Реминисценция.

Утро не доброе. Никак не доброе. На ночь Сана легла спать с мамой, ведь после бурного обсуждения какого-то сериала по телевидению ей было попросту лень идти в собственную комнату. И о боже...Как же повезло, что она осталась. В шесть утра девушка почувствовала на своей руке лёгкие холодные прикосновения и потряхивания. Сквозь сон она слышала тяжёлое дыхание, от этого как раз и проснулась полностью. Мама едва дышала и выглядела очень плохо. Это было ужасающее зрелище, несмотря на то, сколько присутпов они вместе пережили. Это было страшнее... Уже в больнице её не пустили в операционную, это можно было сразу понять. В голове столько мыслей, каждая друг с дружкой путалась. Из глаз не лились слёзы, она была настолько шокированна, что даже ни единого слова не смогла произнести. — Здравствуйте! Могу ли я вам помочь?— по близости оказалась медсестра. Какая-то она до ужаса доброжелательная. — Я...я не...— Сана не могла. Она хотела объяснить, но не могла. — Подождите немного, я сейчас вызову врача и принесу успокоительное, хорошо?— черноволосая медсестра похлопала крошечной ладошкой по плечу и уже успела скрыться из поля зрения. И девушка правда не соврала. Так как пациентка не могла и слова связать, она не знала, сможет ли та проглотить таблетку. К тому же, состояние оставляло желать лучшего. Поэтому, приготовившись, она вклола какой-то успокаивающий препарат. — Врач подойдёт через десять минут. Я пока посижу с вами, пока вам не полегчает.— медсестра подсела рядом, позволяя опереться на её плечо. Внутри Саны всё горело. И нет, это явно не от неизвестного вещества в её организме. Сейчас её самый родной человек там— в четырех стенах под пристальным наблюдением около пяти врачей и с состоянием, мягко говоря, тяжёлой тяжести. — Вы знаете, за той дверью и правда сильнейшие врачи по всей Японии. Я не знакома с ними лично, но один из них профессор. Однажды, он вылечил моего брата от тяжёлого заболевания. Когда я увидела его профессионализм, то решила, что обязательно свяжу себя с медициной.— пыталась успокоить незнакомка. — Спасибо вам.— Минатозаки наконец говорит что-то связанное и поднимает голову с чужого плеча.— Я правда надеюсь на хороший исход. В глазах медсестры можно было увидеть искры. Человек оправился от шока, а это значит, что как минимум со своей маленькой миссией она справилась. — Всё обязательно образуется!— девушка уже спешила отойти, ведь она стояла на посту. — Подождите, а как вас зовут?— зажалась Сана.— Просто я бы хотела отблагодарить. — Я Мина. Мюи Мина. И не стоит меня благодарить, я сделала то, что должна. Постарайтесь дышать полной грудью.— последние слова, которые произнесла уже получается знакомая незнакомка. Через какое-то время приходит Джихё от сообщения младшей. О как она испугалась. Ехала, игнорируя красный цвет светофора и с ужасно быстрой скоростью. Она боялась, что Сана впадёт в отчаяние, что и её сердце начнет кричать о помощи. Это было самое страшное, то, что тревожило каждый раз, когда та переживала. — Вы дочь миссис Минатозаки?— получив положительный ответ, врач продолжил свой монолог.— Я лечащий вашей матери. Мы смогли спасти её лишь из-за того, что вы вовремя вызвали скорую. Но теперь вам придется наблюдаться каждый день здесь. Желательно, чтобы она оставалась в палате какое-то время. Сердце слабое, всё таки возраст и хроническое заболевание, вы и сами должны понимать. — Д..да, хорошо. Я поняла вас.— молвила Сана, которая находилась в тёплой хватке Джихё.— Когда я смогу навестить её? — Вы знаете, лучше сейчас сами отдохните. Приезжайте через три дня, она должна очнуться к этому времени. И возьмите мой номер телефона у медсестры, я возьму трубку в любое время. Будьте сильными и не нервничайте сильно, вспомните о личном сердце. Врач выделил слово « личном », намекая, что Сана всё же страдает сердечным заболеванием и что любые нервы в её случае могут оказаться смертельными. Судьба японки была чересчур тяжёлая: зарабатывать с раннего возраста, чтобы выжить; поступить на бюджет, сдавая один и тот же экзамен два раза, ведь с первым результатом на бюджет было никак; иметь заболевание, от болей которого можно было действительно на потолок лезть. Это всё Сана испыла на свои двадцать лет. Для кого-то этот возраст— это только начало. Но явно не для Минатозаки, для неё это был край, за который она как бы не хваталась, всё же не могла поймать. Джихё решила забрать Сану на время к себе. Отменив кучу собраний, она оправдывала себя перед секретарём, мол голова разболелась, ни о чем другом, как о боли думать не могу. Внутри её дома как всегда тихо и уютно. Только треск брёвен в камине был слышен. Пак любила погружаться в мысли, сидя около него. — Милая, давай я приготовлю тебе твой любимый кимпаб?— Хё приобняла подругу, мягко поглаживая её волосы. Сана улыбнулась. Старшая знала о том, как она зависима от этих роллов с пропаренными овощами. Мыслей о том, что кто-то знает её больше, чем Джихё никогда не было. — У меня вечером смена в кофейне. Я через три часа пойду.— убрав чужую руку от своей головы, она всё же осмелилась показать свои заплаканные глаза.— Мне нужно. — Нет. Только попробуй. Джихё не зла. Она больше расстроена, что подруга готова на стены лезть, лишь бы заработать копейки, когда она предлагает ей намного больше. Сане нельзя трудиться слишком много, ей категорически нельзя. Но она всё равно выбирает во вред здоровью. Девушка всегда была такой— жертвующей собой ради блага других.