I imagined you taking me on that damn table

Время летело незаметно. Чонгук старался объяснять все максимально понятно, простым языком, так как самой главной задачей было то, чтобы ученики могли спокойно во всем разобраться и до конца усвоить урок. Чимин, в свою очередь, действительно горел желанием получить дополнительные знания, и старшему это определенно нравилось. Парень отдавал всего себя, полностью погружаясь в изучаемый им предмет. Его короткие пальчики, от которых нельзя было оторвать взгляда, умело выводили чертежи и формулы в тетради. Чон конкретно зависал. Ему было сложно прийти в себя, когда перед ним сидел такой привлекательный и целеустремленный парнишка. Было сложно не смотреть на то, как младшенький задумчиво прикусывал нижнюю губу, пытаясь что-то понять. Чертовски красив. Полностью. Весь, от макушки до кончиков пальцев. Казался таким ненастоящим, таким волшебным. Он был довольно стройным, подтянутым и таким миниатюрным. Талия просвечивалась сквозь ткань, и Гуку было сложно не представлять, как его руки крепко сжимают ее в своих объятиях. Грудь все так же высоко вздымалась, когда тот делал глубокие вдохи, скорее всего, от накатывающей усталости. Упругие бедра казались очень сексуальными в темных джинсах, надетых на нем в эту самую встречу. Так хотелось сорваться и сжать их в ладонях, дразня студента. — Господин Чон, — приятный голос вывел его из транса, возвращая в реальность. — Я закончил с заданием. Не могли бы Вы проверить его? Чонгук, молча кивая, забирает тетрадь Пака, дабы изучить тест на наличие ошибок. Взяв красную ручку со стола, старший стал внимательно изучать работу. В какой-то момент Чон почувствовал приятное дыхание над своим левым ухом, боковым зрением заметив, что Мин склонился над ним, с интересом наблюдая за процессом. Было сложно собраться с мыслями, когда тебе словно «плюют» в душу, совершая такое действие. Ему было, итак, не по себе от сексуального напряжения, витающего в воздухе, которое невозможно было игнорировать. Младший будто специально создавал эту обстановку, издеваясь и дразня учителя. — Вот здесь, — указывая пальцем на одно из заданий. — Можно было решить быстрее и по другой формуле, — заметил он, записывая в тетради иной способ решения. — И таким образом: V = V1— V0. Теперь понял? — поворачиваясь к ученику, завершил тот. Опасная ситуация, ведь Чимин так и не отстранился, продолжая опалять горячим дыханием чужое ухо, наблюдая за тем, как учитель записывал новые формулы на листе. Их лица находились на критически маленьком расстоянии друг от друга. Их носы слегка соприкасались, и каждый из них ощущал приятное щекотание на самом кончике. Взгляд младшего стал беглым и растерянным. Парень пытался устремиться хоть куда-то, но лишь бы не на человека, сидящего напротив него. Гук, наоборот, пытался оставаться чрезмерно спокойным, стараясь не выдавать бешеный стук своего сердца. Его тяжелый взгляд кратко задержался на слегка влажных губах Мина, которые тот незаметно облизывал языком, стараясь скрыть волнение. Жгучий взор старшего, снизу вверх, заставил Пака встрепенуться, создавая зрительный контакт с учителем. Дыхание в унисон — все, что витало по комнате. Никто из них не хотел прерывать возникшую тишину. — И-извините меня, я помешал Вам, — все-таки решается прервать неловкость Пак. — Все нормально, не бери в голову, — выдыхает Чонгук. — Думаю, на сегодня достаточно. Ты отлично постарался! — стараясь держать улыбку, выдает он. — Спасибо большое, — он загребает учебники обратно в портфель, улыбаясь. Закрывая дверь за Мином, провожая его в путь, Чон стоит в ступоре пару минут, пытаясь переварить происходящее. «Нужно поесть» — первое, что проскальзывает в голове у парня. Да, именно в такой момент он думает о еде, надеясь, что так делают абсолютно все. Ведь так?

