Samūm

      – Эй, парень, повтори!       Первое, что слышит Райден, когда заходит в бар.       – А я бы попробовала что-то другое…       Он хмыкает, припоминая эту до странного приятную атмосферу подобных заведений. В хороших барах всегда болтовня и смех. Даже драк не бывает. Когда-то этот факт вызывал только раздражение.       – Кукарача! Эй! Он хочет заказать Кукарачу!       В небольшом помещении царит приятная полутьма. Неяркий, теплый свет ламп, множество неоновых вывесок с разнообразными надписями на всевозможных языках, экран старинного игрового автомата, родом из начала восьмидесятых – все это создает приятную расслабляющую атмосферу. Но самым главным местом является, конечно, резная барная стойка с высокими стульями. Пара барменов показательно вращает в руках бутылки с дорогим алкоголем, создает все новые и новые шедевры коктейльного искусства. Шумят шейкеры, стучит стекло о деревянную стойку, смеются и разговаривают люди, где-то на фоне играет музыка. Райден оглядывается, всматривается в лица посетителей. Их пока еще не так много, но вечер только начался.       – Райден! Роуз! – слышится в общем шуме.       Взгляд моментально цепляется за высоко поднятую руку и довольное лицо Кевина. Вот те, кого они искали в общей массе людей. Заняв один из самых больших столиков, пестрая компания угнездилась в самом углу бара.       Райден улыбается, кивает, а после поворачивается к стоящей рядом Роуз и помогает той снять легкую осеннюю куртку. На улице пусть и ноябрь, но последняя пара дней выдалась на удивление теплой. Повесив верхнюю одежду на вешалку, Райден чуть сгибает руку в локте, чтобы Роуз смогла снова взяться, а после они направляются к вновь зашумевшей компании.       – Мы уже начали думать, что вы не придете, – замечает Кевин, когда Роуз подсаживается ближе к Кортни.       – Просто немного задержались, – пожимает плечами Райден, также присаживаясь на темный кожаный диван.       – Джон отчаянно не хотел вас отпускать? – умилительно улыбаясь, спрашивает Кортни.       – Ага, – также тепло улыбается Роуз. – Обещал, что не будет спать, чтобы без него не ушли. Но после сегодняшней тренировки с Джеком просто упал без сил.       – Все было заранее спланировано, – расслабленно замечает Райден. – Я просто заставил отрабатывать самые западающие удары.       – Под конец он и вовсе был похож на выжатый лимон! Из тебя слишком суровый учитель, Джек.       – Зато он их стал делать правильно. Все весьма оправдано, – замечает Райден.       – Раз все в сборе, – вмешивается Рэна, что молчала до этого, – предлагаю сделать заказ и наконец отпраздновать.       – Согласна.       – Да, верно.       – Тогда сет шотов, а там уже по собственным вкусам закажем.       Все снова согласно кивают, а Райден задумывается на миг. Пусть он и завязал с алкоголем, но от одного или пары шотов ничего не будет, верно же? Он сохранит ясность ума, не станет вести себя так, как раньше. Для этого больше нет поводов. Тем более, что сейчас, в этой компании, он может позволить себе немного расслабиться. Практически идеальный вечер в кругу близких людей.       – Тогда я схожу, сделаю заказ, – встает уверенно Кевин, а после направляется в сторону бара.       – И все же от этих коктейлей потом голова болит, – замечает Борис, провожая взглядом гонца. – Понамешано hren знает чего, вот и плохо потом. Лучше бы просто водку пили.       – Звучишь как клишированный русский мужик прямиком из боевиков девяностых, – замечает с легкой улыбкой Райден.       И неожиданно он ловит себя на мысли, что давно они такой большой компанией не собирались просто так. Вечно то одно, то другое. Работа, личные проблемы. В конце концов сам Райден пропал на несколько месяцев из-за Desperado. Но сейчас, когда темы для разговоров рождаются сами по себе, когда все расслабленно сидят в креслах и ждут первые шоты, что дадут старт вечеру, понимает, что отчаянно скучал. Скучал по беззаботным разговорам, улыбкам и ощущению единства.       – Вот именно, что это только клише. Замечу, что у нас на родине водка не так распространена, как кажется. В провинции, в частности в небольших деревнях, люди чаще пьют samogon.       – Samogon? – спрашивает удивленно Кортни. – Что это?       – Высокоградусный алкогольный напиток. Изготавливается в домашних условиях.       – Домашняя водка что ли? – уточняет скептически Райден.       – Нет! Samogon чище, пьется легче, и после него голова не болит на следующее утро, – фыркает Борис.       – Тогда уж лучше медицинский спирт, – замечает Рэна. – Чище него ничего нет.       – А в чем тогда смысл? Пить безвкусный спирт, чтобы напится? Или пить, чтобы отдыхать и чувствовать разные нотки? Все зависит от того, на чем настаивали, – тут же встает на защиту Борис. – У меня мать занималась этим когда-то. Вся деревня к ней бегала за бутылочкой. А ее настойка на вишне! Ух!       – Я больше по легким напиткам, – говорит Роуз, пожимая плечами. – Вино, шампанское. А от тяжелого плохо потом очень.       – Но надо же все в этой жизни попробовать, дорогая. Не обязательно напиваться. Рюмку или две на пробу вполне можно, – замечает Рэна, на что Кортни согласно кивает.       – Верно. Я помню, мы с Кевином как-то пробовали сакэ. Не скажу, что понравилось, но теперь я хотя бы знаю, от чего отказываться в следующий раз.       – Я все думаю его как-нибудь попробовать… – говорит задумчиво Райден. Наверное, одновременно с появлением тяги к японской культуре зародилось желание попробовать и их алкоголь. Приобщиться со всех возможных сторон, так сказать.       Но все разговоры тут же обрываются, когда на горизонте появляется знакомая фигура с длинной подставкой в руках. Поразительно быстро Кевин возвращается к столу, сверкая довольной улыбкой.       – А вот и я! – заявляет, ставя на стол шесть шотов. – Бармен сказал, что это лучший выбор для начала вечера в большой компании.       Оранжевая жидкость едва не проливается, когда Кевин двигает подставку к центру стола. Рэна кидает уничтожающий взгляд на несостоявшегося убийцу сразу шести шотов, но быстро успокаивается, когда тот подмигивает, показывая, что все под контролем. Райден же прячет смешок за не очень правдоподобным кашлем и отводит взгляд. Она, оказывается, так хорошо прижилась…       – Выглядит неплохо, – говорит Кортни, первой берет в руки шот и принюхивается. – Апельсинка?       Когда Кевин садится на место, между Кортни и Борисом, все остальные также разбирают напитки. Райден придирчиво крутит рюмку в руках, тоже подносит к носу. Удивительно, но даже его рецепторы едва могут разобрать запах алкоголя. Как и сказала Кортни, подавляет все остальное апельсиновый аромат. Может, основа шота – какой-то ликер?       – Тогда, с вашего разрешения, – привлекает внимание Борис, чуть подавшись вперед, – я открываю этот прекрасный вечер. Но прежде, чем мы попробуем творение местного бармена, хотел напомнить, что собрались мы не просто так, – неожиданно он переводит взгляд на Райдена. – Кто бы мог подумать, что твоя самоубийственная авантюра в итоге обернется чем-то хорошим не только для Америки в целом, но и для Maverick в частности.       В следующий миг все взгляды приковываются к Рэне, которая, как и прочие, сидит с шотом в руках и улыбается. И тут до Райдена начинает доходить.       – Я попросила их пока тебе ничего не говорить, – пожимает она плечами, опережая любые вопросы. – Твоя самоизоляция от информации на время общения с Джоном – очень благоразумное решение. И мы с пониманием отнеслись к этому.       – Райден, – драматическая пауза, – познакомься с новым хирургом в области кибернетики Maverick, – наконец заканчивает Борис и довольно улыбается.       Первые несколько секунд Райден переваривает услышанное. И пусть догадаться было несложно, но, черт возьми, это все равно становится сюрпризом. Приятным сюрпризом.       – Это… – теряется он на миг, подбирая слова, – здорово. Я очень рад за тебя! – говорит он абсолютно искренне.       Невероятно, что в ходе всего этого огромного пути, проделанного вместе, Рэна наконец нашла себе место среди действительно хороших людей. Не оставляя науку, в которую готова закапываться, наплевав на все потребности тела, она будет теперь помогать, а не вредить, как это было в Desperado. Райден искренне рад, что все сложилось именно так.       – Только…Не поймите неправильно, но как же Доктор? – спрашивает у Бориса.       – Он никуда не денется, – отвечает Рэна раньше, чем Борис успевает открыть рот. – Мы будем делить лабораторию, работать вместе, учиться друг у друга. Доктор Фойгт очень интересный собеседник. А потом, – выдыхает она, – он уйдет на заслуженный отдых.       – Жаль, что он не захотел сегодня отпраздновать с нами, – кивает Кортни. – Возраст все же…       – Тогда, – улыбается Райден и чуть приподнимает шот, – за нового сотрудника Maverick!       – За нового сотрудника Maverick! – хором повторяют все.       В общем гуле голосов и музыки не слышно звона, когда стекло рюмок стучит, сталкиваясь друг с другом. Райден подносит коктейль ко рту. Очередной раз втягивает запах, а потом, выдохнув, залпом выпивает оранжевую жидкость. Первое, что он чувствует, – сладость апельсинового ликера, а уже мигом позже приходит характерный привкус какого-то другого, более крепкого алкоголя. Он не бьет наповал, но после более трех лет трезвости, чувствуется как никогда остро.       Пустые рюмки со стуком опускаются на лакированную поверхность стола. Свою Райден ставит последним. Его накрывает теплом, что скользит от горла прямо вниз, к желудку. Расслабляюще приятно.       – Когда же ты так спелась с Maverick, что они тебя решили взять? – спрашивает Райден.       – О, бро, – вдруг тянет Кевин с лицом человека, который понимает, что сейчас будет. – Очень хороший вопрос. Рэна, только не убей его прямо здесь, – смеется напоследок.       – К его счастью, я уже остыла, – фыркает та в ответ. – Когда полтора месяца назад ты свалил в World Marshal, никому ничего не сказав, я была очень зла на тебя. И не только на тебя.       – О, да, было, – хмыкает Райден, вспоминая ее крики.       – Ты не совсем понимаешь. Под очень зла, – вмешивается Борис, – понимается, что она носилась по всей базе с криками о том, какой ты идиот, бестолочь и еще с десяток ругательств, но уже менее культурных.       – Борис подсказал мне новое: eblan, – кивает Рэна. – Переводом делиться не буду, но по объяснениям Бориса весьма емко тебя характеризует.       Попов довольно улыбается, глядя на Райдена. Он любит использовать разные русские словечки: tovarisch, drug, shilo v zadnice, но именно eblan еще никогда не появлялось в его лексиконе. Райден, знакомый с русским языком поверхностно, знает перевод тех обращений, но с этим словом сталкивается впервые. Но даже так, наслушавшись приличного количества нецензурной лексики от злого Бориса, понимает, что слово имеет явно не литературное происхождение.       – Вот и плюсы от общения с представителями разных языков – расширение словарного запаса, – хихикает Кортни. – Я уже тоже нахваталась ругательств. И на русском, и на немецком.       – Надо было твое сознание не в нормальное тело засунуть, а в микроволновку или вообще фен. Проблем было бы в разы меньше, – замечает Рэна, старательно скрывая улыбку. – В общем, в тот момент, когда я кинулась тебя искать, переполошила и остальную часть Maverick. Все были на взводе. Тогда-то мы и познакомились чуть ближе. Они переживали и ругались на тебя, я переживала и ругалась. Нас это сплотило. А потом, когда все закончилось, общение как-то само собой продолжилось уже на более нейтральные темы. Там пошутили, здесь обсудили.       – Я был бы свидетелем всего этого общения, если бы ты меня не закинула в кому на две недели после возвращения! – ворчит Райден. Он все еще не простил ей этой подлости.       – А что я тебе говорила по поводу тела?! – тут же распаляется Рэна. – Хоть одна царапина! А ты что мне вернул? Разбитые в мясо руки и дыру в груди! И я сейчас только про внешние повреждения! О системе вообще молчу!       – Ну царапин же не было… – ворчит Райден исключительно из вредности и отводит взгляд.       – Чего?! – моментально вскипает она и с силой бьет кулаком по столу.       – Так-так! – тут же вмешивается Роуз и поднимает руки так, словно пытается развести по углам двух бойцов. – Давайте сменим тему. А то так недалеко до смертоубийства.       – Верно-верно, – кивает с умным видом Кевин, а потом шепчет Борису намеренно громко, чтобы услышали все остальные. – Ставлю на Рэну.       – Предатель! – тут же впивается преувеличенно разочарованным взглядом Райден в того.       – Поддерживаю, – кивает Борис.       – И ты туда же?!       – Ничего личного, просто бизнес, – пожимает плечами Попов. – Мне еще работать с ней.       – Я был о вас лучшего мнения, – говорит Райден, поддерживая образ преданного всеми, но, разумеется, в шутку.       Первая начинает хихикать Кортни, за ней Роуз. Райден же не может сдержать счастливой улыбки. Ему так тепло. И не от выпитого шота. А от людей, от их компании. От беззаботных, бессмысленных разговоров, от шуток, от витающей атмосферы.       – Я бы, пожалуй, заказала еще что-нибудь, – говорит Роуз, поднимаясь. – Пойду, возьму коктейльную карту.       Все кивают, когда она уходит. А Райден, скинув веселость, решается задать один из давно мучивших его вопросов:       – Что стало с World Marshal и Desperado?       Все также меняются в лицах, становятся серьезней. Атмосфера расслабленности испаряется, когда работа повисает над всеми дамокловым мечом.       – Нам обязательно это обсуждать сейчас? – спрашивает будто бы сразу за всех Кевин.       – Райден, – вмешивается Борис, – твое решение не изменилось? Ты не вернешься?       Его решение. Райден смотрит на Попова с твердой уверенностью. Качает головой.       – Извини. Но я сделал свой выбор. К тому же, зачем вам сотрудник, который доставляет только проблемы.       – Ты не просто сотрудник. Ты наш друг.       Кортни и Кевин согласно кивают, а у Райдена становится тепло на душе от этих слов.       – Если это из-за Реактивного… – начинает Кевин.       – Нет, – тут же перебивает Райден. – Он тут не причем, – он поднимает взгляд на Рэну, которая в ответ скептически изгибает бровь. Все-то она знает больше всех. Но остальным об этом лучше не говорить. – Я решил вести свою войну.       – Раз так, то ничего не поделать, – вздыхает Борис. – Но ты всегда можешь рассчитывать на нашу поддержку. В любом вопросе.       – Как и вы на мою, – кивает Райден.       Ради ребят из Maverick он готов на все. Готов помочь с любым вопросом, сделать все, что в его силах и даже больше. Они стали практически семьей. Каждый со своими особенностями, но от этого Райден любит их только больше. Он готов их защищать, даже если это потребует его ухода из компании.       – World Marshal ищет покупателя, – наконец отвечает Борис.       – Покупателя? После всего, что мы нашли на них?       – Ты должен понимать, что такие ЧВК, как эта, так просто не умирают, – вздыхает Попов. – Даже после обнародования кучи информации о черных делишках, те все равно остались на плаву благодаря возросшей необходимости в солдатах. Ты убил их финансирование в лице Армстронга, влияние World Marshal на рынке пошатнулось, но чудом устояло. Перед общественностью они нашли миллион и одну отговорку о тайных заговорах внутри компании, о которых руководство якобы не знало.       – И кто-то на это повелся?! – едва ли не рыча от злости спрашивает Райден.       – Купил один репортаж, купил другую статью и все, – отвечает Кортни. – В глазах общественности они просто оступившаяся ЧВК, которая понесла огромные потери из-за ошибок. Именно поэтому они сейчас и ищут покупателя. Хотят якобы начать с чистого листа.       – Ты должен признать одно, Райден, – неожиданно мрачно говорит Рэна, – Армстронг отчасти победил. Войне с терроризмом быть, но не в таких масштабах, как того хотел сенатор. ЧВК начнут новый виток эволюции.       – Но ты сделал главное, – замечает Кевин, – уберег множество жизней. Спас целый город! Разве это нельзя считать победой? Все не зря! Ты – герой!       