Война красного знамени.

Это место найдет лишь тот, кому найти его позволят. За пеленой тумана не видно пути. То иволга пропоёт вдалеке, то полевая змея проскользит под ногами - этот шум осаждал со всех сторон. И рассудок таял, как лёд по весне, под завесой силы нави. Неподготовленный человек давно бы позабыл, что искал, обреченный скитаться во мгле до последних своих мгновений жизни. Руслан это знал. И знал то, что в Великом Лесу живет нечисти намного больше, чем представляют себе люди. Нечистая сила всегда придумает новую хитрость, чтобы спастись и наводит на всякого непрошенного гостя смятение и тугоумие. Однако лес расступался перед Русланом, признавая в нем своего. Он долго шел, волоча на спине мёртвое чудище, пока не вышел к большому глубокому озеру c неприметным островком в середине. Там на четырех крепких пнях высилась изба. Дом был старым, но ухоженным. Пни ветвями проросли в его основу и настолько крепко слились с бревнами, что казалось словно эта избушка выросла заместо деревьев. Моста к островку не было и быть не могло – лишь на плоту добираться. Стая ворон, прежде недвижимая, взмыла вверх. Птицы закружились над Русланом, гогоча. Самая смелая из них села прямо у его ног и гаркнула. — Мертвечину почуял? Она не для тебя, — отвечал Руслан, отталкиваясь от дна озера шестом. Птица снова гаркнула и расправила чёрные крылья. — Хозяйка твоя дома? Из трубы дыма не вижу, — он прищурился через глазницы личины. Дыма и правда не было, как и иных признаков жизни. На это птица не ответила. И вот в таком сопровождении, плот, наконец, стукнулся о берег. Воин, водрузив на плечи огромный мешок, ступил на землю и встал перед нависающей над ним её величества избы. — Избушка избушка... Встань ко мне передом, а к лесу задом! — крикнул он. В ответ – молчание, изба с места не тронулась. И не должна. В детских сказках избушка и правда разворачивалась, как живая. Тем не менее, лесные ведьмы придавали этим словам какие-то свои сакральные смыслы. Как ему растолковали, если бы он не произнес эту фразу однажды, его бы чего доброго, могли и убить. Именно так, казалось бы, глупая шутка спасла ему жизнь. Через какое-то время из пола избы открылся люк, а следом высунулась деревянная лестница. Двери, как у нормальных людей, тут не было. Руслан стоял, ожидая, когда выйдет сама хозяйка, а вороны окружили его, но теперь молча. — Ну? Чего стоишь там? — прозвучал из люка строгий женский голос. — Особенное приглашение нужно? — Нужно. Открылись оконные ставни, из них высунулась взъерошенная голова. Женщина с темными мешками под глазами и темно-рыжими кудрявыми волосами глядела на него с сонным прищуром. — А… Это ты. Ты чего в такую срань? — сладко зевнула она. — Так вечереет уже. — А я раньше заката не просыпаюсь, — ведьма немного проморгалась и улыбнулась. — Ну заходи, коль пришёл. Руслан двинулся вперёд. — А ну, стой! Эту мертвечину зловонную на лужайке оставь, тоже удумал грязь в дом тащить. — Твои падальщики её сожрут. — Ничего не сожрут! Оставив труп вонять на улице в окружении воронов, Руслан таки взобрался в дом хозяйки. Внутри было тесновато, а многие вещи находили особый порядок в бардаке. Однако по меркам повидавшего жизнь воина вроде Руслана, здесь всё же было уютно. Несколько столов вокруг были завалены книгами, бумагой, перьями, чернилами вперемешку с глиняными кружками, сухоцветами. Под потолком сушились травы и грибы. На полках вдоль стен помимо утвари лежало множество соломенных куколок, в углу стояла прялка и станок для домотканки, на который было натянуто ещё незаконченное полотно, а на полу расстелена медвежья шкура. На второй этаж вела вертикальная лестница, по ней уже начали спускаться босые женские ноги. Ведьма была в одной