, — вперёд, — она показала рукой на дверь. Даша вздохнула и подошла к выходу, как её окликнула подруга: — Ты только мне скажи, если ваш обмен любезностями закончится горячим…- Андрющенко не скрывала собственного веселья. — Ой, да иди ты в жопу, Индиго, — послала её староста и громко хлопнула дверью. Лиза довольно улыбнулась.