Вы должны знать правду!

      Всем было невыносимо видеть это. Осознание того, как они возносили Кейла. Все они, можно сказать, боготворили его! Сейчас на экране им была показана Истина. Показан обычный человек, тот, кто остался без надежды и без близких.       «Это мы во всём виноваты»       Данная мысль так и висела в воздухе. Несмотря на все невзгоды и испытания, Кейл всегда был рядом с ними в трудную минуту. А сейчас, когда он потерял всех, рядом с ним не было никого. [Кейл позвал. — Супер Камень. Ответа не последовало. Он попытался позвать других обладателей Древних сил. Но никто из них не откликнулся на его голос.]       Он остался один.       Одиночество — вот чего боялся Кейл. Все, кто находился здесь, успели осознать эту простую, но слишком горькую истину.       Это было чертовски больно, никто не хотел даже думать об этом, никто из них не хотел остаться в полном одиночестве в мире, который воспринимал тебя только как сильного, но одинокого героя. Героя, который не знал, как жить дальше после событий на войне. Это… это было ужасно. Просто аморально!       Детские глаза были на мокром месте, взрослые, пытавшиеся сохранить лицо, отворачивали головы от экрана. Все, кто раньше пытался показать или сказать, как важно видеть всё то, что им покажут, отвернулись от страха и отчаяния перед одной простой и жестокой истиной — они верили в Кейла точно так же, как люди, которые сейчас окружали их главнокомандующего на экране, так же, как те коллеги и подчинённые из его родного мира, которые видели в Ким Рок Су лишь бесчувственного монстра после смерти его товарищей.       «Когда это началось? Когда мы перестали видеть в Кейле простого человека и начали его идеализировать, ставя слишком высокие планки, которых сами бы никогда не достигли?»       Этот вопрос, как и многие другие, так и не был озвучен.       Как хотелось закричать. На запись, — чтобы прекратилась. На Кейла, — который снова пытался думать об остальных. На самих себя, — которые осмелились возложить на этого человека все свои проблемы. Проблемы мира. Отвратительно!       А запись всё продолжалась, прижимая их грудные клетки тяжёлым камнем бессилия, злости на самих себя, ужаса и боли.       «Возможно, Боги не такие уж и твари по сравнению с нами», — только у нескольких зрителей появилась эта, по ощущениям, ржавая мысль, из-за которой Кейл наверняка провёл бы с ними беседу о нерациональности подобного мышления относительно ублюдочности Богов и их «пользы» для земли тех, кто об этом подумал. [«Мне нужно поторопиться и закончить этот тест, — У Кейла была причина закончить этот тест. Нет, он хотел, чтобы всё это закончилось. Он снова поднял книгу. — В своём поместье», значит.» Эти слова привлекли его внимание. Кейл изменил направление движения. Ему казалось, что он знает, где все будут находиться. Вилла Супер Камня. Место, где Кейл хотел бы осесть, когда всё закончится.]       Вилла Супер Камня. Место, которое стало для всех домом. Домом во всех смыслах этого слова.       «Только не говорите что он… » — у многих перехватило дыхание от ужасной догадки. — Нельзя! Ему ни в коем случае нельзя туда идти! — крик неверия был ожидаем, ведь каждый так думал.       «Если там нет нас, то к кому идёт Кейл?!» — дети отчаяно отгоняли жуткие мысли подальше от себя.       «Не хочу видеть то, что будет с ним дальше. Он идёт на могильник. Идёт на кладбище, где похоронены его товарищи и его дети,» — старшее поколение догадывалась, что может ожидать Кейла там, куда он идёт.       Сейчас каждый имел желание потерять зрение и слух. Они не хотели видеть, как ломается их сильный Кейл. Но каждый понимал — они обязаны это увидеть, ведь он был с ними в подобные моменты слабости и знал, что сказать.       Догадываясь, что будет дальше и какова будет реакция детей, Дерут и Виолан прижали их ближе к себе, безмолвно показывая, что они рядом. На их лицах так и читалось отчаяние от того, что они ничего не могут сделать.       Этому примеру последовали и Розалин с Чхве Ханом. Хотя и считалось, что Лок взрослый по меркам волков, но для них он был ребёнком. Детей надо защищать, этому их научил Кейл, поэтому они сделали то, что сделала и чета Хенитьюз — прижались к волчонку с двух сторон. На действии своих товарищей молодой вожак племени Волков только грустно улыбнулся. Он, к сожалению, очень рано познал взрослую жизнь. Сейчас семья Лока пыталась оградить его от этого, и он был искрене им за это благодарен.       «Неужели мы были настолько слабы? Какая же всё-таки ирония. — была мысль Золотого Дракона, который прижимал детей к себе. Как жаль, что поняли они это только тогда, когда их заставили широко открыть глаза. Глаза, которые хотелось выколоть. [Лес Тьмы. Именно туда он и направился. — Я ненавижу это, — он ненавидел подобные тесты. Спина идущего тридцатишестилетнего Кейла Хенитьюза была слишком похожа на спину тридцати шестилетнего Ким Рок Су. Его плечи поникли. — Как это утомительно. Деревня Харрис. Он отправился туда один, никому ничего не сказав. Так что в замке Лорда сейчас мог быть полный хаос.]       Все понимали, что до этой незначительнй детали, Кейлу дела не было, но в некоторой степени они злорадствовали. Тем слугам «дома Хенитьюз», попался вечно сидящий на месте молодой (уже нет) мастер Кейл. Те не привыкли к взбалмошной натуре Кейла, им не был знаком тот самый, живой Кейл с его информационными бомбами, постоянно забитой под завязку пространственной сумкой, не было для них Кейла, что гладил детей и болтал с Альберу, перебрасываясь завуалированными, но шуточными колкостями. Они не были знакомы с нормальным Кейлом.       Но в то же мгновение их накрыло понимание того как же они ошибались… Не так важно, была ли это иллюзия или же очередной параллельный мир. Кейл сейчас страдал. Кейл боялся. Кейл искал выход, а они? Что они сделали для того, чтобы спасти его? Ничего. Вообще ничего. Просто наблюдали и позволили Богам делать с Кейлом всё, что тем заблагорассудится!       Пока взрослые пытались осознать данный факт, дети Кейла словно прочитали мысли друг друга. Им нужно было разработать план между собой, чтобы взрослые ничего не заподозрили. " Мне не нравится то, что нас заставляют делать то, чего мы не хотим.» — Хонг мог не скрывать свое недовольство среди своих родных. Они разделяли его чувства.       «Хватит! Это больше не может продолжаться,» — подумал Хонг, и, переглянувшись с сестрой и братом, которые также думали о чём-то подобном, решил, что им во что бы то ни стало нужно остановить показ. Нужно поставить всё на паузу, они уже были готовы сделать это, но следующие слова заставили детей остановить свои намечаючиє планы. [— Это всё подделка. Так что это не имеет значения.       «Мне всё равно. Этот мир фальшивка. Он не реален,» — Кейл повторял эти слова про себя, глядя прямо перед собой на высокую каменную стену. Эта каменная стена была построена для того, чтобы отделить Лес Тьмы и Деревню Харрис, а также защитить территорию Хенитусе от монстров-мутантов Леса Тьмы.       «Если бы… Если бы Раон был здесь прямо сейчас.» — Человек, человек! Мы возвращаемся домой? Мы снова всех увидим? Я хочу скорее всех увидеть! Кейл нахмурился. — Я должен купить ему яблочный пирог когда всё закончится.]       Яблочний пирог… Как много этот десерт значит для них. У них всегда был этот десерт с собой. Особенно, когда Кейл нуждался в восстановлении сил, и сейчас, слыша такую реплику от него, можно было подумать, что он хочет восстановить силы Раона. Восстановить его жизнь…       «Человек, мне хватило бы того, что ты был со мной рядом. Я бы так хотел быть там рядом с тобой… Папа,» — глядя на Раона, Эрухабен и все остальные взрослые понимали, что страдает не только Кейл, но и дети которых он оберегает.       «На это невыносимо смотреть,» — взрослым даже нечего было сказать для поддержки уже морально убитого дракончика. Как будто кость стала поперек горла, а глаза защипало от перца.       «Вот почему Кейл не хотел ни при каких условиях показывать нам это,» — как поздно они поняли реакцию своего командира. За это они и получили то, что заслужили. Их персональное наказанием за халатность.       Дети может и были отвлечены экраном с вомпоминаниями, но взрослые, особенно те, кто закалён битвами, кроме того, что были погружены в невеселые думы смогли увидели нечто, что поразило их до глубины души. Два Кейла! Только на мгновение, но они увидели возле Кейла настоящего Кейла. И тут их накрыло колоссальный шок и неверие.       «Они оба однаковые! Чересчур однаковые!»              Они теперь не могли воспринимать Кейла и Ким Рок Су как отдельных личностей. Обе личности сливались для них в них одну, как будто не было до и после. Не было двух людей, будто бы всегда был только один человек, тот, кто страдал трижды. Родной мир, смерти родных, одиночество… Всë повторялось раз за разом… Всё, что происходило с ним, было абсолютно неправильным.       «Неужели существуют настолько похожие души?!» " Если бы я не знал всего, то подумал бы, что они близнецы с Кейл-нимом»       Переглядывания между взрослыми заставили детей вернуть своë внимание на них. У всех были лица не изменившиеся с начала этой записи. Всех кроме Эрухабена, у которого как будто ничего не изменилось. Но для маленького родственника знавшего драконью натуру было ясно понятно что его дедушка нуждался в поддержке кого-то из близких. Из-за этого Раон решил, что сам спасёт своего дедушку, что Древнего дракона не только позабавило, но и смутило, в некоторой степени… Конечно же, последнего, как и первого, никто и никогда не узнает, ведь Эрухабен прекрасно держит лицо. И сдерживающий ухмылку Альберу, прямо смотрящий в глаза старшего дракона, совершенно ничего не значит. — Что-то не так? — почувствовав немой вопрос своего ребёнка и решил притвориться незнающим, спросил Эрухабен. — Думаю, тут всё не совсем так… — тихо высказалась Он, но самый младший брат решил уточнить свои опасения, перебивая своим выкриком сестру. — Да, но вас всех волнует что-то ещё! —упорности детёныша дракона можно было позавидовать. Но, взглянув на нахмуренного Альберу, мотнувшего головой, Эрухабен решил получше обдумать ответ, чтобы новых вопросов пока не возникало в этих юных, но уже очень прозорливых умах.       «Вот что значит дети Кейла,» — подумал Древний дракон, прежде чем постараться немного перевести фокус ребëнка. — Просто задумался о человеке, который был признан нами как чужой. Наш Кейл сейчас с нами, не думаю, что тело что-либо значит в этом случае, раз тот, кто с нами, был признан всеми как близкий.       Дракончик что-то обдумал, будто бы ища подвох в словах своего дедушки, но уже через мгновение кивнул, сворачиваясь в клубок на коленях старшего. Миссию которую он хотел уже выполнить, поэтому мог относительно спокойно дальше смотреть ужасные сцены, которые им всем показывают. Ведь старший его родственник наконец-то перестал выпускать так сильно свой страх и отчаяние.       Старшие же, хоть и не до конца поняли действия Раона, но всё же смогли проанализировать сказанные слова, и поняли, что Эрухабен был прав. Все, кроме четы Хенитьюз, были рады, что с ними был только один Кейл, а особенно их радовало то, что это был именно этот Кейл. Теперь он, Ким Рок Су, стал их Кейлом. А про изначального владельца тела большинство и думать забыло. Не важно, что тело не его, главное душа, а душа у этого Кейла, шире територии Роана, глубже океана, где живёт племя китов и теплее, чем то лавовое озеро, куда этот безбашенный выбрасывал деньги, выданные ему Альберу… Добраться до его души сложно, но коли попадëшь разок, ты станешь самым защищённым существом на территории двух миров, ведь перед тобой всегда будет стоять этот Кейл, даже если ты всеми силами будешь пытаться утащить его за свою спину. [Стоя перед стеной, Кейл размышлял о том, что он будет делать после завершения теста. Треск-треск. Его взгляд бесстрастно наблюдал за маленькой розово-золотой молнией на ладони.       «Как странно.» — Скряга. Розово-золотой свет Огня Разрушения определённо проявлял себя, однако он не мог услышать голос скряги, как бы ни старался. То же самое было с Несокрушимым Щитом, страшным гигантским камнем и Звуком Ветра. Никто из них не отвечал Кейлу. Вшууу… Ветер собрался в ногах и вскоре его тело взмыло в воздух. Как только он взлетел на вершину каменной стены, то сразу увидел густой лес — Лес Тьмы. Кейл вздохнул, как только увидел зелёный лес. — Здесь всё также. Кейл видел тёмный лес, который ничем не отличался от леса в его воспоминаниях. Его тело быстро пришло в движение. Он двигался к входу в пещеру. Добравшись туда, он убрал Звук Ветра, медленно направившись в пещеру. Книга всё ещё была у него в руке. В абсолютной тишине прозвучал его голос. — Первым местом, где лично появился Белая звезда во время последней войны, была территория Хенитьюз, а потом. — Чёрт, — Кейл не удержался и выругался.]       