Сиблинги

      Райнер тянет на себя поводья лошади, притормаживая ее, когда перед ним наконец открывается полноценный вид на недавно приземлившийся дирижабль. Поле освещалось фонарями, которые расставили солдаты Гарнизона для удобства. Солдаты начали постепенно выгружать оставшийся груз, однако это совсем не то, что так сильно волновало Райнера.       Больше его волновали десятки тел, которые выносили из дирижабля один за другим. Тела были накрыты белыми простынями и что-то ему подсказывало, что многие разведчики остались в Марли и это — не все погибшие товарищи.       Он оставляет лошадь у дерева, а сам приближается к Ханджи, которая следила за работой своих подчинённых.       — Как все прошло? — спросил Райнер, остановившись рядом с ней.       Но Ханджи молчит. Ее взгляд тяжелый, поза закрытая, а атмосфера на самом поле угнетающая. И Райнер, к сожалению, быстро понимает почему.       Мертвых солдат положили на землю, откинув простыни с их лиц, чтобы можно было опознать товарищей. И среди них Райнер видит Сашу.       От одного вида его бросило в жар, а затем в холод. На подбородке Саши осталась засохшая линия от крови, что текла из ее рта. Простынь в области ее живота испачкалась и теперь была розового цвета. Кожа бледная, а глаза неживые. И Райнер просто поверить в это не может.       Саша умерла.       — Из твоей сестры выйдет хороший стрелок, — говорит Ханджи, не отрывая взгляда от Саши. Она выдыхает сквозь сжатые зубы и опускает голову вниз.       Все вопросы, которые начали терзать Райнера сразу после фразы Ханджи, отпали, стоило из дирижабля выйти Габи и Фалько в сопровождении с Жаном. Сестра и ее друг связаны, выглядели потрепанными. А состояние Райнера невозможно описать какими-либо словами.       Саша мертва и, судя по всему, погибла она от рук Габи. Его двенадцатилетней сестры.       — Габи? Фалько? — он подходит ближе к ним, и те сразу же обращают свое внимание на него, прекратив осматривать окрестности Парадиза. — Какого черта вы оказались здесь?!       — Они убили Георга и пробрались на дирижабль, — начал рассказывать Жан за них. Райнер глянул на Кирштейна — тот выглядел… Разбитым. Другого описания его состояния найти невозможно. — Она убила Сашу и ранила Лию.       Браун просто хочет верить в то, что все услышанное — не что иное как розыгрыш. Но он снова смотрит в сторону Саши, а после переводит взгляд на сестру. Щипает себя за руку в надежде проснуться, но это жестокая реальность по настоящему убивает его.       В подтверждении слов Жана следом из дирижабля выходят Марк и еще один солдат, имени которого Райнер еще не знает. Они вдвоем придерживали Лию, закинув ее руки себе на плечи, ее торс туго перебинтован тканью, которая окрасилась от крови из раны. Она была в сознании, но была невероятно слаба, едва передвигая ногами.       — Райнер! — громко выкрикивает Габи, пытаясь выдернуться из рук Жана, но тот едва успевает ее удержать, искренне не понимая откуда в маленькой девочки столько сил. — Предатель! Ты предатель!       Невозможно сосчитать сколько раз Райнер сам себя называл таким образом после возвращения с острова домой. Каждый раз вспоминал слова ребят, которые не скрывали своей злости по отношению к нему, стоило правде вскрыться наружу.       Он долго работал над собой, над своим психологическим состоянием, полностью отпустив эту ситуацию и перестав быть жертвой. Но сейчас, когда Райнер вновь слышит эти слова в его сторону, кроме злости он не испытывает ничего.       — Какого черта ты вернулась в Марли, Габи? — он сжал сестру за плечи, останаливая ее попытки выбраться из хватки Жана. — Неужели ты сама не догадалась для чего я вас всех отправил на Хизуру? Ты хоть понимаешь какой опасности подвергла себя, вернувшись домой?       — Мне плевать! — заявила она. — Я не могла поверить в то, что ты действительно предал нас всех! — в глазах сестры блеснули слезы, но она резко выдохнула, сдерживая себя. — Ты опозорил нашу семью, Райнер! Скажи спасибо, что я хоть как-то отмыла нашу репутацию, избавившись от одной эльдийки.       Райнер смотрит на свою сестру с широко раскрытыми глазами, искренне не веря в то, что она могла сказать такое. Жан позади Габи сильно хмурится и больше не в силах слушать этот разговор, уходит.       — Ты убила человека, — тихо говорит Браун. — Лишила жизни, понимаешь?       — Понимаю! Я все прекрасно понимаю! — Габи все же не сдержалась, и по ее щекам начали катиться слезы. Фалько попытался схватить ее за руку, но та отдернула ее, крепко сжав пальцы в кулак. — Поверь мне, не та девушка была моей целью, Райнер. А Лилит. Это она запудрила тебе мозги! Она заставила тебя предать Марли!       — Следи за своим языком, Габи! — прошипел Райнер, и сестра резко замолчала. Прежде она ещё никогда не видела брата настолько злым. И даже несмотря на свой вспыльчивый и на вовремя не затыкающейся рот, в этот раз она промолчала.       Райнер хотел добавить ещё, но услышал как к ним кто-то подошёл — это была Ханджи вместе с тремя солдатами Гарнизона.       — Отведите их в темницу, — сказала Ханджи. — Подумаем, что делать с ними.       Возможно, попади Фалько и Габи сюда при других обстоятельствах, Райнер не позволил бы запереть их в темнице. Но сейчас другого выхода он не видел от слова совсем: кандидаты представляют опасность даже в таком юном возрасте.       За их безопасность Райнер не беспокоится, ведь прекрасно знает что никаких пыток применять не будут. Максимум что могут сделать, так это провести допрос.       Солдаты берут под руки Фалько и Габи, уводя их. А Райнер быстрым шагом приближается к Лие, которая только уселась в вагон поезда вместе с остальными ранеными солдатами.

