Сказка – ложь, да в ней...

Утэна понимает, что она больше не может привыкать. Ей кажется, что земля под ней вращается слишком быстро, а звёздное небо над ней кружится подобно карусели, время ускоряется, и весь мир летит куда-то во тьму. Она шарит руками в этой тьме, пытаясь найти хоть что-то постоянное, но ладони ловят только пустоту. Утэне больше не на что опереться, Башня перестала быть её нулевым меридианом, в ней слишком мало воздуха и слишком много… Чего? Злобы? Тяжести? Ожидания? Акио рядом, он теперь всегда рядом с ней, у него такие жадные пальцы и губы, он так требователен и ненасытен, как будто он торопится получить как можно больше перед… Чем? Что там, впереди? Почему воздух в Академии такой плотный и тяжёлый, что его можно резать клинком? У Акио прекрасная машина, она может ехать очень быстро, и сейчас Утэне кажется, что в эту машину набилась вся Академия и они мчат вперед к неизбежной катастрофе. Голова Утэны кружится, глаза заволакивает белым туманом, тело её болит и от дуэлей, и от Акио, и от какого-то странного внутреннего напряжения, как будто она ждёт удара. Химэмия, её милая добрая подруга, и с ней тоже что-то происходит, лицо её все чаще стягивает гримаса не то боли, не то отвращения, и она всё больше походит на больную розу, корни которой пожирают черви, а листья желтеют и иссыхают. После школы Акио увозит Утэну на машине куда-то далеко, к океану, и там снова берёт её — один раз, другой, третий. Все поцелуи сливаются в один, каждый оргазм подобен удару тока, и ей кажется, что она понимает, что чувствуют смертники на электрическом стуле. А завтра снова будет дуэль, и послезавтра наверняка тоже, кто же теперь её вызовет, лица противников сливаются в одно лицо, и ей очень страшно всматриваться в его черты.