Impudicitia, christmas et amor

Снежные хлопья падают на протоптанные дорожки, совы разносят письма семьям тех, кто в это Рождество остается в школе. Близлежащая река замерзла, и дети, свободные от уроков, вырисовывают причудливые и завораживающие узоры на толстом льду. В каминах наконец-то разжёгся игривый огонёк, ведь холод так и норовит пробраться в комнату через щель под дверью. Кто-то ощущает атмосферу Рождества, закутавшись в плед и попивая горячий какао, а кто-то не имеет (или не хочет иметь) к зимнему празднику никакого дела. Все такие разные, но все волшебники, и учатся в одной школе, и имя ей — Хогвартс. Почти каждый год празднование Рождества проходит одинаково - много украшений, еды, лишь мало народу - но есть те, которые хотят прочувствовать праздник как в первый раз. И пусть они знают, что им подарят, пусть знают, что увидят на праздничном столе — это все неважно. В комнате тускло горит свет, за окном бушует метель, а под ухом гундит соседка по комнате - обычный школьный день студента Когтеврана. — Ты слушаешь вообще? — Мона резко тряхнула подругу за плечо, дав понять, что хочет полного погружения в ее историю, — Повтори, что я сказала! — Ты сказала, что Скарамучча сказал, что подарит тебе на Рождество огромную, склизкую жабу, назовет ее Моной и нашлет на тебя проклятие. — Правильно. Я не понимаю, почему он так шутит! Я ненавижу его идиотское чувство юмора! Мы же… мы же пара, в конце концов! — Мона, пора бы привыкнуть. Еще ни разу он не подарил тебе что-то подобное, в отличии от Чайльда. — Ха-ха! Это тот самый друг Скара? Не встречала его в последние дни. — И надеюсь не встречу. Думаю, что здесь на каникулы он не останется. — А я думаю, он будет здесь. Ты же знаешь, обычно его семья и семья моего парня вместе летают праздновать, но Скарамучча в этот раз остается. — Мне всегда так нравилась атмосфера зимнего Хогвартса, что я не готова променять ее ни на какие Мальдивы! Не представляю, как можно в декабре, и без снега… Но их раздумья прервала сова, что уселась за окном с письмом от крестного. Они частенько переписывались, и Люмин думала, что в этот раз Букля прилетит от Сириуса с поздравлениями и пожеланиями, но… — Эй, смотри! Метла? — Я вижу. От Сириуса? — А от кого еще? Открывай скорее! — Девушка быстро переходила с ноги на ногу, с интересом разглядывая упаковку с подарком. — «С Рождеством», — Вслух прочитала Люмин, — Ого, он что, ограбил банк? Это же «Молния»! — Вау! Да у Когтеврана все больше и больше шансов на победу! Люми, это точно знак! — Знак преступлений моего крестного? — Прекрати так шутить. Мы обе знаем, что это не так, — И это, наверное, действительно было несмешно. Но вставить свои пять копеек хотелось попросту по привычке, как она это делала всегда. — Да ладно, ты же знаешь, что я шучу. Просто… с чего вдруг он решил отправить подарок? Или он узнал, что мы играем против Слизерина? — Конечно! Все знают, какие бестолковые эти слизеринцы. Что с тобой в прошлый раз случилось? Ты упала с тридцати метровой высоты! Из-за этого ублюдка Хейдзо ты почти неделю пролежала в больнице! Конечно, в квиддиче нет определённых правил на эту тему, но можно же обойтись без травм. — Ты думаешь, что он подарил мне ее только для победы в матче? — А есть другие