***

      Тяжёлые шаги Райнера раздаются эхом по длинному каменному коридору темницы, расположенной под базой Гарнизона недалеко от Троста. Коридоры едва освещались, поэтому Райнер взял с собой фонарь, чтобы просто не споткнуться об торчащие камни на полу и не заблудиться.       Вообще, вход в темницу Гарнизона строго настрого запрещен для всех посторонних. Коим, как раз-таки и являлся Райнер, он — разведчик, а попасть сюда можно только с письменного разрешения либо командира Пиксиса, либо с разрешения наблюдающего за темницей.       Получить разрешение от первого было бы проблематично: его либо тяжело выцепить из-за сильной загруженности на работе, либо он опять пьет в одиночку или со своими подчинёнными. А уговорить или даже хотя бы поговорить с пьяным Пиксисом не то что сложно — это невозможно.       Брауну как-то выпал шанс пару лет назад увидеться с нетрезвым командиром Гарнизона, когда еще служил в кадетском училище. Его, Бертольда и Томаса отправили помочь с разгрузкой товара в Трост, а после проделанной работы работы нужно было отчитаться руководству об этом.       Стоило тогда зайти в кабинет Пиксиса… Запах перегара стоял на все помещение. Райнер тогда ещё очень удивился, что от вина можно так сильно напиться (пока сам не попробовал вино с Парадиза; то самое, которое выкрал Жан из погреба инструкторов). Пиксис был рад визиту незнакомого для него гостя: начал активно рассказывать о Гарнизоне, предлагая Райнеру в будущем вступить в эту фракцию.       Наверное, если бы не Анка, что зашла в кабинет в этот момент, Райнер бы проторчал там ещё дольше. Только она может справиться с нетрезвым командиром Гарнизона — как никак правая рука Пиксиса.       А вот получить разрешение от наблюдателя оказалось не так уж и сложно. Обычная просьба посетить сестру была принята наблюдателем в штыки. Но стоило дополнить просьбу парой купюр, так все проблемы рассеялись в ту же секунду.       Вот и теперь Райнер стоит прямо напротив камеры Фалько и Габи с пустым кошельком.       — Габи, — зовёт он ее, сестра поднимает на него взгляд и сразу скрещивает руки на груди. — Что вы оба устроили на дирижабле? И какого черта вообще залезли на него?       Фалько стушевался под взглядом замкомандира и побыстрее отвернулся, взглядом вцепившись в каменный пол, который в некоторых местах был покрыт сеном. Было стыдно. Очень, хотя по факту он абсолютно не виноват ни в чем, что произошло. Разве что только в одном — что не удержал Габи дома и что теперь всё вышло так, как вышло.       — Ты пришел нас отчитывать? — Габи спрыгнула с койки и подошла ближе к Райнеру. — Ты? Предатель Родины? Я до сих пор поверить не могу в то, что ты предал Марли и переметнулся на сторону дьяволов, Райнер!       Габи буквально покраснела от злости, а Райнер молча разглядывал ее лицо. У нее под носом остались засохшие следы от крови. Для Райнера было очевидным откуда она появилась. Разведчики на эмоциях напали на сестру, что не могло его не злить — она все ещё ребенок! Ей 12 лет!       — Во всем виновата та девушка, да? Лилит, значит?! — продолжала Габи. — Райнер, она запудрила тебе мозги! Или приворожила! Тебе нужно понять свою ошибку и вернуться в Марли!       — Лиа здесь не причем, — вздохнул Райнер. Он знал, что разговор обязательно коснется и Лии в том числе. — Даже если бы её не было, я все равно так бы поступил.       Габи сжимает железные прутья камеры до побеления костяшек. Что он, что эта Лиа нагло врали им всем! Ей, маме, папе и тёте Карине! Рассказывали о такой чудесной истории любви, что буквально жить не могут друг без друга! А Габи верила!.. И остальные тоже…       И помнит прекрасно, как сияли глаза тёти Карины при виде сына вместе с его девушкой. Так была рада за них, что когда те ушли, ещё долго говорила о Райнере и Лилит. Говорила, что думала не дождется такого дня, когда «сын невестку в дом приведет»!       А ещё Габи помнит, как странно на эту фразу отреагировал Эрвин… Интересно, почему? Неужели с самого начала подозревал что-то не ладное?..       — Я тебя не узнаю, Райнер, — немного успокоившись, сказала Габи, глядя в глаза брату. — Правильно Ости сказала, что ты сильно изменился, как вернулся с острова.       Говорить дальше с братом для Габи — как горох об стену, абсолютно бесполезно. Как был твердолобый, таким и остался. Она разворачивается и садится обратно на кровать, демонстративно отворачиваясь от Райнера. А Браун-старший замечает на полу два подноса с едой, один из которых был полупустой, а другой вообще не тронутый. Ну хотя бы Фалько не так противится всему.       — Фалько, — Грайсс вздрогнул и выпрямил спину, как только прозвучало его имя. — Как вы попали на дирижабль?       Фалько нервно перебирает руками плед, чтобы немного успокоиться и прийти в себя после столь тяжёлой ночи, к тому же пытаясь вспомнить все подробности.       Помнит, что Габи выбежала с винтовкой наперевес, а Фалько больше ничего не оставалось, кроме как побежать следом в попытках остановить её. Едва успел схватиться за ногу Браун, когда та с помощью крюка прицепилась к дирижаблю. И как пытался остановить Габи от того, чтобы выстрелить, но не успел. Успел лишь вместе с ней отпрыгнуть в сторону, перед тем как их двоих не пристрелил один из разведчиков.       И всё это в особых подробностях он рассказал Райнеру. Замкомандира лишь молча слушал его, а после кратко кивнул. Райнер вновь глянул на сестру, что делала вид словно брата не существует, и пошёл в сторону выхода.       — Подождите! — Фалько подбежал к Райнеру, останаливая его. Браун развернулся и чуть приподнял фонарь, чтобы разглядеть Грайсса. Тот выглядел немного взволнованным. — С той девушкой… Лиа? С ней все в порядке?       — Помощь была оказана вовремя, она не получила серьезных травм. — кивнул Райнер. Он побыл рядом с ней всю ночь, пока Лиа не уснула в госпитале, а после отправился сразу сюда. Рана была совсем не глубокая, крови она потеряла не так много, поэтому спустя несколько дней от ранения не останется ни следа. А все благодаря Фреду: со слов Ханджи, тот сразу помчался за аптечкой, чтобы как можно скорее перевязать рану Лие.       Этот Фред действительно оказался неплохим пареньком. Лиа уже успела рассказать Райнеру о том, что во время её отсутствия на Парадизе все её обязанности взял на себя именно он и справился с ними замечательно.       — А что будет с нами? — продолжил распрашивать Фалько. — Нас убьют?       Для Грайсса это было самым логичным выводом, конечно, исходя из законов Марли. Нападение на военнослужащего при исполнении карается незамедлительным расстрелом у стены с мешком на голове и со связанными за спиной руками. Какие законы могут быть на острове Фалько понятия не имеет, но отталкиваясь от слухов, которые распространяются в Либерио, все эти законы — чудовищны. И никто и ничего их спасти не сможет.       — Никто вас не убьет, — успокоил его Райнер, а Фалько не сдержал облегчённого вздоха. — Ещё ничего неизвестно, поэтому точно сказать не могу.

