Samūm

      Двигатель воет, работая на пределе своих возможностей. Райден выжимает максимум, но и этого словно бы мало. Быстрее. Он не может себе позволить опоздать. Не сейчас. Не теперь.       Пространство снаружи сливается в одну смазанную массу. Он летит вперёд, наплевав на все правила. Вылетает на встречку и только на нечеловеческих рефлексах уводит машину правее. Глухой удар от столкновения потоков воздуха все равно чуть дёргает в сторону. Кто-то позади сигналит, визжат тормоза. Плевать. Он возвращается на свою полосу, обгоняет машину за машиной. Стрелка спидометра дрожит около отметки в сто тридцать миль в час. Больше выжать просто невозможно. Но даже так кажется, что он плетётся с черепашьей скоростью. Медленно. Слишком медленно. Каждая секунда может стоить жизни. Он крепче сжимает руль, сосредотачивается на дороге. На такой скорости любое резкое движение пустит его в кювет. От машины едва ли что останется, а от него – и подавно. Но сейчас этот риск оправдан. Плевать на всё, главное успеть. Он не позволит этому придурку умереть. Не от чужой руки теперь уж точно.       – Райден, какого хера?! – резко врывается Рэна, всплыв небольшим окошком над приборной панелью. – Какого черта ты сбежал?! Диагностика ещё не окончена! Ты хоть представляешь…       – Представляю, – перебивает Райден грубо, очередной раз проскакивая по встречке.       – Тогда какого черта?! – вопрошает она возмущённо, но в её взгляде не злость, а паника.       – Сэм… Блять! – выругивается он, резко ныряет правее, пролетая мимо мотоциклиста, и едва удерживает машину от того, чтобы та не улетела на обочину. – Сэм… Этот идиот решил самостоятельно отправиться в World Marshal! Это из-за твоих слов!       – Моих?! – Рэна даже делает лишний глоток воздуха, настолько её шокирует такое заявление. – Вы несколько часов назад согласились с тем, что не нужна спешка! Согласились дождаться усилений и только потом идти на Армстронга! А теперь я виновата в том, что он ломанулся вперёд?!       – Если бы не твои опасения по поводу тела, он бы не был сейчас там один, – рычит Райден в ответ.       – Ты вообще понимаешь, что говоришь?! – с каждым новым словом в её речи становится всё больше истерических ноток. – Я сказала так, как есть! Я понимаю, почему он кинулся туда, но ты! Ты не осознаешь рисков?!       – А Сэм их осознает?! – рявкает он, въезжая на мост в пригороде Денвера.       – Вы два придурка! Стоите друг друга! – эмоционально взмахивает руками Рэна, но потом делает несколько глубоких вздохов, трёт глаза и продолжает уже спокойней. – Райден, ты же понимаешь, что в любой момент может случиться сбой? Те тридцать процентов ещё ни о чем не говорят!       – У меня нет выбора, – отвечает уверенно. Ещё пара километров, и он кажется в самом городе. – Я не позволю ему умереть.       – И это прекрасный повод сдохнуть там вместе? – язвит она. – Сраные Ромео и Джульетта!       Чем ближе Райден оказывается к центру, тем сильнее пробка по встречной полосе. Плотность машин невероятная, но это только слева. Ему чертовски везёт, что сейчас все бегут из города, освободив полностью дорогу. Даже копам нет никакого дела. Все сейчас либо в офисе World Marshal, либо пытаются урегулировать панику в городе. Это только на руку.       – Ладно. Хорошо. Допустим, – ворчит Рэна уже намного спокойнее. – Молись, чтобы те тридцать процентов оказались частью ста, а не против семидесяти…       – Это мне не поможет, – фыркает Райден.       – Молись, черт тебя дери! – рыкает в ответ. – Я лично пристрелю тебя, если на этом теле будет хоть одна царапина. Если хоть одна третьесортная консервная банка зацепит тебя, можешь даже не попадаться мне на глаза!       Рэна злится, ругается, ворчит, но Райден понимает, что это очередное проявление заботы с её стороны. Она просто не может иначе. Все её стращания — лишь попытка скрыть реальное беспокойство, ведь в глазах чистая паника. И все же она старается удержать себя в руках. Понимает, что от наседания лучше не станет.       – Я поговорила с Maverick вместо тебя. Я и они… Мы окажем поддержку по мере возможностей, – говорит Рэна серьёзно. – Но, разумеется, не официально.       – Спасибо, – кивает Райден. Он искренне благодарен, что даже несмотря на очередную его выходку, ребята не отказывают в помощи. Все равно рядом.       – Только попробуй сдохнуть там! И придурка этого вытащи! – бросает напоследок Рэна и отключается.       Райден тихо хмыкает. Вытащит, обязательно. Но сначала найдёт, вмажет как следует, чтобы подобного дерьма больше не было, и после они уже уйдут оттуда вместе с данными. Не иначе. Раз уж начали играть, то теперь только на все деньги.       За разговором с Рэной Райден даже не заметил, что чуть сбросил скорость. И пусть это какие-то десять миль в час, но каждая секунда на счету. Но он уже в городе. Начинаются лабиринты из зданий. Поэтому ещё чуть сбрасывает скорость, выкручивает руль, резко дёргает ручник и поддерживает обороты, только чтобы на безумной скорости вписаться в поворот. Машину уводит в контролируемый занос, Райден чувствует каждое случайное виляние, удерживает равновесие. Шины натужно визжат, вхолостую протираясь по асфальту. Как только открывается прямая пустая полоса, он снова выворачивает руль, возвращая машине привычное положение, и выжимает педаль в пол. До офиса World Marshal осталось не так далеко.       А ведь день начинался спокойно, без паники и криков, без сжирающего волнения и истерики по ту сторону экрана. Буквально несколько часов назад они вместе с Сэмом, как и обещали, пришли к Рэне для обсуждения насущных вопросов.       Лаборатория Доктора, в которой окончательно обосновалась женщина, в свете полуденного солнца была намного приветливее. Солнечные лучи делали все острые углы техники мягче, убивая вчерашнюю зловещесть полутьмы. Сама же Рэна, только вставшая, помятая и растрёпанная, пила кофе из утащенной из комнаты отдыха кружки. Ложку она, похоже, не доставала из принципа, предпочитая просто придерживать ту пальцем, чтобы при новом наклоне не выколоть себе случайно глаз.       – Не желаете мне ничего рассказать? – спрашивает она сразу вместо приветствий и прочих любезностей. Голос хриплый, кажется, что встала она не больше десяти минут назад.       – О чем? – спрашивает Райден, обходит овальный стол с какими-то устройствами и усаживается на край медицинского кресла – единственного места, кроме самого кресла Дока, где можно расположиться. – И где вообще Доктор?       – Отправился на выходные на отдых, – отмахивается Рэна.       – Ты его выжила что ли? – усмехается Сэм, которому никакие стулья не нужны. Он снова усаживается на стол. – Не совестно?       – Я, по-вашему, совсем сука что ли? – искренне удивляется она.       – Честно? – ещё довольнее скалится Сэм.       – Закрой пасть, Родригез, это был риторический вопрос! – рыкает она, а затем поясняет, выдохнув. – После длительного и напряженного перевода Райдена в новое тело доктор Фойгт решил, что ему нужно хотя бы неделю на отдых. Нервы, якобы, ни к черту стали. И, если помните, после помощи Maverick, мы оказались должны. И я вызвалась заменить его на это время. Меня во все тонкости работы компании, конечно, не посвятили, но я здесь на случай экстренной необходимости, – она трёт пальцами глаза, а после говорит серьёзно. – И перестаньте переводить тему! Сейчас не это главное.       – Хорошо, но ты хотя бы поясни, чего именно касается тот вопрос, – говорит Райден равнодушно. Разве Сэм ей что-то про их планы не рассказал? После всего произошедшего есть смысл что-то скрывать?       – Пояснить? – спрашивает она преувеличенно спокойно. – О, я поясню, – а потом в голосе появляется едва сдерживаемая, пока ещё тихая, ярость. – Я, конечно, понимала, что вы после получения более человечного тела быстро найдёте кровать, но это уже слишком, – она переводит строгий взгляд на Сэма. – Ты хоть понимаешь, Родригез, хоть осознаешь, что чуть не убил Райдена? Твоя пустая голова не смогла удержать факт того, что соединение Райдена с его телом ещё не завершено? Или я распиналась тогда просто так? – Рэна проговаривает каждое слово намеренно медленно, словно отчитывая.       Понимание яркой вспышкой возникает в голове. Она говорит про вчерашний вечер, про то, что было между ними в палате. Райдена окатывает стыдом. Но не потому, что произошло то, что произошло, а потому, что знает она. Он поднимает взгляд на Сэма. Тому же, кажется, абсолютно все равно. Поймав взгляд Райдена, он даже умудряется усмехнуться и подмигнуть в ответ. Безобидное движение, на которое Райден закатывает глаза, но лёгкая улыбка против воли все равно ложится на губы. Засранец…       – Вы можете хотя бы при посторонних сдерживать свои игрища? – возмущается эмоционально, но беззлобно Рэна.       – Посторонних? – фыркает Сэм. – Ты и его, и меня видела и щупала за все злачные места. И после этого называешь ещё себя посторонней?       – А тебя когда успела? – спрашивает Райден, переводя удивлённый взгляд на Сэма. Ладно он. Рэна конструировала первое, боевое, тело и эту, более человечную версию со всеми вытекающими последствиями. Она не только видела, но и фактически создала то, что он имеет сейчас.       – Вляпался как-то после очередного моего киборга. Недооценил противника. От того, первого экзоскелета, только куски остались. Благо, что хоть живой вернулся, – отвечает Рэна. – Верно, Сэм? – спрашивает она ядовито.       Тот только закатывает глаза. А Райден посмеивается про себя. Оказывается, что у Сэма все это время тоже был кто-то, кому он мог доверять чуть больше, чем другим. Можно даже было бы приревновать, но он понимает, что это глупо. Не после всего, что было вчера вечером. К тому же их взаимные подколы больше напоминают подколы между братом и сестрой. Может, стоит познакомить Рэну поближе с Роуз или Кортни? Они нашли бы что обсудить.       – Это сейчас не важно, – отмахивается Сэм. – Чем я мог убить его вдруг? Говори конкретно только.       – Тебе все ещё конкретики мало? – удивляется она. Её поразительным образом кидает из одного состояния в другое: от спокойствия к злости. – Из-за того, что вы вчера переспали, Райден мог погибнуть!       – Что? – искренне удивляется последний. – Что за бред? Погибнуть просто от секса?       Да это даже звучит абсурдно. Он мог погибнуть много, очень много раз, от пули, от клинка, под обломками или банального несчастного случая. Но от секса? И даже не полноценного, если на то пошло! Более глупой смерти придумать сложно.       – Дело не в именно сексе, – отдёргивает Рэна. – Проблема в перегрузке нервной системы. Никакие окна предупреждения тебя вчера не смутили что ли?       Райдена прошибает холодный пот. Черт. И ведь верно. В те моменты система сходила с ума. Особенно под конец, перед оргазмом. Но тогда было абсолютно плевать, тогда только были Сэм, тепло, табак и дерево.       – Ты-то откуда знаешь? – пытается увильнуть от прямого ответа он.       – Я мониторила твоё состояние на экстренный случай, – отвечает Рэна просто. – И как же мне, оказывается, повезло, что я отрубилась раньше, чем у вас там началось «веселье». Или вам повезло. Тут уж как судить.       – Тогда какого черта ты не предупредила вчера, когда мы с тобой разговаривали?! – спрашивает возмущённо Райден.       – Потому что я наивно посчитала, что главный триггер спит, – отвечает она, делает несколько глотков и кривится от того, что кофе ещё горячий. – Была уверена, что ярких эмоций ты уже не испытаешь, никаких резких перепадов. Я уже говорила, что перевод тебя в другое тело был связан с огромным риском. Ещё одна его составляющая – это перегрузка нервной системы. В прошлый раз, когда соединяли с телом Desperado, мы чётко следили всей командой за этим моментом. Но это возможно только тогда, когда объект стабилен. Теперь же, мало того, что никого кроме меня и Доктора не было для полного контроля, так ещё и ты был после криокапсулы. Внутри тебя, в системе взаимодействия мозга и тела, сейчас просто безумное количество ошибок. И любая из них может стать критической, – она снова пьёт и снова кривится. – Так мало же было этих изначальных ошибок, так вы решили дополнительно расшатать систему! Проверить на прочность не только кровать.       – Перестань неуместно каламбурить, – ворчит Райден и старается смотреть куда угодно, но только не в глаза.       Он ведь понимает, что она беспокоится. Иначе бы просто не стала мониторить тело, после пересадки. Но чувство лёгкого стыда никуда не желает испаряться. Лучше бы просто перевести тему.       – Ах, да. Это же его прерогатива, – фыркает она, глядя на Сэма. – Теперь вам понятно, какого черта я так реагирую?       Что ж. Не очень приятно получилось. Но откуда ему было знать в конце-то концов? И главное ведь, что все обошлось. Как минимум вчера.       – И что делать теперь? – спрашивает Райден.       – Как и обещала, обсудим все основные моменты, связанные с Desperado, World Marshal и Second Life, а потом тебя, – она указывает на Райдена непонятно откуда взятой ручкой, – на диагностику. А ты, – она переводит суровый взгляд на Сэма, – гуляешь и не трогаешь его все это время.       – Как ты все за нас сразу решила, – говорит недовольно Сэм.       – Есть какие-то альтернативные предложения? – спрашивает Рэна и чуть подаётся вперёд. – Давайте. Я слушаю. Можете хоть сейчас ломануться в World Marshal, держать не буду. Только один свалится на полпути к цели из-за внутренних сбоев, а второй откинется потому, что количество киборгов и БПУ, которое там обитает… Даже не так. Большой удачей будет, если от второго хоть кусок плоти потом останется. Так понятнее?       Сэм снова фыркает, но уже ничего не говорит. Кому, как не Рэне, знать, чем могут быть чреваты проблемы с телом.       – Причём тут вторжение в World Marshal? – спрашивает Райден, переводя тему.       – Тогда к делу, – она чуть отходит и выводит на экран какие-то документы. – У меня для вас две новости: хорошая и плохая. В базе я нашла огромное количество договоров на продажу мозгов, которое обычно ёмко заменялось словом «ресурс». Там были все ЧВК и просто компании, которые занимались либо изъятием, либо обучением, либо и тем и другим сразу. И Desperado была в их числе. Если опубликовать эти документы, то конец придёт Second Life и прочим причастным. Но проблема в том, что это не поставит точку. Тот факт, что Desperado занималась подобного рода деятельностью, окончательно убьёт репутацию, но не саму ЧВК. Она будет продолжать жить вне закона. Чуть больше контрактов с террористами, чем было до этого. Вот и все.       – Надеюсь, что это была плохая новость, – хмурится Сэм, скрещивая руки на груди.       – Увы, нет, – качает Рэна головой. – Плохая в том, что ваш «выстрел» зацепил только одного зайца из двух. World Marshal не фигурирует ни в одном из документов. Все выглядит так, словно только Desperado вляпалась в это.       