Сказка – ложь, да в ней...

— Девочки, надеюсь, вы не забыли, что сегодня вечером будет бал? — Бал? — Утэна оторвалась от своего тоста с розовым джемом и посмотрела на Акио, — какой бал? — Утэна, неужели ты забыла? Мы говорили об этом на прошлой неделе. Сегодня первый осенний бал. Вы с Анфи приглашены. И я приготовил для тебя платье, — Акио поставил свою чашку с чаем на стол и вышел в другую комнату. — Бал… Я совсем забыла. Химэмия, а ты помнила, что будет бал? — Конечно, милая Утэна. Она вздохнула. Конечно, что ещё могла ответить Химэмия? Акио вернулся с большой белой коробкой, перевязанной розовой лентой, и поставил её на стол перед Утэной. Утэна развязала ленту, открыла крышку и заглянула в коробку. — Оох. Платье было будто море розового шёлка и атласа. Утэна осторожно достала его из коробки и разложила перед собой. Под длинной, в пол, широкой розовой юбкой было несколько нижних белых кружевных юбок, по поясу платья шли воланы цвета морской волны, верх был похож на… «Такое же, как платье Невесты-Розы… но ведь Акио не знает…» — У Анфи есть такое же платье, только красное. Вы будете как две прекрасные принцессы, — Акио положил руку ей на плечо, — тебе оно нравится? — Ну… это не мой стиль. Он немного сжал плечо Утэны, наклонился к самому её уху и прошептал: «Ты же иногда надеваешь платья.» — Да… — она легко улыбнулась и покраснела, — Оно красивое, спасибо! — Утэна приложила платье к себе, — Химэмия, тебе нравится платье? Химэмия, куда ты опять ушла? — Ты такая напряжённая последнее время, — Акио развернул Утэну лицом к себе, провел ладонью по её щеке, — сходи на бал, развлекись. Анфи это тоже будет полезно. — А ты идёшь на этот бал? — Нет, он только для учеников. — он улыбнулся, притянул Утэну к себе и начал целовать её губы. «Только бы Химэмия сейчас не вернулась» — подумала Утэна. ---------------- Весь зал был украшен живыми розами. На стенах и колоннах были венки и гирлянды из розовых и белых роз, на круглых столиках, покрытых белоснежными скатертями, стояли высокие вазы с огромными букетами, воздух пропитывал сладкий цветочный аромат. В толпе гостей сновали официанты в белых рубашках с кружевными жабо, в руках у них были бутылки шампанского и подносы с разными закусками. На потолке висело множество гирлянд с маленькими фонариками, и казалось, что над бальным залом раскрылась крыша и пары кружатся в свете сотен звёзд. — Ох, сегодня здесь так красиво, верно, Химэмия? — Да, милая Утэна… Утэна была очарована праздником. Вокруг так красиво, девушки в бальных платьях и юноши в смокингах, и такая чудесная музыка, шипучее шампанское, смех, лепестки роз, кружащиеся в воздухе, прекрасное платье… Не просто платье, а подарок, прекрасный подарок мужчины… любимого мужчины, неужели действительно… Утэна рассмеялась, схватила Химэмию за руки. — Химэмия, давай мы сегодня весь вечер будем танцевать и веселиться вместе! — Восхитительно! Ты просто восхитительна, Тэндзё, ты настоящая королева Академии! — к Утэне подошел Тога в чёрном фраке и бабочке и попытался обнять её за плечи. — Ой, Тога, не трогай меня! — Ну же, Тэндзё, не будь такой суровой, потанцуй со мной. Мы будем такой прекрасной парой! «А теперь фокстрот, леди и джентльмены!» — с небольшого балкончика конферансье объявил следующий танец, и две пары профессиональных танцоров начали двигаться в центре зала, демонстрируя гостям основные шаги и движения танца. — Хорошо, Тога, но только один танец. Зал заполнили лёгкие звуки джаза, и пары заскользили по паркету — раз, два, три-четыре. Тога взял Утэну за руку, вторую положил ей на талию, и повёл в танце среди других танцующих пар. — Тога, кажется твоя рука должна быть выше… — Тебе кажется. Я знаю, как танцевать фокстрот. Пары вокруг них кружились и плыли вперед, кто-то исполнял более сложные па, кто-то довольствовался