***

      Когда Разведкорпус уезжал в Марли, погода на острове была замечательной. Конец весны на Парадизе всегда был очень тёплым и приятным, в эти дни хотелось забыть о работе и всё оставшееся время проводить около моря, ведь там куда прохладнее.       Но вот уже второй день, как Разведкорпус вернулся домой. И второй день дождь не останавливается: то усиливается, то замедляется. Сейчас же шел мелкий дождик, от которого Лиа скрывалась под черным зонтом, стоя около могилы. В другой руке у нее пышный букет цветов, который она кладет на каменную плиту, под которой в гробу лежит тело Саши.       Она выпрямляется и дрожащей рукой смахивает с щёк слезы; кусает губы, чтобы сдержать свои эмоции и не разрадаться ещё сильнее. Даже прикосновения Райнера ей не помогают справиться с этой болью: он сжимает её ладонь, бегая взглядом с Лии на могилу.       — Я так отвыкла от этого, — заговорила она, перебивая звук бьющихся капель о зонт. — Терять тех, кто мне дорог. Надеялась, что этого больше не придется испытать.       Райнер отпускает её ладонь и кладет руку на плечо, прижимая Лию ближе к себе. А Лиа не делает ответных движений — просто нет сил, да и рана в боку не дает о себе забыть, пульсируя болью.       — Эти жертвы не прекратятся, пока длится война, — тихо произнес Райнер, но Лиа все прекрасно раслышала. — Нам нужно быть сильными, мы справимся.       Лиа — девушка не глупая, она прекрасно понимает, что выстрелов не должно было быть два, а всего лишь один. И должен был принадлежать именно ей, а не Саше. Не в то время и в не том месте — так можно описать всю эту ситуацию. Если бы Браус не подошла к ней именно в тот момент, то она была бы жива. И именно это понимание сжирает её изнутри, заставляя ощущать невыносимое чувство вины и предательства.       По её вине погибла Саша. Это Лиа должна была умереть.       Она кусает внутреннюю часть своей щеки и прерывисто вздыхает, словно собираясь с мыслями. Прижимается к Райнеру ближе, кладёт голову на его плечо и разглядывает, как мелкие капли дождя бегут по каменному надгробию.       — Идём, — Райнер заботливо сжимает её руку, привлекая внимание. — Совещание скоро начнется.       …       Совещание, как и требовалось тому ожидать, прошло… Так себе. В основном Разведкорпус выслушивал претензии со стороны командиров о том, что жертв могло быть куда меньше. А также и то, что всё пошло не по плану из-за смерти опытного разведчика.       Будто бы сами ребята этого не понимали.       Большим потрясением для них стало то, что по приказу командира Закклая были взяты под стражу все добровольцы из антимарлийской коалиции. Произошедшее случилось практически на следующий день, как Разведкорпуса вернулся из Марли. И, видимо, всё это было запланировано задолго до этого, раз Разведкорпус об этом не оповестили.       — Разведкорпус сблизился с добровольцами, поэтому нас не ввели в курс дела, — сказал Армин. Ребята находились в комнате отдыха на базе Разведкорпуса за стеной Роза. — Опасались чего-то?       — Боюсь спросить, чего? — хмыкнул Жан, а после тяжело вздохнул. У всех настроение было ни к черту. Сегодня они похоронили своего товарища и верную подругу, после командование высосало все соки да ещё с братьями Йегерами возникают много вопросов. — Что мы поможем им сбежать? Попробуем защитить? Мне надоело ощущать это угнетение в сторону Разведкорпуса. Ребята промолчали, думая каждый о своем. Кто бы знал, что когда-нибудь произойдёт такое. Несколько лет назад после возвращения стены Мария Разведкорпус являлся фракцией, куда вступить хотели все новобранцы; переводились солдаты из других отрядов. Каждый человек хотел стать частью корпуса, внести свой вклад в полную победу людей над гигантами. А сейчас словно всё возвращается на круги своя. Новобранцев стало гораздо меньше — титанов то больше нет, убивать некого, всего лишь необходимо защищать берега острова. Гарнизон вновь стал фракцией, куда вступают больше всего новичков, а солдаты Военной Полиции опять стали задирать носы при виде разведчиков.       — Они нас ни во не ставят, — продолжила Лиа, стоя около окна. Слева от нее находился Конни, который облокотился об колонну и каждый раз обводил комнату взглядом, словно был здесь первый раз. — Как долго это будет продолжаться?       Райнер прижался спиной к шкафу и скрестил руки на груди, медленным взглядом проходясь по каждому. Он совсем не имеет понятия что происходило на острове и в Разведкорпусе всё это время, но судя по словам и реакции товарищей — что-то очень сильно изменилось в поведении командования. Но что именно он понять не может и предполагает, что и ребята также не в курсе.       — Ещё и Эрен… — хмыкнул Конни. — Неужели он действительно поддерживает Зика и его план? Разве это похоже на него?       При одном упоминании о плане Йегера-старшего к горлу подступила тошнота. Лие на секунду стало слишком душно и она оперлась головой об холодное стекло в попытках прийти в себя. Мысль о полной эвтаназии всего народа Имир вызывает ужасные чувства.       — Я думаю, что нет, это уже не наш Эрен, — продолжил свою мысль Конни. — Раз он предпочел нас сторону своего брата.       — Если это так, то что? — спросила Микаса, наконец, прерав молчание.       — Нам нужно быть готовыми убить его.       Слова, что давно крутились в головах всех присутствующих, осмелился озвучить только Конни. Но после этого не стало легче, как обычно бывает, а стало только хуже. Словно бы все ребята поняли, что думали об одном и том же, раз никто, помимо Микасы, не осмелился озвучить возражения.       Но Конни остается прав — это не тот Эрен, которого они помнят. Не тот Эрен, который заботился о них.