Было невыносимо видеть страдания близкого человека, каждый пытался держаться. На лице Альберу застыла холодная маска не принца, даже не императора… Брата, что видит как страдает один из немногочисленных близких ему людей. Маску принцессы старалась держать и Розалин, но девушка настолько от неё отвыкла, что вернуться к этому состоянию холодного безразличия было практически невозможно, особенно, когда девушка смотрела на то, какие чувства испытывает еë, если не брат, то лучший друг уж точно.       Бесстрасные маски нацепили и Рон с Эрухабеном, только вот дракона выдавали слабые струйки то ли дыма, то ли пара из ноздрей, а дворецкий, отточенными движениями метал в стену, вынутый из внутреннего кармана нож, который, даже не долетев до стены, вновь появлялся в его руке.       Лили уткнулась лицом в свои колени, на её плече лежала мелко дрожащая рука Дерута, пытающегося не выдать себя мимикой которая и так говорила за его много. Басен же пытался быть стойким, как его старший брат, который в подобные моменты всегда был холоден умом и бесстрастен лицом, по крайней мере до тех пор, пока все его близкие не окажутся в безопасности и со способностью осознавать себя.       «Почему мы должны видеть этот кошмар!» — крик так и рвавшись наружу так и не смел выйти наружу.Но даже так каждый мог видеть лицо было идентично их по ощущениям. И это было неудивительно ведь и их чувства сейчас были схожи. [Не в силах вспомнить, что там было написано, он открыл книгу. Вторжение Белой звезды в Королевство Роан и весь Северо-Восточный регион Западного континента началось с территории Хенитусе. Тогда погибло множество людей, и многие Герои также отдали свои жизни. Голос бывшего командира команды Ли Су Хёка всплыл в его сознании. — Эй, новичок. Как получалось, что увидев хоть один раз ты можешь вспомнить всё, что хочешь вспомнить, но всегда забываешь то, что не желаешь помнить, как будто у тебя амнезия?]       Новая деталь про способность Кейла стала как пелена перед глазами, это дало небольшую передышку хотя бы для детей, которые жаждали узнать как можно больше о своём немногословном отце. — Он прав. У нашего человека действительно есть такая способность! — как же радостно было слышать прежний голос Раона. Голос, который был наполнен чистым восторгом. Это позволило всем остальным совершить небольшой вдох перед погружением в бездну боли и отчаяния. — А ещё способность спать практически целый день, — голос Мэри подхватил настроение детей. Ей был дан свежий глоток воздуха, которым она решила воспользоваться. Она не убегала, никто не убегал. Просто как говорил Кейл: «если оно есть, то может быть использовано с пользой». Корысть от этого разговора была, дети перестали плакать.       «На этот раз Ли Су Хëк спас не только Ким Рок Су, но и некоторых из нас, » — Чхве Хан вознёс благодарственную молитву этому человеку по старым обычаям своей семьи.       Благодаря небольшой передышке, тягучая атмосфера скорбной смиренности немного растаяла, но сразу после этого, на них вновь опустился снегопад из вязких эмоций и чувств… [Кейл шёл по тропинке пещеры, освещённой светом магических ламп, одновременно с этим просматривая книгу.Он не очень хорошо помнил её содержание. Шурх. Шурх. Страница шелестела и снова смялась. Кейл начинал злиться. — Эта сумасшедшая воровка.       «Как она могла сделать такой тест?» Взгляд Кейла немного успокоился. Топ. топ. В этой пещере раздавались только его шаги, однако каждый шаг был медленнее предыдущего. Он бежал от замка Лорда к Лесу Тьмы и даже к этому входу в пещеру быстрее, чем когда-либо. Однако, приближаясь к месту, которое должно находиться в конце этой пещеры, шаги Кейла, идущего к вилле Супер Камня, продолжали замедляться. Он всё время думал о том, что его там ждёт. Разумеется, Кейл знал, что ему нужно идти. Он знал, что должен закончить этот тест как можно скорее. Он знал, что в реальном мире его ждут люди. — Но всё же, — Кейл остановился. Его голос был спокоен. — Я не могу быть таким, — Кейл сжал кулаки. На его лице не было никаких эмоций. В следующий момент он с силой ударил себя по бёдрам и ногам, которые переставали двигаться, продолжая говорить сам с собой. — Я не могу себе этого позволить.] — Можешь! Ты всё можешь! — Крикнули дети Кейла. В их глазах так и читалась мольба, которую все хотели сказать, но боялись, что не будут услышаны.       «Не взваливай на себя всё.»       Как же они хотели сказать ему об этом сейчас. Но… Нет! Они обязательно скажут. Будто они могли просто сидеть и смотреть, забывая после этого все детали. Даже если у них нет такой же способности как у Кейла, они не должны забыть то, что сейчас видят. Единственное что смог сделать Эрухабен это похлопать в успокаивающем жесте этих детей. — Мы должны будем сказать это ему лично. Он ведь, как всегда, не поверит нашим словам, если мы не будем настойчивыми. — Да, ты прав, дедушка Голди, — котята кивнули на слова их брата. Они все знали, каким их папа бывает упрямым и мнительным. Это нужно было срочно исправлять! [Он замедлялся, хотя каждое мгновение давило на него. Он сбавлял скорость, когда у него была гора дел. Как он мог остановиться здесь? Это было не то, что должен был делать Кейл Хенитьюз, нет, Ким Рок Су. Он продолжал бить себя по усталым бёдрам, которые не хотели идти дальше. Однако выражение его лица оставалось бесстрастным. — Ким Рок Су, я… я. Он услышал в своём сознании голос своего бывшего командира группы Ли Су Хёка. Это было нечто такое, что он помнил, хотя и ненавидел. — Ты можешь заткнуться? — Заткнуться? Что ж, похоже, скоро я заткнуть навсегда. — Пожалуйста, не говори таких глупостей. — Я буду говорить всё, что хочу сказать. Ким Рок Су, эй, Рок Су. — Что? — Я оставляю всё на твоё усмотрение. Понял? — Мне казалось ты велел мне быть бездельником. — А ты когда-нибудь видел, чтобы всё в мире шло так, как ты хочешь? Ты *кха кха* В любом случае… я оставляю это тебе. Рок Су. Эй, Рок Су. Позаботься обо всём за меня. — Чёрт. Кейл снова выпрямился. Затем он продолжил путь. Его шаги, которые замедлялись, пока полностью не остановились, снова вернулись к своей обычной скорости. В его голове звучали голоса людей из других отделов, которые говорили, не зная о его присутствии. — Эй. Эта змея Ким Рок Су даже не заплакал, когда человек, спасший ему жизнь, умер. Как можно быть таким бесчувственным? — Кто знает. По крайней мере, перед своим уходом лидер группы Ли Су Хёк выбрал хорошего преемника. Ким Рок Су очень хорошо справляется со своей работой. — Может, он и бесчувственный ублюдок, но по крайней мере хорош в своей работе.]       