Повисает молчание. Чего и стоило ожидать. World Marshal… Хитрые ублюдки обезопасили себя, перекинув всю грязную работу на Desperado. И все явно при участии Армстронга. Но уничтожить только Desperado недостаточно. При желании World Marshal может просто наделать ещё десяток таких ЧВК без особых проблем. И все вернётся на круги своя. В итоге то, ради чего они рисковали, окажется бессмысленно.       – Если живёт World Marshal… – произносит Сэм.       – … значит живёт и Desperado, – заканчивает за него Райден и кивает. Они пришли к одному выводу.       – В точку, – говорит грустно Рэна. – Но это не значит, что мы ничего сделать не сможем. Прямо в Денвере, в главном офисе World Marshal, есть один из отделов тренировки. Обычно туда отправляли самые неординарные экземпляры.       Райден чуть подаётся вперёд. Точно. Ведь после событий в Мексике Райдену удалось раздобыть крохи информации о детях и деятельности World Marshal. Где-то там, в Денвере, должны быть и прямые доказательства их незаконной деятельности. Чёрт… Как же давно это было оказывается…       – Серверная, – кивает Сэм задумчиво. – На самых верхних этажах находится серверная. По крайней мере, так это называется для обычных работников. А я-то все никак не мог понять, почему колонны в Second Life мне что-то напоминали. А это замаскированные капсулы с мозгами.       – Так и есть, – подтверждает она. – Там тренируют детей, – невесело усмехается. – Не сказать, что я сожалею об участии в этом проекте, но, это и не значит, что я не хотела бы исправить всё. Как минимум потому, что появился реальный на то шанс.       – Тогда всё предельно просто, – пытается подвести итог Райден. – Как и до этого я и хотел: вломиться туда и вытащить грязное белье на обозрение общественности. Тогда, после резонанса, едва ли подобный инцидент удастся замять. К тому же, капитанов Desperado не осталось. Серьёзной угрозы просто не будет.       – А как же Муссон? – спрашивает Рэна. – Он ещё жив и числится в штате. Я более чем уверена, что Армстронг, после смерти Сандаунера, поставит того во главу и перетянет ближе к штабу World Marshal. Они будут готовы к вашему приходу.       – Он не проблема, – отмахивается Сэм. – Главное, чтобы мы не пересеклись с самим Армстронгом. Пока что. Им заняться можно будет позже. После более длительной подготовки.       – Армстронг? – переспрашивает Райден. – Он же обычный политикан.       – Нет. В том то и дело, что необычный, – усмехается Сэм. – Когда-то и я так думал. Если помнишь, я уже об этом упоминал, когда мы устроили танцы под дождём? Проблема в модификациях. В его теле находятся наномашины, которые не только уплотняют кожу до того, что её становится невозможно разрубить даже ВЧ-клинком, но и помогают сращивать отрубленные конечности.       Так вот почему Сэм с таким напряжением говорил о некой «главной» угрозе. И помимо прочего наномашины объясняют причину поражения. Если даже Мурасама тогда не смогла справиться, то его ВЧ-клинок, скорее всего, и вовсе не выдержит.       – Его не должно быть в штаб-квартире, – качает головой Рэна и ставит на стол уже опустевшую кружку из-под кофе. – После расследования год назад о связи Армстронга и World Marshal, тот перестал там появляться для большей безопасности.       – Тогда у нас преимущество в неожиданности, – вскакивает с места Райден. Он готов хоть сейчас брать в руки оружие и отправляться в бой. В конце концов, сколько можно сидеть на месте?       – Притормози, ковбой, – осаживает вдруг Рэна. – Ты забыл про ошибки? Или ты прямо так, без брони, собираешься штурмовать их офис? У тебя больше нет всех преимуществ боевого тела.       – Верно, – кивает Сэм, глядя неожиданно серьёзно. – Мне достаточно того, что произошло в Second Life. Больше подобное переживать я не горю желанием.       Райден показательно фыркает и садится обратно. И пусть он потерял броню, но это не значит, что стал резко бесполезным. Ведь во времена борьбы с Патриотами у него фактически было такое же по функционалу тело, какое есть сейчас.       – Ты туда один не пойдёшь, – отвечает Райден, также строго глядя в ответ на Сэма. Он же просто сойдёт с ума от волнения. Зная себя, наплевав на риски, рванёт следом. И тогда, как и сказала Рэна, полягут оба.       – Мы не спешим, amado, – разводит руками Сэм. – Нет никакой острой необходимости вламываться туда прямо сейчас. Тем более, что нас и ждут в ближайшее время. Эффект неожиданности уже будет не столь… хм, продуктивным.       – Отыграть разницу между телами обратно вполне возможно, – встревает Рэна и задумчиво крутит в пальцах ручку. – Варианта два, но я знаю, какой вы предпочтёте, – фыркает понимающе она. – Первый. Создание экзоскелета. Он вернёт все то, чем пришлось пожертвовать в угоду внешнего вида и чувствительности. Второй. Создание нового боевого тела со всеми функциями, но без кожи, рецепторов и прочих «прелестей».       – Тогда ты сама все прекрасно знаешь, – улыбается Сэм.       Не сказать, что Райден против этого варианта, но то, как Сэм все решил за него, немного напрягает.       – Ну ещё бы.       – Сколько времени на это надо?       – С учётом нынешних ограничений… – говорит Рэна задумчиво, – около месяца. Может, двух.       – Два месяца? – переспрашивает удивлённо Райден.       Видимо, последние сроки его избаловали. Под крылом Desperado Рэна была не ограничена в ресурсах и помощи. И он прекрасно понимает, что поэтому тогда всё делалось быстро. Теперь же она одна и без всех научно-технических приблуд, которые определённо нужны для такой серьёзной работы. Но два месяца. Откладывать все это на такой большой срок?       – Что поделать, – неожиданно покорно соглашается Сэм. – Мы их уже серьёзно ранили. За два месяца восстановить все обратно не получится. А уже потом контрольный в голову.       – Удивительное благоразумие, – комментирует Рэна, довольно улыбаясь. – Что, оказывается, отношения делают с человеком.       – Отношения… – повторяет Сэм тихо и бросает быстрый взгляд. Но Райден всё равно замечает его, пусть и не показывает этого.       Он понимает, почему Сэм так реагирует. После всего, что между ними было, они не сделали, фактически, самого главного: не обсудили вопрос их статуса. В современных реалиях факт того, что они переспали, не ставит автоматически в отношения. Но после всего… Разве можно оставаться «друзьями с привилегиями» после того, как ласково и нежно они касались друг друга? И нужны ли им вообще тогда словесные подтверждения? Как минимум необходимы во имя избежания недопониманий. Но как вообще начать разговор на такую тему? Тот ещё вопрос.       – Это всё? – спрашивает Райден, чтобы отвлечься от ненужных мыслей. – Из того, что нам нужно знать?       Рэна задумчиво вращает ручку, потом поворачивается и быстро листает раздобытые файлы, пытаясь вспомнить, всё ли она рассказала. Несколько мучительно долгих секунд проходит в практически идеальной тишине, только гудение работающей техники не делает её «мёртвой».       – Есть ещё пара вопросов, которые стоило бы обсудить, но они могут подождать. Срочности нет, – Рэна поворачивается, уже сжимая ручку губами, а потом, соорудив на голове какую-то конструкцию, втыкает ту в неаккуратный пучок, из которого моментально выбивается несколько прядей. – Поэтому сейчас действуем по плану. Райден, раздевайся, – кивает на футболку цвета хаки, которую одолжили из своих запасов Maverick. – А ты, – переводит она строгий взгляд на Сэма, который, судя по ухмылке, уже предвкушает то, как Райден будет оголяться, – вон отсюда!       – Я тихонько рядом посижу, – заверяет тот, но взгляд то и дело соскальзывает левее.       