Два года назад

      «Лиа прислоняет ладонь ребром к лицу, чтобы вечернее палящее солнце перестало светить прямо ей в глаза. Едва дуновения ветра помогало охладиться после долгого и тяжелого рабочего дня. Строительство железнодорожной дороги быстро окупила себя: теперь ребята привычном составом двигались от стены Мария до берега прямиком на паравозе по только что проложенным рельсам.       Она откидывает голову назад и тяжело вздыхает. Все тело болит просто до ужаса, хотелось как можно скорее отправиться в душ, поужинать и завалиться в кровать. Что-то ей подсказывало, что спать она будет ближайшую неделю в надежде восстановить свои силы.       — Титана Эрена унаследую я! — заявила Саша, и Лиа наконец вернула свое внимание к диалогу, что вели ребята.       — Ты ведь противоречишь самой себе, — заговорил Конни. — Говоришь, что бестолковые люди не могут унаследовать титана… Но ты ещё большая бестолочь, чем я!       Послышались смешки, которые прерывались звуком колес паровоза, ударяющиеся об железные рельсы. Из высокой трубы паравоза шел столб белого пара, который оставался позади едущего вагона.       — Ну уж нет, — наконец произнесла Лиа, выпрямив спину. Она поправила закутанные рукава рубашки и скрестила руки на груди. — Титана должен унаследовать ответственный человек. А ответственным людям дают право руководить отрядом, как мне. Поэтому! Титана должна унаследовать я.       И говорила она это абсолютно серьезно, впрочем, как и все остальное ребята. Каждый из них готов пожертвовать своими годами жизни на то, чтобы стать следующим носителем титана Эрена. И у каждого из них были свои мотивы и цели для этого.       И честно сказать, Лие попросту нечего терять. У нее нет ни семьи, ни детей — про брата ей даже сказать нечего, ведь она понятия не имеет встретит ли она его вновь когда-нибудь. А своим поступком сможет принести пользу Парадизу.       — Не правда, — обратил внимание на себя Марк. Он натянул шляпу пониже, чтобы солнце перестало светить ему в глаза и повернулся к Смит. — Ты слишком амбициозна для следующего носителя титана, тебе светит место в кресле командира Разведкорпуса!       — Да ни за что! — хмыкнула Лиа. Ну уж нет! Лучше она тринадцать лет всего лишь проживет, чем хотя бы год будет занимать должность командира Разведкорпуса. Несколько лет наблюдала как Эрвин справлялся с этим и даже в роли наблюдателя она понимала, что сама никогда бы не справилась с такой работой. С одним отрядом уже дел много, а тут целая фракция!       — Никто из вас не будет этого делать, — приковал к себе внимание одной фразой Эрен. Он выпрямился, чтобы казаться уверенным, но выглядело все как раз наоборот. — Вы проживете полную счастливую жизнь.       После его слов ребята переглянулись друг с другом, а Лиа в упор смотрела на Йегера, который не отрывал своего взора от Микасы. То ли от от жары на улицы, то ли от какого-то чувства его уши, а затем и все лицо залилось алым. Это и не ушло от внимания Жана.       — Ты чего это покраснел?! И нас всех смущаешь своими словами, идиота кусок!»       Теперь же это Эрен, который заставил ребят убивать ни в чем не повинных людей — марлийцев и эльдийцев, проживающих в Либерио. Пусть те и считали их врагами, дьяволами и всё в этом роде — смерти они не заслуживали.       Чего стоит один взрыв Колоссального титана в порту — сотни, если не тысячи людей погибли разом. Сколько Лие пришлось убить солдат, чтобы просто не позволить погибнуть другим и вернуть Эрена домой? Сколько крови на руках ребят после всего этого?