исподней рубахе, закрывающей лишь бёдра. Ради приличия женщина накинула на плечи шерстяной платок, словно это могло поправить положение. — Ты ждала кого-то ещё? — Ага, суженного на белом коне, — ответила она, протирая глаза кулаками. — Прости, коли разочаровал, — пожал он плечами, наблюдая за ведьмой, что начала умываться в лохани. Продрав глаза, она посмотрела на него и скривилась недовольством. — Ну, не на улице же ты, сними шелом свой страшнющий! Повесив полотенце, она отошла хозяйничать к котелку, что-то там перемешивая. Оттуда знатно пованивало. — Обойдёшься. — Не даешь мне твоим прекрасным ликом полюбоваться, я ведь и обидеться могу, — наигранно надула губки ведьма. Руслан сел на скамью, уперевшись локтями в колени. — Обижайся, — поглядел на неё насмешливо из тени глазниц личины. — Запрягу тебя в коромысло воду вёдрами таскать. Ведьма закатила глаза, вздохнув и продолжая помешивать отвратного вида невнятную жижу. — Куда путь держишь на сей раз? — решила сменить она тему разговора. — В Миров. — В Миров?! — отвлекшись от хозяйствования, ведьма вытаращила на него глаза. — Вопросы? — Там же народ со всего царства съедется, тебе то там что делать? — Дела, — отрезал он. Ведьма, вздохнув тяжко, набрала в черпак странного вида бульон и, заговорчески глядя на Руслана, протянула ему смрадную жидкость. — Испробуешь? — Глупо пытаться меня убить ядом, ты это прекрасно знаешь. — Да что ты! Что бы я! И травить?! От этого отвара ещё ни один не умирал! Запор, конечно, быть может, но чтоб смерть… Пф! — она опустила половник в котёл — Шучу! Хватит тебе уже таким сурьёзным быть. Это лекарство, тут в деревеньке неподалёку животы прихватило у всех. Как бы кровавым поносом не изошлись. — Неужели ты решила им помочь за просто так? — Чтобы я и за просто так?! Не-е-ет... мне ученицу дать обещали. — Раньше бы я тебя за это зарубил… — Как всё переменилось, стоило только навью стать, да? — подбоченилась она ехидно. Руслан тяжело вздохнул, устав от этого разговора. — Я тебя на улице подожду, скажешь как закончишь, — сухо ответил он, вставая со скамьи. — Ух, ну и обидчивые вы, мужчины... Руслан разложил лихо прямо на траве. Стая ворон слетелась вокруг и перекаркивалась между собой, словно им было, что обсудить. Поврежденные монстром доспехи он отдал капитану — если тело не найдут, то заместо юноши похоронят их. Ведьма не выходила довольно долго, но идти за ней у Руслана желания не было. Наконец, за спиной зашуршало — ведьма спускалась с лестницы. Она таки решила надеть юбку. Руслан мысленно поблагодарил за то Триединого, ибо созерцать оголенные женские колени было тяжело. — Ох, почему живого то не притащил… — Тебе и мертвый бы сгодится, сама говорила. — Ты и голову ему отсёк… — Ведьма бесстрашно трогала его останки, внимательно их осматривая.— Да…. работы будет много… — Иначе никак. Ведьма раскрыла веко огромного глаза монстра и улыбнулась. — Да… это и правда та самая плоть Велеса… таких древнейших чудовищ совсем мало осталось… — с какой-то грустью молвила она. — Сильный был? Руслан кивнул. — И умный. Я его месяца два выслеживал. Он девку похитил несколько дней назад и живой у себя держал. Голову её отсёк и разговаривал с ней. Любимой называл, ну и творил, что положено с “любимыми”… Ведьма криво усмехнулась. — Довольно необычный. Лихо с людьми беседы не ведет. — Обычно нет, но с этими тварями разное бывает. Ты то уж должна знать. Руслан уж было хотел рассказать как лихо перевоплотилось в одного из собратьев, чтобы скрыться от него и даже пробыл с ними какое-то время, что те не заметили подмены, но закусил язык. О его встрече с собратьями ей знать не нужно. — Коли ты думаешь, что я с первородными чудищами беседы веду вечерние, то глубоко ошибаешься. Я