Райден упирается локтями в стол и массирует виски. Армстронг добился своего, идеи Патриотов попали в массы, пусть и в меньшей форме. Но и они с Сэмом достигли главного – спасения целой страны от кольца ненависти, которое пережало бы горло всем подряд. Здесь нет безоговорочного победителя или проигравшего. Каждый получил свое. Разве что Армстронг больше не сможет творить все, что заблагорассудится. Но герой? После всего, что сделал? В Гаити, в Нидерландах и множестве других стран, будучи под пристальным взором Desperado? Против воли вырывается скептический смешок. Героизм Райдена – тема для многочасовых дискуссий.       Неожиданно на плечо в немой поддержке опускается рука незаметно вернувшейся Роуз. Райден не знает, сколько она услышала из разговора, но уверен, что достаточно.       – Нет ничего ценнее жизни. Для простых граждан так точно, – говорит она. – А то, что компания выжила, еще ни о чем не говорит.       – Есть и плюсы, – кивает Борис. – Правительство Америки на одном из мировых заседаний выдвинуло требование о проверке всех только поступивших на службу киборгов на возраст. Теперь никто не сможет торговать детскими мозгами. Этому бизнесу конец.       Роуз обходит со спины и садится рядом, вновь ближе к Кортни.       – Вот видишь, – говорит она, а после обращается чуть тише к соседке. – Я заказала нам всем коктейлей на свой вкус.       – А что с Desperado? – этот вопрос Райден задает напрямую Рэне.       – Desperado мертва, – равнодушно пожимает плечами та. – Они фигурировали в большинстве документов. Плюс исчезновение финансирования. Плюс смерть или дезертирство капитанов. В компании просто не осталось управляющих кадров. К тому же, – она наклоняется чуть вперед, – Муссон определенно постарался.       – В каком смысле?       – В последних документах Desperado фигурировал некий Metal Gear EXCELSUS. Я не успела добраться до чертежей из-за событий в Second Life, но мельком видела финансовые сводки. Это должна была быть огромная махина специально под Армстронга. Я думала рассказать об этом, когда ты пришел бы в себя, но все полетело к черту из-за твоей самоволки. Но теперь, – она вздыхает, – в интернет попали не только чертежи, но записи воспоминаний киборгов, где видно, как Сандаунер обсуждает это с Армстронгом. Это не только добило и без того мертвую ЧВК, но и уничтожило образ Армстронга. Из сенатора он превратился в психопата и преступника.       – Но при чем здесь Муссон?       – Как человек, который работает с кибернетическими телами и вообще всем, что с ними связано, могу сказать, что достать эти документы и запись мог только тот, у кого был высокий доступ к информации, – говорит Рэна равнодушно, но при этом водит безымянным пальцем по краю рюмки, невольно языком тела выдавая волнение. – Проще говоря, уровень Сандаунера, место которого досталось потом Муссону. Он получил все, чтобы уничтожить не только Desperado, но и Армстронга как личность. Непогрешимый образ сенатора был очернён настолько, что, в итоге, ничто его уже не отмоет.       – Так, значит, он своего добился, – хмыкает Райден.       Муссон осуществил все свои угрозы. Он уничтожил Армстронга. Но не примитивной силой, а действительно более тонким образом. История будет ненавидеть его, осуждать. Черное пятно, которое постараются как можно скорее забыть.       – А где же сам EXCELSUS?       – Никто не знает, – отвечает Кевин. – Я по просьбе Рэны перерыл все доступные источники, но он так нигде не всплыл. Просто испарился. И самое удивительное, что прошло уже больше месяца, но и сам Муссон как будто сквозь землю провалился. Странно это все, – говорит он, как бы подводя итог.       – Думаю, мы о нем еще услышим, – лениво потягивается Рэна. – Рано или поздно. Не в его характере сидеть без дела.       – Но чем дольше тот будет сидеть в своей норе, тем лучше.       – Согласна.       Все на некоторое время замолкают, переваривая непростой разговор. Райдену особенно надо подумать над сложившейся обстановкой. Его изоляция от мира закончится через пару дней, и придет пора принимать непростое решение. Что дальше? Куда отправиться и что делать?       – А вот и наши коктейли! – замечает Кортни, разрушая тяжелую атмосферу.       И верно. К столику подходит девушка. У нее в руках круглый поднос, заставленный бокалами с разноцветными жидкостями. Где-то более строгие напитки, без излишеств, а где-то торчат веточки мяты или дольки фруктов. Быстро, но осторожно, чтобы не расплескать содержимое, девушка ставит напитки в центре и удаляется обслуживать других клиентов. В баре заметно прибавилось людей.       – Что ты успела заказать? – с интересом разглядывая шесть бокалов, спрашивает Кевин.       – Каждому по напитку. Попробуете угадать кому какой? – спрашивает Роуз, окидывая всех заинтересованным взглядом.       – Подсказка нам полагается?       Она лукаво улыбается, а потом выдвигает вперед один из бокалов, отделяя его от остальных. Лед осторожно покачивается в черно-белой жидкости. В этом коктейле нет ни зонтиков, ни каких-либо других украшений. Строго и весьма самодостаточно.       – Начнем с простого. Название не скажу, а то слишком просто.       Все заинтересованно разглядывают претендента, но притронуться никто так и не решается. Райдену же хватает одного беглого взгляда, чтобы все понять. Не только потому, что сам не раз пробовал этот коктейль, но и потому, что это элементарная классика. Но он решает тактично промолчать, предоставляя возможность другим найти ответ.       – Белый русский? – спрашивает Кортни. – Коктейль Бориса, верно?       – А у вас весьма широкий кругозор, леди, – хвалит Кевин как бы между делом.       – Верно, – кивает Роуз и чуть придвигает напиток к хозяину.       Борис принимает стакан, салютует и делает несколько показательных глотков. Все внимательно наблюдает за реакцией. Первоначальная задумчивость сменяется расслабленностью, когда ему удается в достаточной мере распробовать местный вариант напитка.       – Вполне неплохо, – кивает он. – Давай следующий.       Все взгляды вновь обращаются взгляды в центр стола. Роуз делает несколько кругов ладонью над коктейлями, выбирая дальше, а потом выдвигает вперед на широкой округлой ножке пузатый бокал, украшенный долькой ананаса. За стеклом плещется молочно-белая жидкость.       – Ваши варианты? – спрашивает Роуз, обведя всех внимательным взглядом.       Райден задумчиво рассматривает предложенный коктейль. Судя по тому, как двигалась жидкость при передвижении бокала, это что-то не очень густое, значит молочные ликеры отпадают сразу. Украшений тоже минимум. Остается не так много вариантов.       – Белая леди? – спрашивает Кевин.       – Нет. Проще.       – Пина Колада? – выдвигает свою версию Райден.       – Верно, – кивает Роуз. – А для кого?       – Зная твои предпочтения, Роуз, – начинает рассуждать он, – предпочтения Кортни, а также догадываясь о возможных вкусах Рэны, я готов сделать ставку на Кортни. Именно она любит сладкое.       – Браво, Шерлок, – улыбается та в ответ. – Верно.       Кортни улыбается, ерзает на месте, показывая свое нетерпение, и тянется к бокалу. С первым же глотком на ее лице расцветает неподдельное наслаждение. Она даже удовлетворенно мычит, не отрываясь от желтой соломинки.       – Вкусно! – говорит наконец. – Сладко и в меру алкогольно.       – Тогда идем дальше.       Следующим из всего строя появляется шот. Высокая рюмка наполнена мутноватой жидкостью. На первый взгляд, абсолютно блеклый и незаметный коктейль среди высоких разноцветных собратьев. Роуз недоуменно хмурится, рассматривая его. Остальные же принимаются негромко гадать, как же может называться шот. Выдвигается множество вариантов. От классики до авторских интерпретаций, от просто водки с каким-то соком, до дикой смеси из всевозможных видов алкоголя.       – Кровавая Мэри? – говорит Борис, на что получает отрицательное покачивание головы. – Что? – спрашивает, когда Кевин бросает вопросительный взгляд.       – Такая бледная? Кровавая Мэри-то?       – А вдруг? – не сдается Борис.       – Я не понимаю, – произносит задумчиво Роуз. – Я просила золотую текилу. Но это не она, слишком мутно. Может перепутали заказ?       Райден долго сверлит взглядом шот. В нем есть что-то до боли знакомое. Кажется, что еще секунда и он сможет схватить за хвост ускользающую мысль, ускользающее название. Это практически дежа вю. Так близко и так далеко. Раслыплывчатый образ на краю сознания, что зовет за собой, но при этом все равно остается недосягаемым.       – Это для Райдена, – говорит Роуз, выбивая из потока мыслей. – Это должна была быть просто текила.       – Ничего страшного, – улыбается тот, беря в руки рюмку. – Я все равно попробую. Мне самому интересно. Не переживай, что перепутали.       – Спасибо, – кивает она благодарно.       Все очередной раз внимательно наблюдают. Райден поднёс шот к носу, вдыхает запах. Водка, энергетик и, скорее всего, что-то еще, но разобрать достаточно сложно. Интересное сочетание, но снова смутно знакомое. Может, он уже пробовал что-то похожее раньше? Когда-то очень давно, практически в другой жизни.       Когда же на периферии зрения Рэна чуть склоняет голову вправо, Райден наконец отмирает и понимает, что пауза получилась неуместно длинной. Он прокашливается, а потом даже не пьет, а быстро вливает в себя шот. Тепло привычно прокатывается сверху вниз, согревая внутренности. Но почему-то это не приносит ни удовольствия, ни расслабления.       – Вкусно, – выдавливает Райден и надеется, что эта благодарность не кажется вымученной. – Какой дальше? – старается как можно скорее перевести внимание с себя на оставшиеся бокалы.       Надо бросить попытки поймать призрак прошлого. Когда он слишком погружается в мысли, окружающие невольно перенимают этот тоскливый настрой. А портить другим вечер Райден хотел бы меньше всего. Они ведь заслужили отдых в дружеской компании, без проблем, без трудностей на работе. Он натягивает фальшивую улыбку и кивает на оставшиеся бокалы.       Роуз выдвигает следующий коктейль. Внимательные взгляды тактично обращаются к центру. Только Рэна, кажется, снова видит больше положенного. Чуть хмурится, но ничего не говорит, только продолжает сканировать карими глазами малейшие изменения на лице Райдена. Столь пристальный взгляд ощущается практически кожей. Райден впивается в нее в ответ, как бы спрашивая: “Что? Что не так? Что тебе надо?”. На что Рэна подозрительно сощуривается, а потом невесело усмехается и качает головой. Как трактовать такое поведение Райден не знает. Даже не хочет думать. Просто переводит взгляд на стакан с темно-оранжевым коктейлем, украшенным сушеной долькой апельсина, что уплывает в руки улыбающегося Кевина.       – Лонг Айленд? – спрашивает он, помешивая содержимое стакана. – Ты очень хорошего мнения о моей печени.       – Тебе не по вкусу? – тут же спрашивает Роуз. По взлетевшим вверх бровям кажется, что факт непопадания во вкусовые предпочтения, едва ли не расстраивает ее. Видно, что она старалась угодить всем и сразу.       – Нет-нет, что ты! – тут же заверяет Кевин. – Очень даже по вкусу. Просто был у меня опыт. Перебрал как-то. Так плохо было… Но даже при этом это один из моих любимых коктейлей. Круче только Голубая лагуна.       После этих слов Роуз снова расцветает, улыбается.       А между тем на столе остается всего два коктейля. Первый – насыщенно-розового цвета в шампанском блюдце с широкими краями без каких-либо украшений. Второй – бледно-белый снизу и ярко-алый ближе к лежащим на вершине льда ягодам ежевики в широком бокале с толстым дном. Оба притягивают взгляды, так и просят попробовать. Райден практически чувствует кислоту ягод ежевики.       – Что ж, – говорит Рэна и протягивает руку. – С твоего позволения я постараюсь угадать, – ладонь замирает, покачивается то к одному, то к другому, пока наконец не делает выбор. – Этот? – спрашивает она придвигая себе коктейль с ягодами.       – Верно, – отвечает Роуз, забирая оставшийся бокал, а потом разочарованно выдыхает. – В следующий раз закажу что-нибудь другое, а то практически сразу все угадали. Так не интересно.       – У тебя просто слишком хороший вкус, дорогая, – успокаивает ее Рэна и отпивает. Брови моментально ползут вверх, когда ей удается распробовать вкус. – Кисленько. Мне нравится.       – Так что именно ты взяла? – спрашивает Кевин, расслабленно откинувшись назад.       – Клубничный дайкири, – кивает она на свой бокал. – И Брамбл, – кивок в сторону Рэны.       – О! – вдруг оживляется Борис. – Знаю его. Мы как-то с tovarishem сидели в баре. Выпили столько всего, но именно этот Брамбл стал последней каплей. Буквально. Sergeya вывернуло прямо у барной стойки! Благо, что успел ведерко для льда схватить!       – Да-а, согласен, – подхватывает Кевин. – Помню во время студенчества…       И чем дальше, тем веселее смех, беззаботнее разговоры и ярче блеск в глазах. Райден тоже поддается всеобщему расслабленному настроению. Смеется, шутит, сам что-то рассказывает, о чем-то спорит с другими. Вечер течет настолько непринужденно, что теряется счет времени. Казалось бы, они только пришли, только выпили по шоту, а уже за каждым минимум три коктейля. Райден ловит себя на мысли, что ему хорошо. В толпе людей, среди всеобщего шума голосов и музыки, его не накрывает. Стремления бежать, сражаться, убивать нет. Ему тепло и спокойно. Рядом дорогие сердцу люди, они счастливы. Им ничего не угрожает – и это самое главное. Вот то, ради чего он сражается.       – … он хорош только тогда, когда не только выступает в качестве режиссера, но и сценариста! – горячо заявляет Кевин и наклоняется вперед, чтобы опереться локтем о стол. Движения по-пьяному медлительные.       – Согласен, – кивает Райден. – Заказные работы ему даются плохо. Да и почерк бывает тяжело увидеть сразу.       – Если бы он не женился на Мадонне… – качает сокрушенно головой Борис.       – Так стоп, – вдруг обрывает всех Роуз. – Мы же говорили о странной современной моде. В какой момент мы резко перешли к Гаю Ричи?       – Дорогая, ты видела, какие мужчины снимаются у него в фильмах? – тут же отвечает Рэна. – А когда они в костюмах — вообще сказка. Классика всегда была, есть и будет в моде. Особенно на привлекательных людях: мужчинах, женщинах, уже не так важно.       – Вы говорите про какой-то конкретный фильм? – приподнимает она бровь.       – О, посмотри “Джентльменов”, – советует Кевин. – Тебе понравится.       – А как же “Большой Куш”?       – Я считаю, что лучше начать с фильма “Карты, деньги, два ствола”...       Райден усмехается, уже готовый самостоятельно составить хоть целый список того, что стоит посмотреть и в каком порядке от Гая Ричи, как ощущает легкий толчок в ногу, который сразу же сбивает с мысли. Он обводит окружающих взглядом. Кевин пытается что-то донести про важность одного из последних фильмов, в то время как Борис, отчаянно ругаясь по-русски, говорит о более старых лентах. Роуз бегает взглядом от одного лица к другому, пытаясь уловить хоть что-то в речи говорящих практически наперебой мужчин. В это же время Кортни сладко посапывает. Двух коктейлей ей оказалось достаточно, чтобы спокойно устроить голову у Роуз на коленях. Остается только Рэна. Когда Райден встречается с ней взглядами, та кивает в сторону выхода.       – Пойду подышу воздухом, – говорит она, вставая, но едва ли кто-то обращает на это внимание.       Только когда Райден встает вслед на Рэной, в него впивается сразу три вопросительных взгляда. Уж потерю сразу двух человек заметить сложно, как бы сильно не увлекались беседой.       – Схожу с ней, – кивает Райден в сторону Рэны, накидывающей кожаную куртку на плечи. – На всякий случай.       После нескольких кивков беседа возобновляется, словно бы и не прерывалась. Райден бросает напоследок взгляд на столик, будучи уверенным, что все будет хорошо, а потом выходит, так и не накинув верхней одежды.       На улице свежо. После переполненного душного бара ноябрьский воздух стремительно забирается под футболку и расстёгнутую рубашку с длинным рукавом, покусывает холодом кожу. Но Райдену комфортно. Пусть он и не опьянел, но даже ему надо остыть и проветриться. Рэна же оказывается недалеко. Буквально на лавочке, стоящей в нескольких метрах от бара.       – Что-то случилось? – спрашивает Райден, подойдя поближе.       МакКольт, что практически стекла вниз по твердому дереву, запрокидывает голову назад, устраивая ее на жесткой спинке, и молчит несколько долгих секунд. Райдену даже кажется, что она перебрала и уснула в такой жутко неудобной позе.       – Обязательно должно что-то случиться? – говорит она, так и не открыв глаз. – Нам уже просто так поговорить нельзя?       – Можно, – наконец присаживается Райден рядом. – Но я не ожидал, что ты решишь обсудить что-то именно сейчас. Да еще и лично.       – А так всегда на больших тусовках: какие-то люди отбиваются от общей кучи, уходят в место потише и поукромней… – многозначительная пауза. – А все потому, что хочется разговоров по душам. Особенно, когда язык развязан алкоголем.       – Никогда бы не подумал, что ты одна из таких людей.       – Отвечу философски. Все мы живем за масками. Кто-то за маской напускной хладнокровности, – Рэна наконец открывает глаза и смотрит на Райдена, намекая. – Кто за маской небрежной легкомысленности, – взгляд устремляется наверх, куда-то в пустоту, но даже так понятно, о ком она. – А кто-то за маской эгоизма и равнодушия, – тяжелый вздох. – Но это не меняет того факта, что внутри мы все еще люди. Плачем, смеется, боимся, сожалеем, привязываемся и даже влюбляемся. Так почему бы не обсудить с тем, кому доверяешь больше, чем остальным, свои чувства? Не думал об этом?       – Рэна, – говорит серьезно Райден. – Я не слишком эмпатичный человек. Не тот, кто поможет советом, успокоит, приободрит. Удивительно, что за все эти месяцы ты этого так и не поняла.       Говоря это, он не хочет ее ранить. Они прошли вместе серьезный путь, но при этом многого друг о друге не знают. Это нормально, когда есть скелеты в шкафу, у самого Райдена там целое кладбище. И Рэна для него друг. Но ей стоит знать, что с пониманием обычных человеческих эмоций у Райдена как были, так и остаются проблемы. Может, хотел бы он как-то помочь словом, да только едва ли сможет. Если она достанет что-то из глубин собственного сердца, что ему делать? Доставать что-то в ответ? Ворошить прошлое, которое стремится забыть? К чему это лицемерие? Зачем принуждать себя?       – Не обесчеловечивай себя. Может, собеседник для душевных разговоров из тебя и не очень, – она садится прямо, сцепляет руки в замок, – но, думается мне, просто послушать ты можешь. А там и просто свое мнение выскажешь.       – Почему я? Почему не Кортни? Или кто-то другой из Maverick?       – Хочешь уйти? Я не держу, – кривится в ответ.       – Нет, – тут же отрезает Райден. – Не пойми неправильно, я дорожу тем, какие отношения у нас выстроились. Просто… – он отводит взгляд в сторону. – Просто ребята из Maverick привыкли к моим “особенностям” общения. И каждый раз впускать кого-то в круг близких людей мне непросто. Особенно, когда все доходит до разговоров по душам.       – Объяснить, почему именно ты? – спрашивает Рэна, вновь прикрыв глаза. – Все просто: ты так же разбит жизнью, как и я. Тебе может показаться, что потеря сестры несоизмерима с тем, что пришлось пережить тебе, но, знаешь… – резко она замолкает, обрывая мысль. – Хотя… Хотя это не важно. Я не хочу жаловаться, – даже голос становится тверже и увереннее. – Давай так. Я хочу говорить именно с тобой, потому что верю тебе. Верю в тебя.       – Даже после миллиона ошибок?       – Даже после триллиона ошибок.       – Как скажешь, – сквозь непрошенную улыбку произносит Райден.       Самостоятельно лезть в душу он не станет, раз она сама не хочет говорить. Но то, что Рэна говорит искренне, не подлежит сомнению. И от того на душе становится только теплее. Это тепло дружеской связи поразительно. Когда кажется, что потерял даже сам себя, приходят такие, как Рэна, Кортни, Кевин или Роуз и вновь позволяют найти в жизни ориентиры. Даже обесчеловеченный жнец может превратиться для кого-то в героя.       – К тому же, то, что я хотела с тобой обсудить, касается только нас троих.       – Троих?       Сначала Райдену кажется, что она просто оговорилась, но после неспешного кивка все становится ясно. Внутренности моментально падают вниз. Сэм. От одного этого имени по телу проходят фантомные мурашки.       – Он связался с тобой? – спрашивает Райден, намеренно растягивая вопрос.       – Не пытайся казаться равнодушным, – фыркает Рэна. – Уж я-то знаю все… Хотя, в некоторых вопросах, пожелала бы остаться в святом неведении…       – О, боже… – выдыхает Райден, закрывая ладонью лицо.       – Да ладно тебе, – пихает острым локтем она в бок, посмеиваясь. – Любовь – это прекрасно. Я же просто издеваюсь, – глубокий вздох. – Теперь я понимаю, почему Сэму так нравится выводить тебя на эмоции. Так интересно наблюдать за твоими попытками выражать их. Особенно стыд.       – Так при чем здесь ты, я и Сэм? – переводит тему Райден, отрывая руку от слегка заалевших щек.       Сэм… После событий в World Marshal он исчез. Вот просто взял и растворился. Когда Рэна вывела Райдена из комы, Сэма уже не было на базе Maverick. Куда он отправился? Надолго? Вернется ли вообще? На все эти вопросы ни у кого не было ответов. Короткое сообщение: “У меня остался последний долг”, – доставшееся персонально Райдену, только добавляло вопросов.       Первые несколько дней после получения неоднозначного послания Райден сходил с ума. Он был не просто зол, а в ярости. А все потому, что это снова повторяется. Снова Сэм уходит неизвестно куда, наверняка рискует жизнью. И после World Marshal все должно было точно измениться. Но нет! Неужели это все ветреная душа Сэма? Поначалу Райден просто задавался вопросом, почему так сложилось, потом стал сомневаться в себе. Сэм – видный мужчина, который может заполучить абсолютно любую женщину или, как показал опыт, даже мужчину. Так зачем ему Райден и его проблемы? И так бы зарылся в самокопании и комплексах, если бы не Джон. Только последние недели, проведенные снова вместе, практически семьей, помогли отвлечься. Но время подходит к концу, и надо идти дальше. Пролистнуть и забыть.       – Сэм – мудак, который редко думает о чувствах других. Это факт. Но рано или поздно жизнь вносит свои изменения.       – Слишком много философствования. Избавь…       Рэна кривится, но, несмотря на это, подсаживается поближе и кладет голову на плечо.       – Замерзла?       – Заткнись.       Он берет ее ледяные ладони в свои руки. И пусть у него они тоже холодные, но, по сравнению с ее пальцами, все же чуточку теплее. Им стоило бы вернуться. Но желания нет абсолютно никакого. Ноябрьская ночь пусть и непривычно теплее, чем обычно, но еще через пару часов температура упадет слишком сильно. И тогда, несмотря на всё согревающее внутри Рэны, заболеть будет очень легко.       – Я расскажу про Сэма, – говорит она, сдерживая дрожь. – Но прежде расскажи мне, что ты намерен делать дальше? Я уже поняла про свою войну и прочее. Конкретно. Что именно?       – Пока еще сам не знаю, – честно отвечает Райден. – Отправляюсь на поиски таких как World Marshal и Desperado. Не дам им творить что вздумается. Это первичная идея.       – А Роуз и Джон?       – Для них ничего не изменится. Я буду навещать их, но не задерживаться надолго. Это лучший вариант для всех. Пусть Роуз строит свою личную жизнь, а я…       – А ты – свою? – лукаво уточняет Рэна.       – Нет, – хотел бы Райден, чтобы это не звучало настолько обреченно. – А я вернусь туда, где мне место. Вот и все.       – Не очень тянет на счастливый конец.       – А хоть у кого-то в жизни он был?       Вопрос риторический, но Райден неожиданно понимает, что ответ не настолько очевиден, как кажется. На его памяти только один человек смог добиться действительно счастливого конца. Снейк, после всех пережитых ужасов, смог получить свое “долго и счастливо”. Но он – не Снейк. Его история еще не окончена. И смерть в тишине и покое – не его смерть.       – Не знаю, – честно отвечает Рэна.       Они замолкают на несколько минут. По пустынной улице проезжают редкие машины, где-то вдалеке звучат голоса, а музыка, играющая в баре, то появляется, то исчезает, когда люди открывают дверь, чтобы войти или выйти. Райден прислушивается. Ему кажется, что он слышит дыхание Рэны, ее мерно стучащее сердце. Но эта магия человеческой жизни обрывается далеким ревом мотоцикла.       – Так что же ты хотела обсудить? – спрашивает Райден, поудобнее перехватывая пальцы Рэны. Вместе, оказывается, теплее.       – Сэм возвращается в Америку.       – Возвращается?       – Я не знаю подробностей, но да. Хотя, думается мне, что уже вернулся. Именно поэтому я хотела узнать, что ты планируешь. Ведь Сэм вернулся сюда не просто так. Не ради оставленного мотоцикла, – Рэна говорит это мягко и улыбается уголками губ. Но не успевает в голове Райдена сформироваться хоть какая-то мысль, как она продолжает. – Он возвращается к тебе. Вам надо как минимум поговорить. Видишь? Он пусть и мудак, но заботится о твоих чувствах.       – Откуда ты вообще это узнала? – любимый прием Райдена – переводить разговор в другое русло, лишь бы подальше от собственных чувств.       – Он мне написал. Спросил, где тебя найти в ближайшее время.       – И ты так просто ему сказала? – искренне удивляется Райден. – Я думал, что ты выскажешь ему за исчезновение, наорешь, врежешь, может.       – А кто сказал, что этого не будет? – ухмыляется плотоядно Рэна. – Просто какой смысл это делать через сообщения или звонок?       – Конечно, – как бы между делом фыркает Райден. – А на меня наорать по телефону тебе ничего не помешало.       – Не сравнивай. Тогда ситуация была экстренной. Ты мог не вернуться.       – Ладно. Хорошо. Допустим.       – Сэму еще за эту выходку достанется, когда он вернется за ремонтом. Его руку никто не сможет починить, если что-то случится. Авторская конструкция все же.       – А ты даже слишком хорошо все спланировала.       – Месть – блюдо, которое принято подавать холодным, – в голосе определенно слышится самодовольство. – Так к чему это я… Ах, точно! Я хотела предложить вам обоим контракт.       – Контракт? – заинтересованно переспрашивает Райден.       – Контракт, договоренность, называй как хочешь, – она шмыгает носом, невольно выдавая тот факт, что окончательно замерзла. – Будете в ходе своих приключений осматривать левые руки и отправлять информацию мне, как это делал когда-то Сэм, а с меня техническое оснащение. Ремонт, модернизация и все в подобном духе.       – Будем искать того самого? – сразу понимает Райден.       – Верно, – кивает Рэна. – Я не умру спокойно, пока Леона не будет отомщена. Иначе все это не имеет смысла.       Райден задумывается на миг, но не потому, что пытается взвесить предложение Рэны. Он поможет ей и без дополнительных условий. Просто так, просто потому что она ему дорога. Он задумывается над тем, насколько все же тяжелой оказалась для Рэны потеря сестры, раз она спустя столько лет не оставляет мыслей о мести. Пожалуй, это их сближает. Идеи всей жизни, что заставляют двигаться вперед.       – Обещаю тебе: он умрет самой мучительной смертью, – говорит это не Райден, говорит это Джек. И словно бы в подтверждение взгляд на секунду вспыхивает алым.       – Спасибо, Райден, – шепчет Рэна, прижимается ближе и утыкается покрасневшим носом в теплое плечо.       Они сидят так еще несколько минут, наслаждаясь моментом. Ни о чем не хочется глубоко задумываться, только слушать шум города, чувствовать чужую руку в собственной ладони и ощущать невероятную связь с дорогим человеком. Но после очередной волны дрожи, которую Рэна не может удержать, Райден расцепляет их руки. Достаточно мерзнуть.       – Пора возвращаться, – говорит он.       – Верно, – Рэна прижимает теплые руки к замершим щекам, чувствует разницу температур. – Я пойду внутрь, выпью еще, а то совсем закоченела.       Она уверенно встает и обнимает себя за плечи. Но когда Райден поднимается следом, готовый возвращаться вместе с ней, она неожиданно выставляет вперед ладонь, останавливая. На немой вопрос в глазах Рэна усмехается и качает головой.       – Помяни черта… – шепчет едва слышно.       – Чего? – не понимает Райден.       И хотел бы он посмотреть, в чем причина странного поведения, как она хватает теплыми ладонями его за лицо, мешая повернуться.       – В чем дело? – спрашивает серьезно Райден, пока еще не предпринимая серьезных попыток вырваться.       – О Роуз я позабочусь. Обещаю вернуть твой нежный цветочек в целости и сохранности, – говорит Рэна, глядя четко в глаза. – Поэтому, Джульетта, можешь спокойно решать вопросы со своим Ромео, – не успевает Райден сказать хоть что-то в ответ, как Рэна ладонями осторожно поворачивает его голову вправо.       Там, на противоположной стороне дороги, под одной из множества уличных ламп, стоит до боли знакомый байк с витиеватым синим узором, а рядом – и его хозяин. Все внутри предательски сжимается, а по коже пробегает мороз. Мир тухнет: пропадают звуки, холод, ладони Рэны на собственных щеках. Весь мир сжимается, концентрируется на одной фигуре в темной косухе, светлых джинсах и высоких берцах.       – Сэм… – Райден сам не замечает, как едва слышно на выдохе произносит это имя.       – Иди, – говорит где-то на грани восприятия Рэна, и тепло со щек пропадает.       Именно в этот момент Райден вновь приходит в себя. Приводит шальной взгляд обратно на Рэну, но та лишь понимающе улыбается и кивает в сторону дороги. Где-то на грани сознания возникает образ Роуз, за которую он в ответе, но все та же улыбка Рэны подсказывает, что на МакКольт можно положиться. Райден делает первый неуверенный шаг в сторону, однако вновь замирает. Что именно его держит, он и сам сказать не может. Неужели это то, что испытывают люди перед прыжком в пустоту? Страх неизвестности?       Легкий тычок между лопаток выбивает последние капли сомнений. Шаг, еще один. Неуверенность покидает его с каждым пройденным метром. Позади остается все: бар, Maverick, Роуз и даже Рэна. Настает пора решить последние вопросы. Теперь уже точно раз и навсегда.       Райден переходит дорогу, не глядя по сторонам. Он замирает лишь тогда, когда между ними остается не больше метра. Сэм не изменился. Да и с чего бы ему меняться? Прошло не так много времени. Все такой же насмешливый взгляд, но Райден знает, он хочет верить, что те теплые искры, которые были адресованы всегда только ему одному, еще на месте. Просто надо вглядеться получше.       – Что, даже не вмажешь мне? – только и спрашивает Сэм.       Райден не может сдержать смешка. До чего странная ситуация. Он мог бы врезать, наорать, как было в тот раз, или даже просто проигнорировать это немое приглашение на разговор. Но все же он снова здесь. Снова идет к нему.       – Стоило бы, – отвечает честно. – Но разве это что-то изменит?       – Едва ли, – также честно говорит Сэм.       В миг молчания Райден переводит взгляд с Сэма на стоящий рядом байк. Все так же прекрасен. Все те же изящные изгибы, скрывающие невероятный, дикий нрав. Настоящий металлический зверь.       – И что теперь?       Кто задал этот вопрос, сказать сложно. Для обоих он повис дамокловым мечом. Абстрагируясь от всего личного, можно сказать, что их сотрудничество окончено. С World Marshal и Desperado поставлена точка. Оба достигли того, о чем договаривались в самом начале. Им бы просто разойтись, забыть о существовании друг друга. Но тогда почему Сэм сейчас здесь? Почему Райден подошел к нему в конце концов?       – Идти дальше.       Верно. Идти дальше. Но… После всего, что было, они смогут идти врозь? Имеют ли на это право?       – Прокатимся? – как бы между делом спрашивает Сэм.       Райден молча кивает. Почему нет?       Сэм уверенно забирается на байк, привычным движением заводит мотор. Рев двигателя в городской тишине становится практически оглушительным. Но к нему быстро привыкаешь. Райден подходит ближе, игнорирует галантно протянутую ладонь, и самостоятельно садится позади. Максимально близко, тело к телу, только опорой становится остаток кресла позади, а не плечи или пояс, как это когда-то было.       Байк трогается с места. Рычит мотор, колеса шуршат по асфальту, а и без того холодный воздух становится вовсе ледяным. Райден чувствует, как ветер треплет волосы, чувствует тепло тела спереди и неожиданно сам для себя поднимает взгляд вверх. Там, за проносящимися бесконечной чередой фонарными столбами, он видит раздирающие темное небо коробы многоэтажек. Они плывут нескончаемым потоком, один за одним. Не видно звезд или луны, только блаженное ничего, пустота. И даже так, сконцентрировавшись на том, что снаружи: на шуме мотора, вспышках фонарей и пронизывающем холоде, Райден понимает, что просто наслаждается мигом. Так хочется отбросить все, что тяготило его последние несколько недель. Отбросить проблемы, вопросы, неопределенности, страхи и сожаления. И, медленно закрывая глаза, он позволяет себе это. Вспышка фонарного столба за сомкнутыми веками, и исчезают сожаления. Вспышка, и исчезают страхи. Один за одним все мысли и чувства покидают голову, оставляя только ощущение пространства вокруг. Только прикосновение ветра, шум двигателя, запах табака и дерева.       