способы применения самой быстрой метлы? — Возможно, ты права. Игра состоится послезавтра, я надеюсь что погода подсобит. — Ты сделала доклад? Профессор Снейп вчера сказал, что все, кто его не сделал, будут писать в три раза больше и под его контролем! Пресвятой Мерлин, ему как будто делать нечего! — Ха! Ты еще во мне сомневаешься? Снейп ненавидит меня больше всех, и я думаю, он бы получал неведомое удовольствие от того, что пишу доклад в девять свертков, но я подготовилась. — Кстати, ты знаешь, зельеварение в этом полугодии у нас совместно со Слизерином. — Что? С каких пор расписание меняют во время учебного года? — Я не знаю. Сегодня утром всех старост оповестили, и нам повезло, что мы не с Пуффендуем. — Это почему еще? — В прошлом году кто-то готовил «напиток живой смерти», прочитав пару глав в учебнике. Обошлось без жертв, но родители были обескуражены тем, что школьники проходят столь опасный рецепт. Теперь почти все факультеты нашего года говорят, что если они преданы своим идеями по планированию убийства, то ни за что не отступят! — А почему я об этом не слышала? — Вопросов становилось все больше, а ответов не прибавлялось. — Да? Мне казалось, что мы это уже обсуждали, — Люмин попыталась напрячь память и понять, когда она могла разговаривать с подругой о возможной смерти. — Ах! Я поняла. Это ведь было тогда, когда Тарталья опять начал приставать ко мне со своими лампочками, — Да, славное было время. Ведь люмен и Люмин такие похожие слова, что все слизеринцы чуть животики не надорвали, — Тогда мне нужно было беспокоиться о сохранности Чайльда. — Ну-ну. Ты из-за него пропускаешь всю свою жизнь, не пора ли начать думать о чем-нибудь другом? — Я стараюсь, Мона, правда стараюсь! Но он каждый день лезет ко мне, и у меня появляется ощущение, что это мой маленький ребенок, которому только дай повод — и он будет ездить тебе по ушам. — Ха! У меня есть идея, как помочь тебе развеяться. Идем! Девушки вышли из комнаты и счастливые побежали к своей подруге — Фишль Люфтшлосс. Длинные коридоры почти сразу привели их к двери библиотеки, где собирались многие ученики. Иногда для домашнего задания, иногда для тихих разговоров. Но Фишль там можно было найти всегда — пуффендуйка любила застревать в книжках об истории, легендах, мифах. — Фишль! — с негромким зовом подбегает Мегистус. — Тшш! Эй! Не мешай мне читать! — Осуждающим взглядом она смотрит на подругу, — Сколько раз повторять? Соблюдай тишину в библиотеке! — Прости-прости. Слушай, ты можешь дать нам какую-нибудь книжку почитать? Ну знаешь там, дух рождества, например? — Мона-Мона. Хм, дай-ка подумать… «Рождество в городке Анкопс», бери ее. — Она протянула толстую книжку в красной обложке. — Спасибо! — А про что она? — В разговор ввязалась Хотару, которая, скорее всего, и должна была веселиться за прочтением этой книги. — Это самая популярная новогодняя история! Это азы Рождества, из которых складываются представления об этом празднике! Ты будто с луны свалилась, честное слово. — А еще там очень классно рассказывается про этого парня! Как там его… — Прости, Фишль. Я не очень компетентна в таких вещах. — Бери давай. Читай, тебе понравится. — Спасибо! — Девушки поблагодарили Люфтшлосс и отправились обратно в комнату.