с этим зверем соседствовала сколько? Оно меня за версту обходило. Далеко не все твари к нам прибиваются, а некоторые и вовсе вредят. За всё время знакомства, Руслана не единожды удивляли разговоры с нечестивой. Опыта общения с навью у них было поровну, но знаний о них они набрались с разных сторон. Иной раз закрадывалась шальная мысль пригласить её в Цитадель, опытом обменяться, а потом Руслан вспоминал, что там не только её, но и его на вилы насадят. — А девку почему не взял? — женщина недоуменно посмотрела на Руслана, тот даже растерялся. — Что? — Девку чего не приволок? — чуть громче повторила она. Руслан и сейчас не нашелся, что ответить. — Так… упокоить её надо было. Пусть и не Руслан прекратил её мучения, но на месте того капитана он сделал бы то же самое. — Дурак ты… упокоить. — отмахнулась она. — Голову если пришить, живой осталась бы и ворожила не хуже моего. Её лихо первородной магией напитало будь здоров. Руслан теперь вспомнил, что мешало ему общаться с этой женщиной без гнева — её ведовской цинизм и отношение к смертным. Иной раз её уста исторгали такие немыслимые вещи, что он испытывал желание её придушить. — Ведьма, я все, конечно, понимаю, но он душу её терзал уже сколько? Хватит с неё страданий. Я принес то, что ты хотела, теперь давай, что обещала. — Полно с тебя. Принципиальный. — вздохнула женщина. — Если бы не твои принципы, не жил бы от зелья до зелья. — Я никогда. Не стану. Убивать. Человека. — Сорвешься однажды и погубишь деревню. — Твои зелья её уталяют более чем. Пять лет уже живу как-то. Делай свою работу, женщина, и не лезь со своими советами, покуда не спрашивают. — Как скажешь, — ведьма пожала плечами. — Да только орденские собратья уже не оценят твоих жертв. Узнают о природе твоей и тут же растерзают. Хватит уже с этим бороться и жить по старым заветам. Ты же сгубить себя можешь. Тело умрёт, а душа твоя в камень обратится и что делать будешь? Руслан отвечать не собирался, он уже прекратил разговор. — Ладно, делай что хочешь. Будет тебе твое зелье.

***

Руслан вновь стоял в сенях её дома. Зелья было даже больше, чем нужно: вместо пары бутылей — шесть. — Это, конечно, мило, но тут больше нужного, — попытался найти он подвох и даже поднял личину, чтобы ведьма узрела его недоумение. Облокотившись об косяк двери она наблюдала за ним с каким-то грустным выражением лица, не видя замешательства. — А ты не замечаешь того, что с каждым разом тебе его нужно больше? Ты в Миров поедешь, тебе этого, боюсь, даже на месяц не хватит. А держаться то будет сложнее. Ведьма была права, но Руслан старался не обращать на это внимания. Женщина продолжила: — С кровью наоборот, по началу нужно много, а затем меньше… То, что она вновь завела этот болезненный разговор его разозлило. — Ага, ищи себе другого дурака. Он развернулся к люку, но тот с грохотом закрылся еще до того, как к нему успели подойти. Щеколда замкнулась. Руслан обхватил рукоять меча. — Что ты от меня хочешь? — не оборачиваясь спросил он. Ее руки опустились на плечи, она медленно обошла его со спины и оказавшись перед ним, вгляделась в него, не моргая. Светлые зеленые глаза, тёмно-рыжие кудрявые волосы. Она будто бы сошла с рисунка бестиария. Далеко не все ведьмы были такими, но именно так их чаще всего изображали — рыжеволосыми зеленоглазыми коварными женщинами, что жили отшельницами в лесах и на берегах озер. — Сними шлем. Не споря, Руслан повиновался. — Брось его. Руслан бросил. Не отводя от него взгляда, Ведьма вытащила нож и полоснула свою руку именно там, где через жилы перегонялась кровь. В нос ударил терпкий желанный запах, заставляя напрячься. Он бы набросился на неё, ведомый своей навьей натурой, но тело сковала неведомая сила. Сегодня