*

Завтра первый выходной, чему Гук безумно рад. Наконец-то, можно выспаться, не думая ни о чем. Ну, почти... — Сука, — машинально выпаливает он, пытаясь уснуть уже, кажется, в пятый раз, но каждый раз, закрывая глаза и погружаясь в мир грёз, он вспоминает всё: его внешний вид, его тонкую талию и пышную грудь, его бездонные глаза и маленький носик, его пухлые губы, в которые так и хотелось впиться и не отпускать, пробуя их на вкус, его шикарные бедра и упругий зад, что идеально бы смотрелся в широких ладонях Чонгука. — Чёрт, прекрасно… — он скидывает с себя одеяло, чувствуя каменный стояк у себя в штанах, и прикрывает глаза, воспроизводя в голове события, медленно опускаясь к разгоряченной плоти рукой. Огненное напряжение чувствуется даже через пижамные шорты. Глубокого вздыхая, Чонгук неспешно сминал член в правой руке, водя ладонью вверх и вниз, даря себе незабываемые ощущения. Все как в тумане, моменты всплывают перед глазами сами собой. Чужие маленькие пальцы, его руки, сжимающие чужую тонкую талию, влажные губы, которые Мин омывал языком. Упругие, слегка накаченные, бедра… Чужой завораживающий зад, который был покрыт красными и зализанными отметинами, оставленными Чоном. — Агх. Че-ерт! — выкрикивает на все спальню он, спуская белую теплую жидкость себе в руку. — Какой ужас, он же мой ученик. Боже, что я творю. Ночь выдалась невезучей. Мысли о блондине не давали заснуть. Каждый раз, просыпаясь посреди ночи, старший шел на кухню, чтобы выпить воды, дабы утолить бурную жажду и пожар в своем теле.

***

Сложно. Все занятия с младшим Гуку давались сложно. Он терпел, много и долго: старался не смотреть на чужие губы, которые так и хотелось попробовать; старался не обращать внимания на вырезы маек, которые с каждым разом становились все больше, оголяя сексуальную грудь; старался полностью погрузиться в учебу, отдаваясь знаниям, не обращать внимания, не поддаваться на провокации, хотя их особо и не было со стороны Чимина.

***

Вечер пятницы. Опять. Чонгук морально готовится к предстоящему дню. Он пообещал себе, что в этот раз все пройдет гладко, без происшествий. Он — учитель, а тот — ученик, ничего больше. Приближалась ночь. Чон, наконец-то, не думал ни о чем другом, кроме сна. Касаясь мягкой подушки, он чувствовал приближение покоя и бездействия. Громкий звук сообщения испортил абсолютно все. Парень нехотя тянется за телефоном, открывая мессенджер. Глубокий вздох. Горло пересыхает от увиденного. Фото. Чёртово фото. Чёртово сексуальное фото, сексуального тела, на котором почти ничего не было, кроме шелкового короткого халатика, который точно облегал чужое тело, устроившееся на кровати, выводя идеальный контур фигуры, скрывая и раскрывая все нужные и ненужные места: еле виднеющийся сосок, который жутко хотелось вылизывать до потери сознания, пошлый взгляд, направленный прямо в объектив камеры, тонкие ножки, сжатые между собой, прикрывающие интимное место, нежные и мягкие руки, сведённые в замок над головой. — Чимин, ты просто издеваешься надо мной, — проведя языком за щекой, усмехнулся тот. Не успев досконально рассмотреть изображение, на экране появляется входящий звонок. — Д-добрый вечер, — неспешный голос раздался в трубке. — Вы… Я это… Это случайно получилось. Простите меня. — Да, конечно, я понимаю, — выдал он, пытаясь успокоить похотливого зверя внутри себя. — Если это все, то не переживай об этом, все хорошо. Я не успел увидеть ничего такого, — двояко прозвучало. — А хотели бы? — спокойно сорвалось с чужих губ. — Что? Что ты сказал? — врет, нагло врет Гук, делая вид, что не услышал. — Н-ничего. До свидания и до завтра, — звонок завершен, а фото было сразу же удалено у обоих.

Проказник.