***

— Люмин! Пойдем скорее читать! — Ты же читала ее несколько раз. Тебе что, больше делать нечего? — Я хочу прочитать ее еще раз! Как ты не понимаешь! Рождество, праздники, подарки! Это так захватывающе! — Ха, может быть. Хорошо. Ложись на мою кровать. — И-и-и! — Девушка радостно завизжала и, казалось, готова была улететь на потолок от стольких эмоций. — Ложись давай! «Жила-была девушка по имени Азгора. Здесь, в городке Анкопс, где зимой был самый хрустящий снег, весной самые красивые цветы, летом самые плодовитые почвы, а осенью самый красивый пейзаж. Считалась она самой красивой-прекрасивой в нашем мире, что даже самые знатные люди были готовы выиграть войну ради нее, подарить ей шелка лучшего качества… Но не хотела та девушка замуж. Отсылала она всех женихов подальше от своего домишки, давая им невыполнимые задания. На все соглашались мужики, лишь бы ее руки добиться. И вот, в один весенний день, когда цветочки распустили, а травка позеленела, пошла она к пруду, да начала просить у него: » — Вот-вот! сейчас мой самый любимый момент будет! — Мона! «'' Прудик-прудик, погоди! Ты меня не подводи! Разговор со мной прими, да меня не обрани! '' И ответил прудик легким ветерком, что заставлял накатывать небольшие волны, а она продолжила: '' За что ж ты так со мной! Не просила я у тебя этой красоты ослепительной, этой одежды распрекрасной, мужчин, кому от меня кроме красоты этой ничего не нужно. Я же хочу просто любить и любимой быть! Помоги ты мне, прудик, я тебе тоже пригожусь! '' Пруд ей сказал, что утром, на пороге ее дома, будет ее суженный ждать. Пусть выйдет она замуж за него, да родиться у них сын — пусть назовет Линкольном. Ушла она в дом, задула свечи, и легла спать. Наутро стучится к ней кто-то. Открывает дверь, и видит: мужик какой-то с конем стоит у дома ее, и ждет чего-то. — Эй! Мужик! Чего тебе надобно? — Это я к тебе пришел, свататься. — Ты-то? Чего это я должна замуж за тебя выйти? Пьяный поди? — Трезв я, Азгора, как стеклышко. Вспомнила девка разговор с прудиком, и отвечает мужику: — Хорошо. Согласна я. Праздник был у всего города. Поздравляли молодоженов, подарки дарили. Через месяц забеременела Азгора, поздравляли маму, драгоценности, одежку приносили. но вот кто-то подарил ей цветочек воскрешающий. Тот человек сказал ей, чтоб та использовала его когда захочет, но пусть знает, что плата будет высока. Не поверила Азгора, да и забыла про цветок. Проходит еще три месяца. Приходит гонец, да с плохими вестями: » — Мона, почему у тебя любимая часть, это часть, в которой Азгора выходит замуж потому, что так ей сказал прудик? — Люмин! — Она дала ей подзатыльник, — Не время вопросов! Еще немножко осталось! » — Муж твой умер. Утонул он в прудике. Тело везут для похорон к тебе. Поплакала вдова, да пошла к прудику этому. Разговаривала с ним о том, о сем, спросила, почему он мужа убил еёного. Не ответил прудик. Родила девица мертвеца, но решила она цветочек использовать. Воскресила Линкольна она и снег первый упал. В середине декабря, что, казалось, в этом году будет совсем без сугробов. Зажили они хорошо, и вся страна разузнала о мальчике, который умер, да воскрес. И стали этот зимний праздник называть Рождеством, в честь рождения того, кому не подвластны законы жизни.» — Блин, Мона, я и без этой информации прекрасно жила раньше. — Да ну тебя! Мне нравится эта история. Мне ее мама в детстве читала, когда я с братом елку наряжала. — Это все конечно классно, но у меня упало все новогоднее настроение. — Эх… Ну хорошо. Прочитай тогда вот эту историю, — Она перевернула страницу и показала пальцем на название. — «Рождественский ужин у Кардио» правда классная! Та лишь с недоверием посмотрела на подругу. — Хм, хорошо. Но ее я прочитаю без тебя. — Бе-бе-бе! Давай, катись на эту заброшенную башню. — Ага, — Ответила она и ушла из комнаты.