Райден тихонько хмыкает, делая вид, что не замечает беглых взглядов и что они ему определённо не льстят, послушно стягивает футболку и вешает ту на один из необычных механизмов. Рэне снова нужны будут контакты на спине для подключения. Кожи чуть касается приятный холодок. Райден расправляет плечи, потягивается, предчувствуя достаточно длительное нахождение на жёстком медицинском кресле. Диагностики никогда быстро не проходили.       – Нет, – отрезает тут же Рэна. – Ему нужен покой, мне нужен покой. А ты даже сейчас свои голодные взгляды удержать не можешь.       – Ты настолько мне не доверяешь? – вопрошает Сэм, но в следующий миг перед ним появляется ДР-экран с входящим вызовом. Прочесть отзеркаленное имя Райден не успевает, Сэм быстро закрывает окно. Но расслабленная шутливость на лице последнего меняется на полную серьёзность всего за один миг.       – Что случилось? – моментально спрашивает Райден, хмурясь. В душе зарождается дурное предчувствие.       – Ничего серьёзного. Не бери в голову, amado, – отмахивается тот и снова натягивает беззаботную, но насквозь фальшивую ухмылку. – Ладно, Рэна, твоя взяла. Но только в этот раз.       – Иди давай, – фыркает она, но во взгляде все же появляется насторожённость.       Что Рэна, что Райден научились читать Сэма в достаточной мере, чтобы понять, что что-то не так. Или как минимум не так, как обычно. Но договор о «часе» тишины на их личном поле боя действителен, поэтому, что бы там ни было, они сейчас не имеют права лишний раз светиться. И Сэм должен это прекрасно понимать.       Тот подмигивает Райдену и, развернувшись, быстрым шагом покидает лабораторию Доктора. Щелчок закрывшейся двери сопровождается тяжёлым вздохом Рэны и её же тихим, неразборчивым бормотанием. Что-то подсказывает Райдену, что это не простой звонок. Больно неоднозначной была реакция Сэма.       – Приступаем, – подойдя ближе, кивает Рэна на кресло.       Её голос выводит из раздумий. Райден повинуется и садится. Он чувствует холодную искусственную кожу сидения под пальцами и в контраст прикосновение тёплых рук, когда Рэна осторожно касается плеча левой рукой, чтобы зафиксировать, а правой, чтобы присоединить провода к телу. Не в пример мягче, чем когда когда-то давно снимала их.       Вначале даже какое-то заботливое прикосновение к затылку, и незаметно контакты соединяются; затем к основанию шеи, и в самом конце — к середине позвоночника. Райден чувствует только появившийся незначительный вес проводов. Ничего более. Даже ощущения привязи нет. И все эти манипуляции под сопровождение лёгкого, успокаивающего поглаживания по плечу, словно бы присоединение контактов может быть болезненным.       – Диагностика займёт достаточно продолжительное время, – поясняет спокойно Рэна, когда заканчивает и делает шаг назад. – Я введу тебя в некое подобие дрёмы, чтобы время быстрее текло. Всё будешь слышать и чувствовать. Даже сам проснуться сможешь, если что-то вдруг не так будет. Но постарайся ни о чем особо не задумываться, плыви по течению. Не стоит нагружать систему. Хорошо? – спрашивает она, скрестив руки на плоской груди.       – Хорошо, – кивает Райден в ответ и отклоняется назад, устраиваясь поудобнее.       Рэна хмыкает, изогнув губы в намёке на лёгкую улыбку, а потом включает висящий невдалеке от кресла экран. Какой-то канал, по которому идёт кино. Сходу определить, какой это фильм Райдену не удаётся. Что-то знакомое. Кажется, что название даже вертится на языке, но постоянно ускользает и срывается.       – Это чтобы скучно не было, – поясняет она. – Я буду преимущественно рядом, если вдруг случится критическая ошибка.       – Спасибо, – искренне благодарит Райден.       За все это время он даже привязался к Рэне. Она всегда помогала, пусть изначально из-за договорённости с Сэмом, но, с течением времени, в её действиях стало виднеться всё больше искренней заботы. Кто она теперь? После всего пережитого равнодушно «знакомой» назвать нельзя. Может, друг? Это слово резонирует с чем-то глубоко внутри. Да, пожалуй, друг.       – И вот ещё что, – говорит Рэна, словно вспомнив. – Когда закончим тебя стабилизировать, тебе стоит пообщаться с Maverick по поводу дальнейшей поддержки. Учитывая то, что я видела: их отношение к тебе, они не должны отказать. Теперь вам с Сэмом любая помощь будет полезна.       – Говоришь так, словно хочешь нас бросить, – замечает Райден.       – Бросить? – переспрашивает она с усмешкой. – Едва ли. Но у меня нет столько ресурсов для поддержки, сколько у какой-либо ЧВК.       – Maverick – не ЧВК, – поправляет он беззлобно.       Возможно, если бы Рэна сказала что-то подобное раньше, реакция едва ли была бы столь сдержанной. Пара ядовитых реплик – только стартовый минимум.       – Не суть, – равнодушно пожимает плечами. – Поговори с ними потом, – кидает напоследок она, исчезает из поля зрения, а потом и вовсе возвращается к громоздкому креслу, в которое шумно падает. – Готов?       – Готов.       Райден устраивается в жёстком кресле поудобней и прикрывает глаза. Первые несколько секунд ничего не происходит, но постепенно, как и говорила Рэна, дрёма окутывает. Кажется, ему даже что-то снится: смазанные силуэты в темных одеждах на фоне бесконечного оранжевого и коричневого. Лишь немногим позже приходит понимание, что это просто визуализируются диалоги из играющего на фоне фильма. Ещё позже Райден узнает вторую часть «Безумного Макса».       В это же время где-то позади, словно сквозь воду, слышится возня Рэны, её негромкие шаги, стук кружки о стол и шорох открывающейся и закрывающейся двери, когда МакКольт уходит за очередной порцией кофе. Удивительно, но она, оказывается, любит напевать себе под нос. Тихо-тихо, иногда просто мыча мотив, чем действительно произнося слова. Райден очередной раз удивляется. Когда бежишь вперёд под действием адреналина и сносишь головы врагам, легко забыть, что есть и другая жизнь. Мирная, спокойная, где у каждого человека есть огромное количество разнообразных привычек. Жизнь, где у него самого есть друзья. Яркие пятна среди бесконечного потока одинаковых силуэтов. Те, кто очередной раз доказывает, в первую очередь самому Райдену, что он – человек, а не бездушная машина для выполнения поставленных задач.       В потоке мыслей и лёгкой дрёме течение времени совершенно искажается. Будто бы от начала диагностики прошло не более получаса, но титры третьей части «Безумного Макса» явно говорит об обратном. Сколько же тогда прошло реального времени?       – Райден, – обращается негромко Рэна.       Он чуть хмурится, показывая, что слушает. Сделать что-то большее: ответить или приоткрыть глаза – кажется непосильной задачей. В дрёме так приятно и спокойно, словно бы под толщей воды. Лёгкость и невесомость, из которых не хочется выбираться обратно в тяжёлый и суровый мир.       – Пока серьёзных критических ошибок не нашлось, только мелочь, которая на функционал тела особо не влияет, – тихо продолжает Рэна. – Но уже три часа дня. Я пойду поем, – голос отдаляется. – Думаю, двадцать минут моего отсутствия для тебя пролетят незаметно.       Райден находит в себе силы слабо кивнуть. Значит прошло около пяти часов от начала диагностики. Сколько же тогда просканировано? Процентов шестьдесят? Семьдесят?       – Главное не дёргайся лишний раз, – говорит напоследок.       Момент её исчезновения Райден упускает. Снова становится легко и спокойно. Только ненавязчивый фон в виде телевизора, звучит где-то далеко-далеко.       