Война красного знамени.

***

Глубины Великого Леса темнели, ветви деревьев сплетались друг с другом в мрачном танце. Чудище мнило себя безраздельным хозяином этой земли. Думало, что сможет сразить забредшего в его дом непрошенного гостя. Но когда напало — само стало добычей. Не встречала тварь прежде равного себе. Ныне тварь бежала и пряталась, а неведомый гость шёл по пятам, с каждым днём становясь всё ближе. Чудище чувствовало силу Его, дрожало перед Его гневом. Не знало отродье себе покоя и мыслило лишь о том, как бы ему любимую уберечь, да спастись самому? Ясно было только одно, оно не позволит чужаку разрушить свой дом… но слишком уж силён непрошенный гость.

***

      Древний Великий Лес густым покровом на сотни верст простирался к северу от великого города Мирова, между Лубянами и Торжком, Беловицей и Заславлем.       Через Великий Лес протекала река Багрянка. Когда-то на её берегах проливалась жертвенная кровь для лесных и речных сил нави, и духи милостиво не трогали людей. Однако времена эти истлели на ветру, и никто не вспомнит тех далёких дней. Теперь-то думают, что названа река так из-за красной глины в её русле, и люди беспечно живут вдоль берегов — охотятся и рыбачат, не зная иных забот.       Вячеслав служил в Ордене Святого Феоктиста, что в народе прозвали Орденом черных плащей. Защита людского рода от сил нави была главной целью Ордена. Раньше они боролись с вурдалаками на востоке, а ныне борются со всеми монстрами, что населяют континент.       Бывал Вячеслав в этом лесу по долгу службы не раз. Обычно он проезжал по тракту к землям Менска или Подоресья. И никогда не отправлялся он в этот лес из-за пропажи человека… Нескольких людей, как выяснил он позже.       Он ступал на шелестящую под сапогами траву, заходя всё глубже. Чем дальше от дороги, тем мощнее и выше становились деревья. Такие уже даже втроём не обнимешь. Ветви наверху сплетались, закрывая небо. Пришлось даже поднять личину, чтобы видеть лучше.       Здешние леса не были похожи на те, что росли в землях цитадели ордена. Деревья Великого леса были поражены магией не меньше гобинской поросли, но казались чем-то родным, отеческим, стойким, супротив уподливой монструозной растительности его родных земель. Вячеслав ныне прекрасно понимал почему пращуры, жившие в Великом лесу, относились к деревьям как к божествам.       За спиной Вячеслава шло двое отроков — слишком молодые, чтобы быть охотниками, но уже достаточно взрослых, чтобы держать меч. Первый следил по сторонам, а второй помечал деревья для пути назад. Вячеслав, к стыду своему, волновался, пусть он уже давно был командиром. Однако впервые ему довелось командовать совсем зелёными отроками. По хорошему ему помимо этих бездарей должны были дать двух опытных воинов, однако, приходилось работать, с тем, что было. Все же Великий лес опасным не считался.       Он сбавил шаг, подняв ладонь.       — Остановимся на ночь здесь, — не поворачиваясь сказал он.       — Здесь?! — возмутился один из юношей. За гибкий язык Вячеслав нарёк его Болтуном.       С памятью на имена у Вячеслава всегда было худо, потому он дал малолеткам прозвища.       Другой, молчаливый, доламывал ветку, но тоже поглядел на командира испуганным взглядом, однако, боясь гнева, отвернулся.       Вячеслав приблизился к Болтуну. С каждым шагом голова юноши плотнее вжималась в плечи. Ещё секунду старший пронизывал подчинённого холодным взглядом.       — Что? Поджилки трясутся? Домой бежать охота? Дезертир, да?       — Так тут же всё навью пронизано, монстров, стало быть, полно…       — Монстров забоялся?! — Вячеслав хищно улыбнулся и облизнул сухие губы. — А так хвалился в цитадели про то на какое место волколака насадишь! Не уж то место это иссохло и отвалилось от страха?       Паренёк замолчал и стыдливо опустил взгляд.       — Спальник в зубы и вперёд, — его рука мощно приложилась к затылку юноши, что поднятая личина с лязгом упала ему на лицо. Командир силы не жалел, зная, что удар примет подшлемник. Юнец обиженно крякнул, спотыкаясь об корень дерева.       Вячеслав осматривал место ночлега: небольшое пространство между деревьев, чтобы начертать ровный обережный круг; густые ветви сверху закрывали небо, так что можно не бояться дождя. Мужчина снял латную перчатку и обмакнул пальцы в лазуритовую краску, начертав на стволе символ Ⰺ “иже”. Тот едва слышимо зазвенел, все же магия в лесу водилась и без всякого монстра. Вячеслав начертал “иже” по периметру лагеря, образуя прямоугольник. Они в ордене малевали и иные символы, которые даже светились, чтобы отпугивать духов нави, однако фосфора оставалось крайне мало. Хорс уже сел за горизонт, а в лесу стало темно, как в известном месте.       От дум Вячеслава отвлекли голоса отроков – они, подняв личины шеломов, галдели, как две сороки.       “Стоит отвернуться — уже лясы точат. Дурни!”       — Борь, а ты чего молчишь всё время? — спросил Болтун, укладывая из ветвей шалаш.       — А чего мне говорить?       — Ну не знаю там… прибаутку бы какую рассказал. А то ты, как мертвец какой-то будто. Ни стати, ни смелости. И тут тихо… как на кладбище.       — Да чего рассказывать?.. Не знаю…       Болтун вздохнул, закатывая глаза.       — Как обычно… Угораздило ведь старшину меня с тобой поставить в первую вылазку… Да и ещё с этим… что даже имён наших запомнить не может. Сгинем мы тут все, как псы безродные!       Молчун, он же Боря, помалкивал какое-то время, укладывая дрожащими руками снаряжение вокруг своего спального мешка, но вдруг заговорил тихо.       — Знаешь, Федь… не у всех язык, как помело…       — Чего-о-о?! — протянул Болтун. — Чё ты сказал?       — Ч-что слышал… — чуть вздрагивая тихо произнёс он, исподлобья глядя на Болтуна.       — Это у меня-то помело? А может твоя рожа тумака напрашивается? — он начал вставать с корточек, но могучая рука командира, схватив его за плечо, пригвоздила Болтуна к земле. Он, потеряв равновесие,, плюхнулся на задницу.       