Из центра, двигаясь по пустым улицам, они достаточно быстро прибывают на окраину города. Райден открывает глаза, возвращается в реальность только тогда, когда чуть слышно скрипят тормоза, и байк останавливается. Сэм привез их на пустующую в столь поздний час парковку. Достаточной большой квадрат асфальта, освещенный парой тусклых фонарей.       – Зачем мы здесь? – спрашивает Райден, встав с байка.       – Не это конечный пункт, – отвечает загадочно Сэм и глушит мотор. – Идем.       Засунув руки в черных кожаных перчатках в карманы, Сэм уверенной походкой направляется в сторону холма. Райден же покорно идет следом, попутно всматриваясь в знакомый силуэт. Вот только что-то в нем не так. Чего-то не хватает. Какой-то важной детали. Но какой именно? Все так и не так одновременно. Покинув парковку, они проходят по узкой тропинке, вьющейся среди голых деревьев. Дорога достаточно протоптана, да и листьев не настолько много, чтобы было неудобно идти. Скорее всего обычные люди часто сюда ходят. Только зачем? Что в этой полупустой местности может быть интересного?       В какой-то момент немногочисленные деревья и вовсе остаются позади, а тропинка начинает свой подъем на вершину холма. Райден поднимает голову. Там, на самом верху, растет одинокое дерево, что едва заметно качает голыми ветками на ветру. И только Райден хочет уточнить, уж не дерево ли является тем, что хотел показать Сэм, как слова застревают в глотке, ведь они поднимаются на самую вершину. То, что видит перед собой Райден, лишает дара речи. Хотя, казалось бы, подобная картина не раз представала перед ним, но почему-то именно сейчас, именно в этот миг она раскрывается совершенно иначе. Завораживает.       Он видит море. Бесконечный океан огней, который словно бы не имеет конца и края. Он сияет в непроглядной темноте ноябрьской ночи так ярко, что, кажется, даже само небо становится чуточку светлей. Город великолепен. Огромное огненное сердце, мерно бьющееся среди бесконечной темной пустоши. Нечто живое, теплое, настоящее.       И все же. Почему сердце самого Райдена пропускает удар от столь, казалось бы, привычной картины? Разве он раньше не видел городов ночью? Видел. И не один. Так почему? Почему все внутри замирает и трепещет?       – Невероятное зрелище, не правда ли? – спрашивает Сэм.       – Да, – только и может едва слышно произнести Райден.       – И всех этих людей спас ты. Весь Денвер спас.       Точно. Для Райдена открывается простая истина. Город существует благодаря тому, что они сделали. Продолжает говорить миллионами голосов, двигаться, пульсировать светом. Там находится столько людей, столько жизней, столько миров, спрятанных в душе каждого. И они продолжают существовать по сей день. Не оборвались по воле всего одного человека, посчитавшего, что его идеи стоят любых жертв.       – Это не только моя заслуга. Денвер цел не в последнюю очередь благодаря тебе.       – И то верно, – усмехается Сэм.       Он подходит к одинокому дереву и приваливается к нему спиной. Поза расслабленная, на губах мягкая, искренняя улыбка. Не только в душе Райдена вид ночного Денвера вызывает трепет.       – Я хотел показать тебе, насколько большое дело мы сделали, остановив Армстронга, – продолжает Сэм. – Ведь в противном случае здесь зиял бы кратер и полуразрушенные здания. И самое забавное: эти люди даже не знают, кому обязаны жизнью.       – Мне не нужны признание или похвала, – говорит равнодушно Райден. – Мне достаточно понимать: я сделал все, что было в моих силах. Мне достаточно видеть, что все хорошо. Как сейчас.       Ведь именно из-за понимания того, какое великое, но при этом практически никому неизвестное дело они совершили, Райден ощущает привязанность к этому городу. Поэтому вид мирно спящего Денвера пробирает его, чарует своей спокойной жизнью.       – Скромный герой, – хмыкает Сэм.       – Не герой, – качает головой Райден.       – Это ты так думаешь. Для Рэны, Роуз, Джона и членов Maverick все иначе, – пауза на выдох и тихое. – И для меня тоже. И не только из-за того, что произошло в офисе World Marshal.       Райден замирает, боится пошевелится, боится спугнуть это откровение. Он всем своим естеством хочет, чтобы Сэм продолжал.       – Я знаю, что ты зол на меня за то, что я снова сбежал…       – Мне казалось, что после World Marshal такого больше не будет, – говорит Райден раньше, чем думает. Ему бы сейчас прикусить язык, просто послушать, но, казалось бы, уже давно похороненная и забытая обида снова выходит ядовитыми словами.       – Верно, но в свое оправдание скажу, что улетал домой. Мне надо было решить последние вопросы для того, чтобы свободно идти вперед.       – И это веский повод уходить практически по-английски?       – А ты разве бы меня отпустил просто так?       Нет. Не отпустил.       – Теперь это не имеет значения.       – Мы оба знаем, что не отпустил. Я бы на твоем месте не смог.       Они встречаются взглядами, обмениваются понимающими ухмылками. Не нужно читать мысли или видеть будущее. Все и так понятно. Они даже слишком хорошо успели друг друга выучить.       – Я хотел раз и навсегда покончить с прошлым. Все эти годы оно жгло меня, – продолжает Сэм, уставившись пустым взглядом на город. – Уничтожив Армстронга, World Marshal и Desperado, я смог наконец отомстить за семью. Оставалось только последнее и самое сложное: отпустить их и простить самого себя.       – Получилось? – скептически спрашивает Райден. Уж ему ли не знать, что месть не приносит покоя.       – Едва ли, – сокрушенно качает тот головой, безнадежно улыбаясь. – Столько лет в ненависти и сожалениях. За месяц избавиться от них невозможно. Даже учитывая совершенную месть.       – И что планируешь с этим делать?       – Ничего, – просто пожимает плечами Сэм. – Видимо, этот тот случай, когда только время лечит.       – Вот как… – только и может произнести Райден.       – А ты? – неожиданный вопрос, который не позволяет глубоко уйти в собственные мысли. – Чем ты занимался все это время?       Райден улыбается и хмыкает. Судя по всему, откровения Сэма на сегодня закончились. Но он не против рассказать о том, как провел это время сам. В конце концов, это были недели, наполненные безмятежным счастьем.       – После того, как Рэна вывела меня из комы, я был с семьей. Проводил время с ними. Тренировал Джона. Он всерьез увлекся восточными искусствами. Даже записался в кружок кендо.       – Весь в отца, – как бы между делом комментирует Сэм.       – Возможно, – улыбается тот в ответ. – Я помогал с некоторыми приемами, подсказывал, как лучше действовать во время спаррингов. И заодно напоминал о самоограничении силы и безопасности. Роуз была бы не в восторге, если б он во время тренировочного сражения случайно что-то кому-то повредил.       – Повредил… – произносит задумчиво, а после словно просыпается. – Подожди! А как же твои раны? Ну, после Армстронга? Рэна сделала новое тело? – спрашивает Сэм, внимательно осматривая с головы до ног. В глазах читается неподдельно волнение.       – Ах, это… – тянет негромко в ответ и касается груди. Того самого места, куда вошел когда-то клинок. – Нет. Она была настолько зла тем, что случилось с телом, что отказалась делать новое.       – А как же?..       – Она закрыла все раны, заменила поврежденные кости и срастила искусственные мышцы. Это все то же тело, что я получил после Second Life.       – А внутренние проблемы?       – Также устранила, пока держала меня без сознания. Но в назидание, когда покрывала кожей, сделала так, чтобы было некое подобие шрамов. На память о том дне.       