***

19:40: Пак задержался на 10 минут. Сейчас парни уже сидят за столом, изучая новую тему по физике. Напряжение между ними, конечно, ощущалось, но каждый из них старался не обращать на это внимание. — Господин Чон, посмотрите вот здесь… Ой! — ручка падает под стол. — Подождите, я сейчас подниму. Выгибаясь, дабы пролезть вниз, Мин раскрывал вид на шикарную спину, которую мягко обволакивала ткань майки так, что к ней хотелось прикоснуться большой теплой ладонью, вызывая мурашки. Вернувшись в нужное положение и достав то, что нужно, блондин пытался отдышаться, ведь нужно было изрядно попотеть, выискивая ручку, которая уж очень далеко укатилась. Смотря прямо в глаза старшего, Пак делал тяжелые вздохи, от чего его грудь значительно подымалась. Волосы были небрежно растрепаны, но смотрелись не менее привлекательно, а губы выглядели сухими из-за малого количества слюны. — Прости меня, но я так больше не могу, — не сдержался, не смог. Гук срывается с места, склонившись над телом Чимина, и со звериной мощью впивается в чужие пухлые губы, обвивая руками крошечное лицо. Такие нежные и сладкие на вкус, как он себе и представлял. Чувствуя, что ему отвечают, он сжимает пряди волос на затылке, словно притягивая все ближе. Поцелуй становился более страстным и чувственным, приятное чувство насыщения ощущалось внутри. Не хотелось прерываться ни на секунду, если бы не предательская нехватка кислорода. Кое-как оторвавшись от таких податливых губ, старший, заглатывая ртом воздух, заглянул в невинные глаза. — Ты такой вкусный, такой красивый, такой развратный. — Вы меня таким сделали, — в голосе слышится уверенность вперемешку с кокетливостью. — Я? Почему? — Не могли бы мы поговорить после? — ведя рукой по плотному бедру старшего, ответил он, поднимаясь все ближе к укромному местечку. — Я слишком долго мечтал о том, как Вы трахните меня на этом чертовом столе. — Чертёнок, — прокомментировал он, утягивая блондина в нежный поцелуй. Одной рукой подхватив Чимина с места, будто он ничего не весит, Чонгук, продолжая вовлекать того в поцелуй, который становился более влажным, оставляя за собой тянущиеся дорожки слюны, свободной рукой смахнул весь ненужный хлам со стола, усаживая на него блондина. Пак обвил руками широкую шею, поддаваясь страсти, иногда постанывая в поцелуй. Причмокивания от мокрых губ разносились по комнате, намекая на то, что взрослые игры будут длиться еще долго. Чон был слишком напорист. Он это понимал и не хотел спугнуть ученика, но сдерживать свою похоть тоже не мог, кончиками пальцев осторожно касаясь спины через ткань, даря мурашки по всему телу, другой рукой сминал чужие ягодицы, о которых так долго мечтал. Раздвинув коленом сведенные бедра младшего, он удобно пристроился между ними, усердно пытаясь быть как можно ближе, потираясь возбужденным органом о чужой, такой же взбудораженный, пах. Поцелуй пришлось прервать, набирая ртом больше воздуха, дабы снова слиться языками в диком танце. Мин не мог насытиться, ему было всего мало, поэтому, когда поцелуй пришлось приостановить, он заскулил от нехватки чувств, опускаясь ниже к шее, оставляя засосы, которые в скором времени станут заметно-красными, покусывая и вылизывая образовавшиеся ранки. — Малыш, если ты продолжишь, то скоро просто съешь меня, — улыбается тот, проводя языком по шее, вдыхая приятный аромат. — Я просто хочу, чтобы Вы поскорее вошли в меня, — скулит он, утыкаясь в широкое мужское плечо. Гуку сносит крышу. Одним легким движением он срывает ненужную ткань с Мина, не забывая про свою, и откидывает её в дальний угол комнаты, заваливая оголенное тело на стол. Шаловливый язык вырисовывает непонятные узоры на коже, опускаясь ниже, а горячие ладони крепко придерживают талию. Дойдя до сосков, парень остановился. В уме сразу же всплыло то самое фото, которое младший «скинул по ошибке». — Слушай, — нарушил молчание Чон, поочередно облизывая вставшие соски, образовывая круги вокруг них. — А то фото, ты, правда, скинул случайно? — иногда покусывая их, оттягивая зубами. — Нгх… Н-нет, — ответил Пак, раскрепощаясь и выгибая спину, подчиняясь искушению. — Т-то есть, да, случайно, — прикрыл лицо локтем от накатившего смущения. «Вот же засранец» — проносится в его мыслях. Дойдя до живота, Чонгук оставил пару ласковых поцелуев на чистом месте, руками приспуская джинсы вместе с боксерами, которые скрывали самое главное. Небольшой член был сильно набухшим, смотрелся безумно красиво и аппетитно. Старший, облизнувшись, провел языком по органу снизу вверх, заставляя встрепенуться и поддаться вперед всем телом. Обведя языком головку, слизывая всю вытекшую жидкость, Чон смачно причмокивал, наслаждаясь природным вкусом блондина. Наконец-то, перестав мучить Чимина, парень взял в рот орган полностью, умело делая вакуум и заглатывая до самого основания, расслабляя горло для лучшего эффекта. Пак стонал так громко, что на следующий день голоса не будет совсем. Утопая в нежных ласках, он выгибался всем телом навстречу ощущениям, соприкасаясь лишь лопатками с холодной поверхностью, пальцами, цепляясь за краешек стола, пытаясь сохранить равновесие. «Поедая» член младшего, Гук, приспустив мешающие штаны вместе с бельем, аккуратно и стараясь причинять меньше боли, начал вводить пальцы в анус младшего. Средний палец сразу же проскользнул внутрь, постепенно растягивая узкую дырочку. — А-ах, — протяжно застонал Мин, почувствовав что-то новое внутри. Учитель не спеша двигал пальцами внутри, следя за реакцией, чтобы удостоверится, что все проходит безболезненно. Увидев, что Мин сам поддается вперед, Чонгук ввел второй палец, проникая все глубже. Растягивая желанное отверстие, он ловко «игрался» внутри, пытаясь найти самое сокровенное. Жгучий язык продолжал ласкать чужое тело, не оставляя чистого места. Третий палец уже давно внутри, а блондин уже готов к чему-то большему, крича во весь голос от приближающегося удовлетворения, но парень все медлил, придерживая одной ладонью свисающее тело. — Господин Чон, — закатывая глаза простонал тот. — Я хочу почувствовать ваш член в себе! — содрогаясь и извиваясь от пустоты, вопил он. Чонгук, не отрываясь от надутых губ, навалившись сверху всем телом, терся пахом о пах, создавая легкое трение, от которого хотелось рыдать. Смазка обильно стекала с двух органов, сливаясь воедино. Прислонившись огненным членом к колечку ануса, парень, не торопясь, вошел наполовину. Чимин еще сильнее прижался к плотному телу старшего, обвивая руками шею, направляя горячее дыхание в его ухо. Гук, в свою очередь, ответил на близость, утыкаясь лицом в чужое плечо и опуская ладони на ягодицы парня, помогая себе войти до конца. — Боже, — промычал младший, вырисовывая бедрами что-то похожее на волны, как бы прося о процессе. Чонгук вошел до конца и, зараза, под нужным углом, задевая нужную точку. Новый глубокий толчок заставил парней застонать в унисон, раздвигая ноги все шире, полностью подчиняясь. Мышцы ануса сильно сжимают пульсирующий член внутри, засасывая поглубже. Из-за этого хотелось рычать, как дикий зверь. Мощные толчки с каждым разом становились все интенсивнее, побуждая Пака прижиматься все ближе к мощному телу. Руки невольно сползали к широким плечам, оставляя на них неглубокие ранки от ногтей. Толчки становятся более разъярёнными, шлепки двух молодых и юных тел разносятся эхом по комнате, заглушая все вокруг. Запах секса пропитал помещение, а громкие вздохи и крики могли слышать даже соседи. Плевать. Главное то, что два жаждущих тела сливаются воедино, пытаясь полностью насладиться друг другом, но даже этого было мало. Блондин не может остановиться, его горло разрывает от стонов, но то, что вытворяет учитель — чертовски приятно, чтобы заткнуться. Мин накрывает чужие губы своими, продолжая агрессивно мычать. Их языки сплетаются, даря незабываемое наслаждение, слюна перемешивается, стекая по подбородкам, а когда те прерывались, дабы набрать воздуха в легкие, плотная связка слюны тянулась от слившихся губ. Чон рявкает в поцелуй, предупреждая, что уже на пределе. Темп усиливается, толчки становятся более глубокими и резкими, точно попадая по простате. Чимин обмякает, он чувствует, что вот-вот кончит. Последний рывок и глаза блондина закатываются, а тело содрогается в диком экстазе, впиваясь, что есть силы, в упругое тело, кончая себе на живот, немного пачкая торс старшего. Гук отрывается от сочных губ и с сумасшедшим ревом, который вылетает изо рта, обильно кончает куда-то глубоко внутрь. Чонгук прижимается мокрым телом к младшему, который пытается отдышаться, завлекая в крепкие объятия. Глубокое дыхание — единственное, что помогало собраться с мыслями.

