Война красного знамени.

      Город Миров, окружённый двумя реками: Великой Ровной и ее притоком, величаво возвышался на трёх холмах. Маковники церквей Триединого блестели, словно светились от яркого света Хорса. Где то вдалеке слышался звон колоколов. Самый крупный город Мирского царства был наполнен торговцами из заморских земель, съезжающимися к нему крестьянами и ремесленниками, желающих продать свой товар. Их маленькие фигурки можно было увидеть на мосту и деревянных мостках.       Все корабли, что сплавлялись по рекам, нынче были заняты. Не мудрено, на венчание царя Мирского царства съезжаются будто бы все земли. Пришлось запрягать любимую кобылёнку Клушку. Спокойная медленная, но выносливая. Она сослужила уже большую службу, но все же Оля беспокоилась о том, выдержит ли кобыла обратный путь… Однако беспокойство о старой кобыле сменилось любопытством, когда девушка узрела его.              Миров был куда больше, чем она себе представляла из рассказов. Сейчас Оля наблюдала его с высоты холма издалека, размеры города впечатляли. Ольга не видела ничего подобного у себя в небольшом городке Талицкого княжества. Она даже и представить не могла, что город может разрастись настолько, что его может окружать несколько стен, а внутри быть столько храмов. И не зря говорили в народе, что Миров - вторая София.       Телега, гружённая товарами, с тихим шелестом ехала в направлении города. Кучер немного натянул поводья, замедлив ход лошадей перед спуском. Открывшийся издали городской пейзаж великого города Мирова был снова скрыт за деревьями.       — Эх… — разочарованно вздохнула Оля, опуская взгляд на товары, которые они везли.       — Ещё успеешь налюбоваться. — держа поводья в руках усмехнулся её родной дядя Никита.       Он закусил соломинку. Странная привычка… дядя всегда cуёт в рот всякие соломинки, когда нет денег на табак, а сейчас денег у них едва хватало, все на провизию истратили.       — Не унывай.       — Дядя, вы видели сколько там стен?! — с восторгом спросила она. — А храмов?! Никита рассмеялся.       — Золота в Мирове куры не клюют. А ты что думала? На край земли едем? Вот так и выглядит жир.       Оля облокотилась на край телеги, положив подбородок на руки и наблюдая за мелькавшими перед глазами деревьями.       — Я и не думала, что Миров настолько большой… все говорили что с Ковдором его не сравнить.       — А ты больше слушай наших посадников. Наш Микола Добромойский мировчан не любит настолько, что кушать не может спокойно, плеваться начинает. Хе-хех… девка здешняя ему по молодости отказала, что ли — перенеся соломинку с одной части рта в другую, сильнее ухмыльнулся мужчина.       — Ох дядя, договоритесь же вы когда-нибудь до петли, — девушка приняла прежнюю позу и от скуки приоткрыла ящик, достав оттуда белый керамический чайничек с изящно нарисованным синим цветочком и орнаментом вокруг них.       — Да пусть мне кто слово скажет из них! Ха-хах. Иной раз наши ковдорцы даже в Мирове не побывав толком рассказывают невесть что. А знала бы ты сколько я на местных ярмарках и рынках денег сделал, ух! А этим лишь бы повоевать.       Это была правда. Среди всех родственников дядя был очень... "перелётной птицей". Он вроде бы и гончар, но больше его заботила торговля. Старается как можно быстрее наваять товаров на продажу, чтобы, наконец, пуститься в путешествие. После смерти жены он так и не смог обзавестись семьёй. Оля догадывалась, что может быть поэтому он старается не задерживаться дома надолго. Очень печально, ведь он хороший человек, заслуживающий большего, чем вечного скитания по ярмаркам. Тем не менее после смерти её родителей и братьев от той же самой злосчастной хворобы, дядя Никита стал ей словно отцом. Хотя остальные родственники почему-то к нему относились прохладно.       