Командир обошел смутьяна и наклонился к нему, поднося нож к шее. Острие уткнулось в кожу.       — Я не твой старшина, тебя не обучал и на имя твоё мне плевать. Я не запоминаю имён тех, кто ведёт себя так, словно желает встретиться с Мореной, как можно быстрее, уводя туда же и собратьев,       Командир всё время ловил взгляд Болтуна, не позволяя тому отворачиваться. Он, как никто, знал простую истину — смысл слов доходит до человека, только когда смотришь ему в глаза.       — Такие как ты, трёпла, погибают первыми. Но знаешь, я сослужу тебе большую службу, коли отрежу тебе твой язык, — указал он острием на рот и хладнокровно спросил. — Мне сделать это сейчас, али ты дашь обет молчания?       Вячеслав с жестоким спокойствием глядел на перепуганного мальчишку, у которого только недавно начали редеть первые усы. Командир не шутил. Сейчас он давал выбор и правда был готов отсечь нерадивому язык, если тот что-то отчебучит.       — Я уже лишал языка ретивых отроков, — убедительно соврал он. — Стоило им лишиться голоса, у них сразу начали работать глаза и уши. Так что? Резать язык, али даешь обет молчания?       Паренек замер, уставившись в капитана, но не произнёс ни слова.       — Отвечай! — рявкнул на него капитан.       — О-обет…       Вячеслав перевернул ножик и протянул его Болтуну рукоятью. Тот взял его, снял перчатку и сделал порез через ладонь. Обычай требовал давать клятву перед иконописным ликом, потому командир опустил личину своего шелома, что была выкована по подобию образа.       Открыв рот, Болтун начал шевелить губами, вспоминая слова.       “Позабыл софийский, увалень” - командир устало вздохнул и решил помочь парню.       — Ορκίζομαι υπό το βλέμμα της Αγίας Τριάδας…       — Оркизомей потовлема тис Аес Триадас… — грубо повторил он начало клятвы, — хранить молчание… — он снова взглянул на командира вопрошающим взглядом.       — …два оборота…       —... два оборота…       — …а ежели преступлю слово, данное пред взором Триединого…       — … а ежели преступлю слово, данное пред взором Триединого, пред кованым стальным серафимским ликом… — дополнил он, по всей видимости вспоминая текст орденской клятвы и замолчал, ожидая слов командира о наказании.       — …то готов лишиться языка своего, замолчав навечно.       Парень сглотнул.       — … то готов лишиться языка своего, замолчав навечно… Aμήν… — он сжал ладонь, размазав кровь по ней.       Командир поднял личину и всё последующее время не мог не нарадоваться наступившей тишине. Даже взгляд Болтуна с обеспокоенно-тупого стал задумчивым. Видно было, как мысли начали зарождаться в его голове. Вячеслав даже раздражаться на него перестал. Правда, пришлось ударить Болтуна по рукам, когда тот попытался зажечь костёр. Всё же им выдавать себя было нельзя. Вместо тёплого костра свет им давали стеклянные колбы с фосфорным зельем.       Молчуну командир приказал чертить обережный круг солью, а сам сел на бревно, занявшись своими доспехами и оружием. Поздно он заметил, что Молчун чертит круг неправильно. Командир разочарованно наблюдал за сим действом.       Молчун распрямился, выдохнув.       — Кончил, командир. — Себе в штаны ты кончил, бездарь…       Молчун непонимающе моргал, глядя на командира, что нацелил на него усеченную пищаль. Болтун явно хотел что-то спросить, даже рот раскрыл, но вовремя опомнился.       — Ты в круге оказался. Чем докажешь, что ты не навь, сменившая облик? — устало спросил Вячеслав.       Парнишка побледнел, оглядел круг, который чертил изнутри.       — Я… Я… я случайно…       — Да? — искренне удивился командир и взвёл пищаль. — Но как же мне проверить?       Юноша дрожащими руками откупорил бутыль с освященной водой и сделал глоток. Командир удовлетворившись сим, опустил оружие и разрядил его.       — Иш, додумался. Не уж то вам, дурням неотесанным, не объясняли, что нежить через круг зайти не может? Но при этом, заключенная внутри, спокойно сможет из него выйти?       — Объясняли…       — Ну? И какого, бл..ть, рожна ты начертал его изнутри?!       — П.. просто…       — Просто ты из п...ды своей срамной матери вылез! А обережный круг чертить — это ни..уя не просто! Нежить маскироваться может, потому круги мы, бл..ть, чертим снаружи и только потом в них заходим, ясно? — Вячеслав высекал глаголом, аки плёткой. — Сколько было историй, когда ряженного монстра вот так в кругу замыкали, тот дожидался, покуда все уснут и убивал собратьев! Откуда вас, бл..ть, таких понабрали?!       Вячеслав гневливо харкнул в сторону, откупорил флягу и сделал несколько глотков прохладной воды. Однако когда вновь посмотрел на Молчуна, то сдержал себя, чтобы не наброситься на него и не придушить. Остолоп за каким-то хреном начал стирать круг.       — Слушай, ты либо тупой, либо полоумный… — Вячеслав уже не знал что делать с этими оболдуями.       Растерянно парень поглядел на командира, захлопав глазами.       — Так ведь… если нежить через круг переступит, то он силу теряет и надо заного…       — А ты у нас, значит, нежитью стал, как святой воды испил?! Болтун, дай мне чё-нибудь, я его щас огрею!       Довольный Болтун подал командиру палку, и тот со всей силы запустил её в Молчуна. Парень успел закрыться рукой и пошатнулся, выходя из круга.       — Я…я виноват... Простите…       Командир поднялся с бревна и грубо отобрал у Молчуна мешочек с солью. Вячеслав дочертил его, а за одно перепроверил глаголические символы. Те весьма аккуратно были насыпаны по четырём сторонам окружности.       — Ну, хоть писать ты умеешь, дурило. — хлопнул он Молчуна подзатыльником. — Берём вещи и заходим.       Вячеслав заметил довольную улыбочку Болтуна и и задал закономерный вопрос:       — Еб...ник не треснет?       Болтун тут же посерьёзнел.       — То то же.