простыми шагами, раз, два, три-четыре. — Ай! Тога, ты наступил мне на ногу! — Тендзё, ты что, не умеешь танцевать? Я сейчас тебя научу. Тога принялся кружить Утэну по паркету, наклоняя её то в одну сторону, то в другую, и едва уворачиваясь от столкновения с другими парами. Утэна пыталась делать шаги на ровный счет — раз, два, три-четыре, но Тога двигался то быстрее счета, то медленнее, и постоянно задевал её ноги. — Вот видишь, Утэна, ничего сложного! У тебя уже лучше получается. Мы такая прекрасная пара, Тэндзё, все вокруг смотрят на нас и восхищаются! — Тога, ты уверен, что они именно восхищаются? — Конечно же восхищаются! И будут восхищаться еще больше! Они ещё не знают, что очень скоро кто-то из нас принесёт в мир Революцию. — Тога, что ты несёшь… — Совсем скоро появится тот, кто принесёт в мир Революцию. И он получит Вечность, Тэндзё! — Тога схватил Утэну за талию и хотел поднять её над паркетом, но оказалось, что его нога стоит на шлейфе её платья. — Придурок! — Утэна еле сохранила равновесие и отскочила от него, — Тога, ты чуть не порвал моё платье. Отстань от меня и с танцами, и с этой ерундой, мне не нужно приносить в мир никакую революцию. Утэна, выискивая глазами лицо Химэмии, стала аккуратно пробираться мимо танцующих пар, стараясь ни с кем не столкнуться и никому не наступить на ногу. Кто-то тронул её за руку — Утэна! — О, Дзюри! — Ищешь кого-то? — Дзюри стояла перед ней в белом фраке с ярко-оранжевой бабочкой, так подходящей к огненным локонам её волос. — Да… ты не видала Химэмию? «А теперь менуэт, леди и джентльмены!» — объявил со своего балкончика конферансье. — Потанцуем, Тэндзё? — Дзюри протянула к ней раскрытую ладонь. Утэна улыбнулась, подала Дзюри руку, та в ответ слегка сжала её пальцы и повела ближе к центру зала. — Красивое платье, Тэндзё. Удивительно, ты сейчас как никогда похожа на девушку. — Дзюри, но я же и есть девушка! В танце они двигались небольшими шажками, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую, то приближаясь друг к другу, то отдаляясь, руки их то соединялись, то разъединялись. — Да, Тэндзё… Но ты так изменилась в последнее время. Всё вокруг меняется, ты разве не замечаешь? День Революции так быстро приближается. Утэна присела в небольшом реверансе, Дзюри опять взяла её за руку и они закружились друг против друга. — Ну вот, Дзюри, и ты туда же, с этой Революцией… Это такой забавный танец, правда? — Утэна, как ты не понимаешь… Революция — это… Тот, кто принесёт в мир Революцию, получит силу творить чудеса! Это же… Если бы только я могла получить такую силу… — лицо Дзюри будто накрыла тень и глаза её увлажнились, — если бы у меня была такая сила, то я и Сиори… Сиори… — Ох, Дзюри, мне так жаль. Но, может, для этого не нужна никакая Революция? Может быть, сердце Сиори оттает и без какого-то чуда? — Спасибо, Тэндзё, но ты… ты просто не понимаешь. — Дзюри напоследок немного сжала ладонь Утэны и растворилась в толпе. — Сила творить чудеса… Что же такое эта Революция? — Утэна прижала ладонь к груди, ей почему-то стало так неспокойно, так тревожно, она почувствовала себя такой одинокой в толпе смеющихся и веселящихся людей, — Нужно найти Химэмию, может быть она скажет мне? Утэна, подобрав длинный шлейф юбки, пошла вдоль ряда стульев, стоящих вдоль одной из стен. Она искала глазами лицо Анфи, её тёмно-фиолетовые локоны, её красное платье… — Привет, Мики! — тот сидел на одном из стульев и задумчиво смотрел на кружащиеся пары, — Мики, а почему ты не танцуешь? — Рад тебя видеть, Утэна! Я… наверно, я не очень хорошо танцую. — Мики, но это не так уж и сложно! А ты не видел Химэмию? — Да, она была в той части зала, — Мики указал рукой и немного покраснел, — она такая красивая сегодня… Впрочем, как и всегда. — Мики… Я думаю, тебе стоит пригласить Химэмию на танец, — Утэна мягко