Слова этих людей до сих пор доносились в стенах тихой комнаты. Никто не проронил ни слова, всех накрыла чистая и безумная ненависть. Но лишь некие мысли выделялись на общем фоне данной симфонии.       «Твари! Мерзавцы! Убью!.. Розорву в клочья! Каждого!» — звучало набатом в голове Раона, он так мечтал сделать это. Ему было жаль, что проекции не были материальными.       «Мы были на месте этих тварей… Каждый из нас так считал большую часть времени знакомства с Кейлом. Мы ужасны. Я просто ублюдок…» — думал Чхве Хан. Его грусные щенячьи глаза меркли с каждой подобной мыслью.       Мысль, что кто-то мог такое сказать об их Кейле, не оставляла их в покое. — Мы должны сказать ему правду! — как бы странно это не звучало из уст Мэри, но все её поняли.       Правда, которая могла их растоптать в пух и прах, сейчас могла им помочь спасти дорогого им человека. — Кейл не бесчувствен и не ублюдок! — четко и ясно произнёс Эрухабен, наконец, догадавшись, где мог быть Кейл. И как он раньше об этом не подумал! Весь этот час Система забирала его для того, чтобы Кейл не чувствовал вину или дискомфорт в их присутствии.        «Может, Система не такая уж и плохая, как мы думали,» — видя согласие детей и взрослых, Золотой дракон обрадовался тому, что сказал эти слова. Кейл должен их услышать. Услышать Правду. [Бесчувственный Кейл направился в конец пещеры. То, чего он боялся больше всего. Кейл знал, что это такое, но на этот раз оно было фальшивым. — Вот почему это не имеет значения, — Сказал себе Кейл, продолжая идти. Он шёл в одном темпе, больше не замедляясь. И вскоре Кейл наконец увидел конец пути. Свет, более яркий чем тусклые магические огни, расположенные внутри тропы, встретил его. Кейл вышел на свет. — Ничего не изменилось. Всё было точно так же. Всё выглядело также, как в прошлый раз, когда Кейл видел виллу Супер Камня.]       Комната была погружена в могильную тишину.       В центре — искажённое пространство, в котором разворачивалось событие прошлого, где Кейл был главным героем на сцене. Мёртвой сцене.       Вилла Супер Камня стояла перед ними так ясно, будто её можно было коснуться рукой. — Это не наш дом.Он не может быть нашим, ведь там очень тихо, — тихий голос Хонга резал без ножа. Все понимали, что имел в виду ребёнок. Смех, тепло, люди. Этого просто не было. Ничего не было. — Мы не позволим этому случиться! Ни орабони… Нет, не так. Никто из нас не должен познать того, что мы видим сейчас, — голос Лили был твёрд как никогда, что не могло не удивлять. Даже Басен не мог говорить таким тоном.       «Теперь я понимаю, почему мама и Кейл говорят, что Лили подходит роль рыцаря. Она действительно как рыцарь из книги может поднять дух людей в нужную минуту. Даже несмотря на своё состояние». — Ребёнок прав. Мы не должны позволить этому случиться, ведь нам дали возможность увидеть это, — Эрухабен слегка улыбнулся ребёнку, который покраснел от его похвалы. А когда ещё и брат, и племянники (да, именно племянники, ведь они дети Кейла, её орабони) посмотрели на неё с восторгом и обожанием, то и вовсе запищала от восторга, что набралась смелости сказать эти слова.       «Орабони мной бы гордился,» — глядя на маму, положившую свою руку, чтобы погладить её по волосам, Лили ухмыльнулась всем и сразу.       Даже такие малые действия и слова заставляли их делать небольшие передышки от страшных событий, происходивших у них на глазах. Запись не останавливалась ни на секунду, как будто хотела, чтобы они не совершили ни глотка свежего воздуха. [Вот почему он смог войти на виллу с более расслабленным видом.]       Кейл на экране вошёл внутрь спокойно. Слишком спокойно.       Рон невольно выпрямился. Бикрос, сидя рядом, крепче сжал плечо отца — интуитивно, догадываясь, что на них всех что-то надвигается.       Герцог Хенитьюз нахмурился, а Виолан тихо прикрыла рот рукой. Лили и Басен смотрели, не отрываясь, будто любое движение могло что-то разрушить. — Он расслаблен… — с шоком в голосе сказал Чхве Хан. — Это и пугает, — ответила Розалин, не сводя глаз с проекции, сжав плечо Лока в поднимающем жесте. — Он как будто вышел на прогулку, а не…       Хотя Принцесса и не смогла произнести то, что хотела, её все поняли. Для них всех всегда было удивительно видеть Кейла таким спокойным в самые трудные моменты. Но события, которые им покажут дальше, заставят их не просто впасть в шок. Они узнают правду, которая могла быть, если бы не их Кейл. Ведь никто не отменял того, что они могли погибнуть тогда на той войне. И события этого кошмара могли повториться наяву. [Затем он начал одну за другой открывать двери комнат. — Ха-ха-ха, — и не смог сдержать смеха. — Ха, а боже мой. Он не мог в это поверить. Это был пустой смех.]       Смех Кейла прорезал пространство. Он был пустым. Таким, от которого холод пробегал по коже. Даже самый жуткий сон, от которого просыпаешься с криком страха, не был таким пугающим, как этот смех.       Раон инстинктивно подался вперёд, его крылья дрогнули. — Это… страх? — тихо спросил он.       Эрухабен медленно закрыл глаза. — Нет, он просто не может принять правду, — Эрухабен понимал, что это отрицание того, что Кейл видел. Отрицание того, что Кейл чувствовал. Страх, отчаяние, неверие, отрицание и принятие. Через всё это придётся пройти этому человеку. Человеку, который пресекал на корню первый этап этого ужаса для них всех.       Наверное, только у Эрухабена и Рона эта стадия давно перешла в стадию принятия. Для Эрухабена это была старость, что естественно. Для Рона остаться без руки, что тоже было неизбежно. Но даже в этих случаях этот уникальный человек смог подарить им то, что не смог сделать никто. Он подарил им надежду на будущее. Именно то, что в настоящее время не было в самом Кейле. От этого их обещания самим себе, помочь этому человеку в трудную минуту, мерки у них на глазах. В самое нужное время они могли только смотреть на страдания этого человека. Человека, который терял даже надежду. [Молитвенная комната и спальня Святого Джека.]       Это был большой молитвенный зал, к которому никто не прикасался. И всё же сама комната могла многое рассказать о её владельце. Обилие света, расстановка предметов — всё оставалось таким, каким Джек любил оставлять это место, уходя.       Лишь одна деталь заставляла каждого, кто смотрел, ощущать тревожное сжатие в желудке. На столе лежало Осуждение Солнца — треснувшее, мёртвое.       Император — названный брат Кейла — сжал кулаки. Его лицо оставалось спокойным, но Таша заметила, как побелели его костяшки пальцев. — Он оставил всё… — прошептала она. — Даже то, что уже нельзя спасти.       