***

      — Нет, ты слышал?! Закклая больше нет! Что дальше-то со страной будет… — не стесняясь присутствия других людей в трактире, громко заявил один из мужиков своему собеседнику.       — Это все Йегеристы, — закивал собеседник. Лиа села за столик прямо позади них, пока официантка брала у неё заказ. — Хочется верить, что благодаря Эрену наша жизнь будет в разы лучше!       — Верно! Ты ведь слышал о том, какое шоу разведчики вместе с Йегером устроили в Либерио? — послышался смех. — И после этого Эрена ещё в темницу упрятали! Он за нас всех им отомстил! За то, что мы так долго как свиньи в загоне жили за этой стеной!       Лиа отдает меню в руки официантке, заказав лишь чашечку чая. Аппетита не было с самого утра после появившегося чувства тошноты. С чем было связано это чувство она не знает — то ли из-за побега Эрена из тюрьмы, то ли из-за убийства главнокомандующего. Возможно, сразу из-за двух причин. Она кладет ладонь на бок, где под одеждой заживала рана от пули. Уже почти зажило, но при резких движениях отдавало колющейся болью. Ещё и Габи с Фалько пропали из камеры. Где они сейчас могут быть — неизвестно. Но понятно, что далеко за стены они бы убежать не могли: у ворот всегда дежурят солдаты Гарнизона, которых детей без сопровождения взрослых никуда не выпускают.       Хотя, Лиа сомневается, что служащие в Гарнизоне смогут остановить этих двоих: наблюдателя тюрьмы вырубили при побеге, а тут обычные рядовые на службе.       Официантка ставит чашку и чайник, из носика которого выходит пар. Лиа наливает чай и кидает в него кубик сахара, перемешивая.       В городе начались волнения. Точнее, они начались ещё пару дней назад как только стало известно, что Эрен был взят под стражу, а за Зиком следит сам капитан Леви. У сената за стеной Сина выстроилась толпа, требующая освобождения Йегеров от надзора.       А следом… Следом погиб главнокомающуий. И всё по вине новичков, по вине людей, которых теперь называют «Йегкристами». Из-за этого случая Ханджи едва не лишилась своей должности, только благодаря вовремя вмешавшемуся Пиксису удалось на время сгладить углы. Найл рвал и метал от злости: вина за произошедшее также лежало и на Зоэ, ведь она не уследила за новичками.       Но и вина Лии здесь также была! Фред! Фред оказался одним из тех людей, которые подсунули в кресло Закклая бомбу. Смит поверить не могла в то, что Фред пошел на такое. Она хотела поговорить с ним, узнать мотивы, но их всех увели в темницу для дальнейшего допроса.       Но и назло допросу было не суждено состояться: Эрен сбежал из тюрьмы вместе с заключёнными последователями. Он проделал дыру в стене с помощью своей силы и где теперь находится — неизвестно, как и то, что он мог задумать.       Лиа начала массажировать виски в попытке немного прийти в себя и расслабиться после рабочего дня. В принципе в последние дни она начала быстрее уставать, стала больше спать и меньше работать (что удивительно, учитывая последние события). Этот стресс сильно сказывается не только на её физическом, но и на моральном состоянии тоже.       В кармане брюк вибрирует рация, что отвлекает её. Она достает её и вытягивает антену для лучшей связи.       — Прием. — говорит она, делая глоток чая.       — Лиа, дочка, ты в порядке? — раздался голос отца. — Как у вас на Парадизе дела?       Перед тем как начать рассказ, она оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что её разговор никто подслушивать не будет. Те два мужика за соседним столиком активно обсуждали последние новости, недалеко сидела семейная пара с малышом. А справа от нее сидели двое людей, молчаливо читая газету и попивая чай.       Новости, как и подозревал Джордж, совсем не утешительные. Что на Парадизе, что в Марли сплошь да рядом волнения. Люди в Марли в панике: они понятия не имели, что люди с острова смогли добраться до материка и помешать выступлению Вилли Тайбера. И не только помешать, но и вовсе убить его!       Военное правительство было в гневе: они ещё не отошли от предательства Райнера, так следом и сам Зик Йегер отправился на остров! Да ещё и два кандидата в воины пропали! После дезертирства Йегера правительство перестало доверять воинам вовсе; им теперь не рассказывали ни о каких планах и максимально минимизировали их участие в работе.       — Помимо этого, — вздохнул Джордж, рассказав последние подробности происходящего в Марли после рассказа дочери. — Меня тоже отстранили от работы. Официально это не говорят, но я всё прекрасно понимаю.       — Думаешь… они что-то подозревают? — спросила Лиа, сделав ещё глоток чая.       — Все может быть, — сказал отец. — Скорее всего будут очередные проверки на верность Марли или что-то наподобие такого…       Лиа после его слов поставила чашку на стол. Вновь стало тревожно, появилось очередная тошнота, от чего дальше пить чай не хотелось.       Она слышала об этих проверках на верность. Обычно этими проверками являлись командировки в опасные места, куда солдат отправлялся на разведку. Отцу уже приходилось сталкиваться с такой проверкой в виде Парадиза, с которого он чудом вернулся живым после раскрытия правды.       Что могли придумать в Марли ещё для таких проверок — неизвестно. Хочется верить, что это окажется чем-то безобидным. А может и вовсе всё обойдётся и отцу не придется никуда отправляться.       — Есть ещё одна новость, — сказал Джордж. — Пик и Порко отправились на Парадиз.       Лиа перевела взгляд на экран рации, словно надеялась услышать в продолжение фразы слова о том, что это — шутка. Но папа молчал.       — Этого не может быть, — она сразу схватила рацию в руки, а Джордж услышал волнение в её голосе. — Парадиз охраняется со всех сторон, они не смогут проникнуть сюда незамеченными.       — Они прибудут на остров от лица жителей Хизуру, которые приехали на помощь Парадизу. Это всё, что мне удалось узнать, — отец устало вздохнул. Из-за «немого» отстранения от работы что его, что Эрвина, информацию приходилось добывать обходными путями. — Будьте на чеку.       — Хорошо, — кивнула она, уставившись в экран рации. — Пап, будь осторожнее, хорошо? И Эрвин пусть на рожон не лезет.       — Обязательно. — пусть Лиа этого не видела, но от её слов Джордж не сдержал улыбку.       Спрятав рацию в карман и кинув на стол несколько купюр, Лиа поскорее покинула трактир, чтобы побыстрее сообщить об услышанной информации ребятам.       Газета за соседним столиком зашуршала, когда Порко от злости скомкал её и кинул куда-то под стол. А Пик же, будучи более уравновешенной и спокойной, подняла газету с пола и положила её на стол.       — Поверить не могу… — зашипел Порко, сжимая кулаки от злости. — Командир Смит всё это время сливал информацию островитянам… И Эрвин вместе с ним.       Пик же тихо вздыхает, отворачиваясь. Взглядом провожает удаляющуюся фигуру Лии. Всё-таки план Фингер оказался действенным: найти кого-нибудь из военных и проследить за ним. На глаза попалась именно Лиа, за которой была установлена слежка. К тому же Пик узнала её: видела несколько раз в кофейнях Марли.       — А тебя волнует только это? — спросила она, глянув на Галлиарда. Он был практически красным от злости. — Слышала, как она к командиру обращалась? Мы наткнулись на его дочь, про которую он говорил.       — Да мне плевать, — Порко не сдержался и пнул ногой соседний стул, от чего тот громко упал на деревянный пол. Все находящиеся в трактире посмотрели на их пару, и Пик попыталась его успокоить, крепко сжав руку Галлиарда. — Куда важнее то, что мы никак не можем сообщить генералу о Джордже и Эрвине. Они всё это время были на стороне Парадиза.       — В этом нет надобности, — покачала головой Пик. — Сам же знаешь, что скоро произойдёт, Порко. Все карты будут вскрыты.