***

Стать жертвой в собственном лесу… Чудовищу казалось это смешным. Ему хотелось громко хохотать, но нынче приходится молчать в своем собственном доме! Это было невыносимо. Ранее он прятался от людей по заветам Старших, но кому СЕЙЧАС нужны эти заветы?! Судище хотело ЖИТЬ! Жить с людьми. Жить также, как они живут семьями. Он остался почти один. Никто из духов не хотел с ним общаться. Но теперь, когда он нашёл себе семью среди людей, когда устроил своё гнездо, пришел Он. Тот, кто решил разрушить его жизнь.Одна этот незваный гость ещё попляшет. Он будет рыдать и пожалеет о том, что затеял свою охоту! У чудовища был план.

***

      Глубоко в лесу трудно определять время. Однако опускающийся на землю утренний туман дал понять, что наступила утреня. В это время Хорс только поднимался из-за горизонта, осветляя небо. Последние часы дежурства командир отдал Молчуну. И проснувшись увидел, что тот ковыряется в своих вещах за чертой.       — А тебя не учили будить отряд по окончании дежурства?       Молчун дёрнулся, вытаращив глаза на командира. Даже Вячеслав чуть вздрогнул от этого движения.       — Ты чего это такой резкий с утра? Было что-то ночью? — он встал и начал расписывать всё ещё дремавшего Болтуна.       Молчун не отвечал, сложил вещи в свой мешок и поднялся.       — Язык проглотил?! — рявкнул капитан.       — Никак нет, — ответил парень, рассеянно глядя на него.       — Ну так рассказывай!       — Ничего не было…       Нужно было завтракать. Была бы эта охота не за монстром, а за зверьём, можно было бы и костёрок развести, и тёплой пищи на нём приготовить. Однако гобинским воителям приходилось довольствоваться сухарями, орехами, сушеным мясом, да водой. Пару раз Болтун пытался высказать недовольство, но осекался о суровый взгляд Вячеслава и быстро вспоминал о клятве. Однако лик Болтуна, словно открытая книга: его мысли написаны на лбу. Ел он недовольно, без аппетита. Вячеслав тоже не мог дождаться момента, когда они, наконец, вернутся в ближайшую деревню и поедят свежеприготовленной каши. А лучше жареного на костре мяса. Одно лишь поднимало ему настроение и возбуждало аппетит - запасенная в особой фляге медовуха.       Кажется, среди них доволен был лишь Молчун. Он с аппетитом хрустел сухарями, рвал зубами мясо, глотая не пережёвывая. Зверскому аппетиту можно было позавидовать. Болтун косился на Молчуна с недоумением.       — Ты чё, так со страха обосрался, что решил весь паёк сожрать? — поинтересовался Вячеслав.       Молчун прервался, вытаращив на командира глаза и проглотил то, что уже успел умять.       — Ладно, думаю мы тут больше, чем на два оборота не задержимся, — Вячеслав запил сухой завтрак и посмотрел на юнцов. — Какие у вас есть догадки о том, кто бы это мог быть?       Болтун уж было открыл рот, но встретившись с командиром взглядом, разочарованно вздохнул и обиженно кинул надкусанный сухарь в мешок.       Молчун пожал плечами, а командир продолжил:       — На самом деле выяснить, кто бы это мог быть не так уж и сложно. В лесах у нас живут лешие, блуд, псоглавцы, волколаки, лихо…       Молчун перестал жевать паёк, со всем вниманием слушая командира.       — Бывало так, что и упыри в лесах жили. Караулили дороги и питались людьми. Есть еще много чудищ, нежити и духов, что в лесах могут обитать. Например, это могут быть русалки, вужалки, водяные, вилы, василиски. Однако это, если есть в лесу пещеры, али озёра. А они в этом лесу есть. Ежели вы книги читали, то всё это знаете, однако — командир поучительно выставил палец вперёд. — Знания эти надо использовать с умом. Против каждого монстра мы рисуем разные глаголические символы, а иной раз используем особую краску. Краска наша насыщена магией, ибо делается из вурдалаковых сердец. Добывать эти сердца сложно, долго и опасно. Это очень ценный материал в очень большом недостатке. Растрачивать его на каждое наше подозрение мы не можем. А потому мы начинаем включать голову. То есть то, что у вас работает менее всего.       Командир обвел взглядом юнцов, убеждаясь что те слушают его внимательно. Вячеслав посмотрел на Молчуна.       — Теперь, скажи мне, будь ты командиром, чтобы ты стал делать в нашем случае?       Молчун потупил взгляд в некоторой растерянности. Иного Вячеслав и не ожидал, он посмотрел на Болтуна, тот тоже будто бы задумался.       — Надо убрать из нашего списка тех, кто точно не мог бы этого сделать. У всех чудовищ и духов свой характер. У всех есть свои причины убивать и похищать людей. Кто-то оставляет тела на месте нападения, как, например, упыри или волколаки, а кто-то уводит или уносит человека с тропы в своё логово. Русалки, блуд, лихо, василиски делают так. А лешие, вужалки и вилы убивают, только если народ их потревожит. О них последние лет сто вообще ничего не ведомо.       — Убили их всех, — вдруг подал голос Молчун.       Командир пожал плечами       — Либо спрятались, — он поспешил вернуться к теме. — Итак, у нас пропадают люди, последняя - дочь купца. Рассорилась со своим батькой по поводу женитьбы во время привала, ушла в лес и не вернулась. Орден за это дело бы вообще не взялся, если бы не другие пропажи в этом лесу. Обычные звери тоже людей погрызть могут, да и люди могут заблудиться и без всякого блуда. Находят потом их укушенными какой-нибудь змеёй, обглоданными волками, али замерзшими... А может и не находят. Случаи бывают всякими. Но не просто так мы ездили по окрестным деревням и беседу вели со старостами и дьяками. Каждый год пропадает, либо дитё, либо баба. Пропадает то в одной деревне, то в другой. А еще купцы мимо все реже стали дорогой пользоваться. Стало быть, среди купцов слухи всякие водятся и то, что нам батька этот нерадивый рассказывал, на правду всё таки похоже.       Вячеслав вздохнул и прокашлялся. Он не привык говорить так много, и если бы не были эти двое зелёными детьми, то болтать бы ему не пришлось. Однако уму разуму этих балбесов, все же научить нужно. Иначе они и сами сгинут, и его за собой утащат.       — Короче, тут либо блуд нашептал. Либо Лихо к себе заманило. Быть может русалка озёрная чего напела. Следы девчины этой мы ещё не потеряли окончательно. Потому до талого будем идти. Тут точно не василиск, ибо мы только её следы находим. Значит то, что она по доброй воле шла - факт. Лес тут магией пропитан, сами слышите как письмена звучат. — командир замолчал, прислушиваясь. — Будто громче даже стали. Шеломы свои сымайте, обновить глаголицу надо, — командир посмотрел на Болтуна, — вот ты сим и займёшься, чтобы уж совсем бесполезным не быть.       