Райден поднимает руки и протягивает их в сторону Сэма. Света не так уж много, но даже его достаточно для того, чтобы все рассмотреть. Внешняя часть кистей вдоль и поперек покрыта сетью тонких, как будто уже даже побелевших от времени, рубцов, которые даже на бледной коже Райдена заметны. Сэм не удерживается, отрывается от дерева, подходит ближе и берет ладони в свои руки. Он с сожалением рассматривает причудливые узоры, осторожно, едва заметно поглаживает их.       – А как же тот? – кивает он на грудь.       Мягко потянув ладонь на себя, Райден высвобождает одну руку. Он хватается за нижний край серой футболки и тянет вверх. По обнаженным прессу и груди в тот же миг проходится холод, но он сейчас едва ли имеет значение. Этот шрам на груди отличается от шрамов на руках. Он шире. Изнутри имеет более неровную светлую часть, а внешние края и вовсе несколько выпуклы, будто бы от ожога.       – Это Рэна дала ему такой рисунок? Или это все из-за ВЧ-клинка? – спрашивает, нахмурясь, Сэм.       – Не знаю. Она не говорила, но, скорее всего, второе, – честно отвечает Райден, опускает футболку и отходит на несколько шагов назад. – И мне думается, это очередное напоминание, что я не бессмертен. Клеймо, говорящее о том, что пора начать дорожить жизнью. Как минимум ради тех, кто дорожит мной.       – Порой Рэна даже слишком проницательна, – хмыкает Сэм. – Но более поразителен тот факт, что ты сам смог понять намек.       – К чему это сейчас? – спрашивает Райден, приподняв бровь.       – К тому, – усмехается привычно тот, – что, помнится, у тебя с понимаем таких тонких вещей, как намеки, всегда были проблемы. А тут все и сразу осознал. Или твоя проницательность не распространяется на любовь?       Последнее слово поражает на месте, подобно грому. Райден чувствует, как до этого мига равномерный стук сердца сбивается, словно вовсе прекращается на пару мучительно долгих секунд, а после, когда все же снова возвращается, то в разы ускоряется. Тепло поднимается по шее, ушам и щекам. Райден отворачивается, и делает это настолько быстро, что все и без лишних слов становится ясно. Сэм его провоцирует. Специально подобрал такое слово, которое резануло не только по слуху, но и по внутреннему спокойствию.       – Я не понимаю, о чем ты говоришь, – бросает Райден.       – Вот как, – тянет плотоядно Сэм, будто бы почуяв легкую добычу. – Ты не понимал намеков, когда я флиртовал с тобой, gatinha, – шорох жухлой травы, он делает шаг вперед. – Не понимал намеков, когда даже напрямую говорил, что sinto por você, – снова шаг. – Не понимал, когда я был чересчур близко, – Сэм стоит практически вплотную, раз Райден может ощутить тепло чужого тела даже через слои одежды. – Так, как я делаю это сейчас, – горячий шепот на ухо, от которого все внутри Райдена падает вниз. Но он упрямо стоит, не выдавая себя. – Не понимал, когда я прикасался к тебе дольше, чем это было нужно, – ладонь в черной перчатке осторожно касается плеча, от чего по и без того оголенным нервам бежит новая волна. – Не понимал, даже когда я целовал тебя, – и подкрепляя сказанное, Сэм осторожно касается холодными, обветренными губами открытого участка шеи.       Против воли из судорожно сомкнутых губ все же выскальзывает выдох, похожий больше на очень тихий стон. И Сэм слышит его, Райден готов поклясться чем угодно. То, как резко тот замирает, а после снова осторожно целует, но уже выше, говорит уж слишком красноречиво. Однако Райден из последних сил старается держать себя в руках. Он понимает, что этот бой проигран, но все равно отчаянно сопротивляется. Больше просто от вредности, чем из-за реальной необходимости противостоять соблазну.       – Порой игнорировать намного проще… – говорит он, осторожно произнося слова. Лишь бы никакой лишний звук снова не проскочил.       – Даже сейчас? М? – в этом вопросе, заданном столь искусительно, заранее кроется ответ.       – Так было раньше, – честно и сдержанно отвечает Райден. – Было…       – Продолжай…       – Нечего продолжать, – уже практически шепчет в ответ. – Как оказалось, игнорирование очевидных вещей – не выход.       – Так о каких вещах именно идет речь? – снова мягкий поцелуй, но в этот раз ниже.       – Не заставляй меня произносить это! – наконец закипает Райден, сбрасывает покрывало чужого тепла и делает несколько шагов вперед. – Зачем? – спрашивает уже тише, но так и не поворачивается.             Опять Сэм играет на его смущении как хочет.       – Просто я хочу понять, что это лично для тебя. Как ты себе представляешь? Адреналиновые отношения на несколько месяцев? – спрашивает негромко.       – Тебе мало того, что ты видишь? – спрашивает Райден и все же поворачивается. Уж очень хочется взглянуть в глаза Сэму. – Мало того, что я делал?       – Хах, – неожиданно печально усмехается тот. – Что-то рановато для кризиса отношений.       – Блять, Сэм… – выдыхает привычно, сжимает пальцами переносицу. – Не уходи от вопроса.       – Как скажешь, Джек, – все так же притворно весело, но в миг он становится полностью серьезным, поднимает взгляд. – Знай: я вижу. Как ты смотришь на меня, когда думаешь, что никто не видит. Как улыбаешься, даже когда я отчаянно раздражаю тебя. Как тяжело дышишь, когда касаюсь. Я все вижу по твоему телу, – но нежность пропадает, когда Сэм продолжает говорить после тяжелого выдоха. – Но еще я видел с какой теплотой ты говорил о сыне, насколько яркими и счастливыми стали твои дни в кругу семьи…       – К чему ты ведешь?       – Пора решить. Решить сейчас. Я отпущу, если ты так того пожелаешь. Больше никогда не появлюсь в твоей жизни, – печальная улыбка касается губ. – В конце концов наш договор подошел к концу. Я возвращаю тебе жизнь. Мы больше ничего друг другу не должны…       – Ошибаешься, – резко перебивает Райден. – Ты ошибаешься, если считаешь, что мы друг другу ничего не должны.       – Хм? – мычит Сэм, чуть склонив голову набок.       – Ты… – голос срывается, опять внутри какофония из мыслей и чувств, которые надо в срочном порядке сложить в правильные слова. – Ты тогда забрал мою жизнь, верно. Но, по собственной глупости или же просто так случайно сложись, потом вернул даже больше, чем взял. Открыл, что можно не жить в постоянном страхе навредить дорогим людям. Открыл, что спокойные вечера перед экраном телевизора не обязательно должны быть одинокими. Открыл, что настоящие чувства созданы не только из чего-то светлого. Злость и обида – это нормально. Открыл, что главное – искренность, – очередная пауза на выдох.       – И ты смеешь говорить о том, что мы ничего друг другу не должны?       – Джек…       – И разве это похоже на слова человека, который жаждет адреналиновых отношений на месяц? – как будто подводя итог монолога, говорит Райден.       – Что ж. Тогда и тебе стоит знать. Откровение за откровение, – Сэм облегченно улыбается, словно с него сняли огромный груз. – Ты стал первым человеком, к которому я так привязался, доверился спустя столько лет. Даже отношения с Рэной до того момента были просто взаимовыгодными. Иронично, что обычные способы вывести тебя из себя, незаметно повлияли и на меня самого. Флирт перестал быть шуткой. Та просто в какой-то момент вышла из-под контроля. Привязался, а потом и влюбился как шестнадцатилетний мальчишка. Ну не глупость ли? – посмеивается тоскливо Сэм. – Твою жизнь я когда-то смог выиграть на дуэли. А мою ты получил просто так.       – Действительно, – кивает Райден, чувствуя, как отчаянно бьется сердце в груди. – Никогда между нами не было честного договора. Кто-то кому-то обязательно должен.       – И что делать с этим будем?       – Что ж, – улыбается заговорчески и отводит взгляд, чтобы не смотреть в глаза, когда последующие слова сорвутся с губ. – Нам остается только до конца жизни решать этот вопрос. Пытаться отдать долг.       – Знаешь, – говорит Сэм и подходит ближе, замирает только тогда, когда кончиком холодного носа упирается в лоб Райдена, – вынужден согласиться. Я не хочу ходить в должниках, но и свое отдавать просто так не намерен.       – Тогда договорились? Разойдемся, если отдадим друг другу все долги? – спрашивает Райден и поднимает голову, чтобы посмотреть в глаза.       – Верно, amado. Отдадим друг другу все…