Следующий фильм, который транслируют, Райден припомнить, увы, не может. Имена у героев те же, но голоса совершенно другие. Да и сюжет, который запоминается урывками, кажется незнакомым. Неужели не так давно, уже после его возвращения в строй, сняли какую-то новую часть? Видимо, стоит открыть список фильмов, которые необходимо посмотреть, пока они с Сэмом будут ждать экзоскелет. Время вместе ведь надо как-то коротать. Только бы услышать название.       Райден сосредотачивает внимание на звуках снаружи, но фильм резко прерывается срочным выпуском новостей. Женщина-диктор что-то говорит про город и какую-то опасность, но смысл слов словно бы проплывает мимо. Райден пытается уцепиться, но суть скользит меж пальцев. Ровно до одного рокового слова…       – …тилям Денвера…       Именно после этого слова Райдена словно бы подбрасывает чуть ближе к поверхности, к тонкой грани, которая сейчас отделяет его от пробуждения.       – …после этого в городе началась паника, – вещает женщина, – но она совершенно излишня. Системы ПВО Америки вполне… – снова её голос отдаляется, даже несмотря на попытки Райдена не терять нити. – … силы полиции и World Marshal стараются держать под контролем панику несмотря на то, что половина сил направлена в главный офис, чтобы задержать нарушителей, проникших внутрь. Личности не установлены, но наши источники сообщают, что это не группа людей, как предполагалось изначально, а всего лишь один человек…       Райден моментально просыпается и поднимается так, что подключённые к нему провода натягиваются. В глазах ещё мутно, да и сознание не до конца отпустила дрёма, но самое главное услышано. Есть только три человека во всем мире, которые могут взять штурмом World Marshal. Снейк, который давно отошёл от дел; сам Райден, который ныне сидит перед экраном телевизора; и Реактивный, мать его, Сэм, который и есть тот самый нарушитель. Райдену не нужны подтверждения. Он спинным мозгом чувствует, знает, что этот лицемер, после всех слов про временное затишье, взял и просто отправился туда, никому ничего не сказав. И даже не сложно догадаться, чем будет потом при встрече Сэм прикрываться. Заезженное и избитое «я хотел тебя защитить». Ублюдок.       Внутри закипает гнев. Райден трёт глаза, чтобы те быстрее привыкли, и едва ли не с яростью выдёргивает все провода. Система моментально заходится противным писком, оповещая об отключении. Райден встаёт, бросает взгляд на экран монитора и едва ли не рычит от злости. Пять часов. Пять чёртовых часов и за это время просканировалось только тридцать два процента. Блять.       Натянув по пути футболку, Райден подходит к столу, где лежит его оружие. Ножны заботливо доставили в лабораторию. Хорошо. Не придётся искать. Сама же по себе вся конструкция крайне громоздка. Теперь к этому телу не присоединить так, как это было раньше. Нет элементарных креплений. Значит идти придётся так. Райден не без наслаждения достаёт сначала нож, пару раз подбрасывает в левой руке, а после уже правой обнажает основное оружие. Медленно. Смакуя, как свет играет на лезвии.       Райден быстрым шагом покидает лабораторию. Ему нужно теперь на склад. Там хранится форма контрактников Maverick. Необходимо достать более удобную обувь, чем обычные кроссовки. Да и вообще переодеться в более привычный, военный, стиль.       Нервы натянуты, а в голове пульсирует настойчивое быстрее. Райден спешно идёт вперёд, едва ли не срываясь на бег. Ему сейчас плевать на все. И на Рэну, и на незавершённую диагностику, и на собственное тело, которое по всем боевым показателям хуже предыдущего. Он должен успеть, должен добраться до офиса World Marshal раньше, чем случится непоправимое. Этот идиот не имеет никакого права умирать. Не от шальной пули или чьего-то клинка. Не после всего, что между ними было, черт его дери!       Он не удерживается и все же срывается на бег. Нельзя опоздать. Райден петляет по коридорам. пробегает мимо редко встречающихся работников Maverick, которых, по-хорошему, едва ли знает. Во всей огромной компании у него есть только Кортни, Кевин, Доктор и Борис. О присутствии прочих Райден раньше никогда не задумывался. И теперь не станет.       Выскочив из основного здания, сворачивает направо и буквально за секунды добегает до склада. Там обычно хранится не только одежда, но и вооружение, но последнее сейчас интересует меньше всего.       На то, чтобы переодеться в песочного цвета штаны и такого же цвета берцы, уходит не более десяти секунд, пять из которых Райден тратит на то, чтобы просто найти в этой огромной куче ящиков нужный, а после и сорвать все опознавательные знаки Maverick с одежды. Не стоит их компрометировать. Нож сразу же прячется в левую часть правого ботинка. Туда, где когда-то давно уже был. Поверх же оставленной футболки Райден накидывает оперативную кобуру, которая в данном случае нужна больше для того, чтобы можно было держать при необходимости клинок за спиной. На автоматы и пистолеты даже не смотрит. Бесполезные куски железа.       Не проходит и пары минут, как Райден снова оказывается на улице и оглядывается в поисках транспорта. До Денвера не так далеко, но пешком туда добираться слишком долго. БТР, находящиеся на территории базы, непростительно медленные. Но больше не видно никакого транспорта. Машина, любая гражданская машина. Райден уже практически скрипит зубами от отчаянья, когда слышит знакомый, обеспокоенный голос:       – Джек?       Он оборачивается и видит, как из основного здания появляется знакомая фигура. Роуз здесь. И на её лице неподдельное беспокойство. За два широких шага Райден подлетает практически вплотную.       – Роуз! – едва ли не нависает он над ней, хватая за плечи. – На чем ты сюда добралась?       Она растерянно хлопает глазами, а потом, когда отходит от шока, делает шаг назад, чтобы не задирать голову при разговоре.       – На машине. Хотела тебя увидеть, – отвечает неуверенно. – В чем дело, Джек? Что-то произошло?       – Да… Нет… Не важно! – выпаливает невпопад Райден, оглядываясь в поисках знакомой белой иномарки. – Где машина?       – Там, за ангаром… – все ещё настороженно говорит Роуз, не понимая, что вообще происходит. – Что случилось? Ты можешь мне рассказать…       – Я заберу её у тебя? Если разобью, обещаю все возместить! – игнорирует последнюю фразу он.       – Разобьёшь? – уточняет она, но все же осторожно протягивает ключи, которые Райден моментально выхватывает из пальцев. – Но все же…       – Спасибо! – он быстро целует её в лоб, тут же разворачивается и срывается на бег. Ангар совсем рядом.       – Джек! – кричит она вслед, но голос очень быстро сходит на нет.       Райдену кажется, что с такой скоростью он не передвигался даже в боевом теле. Чистый адреналин струится по венам, а сознание сужается практически до точки, когда в поле зрения появляется знакомое белое пятно. Машина Роуз припаркована совсем рядом с главными воротами, но, когда до неё остаётся меньше пары метров, в сознании снова возникает алое окно предупреждения под аккомпанемент мерзкого писка системы. Райден делает ещё шаг, а потом все тело простреливает вспышкой боли такой силы, что перед глазами мутнеет. Тело скручивает, ноги подкашиваются, и он практически падает, но в последний момент успевает ухватиться за ручку водительской двери и удержаться на ногах. Черт. Неужели это то, о чем говорила Рэна? Это была одна из ошибок?       