*

Чон бережно донес Пака до своей кровати, укладывая того на свое тело, словно младенца. Лежать в обнимку — это то, что любит каждый. Мягкие поцелуи в нос, в губы, в щеки… В этом мальце действительно все прекрасно, что невозможно оторваться. Хочется никогда не отпускать его, продолжая дарить любовь каждой частичке миниатюрного тела. — Так ты, правда, соблазнил меня в тот день? — целуя чужую макушку, смеется тот. — Ну, я не хотел. Ты просто слишком долго соображаешь, поэтому я не выдержал, — утыкаясь лицом в широкую грудь, пробубнил он. — Как только я узнал, что у моих друзей появился репетитор, которого они так бурно обсуждали, я заинтересовался. А после того, как увидел твое фото, понял, что… — Влюбился? — ухмыляется Чон. Дразнит, сукин сын. — Не то чтобы влюбился, просто… Ты меня действительно заинтересовал, и я хотел узнать тебя лучше, поэтому и записался на дополнительные занятия, но экзамен по физике мне все равно нужно сдать, так что ты в ответе за это. — Мин заглядывает парню прямо в глаза. — За экзамен или наши с тобой отношения, начавшиеся со страстного секса? — широкая улыбка расползлась по лицу. — За все это, — прошептал тот, сливаясь с чужими губами в легком и приятном поцелуе. Кажется, это был первый и последний раз, когда Чонгук не пожалел, что не отказал кому-то в занятии, обретя свое самое большое счастье.