Девушка бережно поглаживая чайничек нахмурилась.       — Говорят, что здешние бояре суровы. Суровей наших. Говорят что тут глаза могут выколоть коли ты злобно посмотришь на такого. Или язык вырвут, коль ты скажешь то, что ему не понравится. — Оля отвлеклась от разглядывания чашки. — Тут ведь на кострах иной раз людей жгут! — она подползла через сумки ближе к дяде. — А Иван этот, который царевич. Я слышала от Кузьмы, что он однажды на лошадях по городу ездил и ребенка затоптал и даже не покаялся!       — Да да, а Кузьма, стало быть свечку держал. — вздохнул дядя, но Оля продолжала.       — Говорят что эта жестокость в крови у Богомировых. Досталась им от альвов. Они же там все с ними переплодились! Говорят, что отец царевича, умертвив своего кровного брата, также как альвы пил кровь из его черепа!       — Ой девка… оставь ты эти разговоры о царях. А ещё говоришь, что это обо мне петля плачет. Тем более не говори того, чего не знаешь и тем более на землях этих Богомировых. Тебе бабки базарные таких страстей наговорят, что кровь в жилах стынет, — он обернулся глядя на неё из за плеча. — Наши бояре иной раз тоже отличаются. Не слыхала какую резню они затеяли когда не смогли договориться о выборах десять лет назад? Трупы неугодных до сих пор покоятся где-то на дне Ковдозера. — продолжал он говорить не глядя на дорогу, а глядя на племянницу. Ольга беспокойно переводила взгляд с него на дорогу. — Жестокость для всех благородной крови одинакова. Особенно к кому-то вроде нас. Кстати, тебе стоит это запомнить и не болтать чего лишнего. И вообще, ты это… Вон подумай как свои чашки чудные расписные продать получше. Я между прочим ради них самый дорогой стол на ярмарке купил!       — Уж самый дорогой! — передразнила его племянница и вдруг испуганно вскрикнула — Дядя!       Телегу тряхнуло и перекосило. Девушка едва не выронила чайничек из рук, но удержала. Лошадь испуганно заржала. Что-то треснуло.       — Тфу ты, кузькина мать! — бросив поводья вскинул мужчина руками. — Вот мрак! Это не дороги! Это бес поймёт что! — сплюнул он в сторону, спрыгивая с козлов. — Нет, уж где где но в Ковдоре дороги разы лучше, дери их за хвост! — выругался он. — Цела? — Спросил племянницу, убедившись что цела, пошёл проверять лошадь.       Оля сложила чайничек обратно и перемахнула через телегу. Ноги немного затекли. Ступив на землю, девушка размялась и обойдя телегу оценивающе взглянула на последствия.       — Батюшки! — воскликнула она. — Ужас то какой! Дядя… и как же мы доедем?       Колесо лежало на земле врозь от телеги. Ось переломилась. Дядя тем временем успокаивал лошадь и проверял ее целостность. Все в порядке. Оценив состояние их транспорта он непринужденно пожал плечами.       — Ну как. Вестимо как. Каком кверху, — усмехнулся он в усы и посмотрел на Олю у которой от обиды начали наворачиваться на глаза слёзы. — Да не боись. — прохлопал ее по плечу. — Дотопаем как-нибудь.       — Мы не успеем… Все было зря… Как же мы это все на себе потащим? — расстроенно проговорила девушка.       Дядя ничего не ответил, нагнувшись над сломанной телегой и размышляя как им быть дальше. Оля не видела выхода из положения. Никакого. Им остаётся бросить телегу распрячь лошадь и распрощаться со своими товарами! Ну как же так?! Обида подкатилась к горлу девушки. Неужели она так и не сможет показать миру свою роспись?! Она работала ради этого все зиму! Почему дядя такой невнимательный? Лучше бы за дорогой смотрел! Конечно она не могла позволить себе высказать всю обиду ему в лицо. Да и знала как он отреагирует. Ему всё было нипочём. Какая бы напасть не случилась. Кажется даже если перуновы тучи иссекут небо и обрушаться молниями на его дом, он скорее закурит от этого пожарища!       