В висках нестерпимо жжёт, а вой системы оглушает. Сейчас кажется невозможным пошевелить даже пальцем, не говоря уже о том, чтобы совершить какое-то осмысленное движение. Райден теряет счёт времени, погрязнув в алых вспышках. Волна за волной боль прокатывается по всем нервным окончаниям и оседает словно бы в самой глубине тела. Хочется вырвать кости, лишь бы все это прекратилось.       Райден, сжав зубы, ждёт, когда система успокоится, когда прекратится писк, а перед глазами прояснится. Теперь ясно одно: если ошибка застанет его в момент сражения, это будет стоить жизни. Как бы сейчас ни рвался вперёд, толку будет мало, если даже защитить себя не сможет в ответственный момент. Станет только обузой. Плохо. Фатально даже. Надо контролировать эмоции, пытаться сдерживаться.       Когда зрение возвращается в норму, а боль стихает хоть немного, Райден забрасывает клинок на пассажирское сидение, а сам садится за руль. Плевать на состояние. Чуть больше контроля, самоограничения по эмоциям, и он справится. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, Райден заводит машину и сразу же трогается с места. Как бы не сорваться снова…       Квартал, в котором находится офис World Marshal, оцеплен по периметру, из-за чего и приходится бросить машину Роуз за пару километров до цели. Что ж. Хотя бы она цела. Чего не скажешь про машину самого Райдена… Её, наверно, уже давно переработали на консервные банки. Жаль, конечно, но сам виноват.       Путь до точки назначения не занимает много времени. Райден не церемонится со встречными киборгами и даже не пытается в скрытность. Идёт напролом под предсмертные стоны, звон стали и хлопки самоуничтожений. И как бы странно ни было, но охраны он встречает по минимуму. Только небольшие, слабо вооружённые группки. Даже БПУ нет. Видимо, Сэм забрал всё внимание на себя. И если бы не ситуация, то Райден даже предъявил ему в качестве претензии, что тот отобрал роль главной занозы в заднице World Marshal.       Квартал до офиса преодолевается с лёгкостью. Замирает Райден только непосредственно перед входом. Просторная площадка с боков все так же уставлена тяжёлой военной техникой. За эти несколько месяцев успели даже пострадавшую во время боя плитку заменить. И где-то в воспоминаниях отдаёт раскатом грома, запахом влажного асфальта, выстрелом Мурасамы и фантомной болью в левой руке.       Против воли на губы ложится улыбка. Хорошее тогда вышло сражение. Чертовски хорошее.       Райден стряхивает скопившуюся на клинке вражескую кровь, проворачивает оружие в руке и уверенным шагом направляется внутрь. Если он хочет повторить, то нужно сначала вытащить эту задницу из петли, в которую тот так самоуверенно полез.       Внутри главного холла никого нет. Только робот-ассистент неподвижно стоит за стойкой ресепшена и сканирует пустым взглядом помещение. Даже все мебель в порядке. Райден хмурится. За весь путь ему ни разу не попадались хоть какие-то намёки на вторжение или сражение. Ни следов от пуль или клинка, ни гильз от оружия, ни пятен от самоуничтожившихся киборгов. Вообще ничего. Как же Сэм тогда проник сюда?       – Извините, но в связи с террористической атакой… – начинает робот, но Райден даже не собирался вслушиваться в его слова.       Он уверенно шагает вперёд, а потом словно бы пересекает какую-то невидимую линию. В практически идеальной тишине сразу с четырёх сторон раздаётся знакомый цокот металлических когтей. На инстинктах Райден отскакивает назад, и в место, где он стоял секунду назад, врезается сразу четыре раскалённых метательных клинка. Черт бы побрал этих фенриров.       По всему холлу разносится вой четырёх собакоподобных БПУ, почуявших добычу. Они все ещё держат дистанцию, но это ненадолго. Райден поднимает клинок выше и оценивает обстановку. Вот теперь перед ним серьёзная проблема. Киборги – мелочь, не достойная внимания. А вот фенриры... Даже один может представлять опасность. А тут сразу четыре. И при всем этом есть ещё проблемы с телом. Если ошибка случится в самый разгар боя, то всё будет кончено за несколько секунд. Порвут сразу же.       Первый фенрир бросается в лобовую атаку, в то время как остальные все ещё присматриваются к добыче. Райден блокирует, но БПУ моментально разрывает дистанцию, оттолкнувшись от ВЧ-клинка лапами, и не оставляет шанса на контратаку. Остальные гончие подключаются к сражению, как только видят окно для атаки. Град ударов лапами или клинками обрушивается на Райдена, но тот успевает если не блокировать, то уворачиваться. Вот только атаковать под таким прессингом та ещё задачка. Фенриры не дают продохнуть, бьют попеременно сразу с четырёх сторон. Чертовски быстрые. Самый быстрый из всех видов БПУ, с которым доводилось сражаться. Но это не живой разум, у них есть паттерны. Главное — найти брешь в поведении для собственной атаки.       Где-то справа до боли знакомо шуршит, поэтому Райден смещает шаг и уводит лезвие по касательной, чтобы в последний момент отбить пару метательных ножей. Чем дольше длится бой, тем больше шанс возникновения ошибки. Первая минута подходит к концу, а он даже с одним БПУ не разобрался. Внутри закипает гнев. Неужели он настолько беспомощен? Неужели он настолько слаб? Приходится сменить стратегию, переадаптироваться. Уж раз не получается взять силой, то остаётся только один вариант.       Райден резко разворачивается и срывается с места в сторону выхода. Позади слышится настойчивый цокот гончих, которые не только не отстают, но с каждой секундой становятся только ближе. Буквально загривком почувствовав холод стали, Райден перед самой дверью вонзает клинок в землю и, используя тот в качестве опоры, резко сворачивает вправо. БПУ позади также перегруппировываются, впечатываются лапами в стену выше стеклянной двери и уже оттуда прыгают вперёд, срываясь вновь в погоню. Но те жалкие десять метров от главной двери до стены пролетают в один миг. И вот он – тупик. Загнан в угол… Или загнаны?       Когда очередной фенрир прыгает вперёд, пытаясь разорвать когтями, Райден резко разворачивается и блокирует удар. И только БПУ пытается отпрыгнуть, увеличить дистанцию, как в спину тому врезается трое других, не позволяя совершить манёвр. Кучей металла четыре гончие валятся на землю, теряя ориентацию в пространстве. Именно это и было нужно Райдену: миг, который решит все. Одно выверенное движение, и чёткий горизонтальный удар рассекает все БПУ сразу.       Секунда. Две. Но металл неподвижен. Выдох облегчения вырывается через все ещё сжатые от напряжения зубы. Успел. Все кончено. Плечи отпускает напряжение. И только Райден успевает сделать шаг в сторону лестницы, как слышит его: чёртов скрежет.       – Блять! – выругивается он, отскакивая от выбравшегося из-под груды металла БПУ.       Удар гончей приходится чуть правее положенного, из-за чего Райден и успевает увернуться. Жалкие сантиметры, и левый бок разорвало бы в клочья когтями. Замерев в блоке, он всматривается. У оставшегося фенрира отсутствует левая передняя лапа, но в остальном – вполне цел. Его спасли тела других БПУ, закрыв собой. Райден скрипит зубами. Черт. Придётся брать оставшегося напором.       Райден срывается вперёд, бьёт, но рассекает клинком лишь воздух, тогда как фенрир отскакивает назад. Снова удар, снова отскок назад. Ещё, ещё и ещё. Этого недостаточно. Быстрее. Кто знает, когда случится ошибка. Он не может допустить этого снова. Не до тех пор, пока есть угроза.       