-Курить будешь?

Марголдина ждали дома не так агрессивно, как Андрея и встретили достаточно тепло. Услышав хлопок закрывшейся изнутри двери, мать с полотенцем вышла в коридор. Увидев знакомое порозовевшее на холоде лицо, тепло улыбнулась и спросила: -Ты где ж пропадал так долго, Ванюш?,-парень поднимает голову и почесывая затылок, скомкано отвечает: -Да познакомился кое с кем, заговорился и…и вот, хехе, извини, не предупредил Махнув рукой, мол, не страшно, она уходит обратно на кухню, напомнив Ване о еде на столе. На самом деле, мать Ивана была искренней и в целом добрейшей женщиной. Но в семье ее добротой пользоваться никто не смел, ибо она как и любой человек имеет свою «чашечку» терпения. Это знаете, как те красивые фарфоровые чашечки из сервиза, что стоят у вас в шкафу веками и которые не то что трогать нельзя, на них даже смотреть и дышать запрещено. Вспомнили может? Вот о них я и говорю! Наконец проходя к своей комнате, Ваня кивает в приветствие папе, что стоял неподалеку на кухне. Отец его, кстати, человеком был забавным и часто шутил и прикалывался над сыном. Но несмотря на этот, казалось бы, веселый нрав, слыша с кухни громкое «Йонас!» последний срывался с места моментально, чем бы занят он ни был. И главным этой семье попрежнему оставалось: не злить маму. Иначе как Иван, так и его отец будут сидеть за столом, скромно сложив руки и не силясь сказать ей ни слова. Звучит комично? Это вам только кажется. К слову, отношение к домашнему заданию у Марголдина было в точности такое же, как у его новоиспеченного друга. Потому он лишь с довольным лицом закидывает рюкзак куда подальше в угол комнаты. Завидев на кровати любимого кота по имени Кисулькен, Ваня плюхается рядом, принимаясь чесать пушистый животик этого рыже-белого и до бесконечного милого создания. Сколько бы он не ходил после с расцарапанными руками и не бегал по квартире спасаясь от больных и метких укусов весьма ловкого котика, парень всегда-всегда его прощал и никогда не ругал после. Лишь ждал, пока тот успокоится, замазывая свежие ранки йодом в ванной. Как то раз пушистый настолько обнаглел, что стукнув лапой по пышным кудрям поставил длиннющую царапину прямо на лбу, и Ваня, взвизгнув, с трудом отцепил мелкого засранца от своих волос. В школе над ним, услышав эту душераздирающую историю, долго смеялись, тот слал, но не обижался. -Ешь давай иди, сидит, наглаживает тут его,- Ваня даже не услышал, как мама встала у двери. Увлекся слегка. Наспех поцеловав питомца в мокрый нос, Марголдин поднимается и шагает к столу. Мать слегка поморщилась и выдав что-то типа: «Ну куда ты его..ай, ладно», направляется следом. -Мне тут твой физрук жалуется. Без формы, мол, ходишь. «Какой еще физрук? Не было никакого физрука», «Какая еще форма? Не было никакой формы». Формы, правда, реально не было, чего о физруке, к сожалению, не скажешь. -Нагло врет, мам, нагло врет… -Вань. -Ладно, ладно, принесу в следующий раз! -Мгм, смотри мне. Следующий день проходит неплохо. Физику отменили, гуляем, считайте. Поэтому Иван, дофига счастливый и жизнерадостный, разумеется, бродит с одноклассницами по длинным школьным коридорам. Ходит он там не просто так, высматривает темный силуэт Андрея, который ему, кстати, так и не ответил вечером, бессовестный. Поиски увенчались успехом, и спустя минут 6 от перемены он его находит. По коридору топают они уже вместе, к сожалению или к счастью, без одноклассниц Вани. Марголдин допытывал беднягу вопросами, мол, все ли хорошо, выспался ли. Ибо Абдрашитов выглядел слегка подавленно. Тот успокаивал и вообще: «Все у меня хорошо, пришел-значит нечего волноваться, все нормально, ну че ты..». Махнув рукавом теплого свитера, от которого немного пахло какими-то..ээ, медикаментами что-ли, он как бы говорит «хватит». -От тебя больницей пахнет,-нахмурившись подмечает Иван. -А, да? Блин.. У стоматолога был в этом свитере. О, даа, тот самый запах в стоматологии, что витает еще до входа в помещение и связывает всех детей (и не только) этого мира воспоминаниями. Вот она, атмосфера боли, страданий, разрухи, депрессии и скоропостижной смерти, наверное, от страха. Кто вообще любит стоматологов…Даже жаль их стало немного. -Слушай, а ты в карты умеешь играть?,- голубые глаза сверкнули азартом, и Марголдин уставился на него в ожидании ответа. -А, нуу, в дурака умею. -А может ко мне после школы?,- и снова блондин встает в достаточно странную позу, выставив сжатые кулачки вперед, надеясь на согласие. -Хм, давай!