Остальные молчали, внимательно наблюдая за передвижениями Кейла, который продолжал открывать одну дверь за другой. [Спальня Мастера Меча Ханны.]       Меч лежал на кровати — выровненный, почти заботливо уложенный. Не как оружие, а как немой свидетель утраты, которую невозможно было оплакать до конца.       Котята, Он и Хонг, прижались друг к другу, дрожа от страха и непонимания, словно весь мир внезапно стал слишком холодным. — Думаю, Ханна была бы рада узнать, что для Кейла, она и её брат стали по-настоящему близкими людьми, — прозвучало тихо, почти с надломом.       Даже в такие минуты люди вспоминали о тех, кто остался за гранью этой комнаты. И каждый понимал: этот разговор навсегда останется неозвученным. Не сейчас. Не рядом с Кейлом. [Лаборатория и спальня некроманта Мэри.]       Мантия. Кости виверн.       Мэри сидела, не в силах отвести взгляд от собственных вещей. Лицо её побледнело, дыхание стало рваным, будто воздуху внезапно стало тесно в груди. Пальцы сжались на коленях так сильно, что ткань под ними смялась, но она не заметила этого. — Он не тронул ничего… — выдохнула она. — Ни одной детали.       Осознание пришло не сразу — медленно, тяжело, без права на сопротивление. В том мире её не существовало. Эти вещи не были памятью, не были ценностью, не были никому нужны. Никому, кроме Кейла. Он хранил их не потому что они что-то значили сами по себе, потому что они принадлежали ей.       Рон видел это. Видел, как тяжело было всем, и знал — ему самому не легче. Он сидел, чуть сгорбившись, словно давление комнаты легло прямо на плечи. Нож покоился на бедре, и пальцы Рона медленно, почти незаметно, сжимали рукоять всё крепче. Костяшки побелели, под кожей проступили жилы. «Я должен сказать хоть что-то, — мелькнуло в голове. — Что-нибудь, чтобы эти дети не сломались.»       Лицо старого убийцы оставалось неподвижным. Но в застывших чертах жило напряжение — такое, при котором одно неверное слово могло разрушить и без того хрупкое равновесие. — Потому что для него мы все не «ушли», — произнёс Рон, сам не ожидая, что скажет это вслух. Голос был тихим. Слишком тихим даже для него самого. Но в гробовой тишине комнаты этот почти шёпот услышал каждый. — Для него мы где-то… задержались.       Мэри опустила голову. Внутри что-то надломилось — без звука, без слёз, без возможности быть замеченной. Кейл ждал. Сидел среди чужих теней и ждал тех, кого, как он верил, ещё можно вернуть.       Именно это ожидание было невыносимым.       Девушка — а теперь уже молодая женщина — понимала сказанные слова яснее, чем кто-либо другой. Когда-то и она ждала. Ждала своих родителей, уже не надеясь, но всё равно не позволяя себе перестать ждать.        «Кейл не любит одиночество — они не позволят ему быть одиноким. "       Никаких слов, никаких клятв — лишь тяжёлые, серьёзные кивки. Такие, что даже Белая Звезда мог бы подумать: эти люди замышляют нечто куда более страшное, чем просто обещание. [Лаборатория Розалин.]       Посох. Магический камень высшего качества — тот самый, подаренный, но так и не использованный.       Розалин закрыла глаза. То, что лежало на столе, было катастрофически мало. Мало от человека, ушедшего от Кейла. И это было невыносимо.       «Я как ушла, так всё и осталось,» — горькая правда пронеслась в голове Розалин.       Люди, видевшие реакцию Розалин, понимали, что всё, что они наблюдают, было не более чем искаженная реальность их будущего. Будущее, которое могло наступить, если бы Кейл не придумал как спасти их все и себя в том числе. — Думаю, теперь я понимаю, почему Кейл-ним называл себя всё время ублюдком, — печальные глаза Чхве Хана с экрана перешли на людей в комнате. — И почему же наш Молодой господин называет себя таким мерзким словом? — Рону было честно непонятно такое отношение Ким Рок Су к своей персоне. Как и большинству присутствующих. — Кейл-ним, действительно, думает и думал только о себе. О своём комфорте и безопасности, — видя, что его хотят перебить Чхве Хан быстро продолжил с серьёзным лицом. — Но даже так мы стали его безопасностью и комфортом. Именно поэтому он и не замечает того, что делает для других.       Если кто-то и хотел сказать что-то против, то не смог. Ведь прямые доказательства были у них сейчас перед глазами. Одинокий Кейл стоит посреди виллы, медленно оглядывается, будто ищет кого-то, кого-то, кого попросту нет.       И тогда до всех дошло.       Это испытание не показывало их смерть.       Оно показывало мир, где всё осталось на своих местах, кроме людей. Кроме покоя для одного человека, но безопасность для всех. Кейл пожертвовал всем, чем смог, особенно собой. И что в итоге Кейл получил?       Кейл богатый? Богатый.       Кейл может отдыхать, когда захочет? Может.       Кейл жив? Жив.       Но вопрос, какой ценой?       Все видели, как Кейл стоит посреди всего того, чего добился в полном одиночестве. Один, никому не нужен. — Его страх… — прошептала герцогиня Хенитьюз. — Не потерять, — закончил Альберу. — А остаться жить так.       И в этот момент никто из наблюдавших уже не сомневался: это было не воспоминание об испытаниях.       Это был кошмар, который Кейл носил в себе каждый божий день. Кошмар, заставлявший его быть «ублюдком», думающим только о собственном комфорте и безопасности.       Почти правильная интерпретация.       Почти. [Кейл на мгновение остановился и заглянул в книгу. <Большинство людей, которые были поражены грозной атакой Белой звезды и его подчинённых, погибли, а их тела бесследно исчезли.> <Вот почему было трудно создать могилы для многих из этих великих Героев. Хоронить было нечего.> — Ха-ха-ха, — пустой смех Кейла эхом разнёсся по всей вилле. — Это их могила.]       Смех, раздавшийся в полной тишине, успели возненавидеть все. Никто не думал, что можно не любить смех дорогого человека. Но Кейл смог научить их и этому. Ненавидеть смех. Смех отчаяния.       На этот раз они выдержали. Успели подготовить себя. Но боль от них никуда не ушла окончательно.       «Никогда больше не хочу слышать этот смех»       Единственная мысль, которая билась в головах зрителей, не исчезнет еще долго. [Подземелье расположенное под Лесом Тьмы. Оно стало их могилой. Кейл открыл дверь в другую комнату. Это были комнаты, в которых жили Лок и его братья и сёстры.]       