Он выхватывает нож из ботинка и швыряет в БПУ. Тот предсказуемым отскоком назад уворачивается, но в тот же миг упирается в стойку ресепшена задними лапами. То, к чему Райден так стремился – загнать в угол. Гончая и жертва поменялись местами. Выпад вперёд стремителен и беспощаден. ВЧ-клинок вонзается в голову так, чтобы точно повредить блок питания, находящийся в позвоночнике. Фенрир заходится судорогой, сопровождаемой неестественным электронным воем, и безвольно опускается на пол.       Райден выдёргивает оба оружия и отходит. Ему надо срочно успокоиться. Если не сделать это прямо сейчас, то ошибка нагонит. Он чувствует это. Подобно тому, как обычный человек предчувствует подкатывающую к горлу тошноту, Райден предчувствует волну боли. Глубоко, насколько хватает лёгких, вдыхает, а после медленно выдыхает. Перед глазами все равно вспыхивает нечитаемое предупреждение, но он упрямо продолжает. Вдох и выдох, вдох и выдох.       Сколько проходит времени судить сложно, но настойчивый писк системы, который должен был появиться следом за предупреждением, так и не является. А вскоре и само предупреждение исчезает. Что ж. Хотя бы можно сказать, что у сбоя есть последовательность. Если успеть успокоиться до писка системы, то разоружающей боли удастся избежать.       Райден выдыхает свободнее, возвращает оружие за спину и идёт дальше. За ресепшеном и лестницей расположился небольшой коридор с четырьмя лифтами слева и справа. Райден подходит к ближайшему, жмёт на кнопку, но та даже не загорается. Жмёт снова, но снова безрезультатно. Выругивается. Здание огромно. Добираться пешком до верхних этажей? Слишком медленно. Решение приходит спонтанно.       – Рэна, – вызывает по кодеку Райден.       – Чего тебе? – спрашивает она грубо.       – Ты все ещё злишься из-за того, что я ушёл? – в противовес мягко говорит он. – Или я просто добрался до нового уровня отношения? Шипишь на меня в точности как на Сэма.       – Одно другому не мешает, – выдыхает в ответ. – Так чего тебе?       – Сможешь лифты запустить? – вновь серьёзно говорит Райден.       На несколько секунд воцаряется тишина, пока Рэна размышляет. На фоне что-то невнятно говорит, вероятно, так и не выключенный телевизор. А потом раздаётся шуршание клавиатуры под шустрыми пальцами.       – Дистанционно взломать – никак. Защита у World Marshal хороша даже в таких мелочах, – она снова что-то быстро печатает.       Райден цокает и разворачивается. Будь он в боевом теле, мог бы перерезать трос лифта и на противовесе взлететь. Или ещё проще: вбежать по внешней стене до верхних этажей. Но это тело не способно к такому. Иного не остаётся, надо искать пожарную лестницу.       – Стой, – резко говорит Рэна, а он повинуется, замирая на одном месте. – Есть вариант. Попробую использовать твоё тело в качестве ретранслятора.       – Это как?       – Спрашиваешь так, будто это что-то новое для тебя, – но молчание в ответ красноречивее любых слов. – Странно, что ты не знаешь, – удивляется Рэна. – Это было ещё в твоём первом теле…       – Ближе к делу, – отвечает нетерпеливо Райден.       – Ладно, черт тебя дери! – усталый вздох. – Если воткнёшь клинок в БПУ: пташку с ракетами или вообще беспилотник, то получишь над ними контроль. Считай твоё сознание подавит вражескую систему, ведь у них более примитивный код. Тебе Док об этом не говорил?       – Впервые слышу, – честно признается он.       Одно дело подключаться к мини-гекко, у которых функции пересчитать по пальцам одной руки. Но целый беспилотник? Звучит многообещающе. Стоит как-нибудь испытать.       – Тогда просто найди щиток управления и воткни туда клинок, чтобы я получила через тебя доступ, – поясняет, не открываясь от клавиш, Рэна. – Он должен быть рядом, где-то между всеми лифтами.       Райден снова поворачивается. В серых стенах нет ничего особо примечательного. Разве что напротив входа расположен план десяти общих этажей. Может за ним? Подходит ближе, ведёт рукой по раме и отмечает, что та не закреплена. Всё как и говорила Рэна. Убрав защитную панель, он замечает с десяток различных лампочек, проводов и переключателей. Смахивает на внутренности компьютера первых поколений, чем на щиток управления от обычного лифта.       – Нашёл, – обращается снова. – Куда вставлять клинок?       – Не важно, – отмахивается Рэна. – Просто бей. А я разберусь.       Понимающе хмыкнув, Райден исполняет. ВЧ-клинок входит в панель, как горячий нож в масло, быстро и беспрепятственно. Панель искрит в месте повреждения, но не более. В следующий миг Райден видит, как перед глазами бежит огромное количество строчек кода, за которыми просто не поспеть. Дёргается назад, стараясь избежать потока данных.       – Тихо! – неожиданно рыкает Рэна. – Не дёргайся! Дай мне пару секунд. Лифт я тебе обеспечу.       Он повинуется, а строчки все бегут и бегут. Как в этом безобразии умудряется Рэна ориентироваться – тот ещё вопрос. Что-то близкое к магии. Но у неё своя роль, у Райдена – своя. И сейчас ему нужно просто закрыть глаза и переждать, пока этот бесконечный поток информации не закончится. До Сэма уже рукой подать. Главное успеть.       – Есть! – раздаётся довольный возглас.       И в ту же секунду поверх всех восьми лифтов загораются панели, оповещающие о движении на первый этаж. Райден вырывает клинок из щитка, обрывая связь. В голове сразу же становится тише.       – Райден, – зовёт Рэна. – На этих лифтах можно добраться только на первые десять этажей, но это офисы и конференц-залы, не имеющие прямого отношения к военным разработкам. Тебе нужно выше. На десятом найди способ пересечь ворота безопасности, но учти, что их не выбить. За ними находится доступ к остальным этажам. Оттуда уже проще попасть в серверную.       – Ты и план здания успела получить за это время? – спрашивает он, заходя в один из прибывших лифтов.       – Увы, но нет, – выдыхает Рэна. – Помню ещё с последнего визита.       – За теми воротами будет ещё один лифт? – кабина трогается плавно и мягко, практически неощутимо.       – Не сразу, но да. Чуть прогуляешься. Однако тебе нужен определённый этаж. С японским садом.       – Японским садом? – искренне удивляется Райден.       – Именно. Номер этажа не скажу, но в лифте будет соответствующая кнопка с сакурой. Не потеряешься.       – А потом?       – Ты туда сначала живым доберись.       – Сколько оптимизма, – с издёвкой тянет он.       – Давай без этого… – тяжёлый вздох. – Я пока остатки кода посмотрю. Может, найду ещё что полезного, – бросает напоследок Рэна и отключается.       Вовремя, ибо лифт как раз добирается до десятого этажа. Обнажив оружие, Райден неспешно выходит в очередной офисный коридор в серых тонах. Японский сад, так японский сад. В таком здании это, скорее всего, пара комнат, выполненных в восточной стилистике. Не целую же сакуру они сюда засунули. Фыркнув, Райден осторожно выдвигается.       Шаги негромкие, но в полной тишине коридора все же кажутся инородными. Может за углом очередной БПУ, который все слышит? Тогда очередного сражения не избежать. А если их десяток? Черт. Как же непривычно без визора. Приходится ориентироваться только на слух, пытаться различать голоса, шаги или шорох механизмов. Но если так плестись, то он точно не успеет. Быстро, но тихо. Единственный приемлемый вариант.       Прислушивается к окружению. Даже слишком тихо. Ни чужих шагов, ни голосов, ничего. Почему?       