улыбнулась своем другу, — я же знаю, она тебе нравится. — Ну… — Мики покраснел ещё больше, — да, но это неважно… Революция, совсем скоро… — Мики! И ты туда же! Почему сегодня все говорят про эту чёртову Революцию? — Утэна, как ты не понимаешь… это же самое главное. Революция — это… это вечная красота, сияние, божественная гармония, нет ничего важнее этого. — Революция… — Утэну бросило в дрожь, — что же это такое? Что это за леденящее чувство? «А теперь вальс, леди и джентльмены» — откуда-то издали прозвучал голос конферансье. Кто-то подошел к Утэне и протянул ей руку. — Разрешите вас пригласить, принцесса. Утэна обернулась, рядом с ней стоял высокий мужчина в белоснежном мундире с золотыми эполетами и алыми аксельбантами. У него были длинные серебристо-лавандовые волосы… — Акио! Он взял Утэну за руку, притянул к себе и увлёк в вальсе в зал. Музыка звучала медленно, и они неторопливо кружили по залу — раз-два-три, раз-два-три, поворот, поворот, и опять, и опять. Шлейф платья струился за ними, над головой мерцали сотни фонариков, и вокруг кружились по паркету другие пары. Музыка стала быстрее, и они ушли на второй тур, и тоже закружились быстрее — раз-два-три, раз-два-три, поворот, поворот, и Акио взял Утэну за талию и поднял над паркетом и опять раз-два-три, раз-два-три, шлейф платья летел за ней, движения становились всё быстрее, и Утэне показалось, что ноги её уже не успевают за ритмом танца, но Акио вел её так уверенно, держал её так крепко, что это совсем не страшно, она может и пропустить пару шагов, будто они уже парят а не танцуют, и лица вокруг смешивались, стирались, фонарики над ними сверкали словно звёзды. Музыка становилась всё быстрее и громче, заполняя воздух вокруг мощными аккордами, и казалось, что они уже летят, летят в глубоком космосе, среди миллионов ярких звёзд, тела их связаны узами гравитации, раз-два-три, раз-два-три, они кружатся вокруг общего центра, соединённые навсегда, навечно, шлейф платья развевается за ними подобно хвосту кометы, голова кружится, кружится, кружится… Акио подхватил Утэну на руки и понёс куда–то вверх по лестнице. ‐------------- Когда она наконец спустилась вниз, бальный зал уже опустел. Фонарики погасли, и только луна блёкло светила сквозь высокие окна. Весь пол был усыпан увядающими розовыми лепестками, кое-где на полу блестели липкие лужицы разлитого шампанского. Утэна медленно прошла через весь зал, мимо неубранных столиков с пустыми бутылками и остатками закусок на тарелках, мимо поникших роз и перевернутых стульев, мимо замолкших динамиков музыкальной системы, и вышла на небольшую террасу. На террасе, спиной к ней, подняв голову к мерцающим звездам, стояла Анфи. — Химэмия! Прости, что оставила тебя. — Ничего страшного, милая Утэна. — Анфи говорила тихо, почти шепотом. — Милая Утэна… Я совсем ничего не знаю про звёзды, но скажи мне, правда ли, что та звезда, — Анфи подняла руку и указала куда-то вверх, — скоро умрёт? Утэна посмотрела вслед за её пальцем, оперлась руками о балюстраду. — Та красноватая звезда над поясом Ориона? Бетельгейзе? Анфи коротко кивнула. — Да, ты права. Сейчас в её ядре горит углерод, но он скоро закончится, и тогда ей придется перейти на неон, затем на кислород, а потом и на кремний. Кремния ей хватит всего на пару дней, и тогда она перейдет на железо, а термоядерный синтез железа уже невозможен, и… она взорвётся и станет сверхновой звездой. Сначала она будет ярче любой другой звезды на небе, ярче Венеры, почти такой же яркой как Луна, а потом она просто исчезнет, и с Земли её больше не будет видно. — Это так печально, не правда ли, милая Утэна? — Да, это печально, — Утэна легко дотронулась до руки Анфи, — Химэмия, а ты знаешь, что такое Революция? Анфи опустила взгляд и закрыла глаза, её ресницы затрепетали. — Революция — это свобода.