Болтун, поджав губы угрюмо посмотрел на командира, за что ему тут же прилетел командирский подзатыльник.       — Коли сычом на меня еще раз поглядишь, — Вячеслав над ним наклонился, крепко сжав плечо. — Рыло твоё смазливое разукрашу, этим кулаком. Ты понял?       Болтун, унимая свой гнев, всё же смиренно кивнул.       Троица воинов медленно шла по дремучему лесу. Личины, скованные по образу серафимских ликов делали их непохожими на людей. Из человеческого там сохранялись лишь глаза и нос. Рта не было, то было символом безмолвного служения Ордену. Боялись до ужаса навьи твари служителей Триединого: серафимов и сиринов, потому воины Ордена Святого Феоктиста старались на них походить своим доспехом.       Чем дальше они продвигались, тем гуще становился туман. Командир начертал символ лазуритовой краской на наруче и тот громко зазвенел. Вячеслав остановился.       — К логову идём мы либо блуда, либо русалок, либо лиха. Кто бы ни был нужно отвороты проговаривать, чтобы разум не мутили. Туман тут не простой, ясно вам? Держимся рядом, ведём себя тихо! Болтун? — глянул он на него. — Отвороты ты шептать можешь.       Сухая трава здесь уже не росла, под ногами чавкала грязь. Среди следов лесных животных командир разглядел почти затоптанный чьим-то копытом отпечаток женского сапога.       Небо посветлело уже давно, но лес был погружён в сумерки. Густой необычный туман, напоминавший снопы овечьей шерсти стелился прямо перед ними. Всё было тут уныло и серо. Звон от символа давил на уши, командир стёр его, чтобы слушать окружение. Слишком тихо. Стало быть зверей, в округе практически нет: птицы не поют, белки деревья не колышат, а ежи в листве не копошаться. Блуд и русалки не изживают вокруг себя всё живое, остается лишь одно.       — Лихо… — мрачно сделал вывод командир, замедляясь.       Когда он обернулся на подчиненных, то увидел жалкое зрелище: сжимают копья до белых костей, чуть ли не дрожат. Болтун и вовсе весь извёлся: всё время шелестит поддоспешной стёганкой, вертясь по сторонам. Молчун особо не двигался и смотрел на командира выжидающе. Такие как он, видать, если пугаются, то замирают.       — Мы близко, смотреть в оба. Сами знаете на сколько опасно лихо.       Он услышал тяжелый выдох Болтуна — парень пытался успокоиться. Вячеслав понимал, что юноше страшно. Лихо - крайне опасная тварь, на которую по хорошему бы идти целым отрядом, а не его подобием. Однако поворачивать нельзя — начатое надо завершить. Вячеслав думал о лучшем, о том, что монстр решит затаиться и не покажется. Он надеялся на то, что они увидят логово и вернутся в цитадель доложить о нем. Осознав всю опасность, сюда уже отправят хороший отряд, без этих сосунков.       Ноги начинали понемногу вязнуть, а с запахом леса слышался аромат гнилой плоти. Дышать становилось труднее, словно воздух здесь был гуще обычного. Однако становилось немного светлее, лес начал немного редеть, но туман оставался. Вячеслав видел вперёд дай Бог на десяток шагов. За деревом впереди стоял какой-то человеческий силуэт. Командир на него не отреагировал, а вот Болтун едва подавил испуганный крик. В таком тумане доверять глазам нельзя. Вот они подошли к фигуре ближе, а “человеком” оказалось гнилое дерево.       Туман начал расступаться, открывая для них дальнейший путь.       — Это плохо… Он нас ждёт, — сказал Вячеслав, ступая вперёд.       Чудовища окружали свои логова туманом, чтобы непрошенные гости уходили прочь. Если тумана не было, то тут либо монстр ушел, либо тебя ожидает. Вот и сейчас перед взору воинов открылась небольшая полянка.       Поваленный многовековой дуб на другой стороне врастал в землю, открывая непрошенным гостям полое нутро. В ширине ствола этого древнего великого дерева могли бы поместиться два человека во весь рост. Вячеслав был готов поклясться, что этот ныне покойный дуб видел еще сотворение мира и, быть может, являлся воплощением одного из множества древних малых богов. Ныне от былого величия осталось мёртвое тело, ставшее логовом монстра, а вокруг…       Вячеслав сделал несколько шагов вперёд. По всей поляне валялось множеств людских костей. Они собирались в небольшой пригорок у подножия вкопанного в землю дуба, словно служили помостом к логову. Запах стоял отвратительный. Он мог бы помутить разум, но срабатывала нарисованная глаголица на шеломе. Под сапогами воинов иногда хрустели кости. Испачканная нечистотами человеческая одежда была раскидана по всюду. Многая уже вросла в землю.       Помимо старых уже истлевших тел Вячеслав вдруг увидел новое… свежее. То было молодое девичье тело с отрезанной головой, лежащее прямо перед логовом. Полностью нагое оно не скрывало того, что вытворял с ним монстр, пока оно было живым человеком. Из-за сизой дымки и падающих теней было сложно разглядеть полое нутро великого дерева, но когда командир оказался ближе и поднял взгляд, то увидел несколько подвешенных человеческих голов на входе, одна из которых будто бы и не была мёртвой.       Девичья голова дочери купца висела, закрыв глаза, словно пребывала во сне. В отличим от тела, на лице повреждений не было. Черноволосая молодая девушка была бы очень хороша собой, если бы не рваный срез на шее. Её голову не отрубили, а отгрызли.       Она резко открыла глаза, словно пробудилась от ночного кошмара. Глаза в панике заметались, а когда она увидела Вячеслава, то с надеждой посмотрела на него.       — Дяденька? Слава Богу! Дяденька… Помогите… Помогите мне, пожалуйста. — её голос дрожал, а рот пытался схватить воздух. — Оно придёт скоро… Я… Я не могу… боль…       Арбалетный болт вонзился прямиком ей в глаз. Командир стрелял метко и никогда не тратил попусту серебрянные боеприпасы. Монстр магией поддерживал девице жизнь, отсёк голову и сотворил из неё нежить, заставляя смотреть на собственное обезображенное тело. Сердце командира давно окаменело, чтобы начать переживать об этом, но юноши…       Вячеслав обернулся. И не зря. За оторопевшей фигурой Болтуна, он увидел движение. Оттолкнув его в сторону он перехватил руками копьё, которым Молчун зачем-то решил атаковать собрата в спину. Резким движением он потянул нападавшего на себя, встречая его толкающим ударом сапога.       Молчун отлетел назад, кувыркнулся и встал на четвереньки. В следующие мгновения произошло то, о чем командир никак не ожидал: юнец начал преображаться.       