***

Заператься на чердаке было одним из любимых дел Люмин. В одиночестве и спокойствии посидеть часок-другой и поразмышлять о важном. Сейчас она сидела и читала ту историю, которую ей посоветовала Мона, и, надо признать, даже заинтересовалась ей. «Жил-был когда-то один мужичок. Звали его Кардио Мески. Был он графом в третьем поколении, разведенным и бездетным. Ничего особенного в нем не было - усы, борода, лысая голова да фрак с тростью. Но было у него занятие одно — любил он пиры устраивать, каждый праздник созывал он гостей на ужин и танцевали они до утра. Только повод дай — а он уже пригласил гостей и запасся выпивкой. И вот, однажды, в Рождественский вечер, думает Кардио: "Как-то неправильно это. Рождество праздновать без главного гостя." и пошел он на балкон, перед небесами распинаться. — Эй! Линкольн, Святой отец! Негоже без главного гостя праздники праздновать! Приходи ко мне завтра, я такой пир устрою, что ты будешь еще долго его помнить! Ушел он спать. Днем идут приготовления, слуги носятся как белки в колесе, повара готовят лучшие блюда. — Давай! Давай! Пошевеливайтесь! — Кричал им граф. Ну вот все уже готово, гости собираются, столы накрываются, музыканты в спешке достают инструменты. Один Кардио взгрустнул, сидит за столом, опечаленный. Но вдруг свет озаряет все поместье, и, казалось, с потолка спускаются ангелы. Графа чуть кондратий не хватил. Подходит к нему один из них и говорит: — Линкольн очень занят, но сказал чтобы мы отведали закусок людских, да вина выпили. Обрадовался граф, и гости тоже. И так весь вечер они провели. Ангелы пообещали навещать мир людской и дали благословение. Так Рождество стало самым светлым праздником в истории.» — Да тут одна история краше другой! Ах! Почему это называют рождественским чтивом?! — Девушка откинула от себя книгу и замерла в изумлении, — Что это? Перед ней возникло яркое перышко, которое сияло и заставляло прикрыть глаза от света. Она попыталась прикоснуться к нему, но безуспешно: перо рассыпалось тысячами золотых искр, и свет, исходивший от него, вмиг пропал. — Что за чертовщина? — Зевая, сказала девушка и провалилась в сон.

***

Люмин открыла глаза от приглушенного солнечного света, что так и лился через окно. Морщась, девушка приподнялась на локтях и почувствовала боль в спине. — Агх, я что, уснула на полу? Черт, — боль пронзала ее все сильнее, — Как хорошо, что сегодня нет уроков... Ее внимание привлек шум, исходящий от старого окна. И это было самое страшное, что можно было увидеть спросонья: парень с длинными, светлыми волосами, заплетенными в косичку, пробирался внутрь через открытое окно. Хотару не могла пошевелиться, а чтобы закричать ей требовалось для начала прийти в себя. Он вылез из окна и девушка смогла разглядеть святящуюся штуку и крылья. Крылья, мать его. Она долго смотрела на него, парень же сначала просто прошел мимо, а после обернулся, скорчил изумленное выражение лица и остановился. — Ты... кто? — Ты видишь меня?! — Да, я вижу тебя! Я... вижу тебя? — Как?! Ты ведь не должна! — Должна, не должна... кто ты? — Я ангел. Скоро Рождество, деточка. — Я в курсе! Почему я тебя вижу?! — Она начала переходить на крик. — Я откуда знаю! — А почему ты вообще зашел через окно? Разве вы заходите не через потолок? — Что? — Он бросил взгляд на книжку, что лежала рядом с Люмин, — Ты из книжек начиталась? — А что мне еще делать? Даже если нет, то это заброшенная башня. Почему здесь? — Ну... ты понимаешь, я не совсем должен быть здесь... — Да? А почему же ты здесь? — Я сбежал из своей комнаты, и из-под домашнего ареста. — Ты же ангел. — И что? — Что ты сделал, чтобы получить домашний арест? — Неважно. Но мне нельзя было спускаться на Рождество к вам, людям. — А почему тебе очень хочется? Я думала, ангелы спускаются сюда просто для благословения. — И да и нет. Мы спускаемся сюда и для того, чтобы повидаться с родными. Раньше я думал, что все мои родственники умерли, но недавно родители сказали, что у меня есть сестра. Я взбунтовался, сказал, что пойду ее искать, но они не сказали мне ни ее имени, ни места, где она живет. Я лишь предположил, что раз я и родители были магами, то и сестра будет им. — Елки-палки... вот это драма у тебя. — Не то слово. — Скажи, как тебя зовут? — Итэр. А тебя? — Люмин.