Поникшие плечи и опущенная голова молодого вожака дали сигнал молодому мастеру меча и хозяйке Магической башни прижаться и положить свои руки на плечи своему другу и соратнику. Молчание других представляло собой безмолвную поддержку, которую принимали и за которую безмолвно благодарили. [Кейл погладил дневник Короля Волков, который он отдал Локу, после чего продолжил свой путь. Бикрос и Рон. Он также увидел комнаты страшного дуэта отца и сына. — Хаа! Посмотрев на кровать Рона, он увидел руку. Это была фальшивая рука, которую дала ему Мэри. Похоже, после смерти Рона осталась только она. Кейл закрыл глаза, и когда снова открыл их, уже продолжил движение.]       Бикрос бросил единственный взгляд на отца, но каждый смог понять его взгляд.       «Он рядом»       Каждая комната давала людям, смотревшим на них вместе с Кейлом, новый толчок для размышлений. Но все молчали. Тишина поглотила две совершенно разные комнаты.       Мэри, увидев своё творение, случайно обнажила руки, когда сильнее схватилась за свою мантию.       У Таши, тёмной эльфильки, взгляд метался с экрана на людей, пока случайно не встретился с взглядом Эрухабена. Дракон был неузнаваем. Хоть он и был древним, но даже Эрухабен не мог скрыть свои эмоции при картине, представшей им дальше. [Следующей была комната Эрухабена.]       Тень легла на всю фигуру древнего дракона. Его аура так и кричала: «Не подходи, иначе убьёт.»       «Золото? Неужели от меня остались только несчастные побрякушки?!»       Раон, видя своего дедушку в таком состоянии, был единственный, кто осмелился успокоить этого с виду избитого жизнью дракона в настоящее время. Маленький дракончик прижался к родственнику сильнее в знак безмолвной поддержки. Но мысли были у него совсем не те, какие должны были быть у ребёнка его возраста.       «Как же иронично выходит, Кейл хотел золото Дедушки Голди, и он его получил. Он стал полноценным владельцем всего этого. Но какой ценой»       Дети знали страсть своего папы лучше всех. И знали, что Кейл обрадовался бы такому богатству. Но… Только не такому. [После этого — Щёлк]       Этот щелчок был настойчиво громким в тихом пространстве, что все одновременно съёжились в комнате. [Открыв дверь, Кейл увидел меч, который дал Чхве Хану. Меч был сломан, и от него осталась лишь часть рукояти. <Чхве Хан, Герой, был тем, кто встретил самую печальную смерть. Он атаковал Белую звезду прямо в лоб и увёл его прочь от невинных граждан, после чего исчез без следа, будучи поражённым белым светом с небес.> <Единственное, что осталось, — это рукоять его меча.>] — Какая же ирония, не правда ли, Кейл-ним? — не зная кому, сказал Чхве Хан. Его рука потянулась за мечом, которого не было на привычном месте.       «Меч — это жизнь мечника. Нет меча — нет жизни»       Поговорка намертво отпечаталась в сознании корейца, который не мог смириться с тем, что единственное, что от него осталось, это «жизнь» мечника. Как будто сама судба насмехалась над попаданцами. Ким Рок Су пришёл сам и уйдёт сам. А Чвхэ Хан пришёл в этот мир, зная только искусство владения меча, и оставил после себя меч. — И правда… — произнёс Альберу. Судьба любит с ними играть, особенно с теми, кого они так ценили и любили. [<Автор этой книги исследовал прошлое этого Героя, самого юного Мастера Меча в истории, который пожертвовал собой ради других.> Кейл продолжал перелистывать страницы.]       Каждый знал этот звук. Звук перелистывания страниц книг, которые Кейл любил читать в своём любимом кресле. Этот звук означал, что Кейлу было хорошо. Что он отдыхает. Теперь же этот звук заставляет их напрячься на своих местах. Ведь книга, которую держал Кейл, приносила ему только одни страдания и ничего, кроме страданий. [<Тем не менее, до инцидента со взрывом на площади столицы Королевства Роана, где Кейл Хенитьюз впервые проявил себя как Герой, не существовало никакой информации о прошлом Чхве Хана.> <Всё было так, словно он появился на свет вместе со славой Кейла Хенитьюза.> <Разумеется, это всего лишь мысли автора.>] — Интересно, кто тот автор, что подумал так.       Никто не ожидал, что именно Он задаст такой вопрос. Но даже так все снова смогли восхититься разумностью детей Кейла. — Я тоже задаюсь этим вопросом, но нам не показывают, кто написал книгу, — подключился к разговору Альберу. Им всем нужна была передышка и, на удивлении всех присутствующих, запись впервые остановилась от их разговора. — «Неужели Бог хочет, чтобы мы страдали» — Я думаю, это должен быть человек, который знает нас всех, — Розалин, видя, что Лок заинтересовался разговором и не столь зажат, также подключилась к разговору. — «Незнающий человек не мог написать так подробно битву, если бы этого не видел или ему бы не рассказали. Да и Кейл-ним не стал бы хранить эту книгу у себя в библиотеке, если бы не считал автора достоверным информатором, в каком бы мире он бы ни находился. — Я согласен с Розалин, — кивнул на их доводы Золотой Дракон. — «Зная способность этого несчастного панка запоминать всё, что он видит, я удивлён тем, что нигде не фигурирует имя автора» — Это значит, что папа находится в том мире не в полном одиночестве.       Радость Раона была мимолётной, но даже это заставило взрослых показать грустные улыбки. Никто не решался сказать слова, которые и так знал каждый.       «Да, не в полном одиночестве, но его семьи, которую он выбрал, там нет.»       Запись продолжилась снова, и с её запуском сердце каждого сжалось в груди. [Кейл легонько ударил себя кулаком по бёдрам. Он был сильно расстроен.]       Виолан осмотрела близких людей своего старшего сына… его семью и заметила, что каждый из них растроен в разы сильнее самого Кейла на экране. Они будто бы были обеспокоены сильнее неë самой… В некоторой степени это пугало Виолан, будто бы она не испытывает ни капли привязанности к этому сыну, с другой стороны, еë радовало, что у него есть столь близкие люди, которые поддежат его, если вдруг, по какой-либо причине Виолан более не сможет оставаться с ним рядом. Она постарается, чтобы этого не случилось как можно дольше, будет надеяться, что сын всë ещë нуждается в ней и не был разочарован столь сильно, чтобы отказаться от них, от части его семьи, самостоятельно, чтобы уберечь своих близких и себя самого от неясной «угрозы», что они могли бы представлять. [<Кейл Хенитьюз. Можно было узнать прошлое большинство Героев, которые сопровождали его.> <Однако можно сказать, что истории Чхве Хана и Раона Миру начались с достижений Кейла Хенитьюза и закончились его величайшей победой.> Кейл открыл рот, желая что-то сказать.       «Кто, чёрт возьми, это написал? Что за чертовщина с этим описанием?» Ему хотелось сказать всё это. Однако из его уст ничего не выходило. — Хаа. Вместо этого он глубоко вздохнул. Убедившись, что он может нормально дышать, Кейл закрыл рот. Захлопнув книгу, он продолжил свой путь. Теперь оставалась только одна комната.       «Моя комната.» Кейл направился на верхний этаж виллы Супер Камня. Ему пришлось подняться наверх, потому что он использовал весь этаж как свою спальню. Вскоре он остановился перед своей комнатой. — Хааа. Глубоко вздохнув, Кейл вошёл, только чтобы снова ударить себя кулаком по ноге. Первое, что он увидел, была авторучка и меч, которые он подарил Басену и Лили. Следующие вещи принадлежали Графу Деруту и Графине Виолан. Похоже, они тоже сражались до последнего.]       «Сражались до последнего,» — мысль их сына, а это была именно его мысль, радовала чету Хенитьюз и семью Кейла. Ведь все понимали, что не каждый Граф, а ныне Герцог, будет сражаться до последнего вздоха за свою территорию.       «Всё же эта семья всегда отличалась от других аристократов. Хотя бы вспомнить госпожу Джур,» — Рон только бросил взгляд на семью своего молодого господа. Взгляд полный уважения и одобрения того, что они все услышали. [Вот почему остались только их вещи. Оказалось, Кейл этого мира принёс сюда и вещи членов своей семьи. Хотя он понимал причину.]       «Зачем себя мучать тем, что не можешь изменить. Пожалуйста, живи дальше»       Молодое поколение не до конца понимало того, почему Кейл это сделал. Хоть их догадки были верны. Но, более всех присутствующих Кейла понимал именно Эрухабен. Любимое место, что можно назвать своим домом, своим гнездом, вещи дорогих существ, что уже никогда не будут рядом.       Это кладбище. Грëбаное кладбище! Место, где его ребëнок похоронил не только близких, но и себя. Единственное место, где одиночество было не пустым, а поглощающим. Это место, где никто не мог бы его найти. [Это было место, о котором теперь знал только он. Именно здесь он планировал осесть со всеми, как только всё закончится. Он понимал, почему Кейл нынешнего мира превратил это место в их могилы. — Ха. И это тоже здесь. Кейл усмехнулся, увидев на столе устройство видеосвязи, которое он использовал для связи с Альберу Кроссманом. <Альберу Кроссман. Он сражался против Белой звезды, напавшего на столицу, и погиб в бою.>]       Алберу был готов засмеяться. Засмеяться как Кейл в начале этого кошмара.       «Устройство видеосвязи. Надо почаще выходить с Кейлом на связь»       Таша знала этот взгляд Альберу, взгляд опустошонного человека, у которого забрали смысл жизни. Ведь Альберу за столько лет начал привыкать, что о нём могут заботиться не только тёмные эльфы, но и другие расы. Особенно люди, люди, ставшие для него настоящей семьёй. Рука тёмной эльфийки легла на плечо Императора. Каждый молча поддерживал друг друга. Молчание, которое они начинали потихоньку все ненавидеть, ведь кроме молчания, они ничего не могли сделать. [Кейл снова ударил себя по ногам, чтобы продолжить идти. Однако вскоре он снова остановился. Его взгляд был прикован к своей кровати. — Это сводит меня с ума.       Он действительно чувствовал, что сходит с ума. Там находились три свинки-копилки. Ему не нужно было спрашивать, кому они принадлежали. Раон, Он и Хонг. Три детские копилки лежали на кровати. Его руки, которые били по бёдрам, застыли в воздухе. — Чёрт, — Кейл подавил эмоции, которые вырывались из его сердца.]       Хоть Кейл в проекции и подавил эмоции для себя, но не для зрителей. Те видели его лицо очень чётко: губы, выразившие недовольство, были поджаты, глаза остеклянели, а в голове зажужжало. Эмоции превратились в бурю, накрывающую их с головой.       Руки Альберу, не знавшие, куда себя деть, начали шарить по многочисленным скрытым карманам в поисках чего-то, возможно, утерянного душевного спокойствия, утерянного ещë при первом появлении Кейла в его жизни, а сейчас окончательно уничтоженного в урагане того, что чувствует его донсэн. [Копилки были заполнены примерно наполовину. Кейл осмотрел свои карманы. — Почему у меня нет денег? Он хотел наполнить их копилки, но у него не было денег.]       «Это мило, папа! Но мы надеемся, что теперь, вид наших копилок, не приносит тебе такую боль, которую ты испытываешь сейчас! Мы постараемся не показывать тебе их слишком часто!» — подумал Хонг, прижимая уши к голове, а тельцо поближе к старшей сестре. Им с Он нравилось прятаться под крыльями братишки-дракона и спать так втроëм, но сейчас Раону, куда больше нужен был старший дракон, чем брат с сестрой, и дети кошачьего племени прекрасно это понимали. Они бы и сами сейчас с удовольствием прижались бы к Кейлу, но его здесь нет и из наиболее близких остался только дедушка. [Присев на край кровати, Кейл уставился на страницы книги. — Что мне нужно сделать, чтобы выбраться отсюда? Его голос звучал спокойно, когда он задал этот вопрос. Однако его глаза были красными, а плечи поникли. Именно этого момента он боялся больше всего. Он думал, что пройдёт испытание, как только встретится с этим моментом. Вот почему он отправился в поместье Хенитьюз и на виллу Супер Камня. Он просмотрел все следы прошлого. Он думал, что именно так сможет двигаться дальше, в будущее. Кейлу нужно было идти к людям, которые его ждали. Вшуууу. В этот момент он услышал шум ветра и повернул голову. Ветер стучал в окно. Кейл подошёл и открыл его. Вшуууу. Он мог слышать шум ветра, который пронёсся мимо его лица. Однако из-за этого выражение лица Кейла стало странным. Он мог определить направление ветра, который дул сверху вниз. Казалось, тот велит ему последовать за ним. Кейл, у которого было усталое выражение, похожее на усталое лицо Ким Рок Су, заставляющего членов его команды беспокоиться о нём, спросил. — Вы хотите, чтобы я последовал за вами?]       Слова, прозвучавшие с экрана, словно были произнесены здесь, в этой комнате. Самый страшный кошмар предстал перед их глазами.       Дети не до конца понимали, почему Кейл так сказал, и почему он начал подходить к открытому окну. Но старшие… Старших накрывала самая настоящая паника. Паника, которую невозможно было скрыть ни от кого.       Раон начал оглядываться по сторонам. — Мне всё это не нравится! — вскрикнул он и завозился ещë активнее. Его крылья нервно трепетали, взгляд всë время наровил сползти куда-то в сторону, а мысли метались, как пчëлы в улье при нападении шершня.       Котята прижались друг к другу.       «Пусть всё будет хорошо! Прошу!» — взмолила Он, стараясь закрыть своим серебристым хвостом глаза красного братишки.       