Спина по-кошачьи изогнулась, хребет начал увеличивался, а конечности расти, выходя концов одежды. Пальцы разрывали сапоги и перчатки. Шелом сполз на затылок, а прекрасная личина, выкованная по образу иконописного лика, неестественно сдвинулась вверх, являя безобразное длинной безносое лицо с одним глазом и широченной, острозубой, улыбающейся челюстью.       Существо кузнечиком прыгнуло на своё логово и развернулось к воинам. Командир успел обнажить меч и откинуть черный плащ в сторону.       — КАК ТЫ ПОСМЕЛ УБИИИИТЬ ЕЁ?! — верещал монстр, сидя ужасающим насекомым наверху. — Мою… МОЮ ЛЮБИМУЮ! — он гневливо ударил кулаком по дереву, сбивая гнилую кору. — Ты… ПРЕДАТЕЛЬ!       Чудовище в пылу ярости прыгнуло на него, но Вячеславу удалось увернуться. Глаголица, выгравированная на мече засветилась:вампирское сердце, вживлённое в гарду, делало своё дело. Он попытался ударить существо пока уворачивался, но промахнулся — Лихо двигалось быстрее. Проехавшись, оно затормозило на другом краю поляны. Вячеслав глянул на упавшего растерянного Болтуна. Личина его задралась, открыв перепуганное лицо.       — С хрена ли ты расселся, дурень?! — рявкнул Вячеслав.       Болтун, встрепенулся и подскочил, подняв копье. Чудовище нападать не спешило, оно яростно било руками по земле, раскидывая кровавую грязь по сторонам и пронзительно верещало.       — Предатель! ПРЕДАТЕЛЬ! ВЫ ВСЕ ПРЕДАТЕЛИ! Людское племя! Я хотел подружиться! ДУМАЛ, ЧТО ТЫ СТАЛ МОИМ ДРУГОМ! Ведь вы согласились меня спасти от той ужасной твари! Я хотел СЕМЬЮ! Бежал от своего ВРАГА… А ТЫ! ТЫ ОТНЯЛ ЕЁ У МЕНЯ! — обезумевший взор единственного глаза метнулся на Болтуна.       Парень перехватил копьё, готовясь отразить удар в любой момент, а командир взвёл порохом усеченную пищаль. Он успел выстрелить когда монстр прыгнул вверх.       Серебрянная пуля сразила его не смертельно. Рука твари отлетела в сторону. Чудовище зацепившись за дерево оставшейся рукой, оглушительно взвыло, но скорее от обиды, чем от боли. Лихо запрыгало по ветвям цепляясь и рукой, и ногами. Командир успел перезарядиться, но чудище к тому моменту спрыгнуло, оказавшись за спиной юноши. Болтун промазал, попытавшись уколоть его копьём встречным ударом. Лихо двигалось столь стремительно, что могло помститься, будто оно появляется из воздуха.       Когда командир навел пищаль, оно схватило юношу, закрываясь им.       — А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Ты! Ты отнял у меня любимую, а я… отниму у тебя ЕГО! Теперь… он будет МОИМ другом! МОИМ БРАТОМ! Будет смотреть, как я рву тебя на части и пожираю твою плоть! И радоваться вместе со мной!       Болтун собрал волю в кулак и, выхватив посеребрённый кинжал, попытался вонзить его в плоть чудовиша. Удар был неровный, он соскользнул с кольчуги Молчуна, защищавшей монстра. Лихо перехватило его руки, закрутив их за спиной. Раздался пугающий хруст костей. Парень вскрикнул от боли и тут же обмяк, закатывая глаза.       Командир дожидался момента, когда сможет сделать выстрел, не задев юношу. И опасался того, что тварь может им закрыться. Лихо могло чувствовать и влиять на эмоции. Даже сейчас, как бы командир не пытался их спрятать, оно их читало.       — Ах-ах-аха-ахахаа-ах! Да-а-а-а-а! — заливалось чудище, срываясь на истеричный визг. — Я убью его! УБЬЮ! Ты же считал его семьей?! СВОИМ БРАТОМ! АХАХАХАХАХ! Я убью твоего БРАТА!       Вячеслав выстрелил, выцеливая голову лиха, но оно, перехватив Болтуна длинной ногой, тут же прыгнуло наверх. Пуля расщепила ствол дерева. Пока тварь скакала по деревьям, тело парня покорной куклой болталось в его лапе. Лихо не сказать, что заботилось о его сохранности, ударяя его о стволы и ветви, словно тягало навозный мешок.       Тварь изошлась смехом и Вячеслав чувствовал пробуждающийся гнев. Он не заметил чудовища рядом, по его вине погиб Молчун и вот вот умрёт Болтун. Он постоянно гневался на парней, учил чему то, а сам не смог увидеть врага рядом с собой.       Командир перезаряжался, пытаясь отогнать дурман.       — Ты никчёмный! Ты считал себя умнее, а в итоге оказался главным ДУРАКОМ! А-ХА-ХА!       Вячеслав направил пищаль, прицелился, но выстрелить не удалось. Чудовище, вооружилось кинжалом Болтуна, а его самого кинуло прямиком в командира. Прыгнув, тварь исчезла из поля зрения. Вячеслав бросился под Болтуна, смягчая удар и распластавшись на зловонной кровавой трясине.В разум начали проникать голоса убиенных. Чудовище наверняка породило множество неупокоенных навиев. Очевидно что-то стало с символом шеломе. Возможно он истёрся, раз Вячеслав начал их слышать.       Раскрыв глаза, Вячеслав увидел макушки деревьев на фоне пасмурного неба. Придавленный телом Болтуна он был беспомощным. Моргнув он увидел уродливую фигуру Лиха, что летело на него с мечом вперёд, намереваясь сразить их двоих за раз. Командир смотрел в единственный глаз этого монстра. Огромный зеленый с вертикальным зрачком и нахмуренной надбровной дугой. Вячеслав вытянул руку с пищалью, чтобы сделать свой последний выстрел… прямиком в богомерзкий глаз.       Осечка.       Чей-то тёмный силуэт сбил монстра. Замедлившеееся на несколько мгновений время начало набирать прежние обороты.       Вячеслав свалил с себя Болтуна. Перед глазами двоилось, а голова готова была расколоться от голосов. Прищурившись, он посмотрел вперёд, чтобы увидеть, что помешало лиху.       Монстр пятился от грозной фигуры в черном потасканном плаще. Вооруженный полуторным мечом со светящимися символами, воин стоял к нему спиной. Голову его венчал остроконечный шелом. Вячеслав угадывал в силуэте что-то очень знакомое. Подозрения подтвердились, когда незнакомец повернул голову.       Серафимская личина была только у Ордена.       “Неужели подкрепление?”       — ТЫ?! ОПЯТЬ ТЫ?! — вскричал монстр и оттолкнулся от земли. Собрат в считанное мгновение прыгнул следом, ударяя тварь долом, чтобы оглушить.       Монстр упал, встряхнул головой и на него тут же обрушился шквал крайне быстрых и отчетливых ударов. В скорости с монстром этот воин мог посоперничать. Удары обрушивались на тварь, а когда она уворачивалась и атаковала в ответ, то неизвестный парировал и атаковал против. Когда тварь пыталась сбежать, собрат нагонял её в несколько прыжков. Чудовище становилось медленней.       Лихо свело рот узкую прямую неестественную линию…       Командир понимал, что за этим последует. Раздался неслышимый, но выворачивающий разум крик, заглушивший голоса страдающих навиев. У Вячеслава потемнело в глазах.