утром он едва сдержался, чтобы не наброситься на раненного собрата, спасли лишь остатки зелья и его воля. Нынче сил побороть жажду практически не было. Ведьма удерживала его чарами и, видимо, собралась напоить кровью насильно. Руслан не мог этого допустить и попытался вырваться из омута. Он знал, что нужно перестать смотреть ей в глаза. С великим усилием он зажмурится, прервав очарование. Отпрянув, он врезался в стол. С него попадали горшки, скатываясь и разбиваясь в дребезги. Пытаясь обойти препятствие, он снёс навесную полку, случайно сорвал верёвку с сушеными грибами, но никуда он не мог деться от этого дурманящего запаха. Руслан закрыл лицо руками и взревел от бессилия. — Я убью тебя, сучья тварь! Даже не смей меня сводить на этот путь! — обернувшись на женщину, он намеренно закрыл глаза, чтобы не видеть её. — Тебе же будет лучше! Ты уже столько лет себя губишь! — Сука… даже не подходи! — он схватился за рукоять меча, но вдруг почувствовал как его схватили за голову, вцепившись в волосы. — Смотри на меня! — голос ведьмы звучал как из бочки. Запах крови ударил в нос, сил противиться было все меньше. Руслан перехватил её запястья и повалил на пол. Теплая кровь стекала на руки и своим теплом и запахом мутила разум все больше. — Зачем ты делаешь это?! ЗАЧЕМ?! — рявкнул он. — Потому что иначе никак! Ты сорвешься и убъешь кого-нибудь снова! Ты этого хочешь?! Со злобы он сильнее сжал запястья, услышав болезненное кряхтение. — Поверь, я совладаю с тобой! — не унималась она. — Ты не убьешь меня! Открой глаза! — пыталась докричаться она. А затем её голос внезапно огрубел и она приказала. — Посмотри на меня. Колдовство не работало, если он не смотрел, однако Руслан понимал, что не может держаться дольше. Ведьма предлагала поступиться с принципами, нарушить давно данные обеты. Однажды он уже это сделал и не собирался ступать на этот путь вновь. Как же сейчас он её ненавидел. Примерно с такой же силой он желал вгрызться в её плоть и словно паук и выпить из неё все соки. — Ты лжешь… — он глубоко дышал, дыхание всегда помогало унять тело. — Ты лжёшь о крови… Я не верю… В ордене… всегда твердили обратное… — В ордене многое не знают… о многом умалчивают… Доверься мне… — мягко прошептала она, приблизившись. Руслан ощутил горячее дыхание и касание теплого лба своим. В груди неприятно жгла тоска. Он страдал от одиночества, а ощущение тепла человеческого тела заставляли вспомнить прежнюю смертную жизнь, которой он давно лишился. Бренная плоть вурдалака, не способная умереть до конца, тянулась к живому, желала забрать его часть себе. Руслан знал, что может сильно навредить людям во имя насыщения своего умершего тела. Эту ведьму, хитрую и коварную тварь, он мог бы раньше убить за союз с чудовищами. Однако сейчас из них двоих он заслуживал смерти больше. Любая ведьма, пусть и якшается с навью, всё же оставалась человеком. А эта и вовсе уже который год продлевала его безгрешное существование. Он стискивал ее запястья. Кровь ручейками стекала на пол. Тело дрожало, стремясь поддаться его монструозному желанию. Контролировать себя становилось сложнее с каждым вдохом. Руслан ненавидел эту часть себя, и не мог простить ведьме того, что она намеренно её пробудила. Отчаявшись, он встретился с ней взглядом. Бушующее в душе пламя постепенно унималось, в голове вместо привычных мыслей стоял туман. Все еще было страшно и тревожно, но бросаться ни на кого более не хотелось. Руслан медлил. Растрепанная женщина лежала под ним, глядя спокойно и беззлобно, словно не видела чудовища перед собой. — Доверься мне, — вновь прошептала она. И Руслан доверился. Вкус сладкий, теплый, свежий... Он был сравним с глотком родниковой воды для жаждущего, вдохом свежего