Они какое-то время безуспешно провозились с телегой. Дело было плохо. На телеге была старая ось которую следовало заменить перед поездкой. Но они слишком торопились и занятые другими делами совсем позабыли её проверить. Дядя утверждал что такое с ним не впервые и за день они смогут её починить. За день! Как же! Только столика им уже своего не видать. Девушка совсем расстроилась и поникнув сидела неподалёку разглядывая свою расписную чашку. Дядя вдруг приподнялся и наклонился в бок, закусив соломинку и начал куда то вглядываться.       — Поди с дороги! — махнул он Оле.       Девушка оставив свои размышления обернулась. Со стороны леса был слышен какой-то шум. Множество приглушенных разговоров. Гулкий цокот копыт. Кто-то тоже ехал по дороге и не один, возможно кто-то знатный. Только знать ездит по дорогам так громко, дядя всегда это говорил. Он усмехнулся.       — Ну вот, а ты расстраивалась, — усмехнулся он и взглянул на племянницу. — Сопли подотри! — рявкнул дядя. — Помощи просить будем, авось Триединый даст нам удачу. Спустя какое-то время на дороге появилась пара фигур. Оля поднялась с земли, поправив платье и встав рядом с дядей с интересом всматриваясь в приближающиеся силуэты.       — Кто это, дяденька? — чуть приподнявшись на цыпочках она смотрела вдаль. Из-за поворота галопом мчались два всадника на могучих боевых конях. Весело смеясь и гогоча они стегали лошадей кнутами выкрикивая друг другу неприличные ругательства. Когда Никита и Оля уже совсем встали на обочину, крепко прижавшись к телеге, веселые взмокшие всадники резко затормозили, обратив взоры на них.       Оба были богато одеты, при оружии в красивых украшенных вышивкой ножнах, широки в плечах, среднего возраста. Оля дала бы им зим сорок. Один правда уже был полностью лысый, но с длинной бородой и усами заплетенными в косу, а второй с лоснящимися густыми черными волнистыми волосами и короткой бородкой. Второй выглядел более приятным для Ольги, пусть оба были слишком старыми на ее девичий взгляд. Однако лысый мужик и правда был странноватым, словно с других земель. Одежда немного другая, полуснятый кафтан с рукавами висел на поясе. Но сложение как у старого дуба могучее, похож на прирождённого воителя. А второй выглядел как человек знатного рода, чья роль не воевать в первых рядах, а политику вести. Более опрятный внешний вид, только шапку снял, чтобы пот со лба вытереть.       Никита в почтении стянул свою шапку, кланясь благородным господам. Растерявшаяся на пару мгновений Оля повторила жест дяди тряхнув рыжей тугой косой, но украдкой взглянула на богатого черноволосого боярина вновь. Заметив, видимо, её взор, он обернулся на неё, однако вместо него заговорил другой мужчина.       — Чего с телегой вашей? Всю дорогу перегородили!       — Да вот ось в телеге надломилась... Прямо перед вашим приездом, господа! Не серчайте!       Лысый мужчина внимательно осмотрел их, объезжая.       — Ковдорские земли, Павел Ильич. Такую одёжу только там носят.              — Ковдорские стало быть... — хмыкнув медленно произнёс тот, кого нарекли Павлом Ильичем. — Чтож ты, дятел, телегу перед отправкой не проверил? - в тоне его звучала язвительность и поучительная интонация, но усмехался он по-доброму.       Оля была готова поклясться что заметила во взгляде своего дяди какой то недобрый огонёк. Она даже испугалась как бы тот не раздраконил этих благородных господ… кстати откуда они? Неужели здешние? Девушка начала с любопытством разглядывать узоры на их одеждах.       Никита простодушно и вежливым тоном ответил.       — Да вот старались товар весь упаковать да побыстрее на ярмарку. Вот племянница все обжиг утвари завершала после своей росписи. Суеты много было, а телегу проверить не сподобили… Да и походу очень много тяжелого возложили на неё. Не так вес распределили вот ось и полетела… а с этими дорогами… — хотел уж было поворчать Никита, но его перебили       — Вон оно как. Жадность губит — усмехнулся Павел и взглянул на лысого. Вскоре к ним домчались юноши в серых невзрачных кафтанах при оружии. Они остановились позади господ. Видимо были их охраной.       — Опасно вам здесь оставаться надолго…. — задумчиво продолжал темноволосый боярин. — Ну, Богдан? Что делать будем? Основную тропу перегородили.       — Да сдвинуть телегу и все тут. — отмахнулся он. Тут Оля решила заговорить.       — Г… господа… — она сначала взглянула на них но встретившись взглядом опустила взгляд, вспомнив о манерах. От волнения она начала потирать руки. — Простите… что прошу вас но… не могли бы вы помочь нам? — осмелев она вновь посмотрела на боярина. Этот Павел ей показался тут главным. — Я всю зиму кухонную утварь лепила и расписывала! Глины перевела немерено! Ах… вот! — она протянула Павлу Ильичу чайничек, опустив голову — Поглядите.       Оля чувствовала на себе пытливый взор дяди, что наказывал не встревать в разговоры. Она и сама не понимала, как осмелилась на такое… какое дело господам до каких то талицких гончаров? Ох дура она, и зачем она только ляпнула…       Девушка почувствовала облегчение в ладонях, она вскинула голову на боярина. Тот сидя на лошади держал чайничек за изящную ручку и разглядывал небесно голубые дивные цветочные узоры на нем. Внимательно разглядывал. Хмурился. Не угодила её роспись чем то? Девушка почувствовала как начали гореть её щеки от стыда. Как вдруг лицо боярина озарила улыбка.       — А чтож тут только синий? Синий да белый.       — Так… так цветное тоже есть! Но… но…       Павел посмотрел на неё, девушка предпочла опустить взор. От волнения она начала перебирать рыжую косу.       — Просто от ярких цветов глаз устает… яркие краски окружают нас всюду… это становится… обыденностью… а на одноцветную роспись смотреть не надоедает. Она как новая всегда…       Павел выдержал паузу после чего протянул ее лысому воителю.       — Ну как тебе?       Тот подъехал почесывая затылок.       — Ну… дивно! И странно… не разбираюсь я в этом всем. Что тут сказать?       — Эх вояка, — усмехнулся он. — Забери да упакуй. Мирославе Ивановне подарок. — После обратился к девушке. — Сподобим довести вас с товаром. Как звать вас? — он взглянул на дядю.       Тот глядел на боярина вытаращив глаза и ответил не сразу, потеряв дар речи.       — Кхм кхм! Никита Гончаров. А эт племянница моя. Ольга…       — Племянница? А по батюшке как? — он вновь оглядел девицу.       — Богдановна я!       — Хах? Слыхал, а? — кивнул он лысому. — Не твоя ли дочь часом?       Мужик рассмеялся, махнув рукой:       — Чего еще придумаешь?       Павел отвечал:       — Не ты ли покрыть своей кровью земли все желал?       — Желать до желал да до талицких не дошел еще, — подкрутил усы мужик.       Оля смущенная разговором решила объясниться.       — Не правда… отец мой умер от Великого мора когда мне три года от роду было, — но тут взглянула на своего дядю, увидев его хмурый взгляд.       — Вот что — оборвал её Павел. — Мы поможем вам с телегой. Думаю… я могу помочь вам с хорошим местом на ярмарке, коли вы к этому чудесному чайничку еще и чашек добавите.       Глаза Оли засветились от счастья. Она не могла поверить своим ушам. Её труд и правда оценили. Счастливая она посмотрела на дядю и ослепленная радостью не заметила, как тот нахмурился.       Скоро бояринов нагнали их служилые люди, которым дали распоряжение «разобраться с телегой но товар доставить к царскому терему в целости».