***

Израненный монстр, уже пару веков считавший себя хозяином этого леса, погиб перед взором страшного лика, напоминавшего слуг своего Отца. Он их не видал прежде, но перед смертью узнал, словно встречал их уже раньше. Древняя память пробудилась в одно мгновение, и в миг улетучилась. Он хотел дружить с людьми, но люди против него ополчились. И монстр никак не мог уразуметь:

— За что?

Это он спросил у своего убийцы прежде, чем умереть.

***

      Пробуждение было не из приятных. В нос ударило что-то резкое, едкое и дурно пахнущее. Над собой помутневшим взором, он смог разглядеть личину своего собрата.       — Сколько я…       Вячеслав не узнал собственный голос: непривычно низкий и крайне хриплый. Он попытался приподняться на локтях, преодолевая тяжесть в теле.       — Не долго, — угадал вопрос незнакомец.       Приняв сидячее положение, командир потрогал лицо, нащупывая личину, не сразу осознав, что шелома у него нет. Он немного покачивался, с трудом ему удавалось собирать мысли в кучу. Вячеслав вспомнил о Болтуне и осмотрелся, тот со снятой кольчугой, перчатками и шеломом лежал неподалёку. Руки его были перевязаны.       — Я взял ваши перевязи из сумок, чтобы помочь, — объяснил незнакомец. Вячеславу показалось, что голос у него был напряженный. — У парня кости из кожи торчали, пришлось вернуть обратно и перевязать.       Вячеслав вяло кивнул и согнул ноги в колени, чтобы попробовать встать, однако силы тянули его к земле. Незнакомец подхватил его под руку и потянул, поднимая на ноги.       — Благодарю… — прохрипел Вячеслав и зашаркал в сторону поваленного дерева, чтобы сесть на него.       Когда разум немного прояснился, он оглядел поле битвы. Туман со смертью монстра рассеялся, а голоса стали значительно тише и шептали слова благодарности. Мягкая кровавая земля была взрыта во многих местах и сейчас медленно оседала. Лихо с оторванной головой валялось неподалеку. Огромный вековой дуб всё также был окружен бесчисленными костями и человеческими окончаниями, пахло смрадом. Девичье тело все еще лежало перед логовом монстра, а её голова всё также висела на косе, только уже с воткнутым в глаз арбалетным болтом. Рот девицы застыл в безмолвном крике.       К ней сейчас подходил незнакомец, оглядывая логово Лиха. Он был очень хорошо снаряжен: темно синяя, пусть и пожитая, бригантина, шитая пластинами внутрь, наручи, латные перчатки, наплечники, кованная защита ног от голени до бедра. Доспехи не блестели как новые, на них было множество следов когтей и зубов, но доспех был полный. Даже Вячеслав будучи командиром таковым похвастаться не мог. У него только туловище голова и руки были защищены, а ноги любой особо кусачий монстр прогрызёт.       Шелом незнакомца был исполнен более искусно, чем те, что в Ордене выдали ему и юношам. Личина, скрывающая лицо, щедро украшена глаголической гравировкой, на поясе висел меч с сумками, а на спине средняя пищаль. Этот воин явно был не из последних в Ордене, но Вячеслав, не мог сказать видел ли его вообще. Личина на нём всё ещё была спущена.       Незнакомец тем временем уже снял подвешенные головы, сложив их на землю и начал мелом чертить глаголические символы на дереве.       — Думаешь поможет? — обратился командир к неизвестному.       — Так оставлять тоже нельзя, — отвечал он, не отрываясь от дела. — Разве отвратник не должен быть с вами?       Вячеслав отмахнулся, позволив себе не сдерживать негодование.       — Конечно должен! Да их всех в пустоши отправили. Брешей нынче там пооткрывалось много. Да и давно их в отряды не дают. Только если серьезный кто.       — Лихо разве не серьёзно? — недоумевал собрат.       — Никто не знал, что это оно. Я сам догадался не сразу. На блуда и русалок ещё думал.       Незнакомец фыркнул.       — Отвратники на все дела должны ходить. Тут вон сколько людей полегло. Как бы брешь и здесь не открылась.       — Ну, а что ты предлагаешь делать с пустошами, коли отвратники будут по Мирову, али Ковдору разъезжать? Народа, ведь, не хватает, — командир опустил руку к “особой” фляге и глотнул оттуда крепкого мёду. — Нынче и в пустошах начало воротиться странное, и слухи из вурдалаковских земель пошли. Дескать Даина в своих землях указ издала, уродившихся младенцев ей отдавать.       — Даина? — удивился незнакомец, прервав начертания символов на логове монстра, а затем усмехнулся. — Иной раз они слухи пускают намерено, чтобы потешиться.       — Мы сначала так же думали, а потом беженцев с дитями на руках увидели. Многие умерли, а кто-то жив остался, тех и допросили. — Вячеслав опустошил флягу с мёдом.       Вячеслав задумчиво молчал, а незнакомец разговор не продолжил. С каждым символом начертанным в лиховых угодьях, навии успокаивались. Он слышал знакомые отвороты, которые проговаривал незнакомец, чтобы развеять магию этого места. Вячеслав так ворожить не умел. Он наблюдал за собратом и вдруг заметил, что в гарде его меча не было самого главного - вурдалаковского каменного сердца, дарующего силу отворотам, заговорам и символам. Это наводило на нехорошие мысли.       Сделав своё дело, незнакомец отошел от логова и расстелил рядом с лихом большую холщовую ткань. Он принялся перекладывать на неё останки чудища снимая с него орденские доспехи и одежду, бережно складывая их на землю рядом.       — Вам уходить не пора, часом? — спросил он. —Юнца будить нужно, не на горбах же его тащить. Ему все же руки сломали, а не ноги.       — Да, засиделся я… Задумался.       Вячеслав, закупорив флягу, встал. Силы в нём чуть прибавилось, нависнув над Болтуном, он принялся хлопать юношу по щекам, щипать, но тот лишь морщился, но не пробуждался. Неизвестный отвлёкся от своего дела и протянул холщовый мешочек, перевязанный джутом.       — Дай ему понюхать - в миг очнётся.       Вячеслав принюхался и тут же сморщился. Несло от этого мешочка таким едким смрадом, что даже мёртвый бы проснулся.       — Морова вонявка? Кха… — выдохнул он в сторону остатки едкого аромата. — Неплохо..       Командир приблизил мешок к лицу юноши, наблюдая как тот начал кривиться, размыкать глаза и болезненно стонать.       — Чего как девка в постели мычишь, а? Вставать пора, хватит отдыхать уже. Болтун попытался опереться на руки и вскрикнул от пронзительной боли.       — От… дурень! — Вячеслав помог Болтуну встать на ноги. — Давай просыпайся, обратный путь нас ждёт долгий.       — Дорога здесь ближе чем вам может показаться… — встрял незнакомец.       Болтун, заметив его, вытаращил глаза.       — А это кто?       Вячеслав, будучи опорой для юноши, посмотрел на него со значением. Болтун стал белее прежнего, видимо вспомнив о клятве. Командир вздохнул, закатывая глаза и бранясь под нос и усадил Болтуна на бревно, после чего отошел к незнакомцу.       — Думаешь здешний лес по ложным тропам вести заставляет?       — Да. И это не Лихо вас плутать заставило. В деревьях хранится магия. Они подобно чудовищам и ведьмам наводят дурман на нежданных гостей.       — Не слыхал о таком… — Вячеслав посмотрел на Лихо, которого неизвестный уже начал закатывать в холщовую ткань. Тонкие длинные лапы монстра всё равно оставались торчать. — До сих пор ума не приложу, как я своего зелёного упустил…. Когда? Где искать тело?       Заканчивая, незнакомец отряхнул руки и поднял на Вячеслава тёмные глазницы личины.       — Попробуй вспомнить, когда он переменился.              — В том то и дело, что ничего не поменялось… — Вячеслав задумался. — Сегодня утром жрал больше обычного, отвечал странно, — командир отмахнулся. — Но он всегда такой… странный, — но вспоминая детали пробуждения, Вячеслав — За кругом я его обнаружил утром, рылся у себя в суме, которую оставил…       Командир начал понимать, что произошло, но его мысли опередили слова незнакомца.       — Выманил монстр к себе, пока вы спали.       — Да быть не может, там бы символы зазвенели, мама не горюй, коли монстр пытался бы ворожить, — буркнул Вячеслав и повернул голову на Болтуна, почувствовав его взгляд.       — Чё тебе надо?       Парень умоляюще смотрел на командира, стянув губы в линию, чтобы не проронить слов, которые явно рвались наружу.       Вячеслав подобрал с земли шелом, натянул личину и сложив ладонь в круг коснулся его лба.       — Εκ μέρους της Τριάδας отпускаю я клятву твою и прощаю.       Болтуна наконец прорвало:       — Он ссать за круг пошел!       Ни незнакомец, ни Вячеслав не знали, что ответить на это. Командир отойдя от временного замешательства, спросил:       — Чего не остановил его?       — Так клялся я не говорить…       — А меня растолкать, дурень?!       — Так… не хотелось по такому пустяку вас тревожить…       Командир отошел от юнца и вскинул руки к небу.       — О Триединый наш создатель! Милосердный и человеколюбивый! Спаси душу мою грешную от гнева, раздирающего меня изнутри, к отроку неразумному, коего дали мне в подчинение! Корю его я за глупость, и жажду я обрушить на него злобу своими кулаками. Прости меня мои грехи и избави отрока моего от глупости, ибо страшнее и губительнее она может быть иных пороков!       Незнакомец тем временем горько смеялся под своей личиной:       — И смех… и грех…       Всё ещё заведённый, командир зыркнул на Болтуна исподлобья. Но вид его быстро затушил бушующее внутри пламя. Взгляд Болтуна стал пустым, он смотрел в землю, уйдя в себя. Отрок не дышал какое-то время, а когда вдохнул, Вячеслав заметил, как у него заблестели глаза. Болтун тут же дёрнулся, чтобы смахнуть слёзы, но досадно вскрикнул от боли. Сильно морщась, он опустил голову, дабы Вячеслав и неизвестный воин не увидели его лица.       Командир злился. Виня во всём Болтуна, он лишь вымещал злобу. Всё же в смерти Молчуна он винил себе, просто журить его было некому. В отличие от Болтуна своих собратьев он терял не впервый раз, потому переживал это легче.       — Знаешь… Болтун… — Вячеслав положил руку ему на плечо. По опыту скажу… Помирают у нас в Ордене всегда по разному. Кто героем… кто глупцом. И никогда не угадаешь, как умрёшь ты сам. Если бы я делал ставки, кто умрёт на этой вылазке: ты или Молчун. Я бы на тебя поставил.       Болтун поднял на Вячеслава опухшее обиженное на жизнь лицо. Вячеслав потрепал его по грязным каштановым липким волосам, усмехаясь.       — Потому, не кисни, бл..ть.       С этими вдохновляющими словами он оставил юнца в покое, отойдя подалье. Неизвестный двинулся следом.       — На ваших шеломах символов защитных нет.       — Ну, дык…у многих нет, — вяло ответил Вячеслав с недоумением поглядев на собрата. — Хорошие шеломы выдали тем, кто в пустоши ушёл. Говорил же. Ты в ордене то давно бывал? Не слыхал вести последние?       — Нет, — мотнул он головой, — Я давно там не бывал.       — Мы железо с Ковдора перестаём закупать.       Незнакомец кашлянул неловко, опешив от новости.       — Тамошние бояре с ума посходили и цены загнули конские. Сначала царский двор пожертвования укорачивает, а теперь вот. Крутитесь как хотите. С месяц назад пустили весть о нехватке шеломов, народ жертвовать начал их. Собственно, эти шеломы — он указал на свой, — от народа как раз. Матёрый личины сковал и приделал к ним, а на гравировку времени не хватило. Мазайте, вон, краской волшебной символы и пляшите.       — Отвороты слабее действовать будут. И вон, у тебя стёрся во время боя.       — Что поделать… — развел командир руками и остановился у логова монстра. — Впервые такого мерзавца вижу. Про какую-то любимую говорил, друзей себе собирал… Тьфу!       — Помнишь нашу библиотеку в Цитадели? — неизвестный вопрошающе наклонил голову, глядя на командира. — Там есть книжка времён Алёши Дубина, когда тварей таких водилось больше. Называется “Душа чудовищ”. Советую прочитать.       Командир нахмурился, покосившись на незнакомца, который казался всё более подозрительным.       — Не знаю где ты пропадал, но друже… — кашлянул командир в кулак, чтобы снять напряжение. — Так литература эта ведовской уже считается.       — А мы с чем дело имеем? С дикими зверьми или явлениями нави?       — Я понимаю всё, конечно, но воля Триединого есть воля Триединого. У Ордена и так с церковью многое не в ладах, чтобы ещё и такие книжки хранить.       Незнакомец молчал, уставив бесчувственные темнеющие глазницы шелома на Вячеслава. Если присмотреться, то и глаза можно разглядеть. Только командиру туда от чего-то смотреть не хотелось. Он решил все же объяснить, вдруг этот воин пропал куда-то пока всё это происходило.       — Да книгу эту уже как лет пять назад изъяли. Пожгли тогда текстов немеренно. Видал бы ты нашего книгодержца! Всё равно, что пёс бешеный. А ведь никого спокойнее в Ордене не найти. Странно… что ты не знаешь… — он скрестил руки на груди.       Незнакомец перестал испытывать Вячеслава взглядом и отвернулся. Ничего не ответил. А Вячеслав всё же посмотрел на его меч с опустошенной гардой.       — Что у тебя с мечом? Там… сердца нет, — он старался задать вопрос с легкостью в голосе, но всё же недоверие скользнуло в его устах.       — Однажды я вёл охоту на упырей. Те оказались сильнее и забрали его, — воин вытащил меч из ножен, демонстрируя его. Ровный сбалансированный клинок с золоченым долом, на который нанесены глаголические символы. Работа Матёрого, не иначе, у Вячеслава даже немного отлегло на душе. — Нынче часто вампиры охотятся на сердца своих собратьев, одному Триединому ведомо зачем.       — Хоронить может их собрались? — задумался командир, предположив первое, что пришло ему на ум. — И что дальше? Они решили тебя не добивать?       — Я был не один. Собратья спугнули. Упыри скрылись, забрав то, что хотели.       — А сейчас? Отряд твой где?       — А сейчас я работаю один, — буднично ответил он.       Вячеслав присвистнул.       — Темные дни настали для нашего Ордена… одни безумцы, — горько усмехнулся командир.       Небо уже совсем посветлело, а в глубине леса начали щебетать птицы, которых более не пугала магия Лиха. Незнакомец вложил меч в ножны и, не глядя на командира, заговорил настойчиво:       — Сумрак рассеивается. Я помогу вам добраться до коней, но тело Лиха я заберу. — теперь он повернулся. — Голове можешь, что угодно рассказать. Можешь соврать, что сбежал, можешь сказать правду.       Командир исподлобья глядел на незнакомца.       — Врать я не люблю и не умею. Да не поверят мне, коли я с пустыми руками приду. Ладно, тело себе оставляй, но голову я сдать должен.       Воин с некоторой угрозой выступил на него, обхватив навершие меча, и голос его вдруг сделался холодным.       — Ты меня не понял.       Вячеслав пытался унять свою гордыню и принципы, отбросить вопросы, навязчиво возникающие у него в голове. Но стало ясно сейчас лишь одно: этот человек не является собратом, пусть он и спас их жизни. Вячеслав сейчас слишком слаб, чтобы спорить с ним, а Болтун и вовсе почти что мёртв, пока руки переломаны.       Ему осталось только вздохнуть очередной раз, смирившись с судьбой.       — Кем бы ты ни был… благодаря тебе мы оба сегодня остались жить. Лишь поэтому я более ни о чём тебя спрашивать не стану.       Ко времени, когда они выдвинулись, Болтун пришел в себя и с любопытством лупоглазил на неизвестного воина. Тот тащил на одном плече громоздкое тело монстра, завернутого в ткань, а в другой руке держал его голову. Парень слышал их разговоры, но очевидно не заметил странностей: Даже сейчас он не задумался откуда у этого “собрата” такая недюжая сила - на своём горбу такого монстрюка тащить. Он нарушил тишину, обращаясь к незнакомцу.       — Скажи, под каким именем мне тебя запомнить, чтобы хоть свечку в храме поставить?       И Вячеслав и незнакомец насмешливо хмыкнули, но воин всё же ответил:       — Лучше тебе обо мне позабыть, младший брат.       Остаток пути они провели в гнетущем для Болтуна молчании. Обратная дорога и правда была скорой, но тело Молчуна пропало бесследно. Болтун плёлся медленней остальных, приходилось делать передышки.       Лошадей нашли быстро, а через высокие ветви деревьев уже проглядывали тёплые лучи Хорса, опускаясь на дорогу красивыми желтыми пятнами. Сама природа словно пыталась обласкать уставших чудом спасённых воинов.       Когда пришло время разъезжаться по разным путям, командир напоследок обернулся на незнакомца, но того уже не стояло на тропе, словно и не было его никогда. Будто бы это всё привиделось…