воздуха для утопающего. Руслан и представить не мог, на сколько изголодался за все это время. Время замерло, хотелось, чтобы насыщение длилось бесконечно. Столько лет он вдыхал воздух, но не мог надышаться, вкушал пищу, но не мог наесться. Он бродил по миру ходячим трупом, а ныне чувствовал себя живым. Острота запахов возвращалась, тепло разливалось по телу, а в груди зрело нечто, похожее на искреннее счастье. Смакуя руку, Руслан чувствовал, что этого “счастья” становилось меньше. Он прервался, начиная слизывать уже подсохшие ручейки крови на руке, дабы продлить удовольствие. Вдруг его схватили за волосы и оттащили от этого сладкого нектара. Он зарычал гневливо и рванул вперед, но вновь его остановили зеленые глаза. — Замри. Обескровленная ведьма тяжело дышала, но глядела сурово, не сводя глаз. — Отойди, — скомандовала она. У него не было желания отходить, он еще не насытился, однако повиновался, потеряв контроль над собой снова. Острая злоба внутри него вскипела вновь, а уязвленная гордыня подпитывала её, как масло питает пламя. Жалкий и зависимый, а ведьмовская тварь этим пользуется. Придерживая раненую руку, женщина медленно встала. Жизненная сила, которую так жаждал выжать до капли Руслан, стекала по капле на пол. Ведьма что-то шептала, залечивая на руку. Руслан, ощутив контроль вновь, в считанное мгновение оказался перед ней, прижимая к стене. Намеренно он закрыл её глаза ладонью. Ведьма вцепилась в руки, царапая их ногтями. — Ты смеешь контролировать меня?! Думаешь, что сильнее, ведьма?! — шипел он, нависая над её ухом. — Ты — отвратительная, хитрая сука, думаешь что МОЖЕШЬ УПРАВЛЯТЬ МНОЙ СЛОВНО КУКЛОЙ?! С великим зверством он отбросил ее в сторону. Женщина пролетела несколько аршинов и перемахнула через стол, сбивая всю посуду, что на нем была. Он ринулся следом, чтобы нагнать её, но она мгновенно воспрянула с выставленной в его сторону ладонью. Потусторонняя сила припечатала его в стену. Руслан взревел не свойственным для себя голосом и вновь кинулся к ней, позабыв о том как сражался обычно. Сейчас он не доставал меча и не продумывал тактики. Он видел перед собой врага, который забрал у него то, что он так жаждал. ВРАГА, который покусился на его волю, и теперь ВРАГ за это должен ответить. Оттолкнувшись, Руслан обнаружил в себе силы, позволившие ему перелететь через стол, оказываясь у ведьмы за спиной. Она попыталась улизнуть, но успела лишь развернуться к нему. Руслан повалил женщину на стол и крепко прижал весом, перехватив руки, ибо та не прекращала жалких попыток отбиться. Оказавшись между её бёдрами, он замер, чувствуя уже то, что на гнев было не похоже. Желание убить начало сменяться другим. Ворот её рубахи распахнулся, интригующе открывая шею: мышцы её напрягались играя резкой светотенью от лучины, стоявшей в углу. Взгляд его скользил по ключицам и спустился ко вздымающейся от дыхания груди, сокрытой под рубахой, вновь скользнул выше и остановился на губах. Тонкие и побледневшие от обескровия, чуть приоткрытые, они цепляли его взор. Руслан прильнул к ним страстным поцелуем. Спустя время, ведьма прекратила вырываться, потому он отпустил её руки, чтобы забраться под одежду, нащупывая теплую, нежную, живую плоть. Стоило ему расслабиться в омуте желанного наслаждения, женщина так больно укусила его за губу, что пришлось отпрянуть, возвратившись в реальность. Не успел он рассвирепеть вновь, его ударила хлесткая пощечина, заставившая опешить. Затем последовала вторая, отрезвляющая разум. Руслан встретился с холодным, повелительным взглядом женщины. Осознав, что он собирался сделать, а, главное, с кем, он поспешил отпрянуть, мысленно проклиная себя. Однако ведьма, сковав его ногами, притянула обратно. Крепкой