***

      К полудню темные кучевые облака полностью накрыли остров. Поднялся сильный холодный ветер, Лиа даже успела замерзнуть, пока мчала на базу Разведкорпуса. Только это оказалось зря: Ханджи и ребят там не оказалось, они отправились в ресторан Николо, находившийся совсем недалеко от базы. По словам разведчиков, отправились они туда за тем, чтобы задать пару вопросов по поводу плененных солдат из антимарлийской коалиции.       Лие пришлось разворачивать свою лошадь и помчать в другую сторону. Чем ближе она приближалась к ресторану, тем сильнее её накрыло из ниоткуда взявшееся волнение. Она покрепче схватилась за поводья Квочки, когда въехала в город, выглядывая среди построек знакомое здание ресторана, в котором ребята ни раз обедали после работы.       Привязав неподалеку лошадь к фонарному столбу, она вышла из переулка и резко остановилась. Около входа стояли сразу несколько солдат: разведчики, солдаты гарнизона и военной полиции. Пробежалась взглядом по всем — около пятнадцати человек. Стоя под навесом какого-то магазина, те не могли заметить Смит в тени, а ей же наоборот открывался отличный вид да и услышать их разговор оказалось не так уж и сложно.       Само по себе нахождение такого большого количества солдат сразу из трёх фракций напрягает. Навряд ли бы Ханджи привела столько людей только для обычного разговора. Было что-то не так.       Но все вопросы отпали довольно быстро, когда двери ресторана распахнулись. Оттуда быстрым шагом вышел Флок вместе с Фредом, а за ним и Ханджи. Но руки Зоэ были сцеплены наручниками за спиной!       — Остальных в темницу в Шиганшине, — говорит Флок. Солдаты забегают внутрь, на улице остаются лишь несколько военных. — Командира на допрос. Пока не расскажет где они спрятали Зика.       — Флок… — устало вздохнула Ханджи. — Вы все совершаете огромную ошибку.       — Ошибку? — он развернулся к ней, а на его лице появилась ухмылка. — О нет, нашей ошибкой было то, что мы так и не смогли вас всех напоить вином со спинномозговой жидкостью Зика. Было бы меньше мороки.       Ханджи на его фразу лишь хмурится и не успевает ответить, как Фред тянет её за собой и усаживает в повозку, садясь рядом с ним. Снова раздаются шаги: из ресторана выводят остальных ребят. Флок задумчиво осматривает их всех и переводит взгляд на Фреда.       — Где Лиа?       — Лейтенант на больничном, — сказал он. — Скорее всего дома.       — Вы трое, — Флок обратился к солдатам из Гарнизона. — Заберите Смит. Возьмите Кериха, пусть он вам покажет дорогу.       Солдаты берут под руки Марка и уводят его в другую сторону, а Лиа тихо и медленно делает шаги назад, скрываясь за углом.       Революция, переворот, бунт, война: много слов, подходящих под описание происходящего, но красочнее всего описывает ситуацию другое.       — Какой пиздец. — тихо шипит под нос себе Лиа, прислоняясь к стене спиной.       Повозка громко заскрипела, стоило ей дернуться с места. Копыта лошадей застучали по мощённому камню, а голоса всех солдат стихли. Лиа отвязала Квочку, вновь оседлав её.       Выхода у неё не было: нужно как можно срочно ехать к Пиксису и Найлу. Вся услышанная информация буквально сбила с толку. В вине содержится спинномозговая жидкость Зика, позволяющая превращать человека в титана одним лишь криком Йегера-старшего. Но что ещё было хуже — это вино было подано высокопоставленным лицам из военной верхушки.       Как Лиа знала, как раз-таки вчера многие из них должны были проводить свой вечер за бокалом спиртного. Пока она ехала в центр, ей оставалось надеяться на то, что это вино выпили хотя бы не все из них.       Однако осознание того, что вся ситуация полностью вышла из-под контроля, дошла до неё только по прибытии в центр. Это вино было отправлено разведчикам, которые должны были охранять Зика. То что Леви не пил вино Лиа даже не сомневалась, но вот про остальных то же самого она сказать не могла.       Всего разведчиков было около двадцати пяти. Если все из них выпили даже глоток… Мурашки пробежались от одной лишь мысли.       — Командир Пиксис! Командир Найл! — она буквально влетела в зал для переговоров, не обратив внимания на пытавшихся её остановить охрану в виде солдат военной полиции. — Йегеристы взяли в плен Ханджи и ребят!       При одном только виде взволнованной и запыхавшейся Лии Пиксис и Доук напряглись, а после услышанной информации резко повставали со своих мест, уставившись на нее. Найл махнул рукой, приказывая солдатам удалиться из кабинета, оставив в помещении только тех людей, которым он доверял.       Лиа сухо по факту рассказала обо всем, что услышала и увидела, не упустив также информацию про вино. При упоминании спинномозговой жидкости оба собеседника побледнели, что заставило Лию обессиленно вздохнуть. Они тоже пили это вино.       После разговора Найл поспешил поскорее удалиться из помещения чтобы рассказать об услышанной информации тем, кто также вчера проводил вечер за бокалом марлийского пойла. В кабинете остались лишь Пиксис и Лиа.       — Двадцать пять разведчиков, Леви и Зик, — тихо произнес Пиксис, массажируя свои виски. Он вздохнул и повернулся к Лие. — Тебе нужно отправиться к капитану, необходимо предупредить его.       — Вы знаете где он находится? — удивленно спросила Лиа. Она считала, что о местонахождении Зика известно лишь двоим — Ханджи и самому Леви.       — В лесу гигантских деревьев рядом с Шиганшиной, — сказал командир Гарнизона. — Садись на паром. Так быстрее, чем на лошади. Я распоряжусь, чтобы всё сделали как можно скорее.       Лиа больше ничего не ответила, лишь кивнув командиру. Она быстро покинула кабинет, куда сразу же забежали несколько солдат Гарнизона. Дело просто дрянь! Неизвестно вообще, когда Зик активирует это вино и активирует ли вообще. Все ребята сейчас находятся в темнице, а о местонахождении Ханджи остается лишь гадать и надеятся, в порядке ли она.       Когда Лиа остановилась выдохнуть и попытаться успокоиться, её вновь накрыла тошнота и головокружение. Только в этот раз с ещё большей силой от волнения, стресса и тревоги. Она едва сдержала себя от того, чтобы не забежать в туалет и вывернуть всё содержимое из желудка. Вовремя подошли солдаты, попросившие следовать Лию за ними.       …       Уже в самой Шиганшине пришлось взять из конюшни лошадь, оставив свою Квочку у базы полиции. Путь до леса Гигантских деревьев был небольшим, но осложняла его отвратительная погода — вот-вот польет как из ведра, вдалеке даже гром гремит, и молния сверкает.       Около входа в лес находилась колея от колес. Видимо, от повозок с провиантом, а следов людей и вовсе не было. Значит, лагерь должен находиться где-то в глубине леса.       — Леви! — она громко кричала имя капитана в надежде как можно скорее услышать хоть какой-то шум. Но помимо свистящего ветра и шума веток не было ничего.       Она останавливается только тогда, когда среди деревьев видит свет от фонаря. Резко тянет поводья лошади в сторону, едва не слетая из седла. В какой-то момент она даже затаила дыхание, боялась увидеть пустой и разрушенный лагерь.       И этот страх был сужден воплатиться в реальность.       Палатки все раздавлены, втоптаны в землю. На самой земле остались следы боя: разбросаны осколки от громового копья, сломанные лезвия и кровь. Очень много крови.       Она спрыгивает с лошади и подходит ближе к лагерю, подбирая с пола тот самый фонарь.       — Леви! — снова кричит. Но в ответ тишина.       Находит ящики с алкоголем: практически все бутылки были пусты. Другие контейнеры доверху наполнены УПМ и оружием.       — Зик! — идет в другую сторону. Её голос эхом отражается по всему лесу, но ответа вновь не прозвучало.       Поднимает фонарь выше и спотыкается, чуть не упав на землю. Оборачивается и назад резко выдыхает, а из горла вылетает крик.       Из-под одной из палаток торчали конечности нескольких разведчиков, которые судя по всему, не пили вино Зика, но все равно оказались мертвы. На дрожащих ногах Лиа сделала пару шагов вперед, но в ту же секунду сразу же сожалела об этом. Спальники и земля под ними пропиталась кровью, конечности оторваны от тела, а прямо на Лию смотрело лицо с широко открытыми от ужаса глазами. Но что было ещё хуже — она знала этого разведчика, своего товарища. Пусть они не общались так тесно, но совместная служба действительно сближает людей.       Фонарь выпадает из рук, и Лиа быстро приближается к одному из кустов, все же выворачивая свой желудок наружу. Одной рукой держится за толстый ствол дерева, а другой придерживает свои волосы.       Стало немного легче, но вот головокружение никуда не прошло. Она прислоняется спиной к дереву, не смотря в сторону того мессива, что осталось от её товарищей. Леви здесь нет, как и Зика, а все солдаты стали титанами. Единственный вопрос, что крутился у неё в голове — как сейчас остальные, кто выпили вина. Стали ли они также титанами или же нахождение на дальнем расстоянии сделало свое дело?       Она подходит к своей лошади и достаёт из сумки на седле флягу с водой. Споласкивает рот и жадно выпивает все до дна, организм оказался обезвожен. Седлает лошадь и едет рысью в сторону выхода из леса. Лиа продолжала отчаянно смотреть по сторонам в надежде увидеть хотя бы кого-то. Да даже того Зика она будет рада увидеть: задушит его своими же руками за всё, что он натворил.       За всё то время, что Лиа знала Леви, она никогда в нем не сомневалась. Знала прекрасно, что ни один титан, ни один враг ему ни по чем. Но сейчас впервые за столько лет она начала сомневаться: а жив ли капитан?       Аккерман невероятно сильный солдат, не зря его в народе прозвали сильнейшим воином человечества. Но смог ли он справится с двадцатью титанами за раз? Смог ли остановить Зика?       Все её вопросы прерываются в ту же секунду, как раздался странный шум. Шум мотора дирижаблей, которые плыли по небу, отбрасывая тень прямо на землю. С широко раскрытыми от шока глазами она насчитала около десятка таких махин, что летели в сторону Шиганшины. И где-то вдалеке за ней слышались чужие голоса.       Война.       Лиа прижала ноги к туловищу лошади, заставляя ту перейти на галоп. Она крепко схватилась за неё, другой рукой потянувшись к карману сумки, вытаскивая оттуда рацию. Раздались громкие выстрелы: со стен солдаты Гарнизона стали запускать снаряды из пушек, но большинство ядер пролетали мимо. Лишь один сняряд попал в дирижабль, приземлившись прямо в кабину. Он сразу же загорелся, ткань быстро захватил огонь, и дирижабль стремительно начал падать, а после и вовсе разбился прямо об стену.       — Прием! Эрвин! Папа! — практически кричала она в рацию, но ответа не было. Вытянула антенну ещё выше, каждые пару секунд глядя в небо. — Прием! Прием!       Ответа всё никак не было. От злости она выкинула рацию в сторону и та разбилась об протоптанную дорожку. Лиа схватилась за поводья до побеления костяшек, практически залетая в почти закрытые ворота Шиганшины. Солдаты вовремя начали закрывать все входы и выходы из города.       Земля начала подниматься в воздух, когда первые снаряды падали на землю. Рыжие крыши загорелись алым пламенем, в воздухе начало пахнуть гарью. Лие пришлось маневрировать сквозь дома, благо она знала этот город как свои пять пальцев. По крышам начали бегать солдаты как Разведкорпуса, так и Гарнизона, отбиваясь от атак врагов.       Она метнула взгляд в небо: марлийские солдаты спускались по тросам с дирижаблей в город, а следом все небо разразила молния — Пик и Порко появились во всей своей красе, а также и братья Йегеры.       База Разведкорпуса ещё была целой — до внутренних ворот враги ещё не добрались. Зато около этой базы собрались очень много солдат вместе с Оньянкопоном.       — Лиа! — облегченно выкрикнул он, как только увидел знакомую приближающуюся фигуру. — Наконец-то ты здесь! Ребят держат в темнице под базой!       — Я знаю, — кивает она, спрыгивая с лошади. Взгляды солдат оказываются прикованы к ней, в большинстве своём здесь были новички: те, кто помог сбежать Эрену. Но сейчас они все тряслись от страха как осиновые листья. — Идём.       — Нет! — перед ней возник юноша, лет на пять младше самой Лии. Он развел руки в сторону, преграждая ей и Оньянкопону путь. — Вы собираетесь помешать Эрену! Мы вас не пропустим! Эта территория находится под контролем группировки Йегеристов!       Лиа сжала руки в кулаки. После всего увиденного в лагере в лесу Гигантских деревьев, кроме злости из эмоций у неё осталось ничего. Она едва сдержала себя от того, чтобы просто так не врезать этому новичку. Но руки так или иначе обхватили его за жакет, резко дернув; тот аж сжался от испуга.       — Хочешь рискнуть своей шкурой и помешать нам спасти вашего любимого Эрена? — юноша отрицательно покачал головой. — Ну тогда не препятствуй нашей битве с Марли в полном боевом составе!       Она отбрасывает юношу в сторону и тот падает прямо на каменную дорожку, а Лиа поворачивается и смотрит на остальных. Те, кажется, вообще не дышат — боятся, что станут следующими после своего товарища.       — Немедленно выпустите всех, кто сидит в темнице! Это приказ!       Солдаты как один сорвались со своих мест и забежали внутрь базы, а Лиа зашагала следом за ними. Из-за раздавшегося шума все находящиеся в темницах, притихли. Брякнули ключи, заскрипели ржавые петли на дверях, и из камер начали выходить все заключенные.       Среди заключенных Лиа заметила и самого Пиксиса с Найлом: на их руках были красные повязки, как еще и у остальных командиров. Смит сразу поняла, что таким образом они отметили всех тех, кто пил вино со спиномозговой жидкостью Зика. Из этой же камеры с той же повязкой выходит и Фалько.       — Фалько, — Лиа останаливает его и смотрит на повязку. Он же при виде Лии становится чуть оживленнее, даже слегка улыбнулся. — Как ты… Что случилось?       Грайсс сразу же понимает о чем пыталась спросить растерявшаяся Смит и рассказывает об индицинденте в ресторане Николо. О том, как он защитил Габи от него и то, что пару капель жидкости попало ему в рот. Ханджи и ребята пытались очистить ему желудок, но это сделать не удалось.       — Где сейчас Габи? — спросила Лиа.       — Скорее всего с военными, с генералом Магатом или командиром Смитом. — покачал он головой.              Командир Найл уверил Лию в том, что позаботиться о Фалько, и она со спокойной душой проследовала к оставшимся темницам. Камера с ребятами оказалась в самом конце темницы.       Но на месте уже был Оньянкопон, и ребята пытались поговорить с ним. Именно «пытались», схватив того за пиджак и грубо прислонив к стене.       — Ребята, вы в порядке? — подала голос Лиа, чтобы смягчить обстановку и снизить накал всей этой ситуации. Хотя, если быть честной, ей тоже хотелось сказать пару ласковых Оньянкопону по поводу того вина. Когда того встретила у входа в базу сдержалась, но тот новичок, помешавший ей, оказался последней каплей.       — Лиа! — облегченно выдыхает Райнер, находясь все это время в невероятном напряжении. Он за два шага оказывается рядом с ней и прижимает её к себе. В объятиях Брауна Лиа ощущает, как накопившийся стресс медленно отступает. Хотелось бы простоять так ещё хотя бы пару минут, чтобы полностью успокоиться. Но потолок над ними начал трястись, сыпаться от взрывов снаружи. — Ты в порядке? Не ранена?       — Все хорошо, — кивает она, выдыхая. — Относительно…       Краткий перессказ о происходящем снаружи позволяет всем понять о том, что сейчас происходит. И положение, честно говоря, плачевное.       — Подожди, — нахмурился Марк. — Если Зик здесь, то что с капитаном?..       Все внезапно замолкают. Тишина прерывается взрывами снаружи, которые происходят каждые несколько секунд. Лиа отчётливо слышит собственное сердцебиение и не веря самой себе, произносит:       — Боюсь, что Леви погиб.