Дети Хенитьюз посмотрели на своих родителей в безмолвном отрицании их мыслей. Но этого не произошло. Выражения лиц Дерута и Виолан заставили их зажмуриться и сдерживать болезненные слёзы. — Орабони, прошу, не делай этого! Тебя ждут, пожалуйста, одумайся!..       Но самая отчаявшаяся душа превратилась в каменную статую. Ни один мускул не дрогнул на лице древнего дракона. Никто в тот момент не мог сказать, о чём он думал. Но даже если бы они знали, то не обрадовались бы этому. Ведь Эрухабен буквально наблюдал за смертью своего названого дитя. Одного из самых любимых детей древнего дракона.       «Не делай этого, несчастный ублюдок! Не смей! Меня… Никого из нас там нет, тебя не смогут поймать!»       Слова, крики и слёзы так и не прозвучали в гробовой тишине. Тишина была натянута, как тетива лука. Последняя надежда — надежда, в которую все так отчаянно верили, — должна была вот-вот оборваться у них на глазах. [И в этот момент. — Ты меня слышишь? — Он может нас слышать? — Он должен нас услышать! Это был не просто один голос. Внезапно он услышал множество голосов. Причём каждый из них был уникален. Все они спрашивали, слышит ли их Кейл. Кейл посмотрел вниз и затем шагнул на подоконник. Вшуууу. Ветер дул сверху вниз. Казалось, он давал ему знак. Кейл оглянулся назад.]       Хотя никто ничего не говорил, язык тела выражал гораздо больше, чем все слова мира. Скованность, напряжение мышц — как перед отчаянным прыжком. Прыжком, который должен был спасти того, до кого никто из них сейчас не мог дотянуться. А Кейл уже стоял на проклятом подоконнике.       «Донсэн, что ты делаешь?! Нужно… Нужно срочно закрыть детям глаза!» — подумал Альберу, но его тело будто застыло: он не мог издать ни звука, не мог пошевелить ни одним мускулом. Это был паралич. Его сковал собственный страх. — «Нет! Я должен. Должен двигаться! Ну же, давай!»       «Прошу, пусть это будет не тем, о чём я думаю!» — мысленно закричала Мэри, закрывая лицо руками. Человек, который заставил её полюбить эту жизнь, сейчас пытался сделать то, что запрещал им всем, — умереть. Это не может быть правдой! Мэри не хочет в это верить!       Как бы невыносимо не было видеть смерть своего ребёнка, как отец, Дерут обязан был это увидеть. Он не позволит себе снова отвернуться от сына, которого уже чуть не потерял из-за собственной глупости и слабости. Дерут не позволит себе быть слабым. Но и не позволит себе стать лицемером, который забудет о других членах своей семьи. Не тогда, когда сам Кейл, Ким Рок Су, показал на своём примере, что семья — на первом месте. Не ты, а твои родные.       «Дети не должны этого видеть! Кейл. Нет, Ким Рок Су, я наконец понял тебя. Всё-таки ты тоже мой сын. Сын семьи Хенитьюз,» — Герцог Дерут быстро схватил своих детей, сидевших рядом, и, обнимая их, скрыл их лица за своим пиджаком. Дети и сами прижались к нему, не желая смотреть на экран. [Он мог видеть множество вещей, лежащих в комнате — Это не моё будущее, — он начал думать не об этих вещах здесь, а о людях в реальном мире за пределами этого сна. — Вы меня слышите, сэр? — Эй, ты меня слышишь? Он всё ещё слышал голоса, разговаривающие с ним. Количество голосов постепенно увеличивалось. У Кейла уже было хорошее представление о том, кому принадлежат эти голоса. Элементали Ветра. Он был уверен, что это они, даже если никто не говорил ему об этом. Кейл снова повернулся и посмотрел в окно. Он мог видеть землю под довольно высокой виллой. — Хаа… Так раздражает.       «Я не знаю никаких боевых искусств, чтобы безопасно приземлиться с такой высоты. Чхве Хана здесь нет для того, чтобы нести меня. Раон тоже не здесь, чтобы использовать на мне магию полёта,» — но вопреки этим мыслям его губы приподнялись. Он швырнул книгу, которую держал в руке, в комнату. Книга упала на кровать. Затем Кейл оттолкнулся от подоконника. Вшууу. Ветер сразу же обволок его тело. Он направлялся вниз. Звук Ветра окружил его быстро падающее тело. Кейл закрыл глаза.]       У всех всё замерло внутри, а через мнгновенье, в каждом, прямо рядом с грудной клеткой, — что-то сломалось, будто душа треснула, а её осколки направились прямо в сердце. Это был наиужаснейший момент в жизни. Чей-то отец, чей-то брат, чей-то ребёнок. Он направляется к окну и собирается. Собирается совершить нечто ужасное — лишить себя жизни, которую так убеждëнно просил любить.       Дерут чувствовал слёзы своих детей. Он должен быть опорой. Несокрушимой крепостью для своей семьи. Но он тоже человек. Человек, который знает, как терять близких. — «Только не это!.. Пожалуйста, сынок!.»       Раон вскочил с колен Эрухабена, который даже не обратил на него внимания. К сожалению, Золотой дракон не успел защитить детей от шокирующей картины, которая заставила их всех, если не сломаться, то быть к этому близкими.       «Мой Человек не мог, он же сильный!.. Он бы. Нет!.»       На героев войны было невыносимо смотреть. Отчаяние, боль и шок отражались в их глазах и на лицах.       «Нет! Не хочу смотреть, Кейл не мог так просто… Он не мог добровольно выпрыгнуть из окна!» — думала Розалин, метаясь между желанием закрыть лицо и продолжить смотреть на экран.       Но самая страшная реакция была у Эрухабена — дракона, который осознал, что только что увидел смерть своего дитя.       «Ребёнок! Мой ребёнок!» — ужас поглотил древнего дракона, и надрывный, ужасающий рёв раздался в комнате. Страх Дракона вырвался наружу, придавив всех к своим местам. Никто не мог пошевелиться или сказать Эрухабену ни слова. Все понимали, через что он проходит. Все они. — Папа не мог! Кейл всегда говорил, чтобы мы ценили жизнь, как бы трудно ни было жить!       К рёву тысячелетнего дракона примешался ещё один, куда более тихий — рёв дракончика, который не мог вынести увиденного: как его родитель с улыбкой выпрыгнул из окна. К Раону присоединилось протяжное мяуканье его брата и сестры, и голос Лока, что выл, как волк потерявший члена стаи. Для молодого Волчëнка — Кейл являлся никем иным как вожаком стаи, тем, кто дал ему, его семье — новый дом и множество новых, но уже очень близких, существ.       Людей, ошарашенных записью на экране, оглушила какофония надрывных звуков их семьи, но многим и самим хотелось завыть раненым зверем, присоединиться к этому отчаянному вою, чтобы хоть как-то выразить то, что не могли передать ни слова, ни мысли, ни тело.       А тем временем Кейл даже не подозревал, через что приходится проходить его семье, ведь он наконец узнал, почему боги были так одержимы им.