хваткой её бёдра сжимали его, не отпуская. Ведьма, подтянувшись за горловину его доспеха, жадно прильнула к губам. Он не противился, прежняя греховная страсть внутри него осталась, но отрезвившись разумом, он не поддавался ей всецело, как мгновенье раньше. Вновь всякого рода сомнения вступили в противоречие его желаниям. Это раздражало. Разум твердил ему, не связываться с нечестивой, однако Руслан не мог оттолкнуть её сейчас. Нечестивая не отпускала, и, отвлекая его поцелуем, всё это время ловко расстёгивала ремешки бригантины. Он перехватил ее ладонь, что своим теплом навевала самые светлые воспоминания из прошлой, наполненной тяготами жизни. Воспоминания, которые он забыл. Руслан прижал руку ведьмы к щеке и закрыл глаза, пытаясь уловить счастливые моменты прошлого, но они тут же упорхнули как испуганные птицы. Из своей прошлой жизни он помнил лишь тяготы. — Как же я тебя ненавижу… — мрачно выговорил он, покосившись на женщину. Ведьма, с любопытством наблюдавшая за ним, изобразила удивление. — А твои действия твердят иное. — Ты терзаешь мне душу. Она улыбнулась, двинулась ближе и погладила его по волосам. — Нет, с этим ты справляешься сам… Отпуская руку, Руслан отвернулся, не в силах смотреть на ведьму, пусть и не чувствовал более её ворожбы. Доспех перестал сковывать его тело — ведьма справилась с ремешками на ура и скинула его, а он позволил это сделать непротивлением. — Ты думаешь, что изменился. Словно став вурдалаком, ты обрёл иного себя, но это не так, — она повернула его лицо к себе. — Это проклятье не добавляет обращённым пороков, но обнажает их. И чем старше вурдалак… тем он играет в нём сильнее. Этот порок ты носил в себе всегда. И имя ему гнев. Руслан криво усмехнулся. — То же мне… монахиня… Ведьма расплылась в улыбке. — Я ведаю о вашем Триедином намного больше, чем ты думаешь, Руслан. Она перехватила его руки, кладя их на свою талию. Сложно было удержаться от того, чтобы не сжать её, ощупывая мягкую плоть, и Руслан не стал сдерживать свое влечение и крепко прижал женщину. — И какой же порок у тебя? — спросил он, вдыхая запахо её волос. — Жертвенность. — Смешно. Скорее похоть… — Ну, раз так… — она прикусила мочку уха и зашептала, обдав его горячим дыханием. — Можешь меня за это наказать…

***

Обнаружил Руслан себя нагим, лежащим на медвежьей шкуре. Его руку обнимала растрепанная ведьма. Ранее его смущало то, что она явилась перед ним в одном исподнем, а ныне на ней не было ничего. Да и Руслан уже особо не смущался. В окно вместо светлого дня уже заглядывала ночь, но темнота ему никак не мешала — Руслан видел во тьме как на яву после того, как обратился. Где-то в уголке догорала лучина, едва окрашивая холодную темноту тёплым цветом и расчерчивая резкие длинные тени от раскиданных вещей. Вокруг словно пронесся ураган: горшки с книгами усыпаны на полу, прялка перевёрнута, сушеные грибы и травы, подвешенные под потолком ныне валялись где не попадя, а станок с домотканкой Руслан вовсе обнаружил в другом конце комнаты. Ему было и лучше, и хуже одновременно. Он чувствовал сладкое удовлетворение и от испития человеческой крови, и от того, что за этим последовало. Однако от отвращения к самому себе сложно было избавиться. Он уже второй раз переступил черту и тосковал, осознавая, что прежней жизни ему и правда стоило забыть. Ведьма почесала нос об его плечо и что-то промурлыкала. Руслан тяжко вздохнул. — Значит сплетни об упырях и вурдалаках - это враки… — улыбнулась она, лукаво выглядывая из-за плеча, — Всё же вы можете быть любовниками. Кудри её волнами стелились по плечам и забавно щекотали его кожу. Женщина улыбалась, но страшную усталость, что таилась в её глазах, он узнавал. Даже слова она растягивала, словно была пьяна. Его удивляло, как она находила в себе силы для заигрываний. Руслан старался быть к ним глухим. Впускать в душу кого-то вроде неё он не желал. Внутренний голос из далёкого прошлого вновь твердил, что связавшись с ведьмой, он опорочил себя и неплохо ему было как минимум помыться после такого, однако вслух он произнёс совсем иное: — Ты очень бледна. — Зато ты какой румяный, даже от человека не отличить, — она грудями легла на плечо, и принялась накручивать пряди его волос на пальцы. — Быть может, даже лучи Хорса жарить будут слабее. Что делать с наседающей на него ведьмой он не знал, но сопротивляться не решался, замерев в непонятке. Это напомнило ему детство, когда на него легла цитадельская кошка, и он всю ночь провёл не смыкая глаз, боясь не пошевелиться. Построение он в тот день в итоге проспал, за что его высекли. — Зачем ты это сделала? — Я с подружкой поспорила, крепок ли уд у вурдалаков, — она легла ему на грудь и шаловливой рукой принялась поглаживать живот, медленно спускаясь ниже. — Она меня убеждала, что он отсыхает после обращения. Отрадно узнать, что это не так… особенно, если напоить человеческой кровью. — Я серьёзно, — придал Руслан голосу строгости, перехватывая ладонь ведьмы и уложив её на место, где очень давно не билось сердце. — А ты думаешь я не серьёзно? — лукаво улыбнулась она. — Я ведь мог тебя убить. Ведьма рассмеялась, отпрянув от него и попыталась встать. Руслан заметил на её руке затянувшиеся шрамы. Раненную и покусанную руку она залечила ворожбой, однако сил на то, чтобы залечить остальные синяки и содранную кожу по телу у неё не осталось. Они были свежими, и Руслан прекрасно понимал, что оставил их, не сумев рассчитать силы и поддавшись... Гневу… В своих попытках подняться она походила на выброшенную беспомощную рыбу. В итоге ведьма сдалась и рухнула на шкуру. — Убил бы и убил… — она зевнула и свернулась клубочком, отвернувшись от Руслана. — Я же ведьма. Это твой долг… Руслан позволил себе залюбоваться её спиной, изгибами талии и бёдер. В бытность служения Ордену наблюдать подобное было роскошью, однако осуждали то лишь церковники. Начальство же не запрещало тратить заработанное в блудилищах, если ты не трындел об этом лишнего. Строго запрещалось лишь семьи заводить — когда у тебя за спиной названная жена с детьми, то умирать ты уже не готов и долг свой исполняешь с меньшей охотой. — М-м-м… — она заерзала, пытаясь рыскающей рукой нащупать что то, чем укрыться, но вскоре передумала, ведь поблизости ничего такого не было. Разочарованно вздохнув, она сказала.— Кстати на человеческой крови ты нынче с месяц даже протянуть можешь… В отличии от ведьмы, Руслан чувствовал прилив сил, поэтому он поднялся с пола и стал расхаживать по комнате в поисках своей одёжи и, зацепившись взглядом за вязанный плед, кинул его в ведьму, поборов желание сделать это менее грубо. — Когда один из собратьев терял много крови, мы варили ему отвар из боярышника, подорожника и жизнекорня. Он помогает восстановить утерянную кровь быстрее, у тебя есть что нибудь из этого? — Да… ток раскидано после твоего буйства по всему дому… — лениво пробормотала женщина, укутываясь в плед гусеницей. — Жизнекорень только побереги… — она зевнула, — мало его. — У меня найдется свой. — Да-да… видывала я, — съехидничала она. — крепок. Более он её не беспокоил. Одевшись, Руслан позволил себе немного похозяйничать над зельями. Он знал несколько житейских рецептов, пусть и никогда не был искусен в алхимии. Однако ему не хотелось, чтобы ведьма в итоге откинулась от бескровия. Выглядела она, без шуток, плохо. Он намеревался брать зелья у неё и дальше, однако повторять подобный опыт ему не хотелось. Точнее, Руслан пытался себя в этом убедить.