Когда Райден поворачивает направо, к тем самым воротам, то сбавляет шаг. У огромных металлических дверей только один киборг с молотом, да и тот стоит практически спиной. Занят рассматриванием какого-то похабного журнальчика, который, судя по всему, важнее даже собственного оружия, отставленного в сторону. Райдену сегодня чертовски везёт, раз он практически не встречает того отпора, который мог бы быть. Единственный плюс от безрассудства Сэма.       Кстати, о нём. Вот теперь появилась реальная необходимость в тихом шаге. Как же Сэм передвигался? Райден пытается вспомнить, но первое, что приходит в голову, когда он думает о Сэме, это тепло и нежные прикосновения. Чёрт. Нет. Не то. Не о том. Райден хмурится, отгоняя мысли. Напрягает память чуть сильнее и вспоминает их спарринги. Сэм всегда двигался по дуге по-особенному: ступал с носка на пятку неспешно, мягко и совершенно беззвучно. Вот оно.       Райден напрягает мышцы, борясь с приобретённой привычкой наступать в первую очередь на пятку, пересиливает себя и начинает шаг с носка, перетекающего по внешней стороне назад. И с удивлением отмечает, что стал передвигаться действительно тише. Не совершенно беззвучно, но не в сравнение тише, чем до этого. Шаг за шагом он движется вперёд, в то время как киборг все также занят журналом и даже не замечает приближение собственной смерти. Осторожно достав нож из ботинка, Райден подходит вплотную, а после оттолкнув рукоять молота в сторону ногой, резко хватает киборга и приставляет лезвие к сонной артерии.       – Пошевелишься без команды – сразу умрёшь, – рычит Райден.       Брать киборга в заложники рискованно, ведь из-за наномашин они не боятся смерти, но другого варианта просто нет. У Райдена нет доступа к воротам, а вот у этого наёмника он должен быть.       – Какого? – выдыхает тот. – Ты разве не на пятнадцатом этаже только что был?       Сэм. Киборг спутал его с Сэмом. И тот сейчас на пятнадцатом этаже. Жив, значит Райден ещё успеет. Чертовски верным решением было не убивать сразу.       – Открывай ворота, – приказывает, вдавливая оружие в кожу.       – Хах, – усмехается тот. – Ты можешь убить меня, но это ничего не изменит.       – Открывай! – рявкает Райден.       – Пошёл ты, – выплёвывает киборг.       Что ж, Райден все равно не собирался оставлять его в живых. Словно почувствовав это, киборг дёргается, пытается вырваться и схватить лежащий в стороне молот. Слишком медленно, слишком неуклюже. Райден моментально вонзает нож в горло по самую рукоять так, что тот под углом проходит через сонную артерию прямо в мозг. Тело в руках моментально обмякает, а потом, когда Райден выдёргивает оружие, левую руку и стойку, на которую до этого опирался наёмник, заливает фонтаном крови. Без поддержки тело шумно падает на пол. Черт. Не получилось простым путём. Райден стряхивает кровь с ножа, а после возвращает оружие в ботинок. Руку вытирает о форму киборга без зазрений совести.       Теперь только искать альтернативу. Он оглядывается в поисках вариантов. Надо понять, каким образом открывался доступ. Райден подходит к панели, всматривается. Судя по конфигурациям нужен внутренний код, хранящийся в левых руках. Попробовать стоит, в конце концов он ничего не теряет. Однако тащить всю тяжёлую тушу киборга бессмысленно и долго. Райден особо не церемонится, просто резким движение отсекает ВЧ-клинком левую руку от плечевой кости. Такой разрез не должен повредить информацию. Райден равнодушно поднимает конечность, из которой хлещет кровь, и, стараясь не испачкаться, подносит к панели. Стоит только прикоснутся, как по экрану запускается система считывания данных, проверяющая коды доступа. Пара секунд, и массивная металлическая дверь разъезжается в разные стороны, открываясь. Райден хмыкает, выбрасывая руку куда-то в сторону. Хоть какой-то прок от этого пушечного мяса.       Закинув клинок обратно, Райден срывается на бег. Он уже и так много времени потерял. Надо поспешить. Теперь не должно быть серьёзных препятствий. Он несётся вперёд по однообразным серым коридорам, пока неожиданно не оказывается в небольшом офисе. Удивительно, что первое помещение, в которое он попадает, – это обычный кабинет. Ничего не намекает на то, что здесь ведутся какие-то незаконные разработки и эксперименты. Словно бы всё те же каморки офисного планктона, которые должны быть на десяти предыдущих этажах. Дальше. Некогда всматриваться и вдумываться.       В следующем коридоре оказывается то, что Райден искал. Лифт. Он нажимает на кнопку, и двери сразу же приглашающе распахиваются. Внутри просторной кабины среди кучи номеров этажей и обнаруживается клавиша, о которой говорила Рэна. На ней, расположенной отдельно от прочих, нет номера этажа, но есть рисунок цветущего дерева. На него-то Райден и нажимает.       Подъем проходит плавно. Сложно сказать, сколько этажей он оставляет под собой. Главное, чтобы не меньше пяти. Найти там бы хоть какие-нибудь следы Сэма. По количеству крови и противников уже можно будет делать хоть какие-то выводы. Был ли здесь? И как давно?       Кабина слегка пружинит, останавливаясь на нужном этаже, а потом Райден попадает в длинный коридор с приглушенным светом. Коричневый ковёр и такого же цвета обои с рисунком. Ничего не говорит о культуре востока, кроме подсвеченных картин, выполненных в стиле нихонга. Но и в них какая-то деталь выдаёт то, что это лишь подражание. Иронично. Все World Marshal оказывается искусственным: от картин на стене до стремления сделать жизнь простых людей лучше и безопаснее.       Райден уверенно направляется вперёд, звук шагов не слышен благодаря ворсу ковра. Практически идеальная тишина. Он всматривается вдаль. Там, впереди, около бумажных фонариков на полу должен быть проход. Какой это все же этаж? Далеко ли до серверной? А до Сэма? Черт бы побрал ту неопределённость.       Сосредоточившись на фонариках и том, что ожидает впереди, Райден не замечает дверь в конце коридора, не слышит шорох работающих механизмов и лёгкого звона, который оповещает о прибытии. Только когда двери разъезжаются, и в свете холодных ламп появляется фигура, внимание фокусируется на потенциальном противнике. Рука инстинктивно тянется за спину к оружию, но замирает на полпути, когда Райден понимает, кто перед ним.       – Bonito?       – Сэм… – произносит на выдохе Райден.       И в тот же миг его отпускает. Напряжение, засевшее не только в голове, но и в мышцах, рассеивается, подобно дыму. Живой, целый. Все хорошо, все в порядке. Райден всматривается. Привычный экзоскелет, Мурасама на плече, фирменная улыбка.       – Как ты здесь оказался? – спрашивает Сэм, убирая оружие в ножны.       Райден не отвечает.       – Bonito? – в голосе появляется насторожённость, но он все равно идёт вперёд.       Шаг – вдох. Шаг – выдох. Шаг…       Ближе. Ещё ближе.       – Джек? – теперь уже хмурится Сэм.       Когда их разделяет не больше пары метров, Райден даёт волю чувствам. Выдыхает, а потом…       Костяшки обжигает приятной болью. Удар получается что надо. Сильный и резкий. Настолько, что Сэм даже не успевает среагировать. Чертовски приятное чувство. Возмездие во всей красе.       Сэм отшатывается, но равновесие удерживает. Смотрит рассеянно в пустоту несколько долгих секунд, а потом осторожно, словно не веря, касается ладонью пострадавшей щеки. Райдену хочется ругаться, хочется орать, но он упрямо молчит. Этот безмозглый придурок, этот безответственный идиот, этот безрассудный болван, этот… этот…       – Кретин! – наконец выдавливает он из себя.       Сэм отмирает, выпрямляется и непонимающе смотрит в ответ. Райдену всё ещё хочется орать. А лучше снова вмазать. И даже не один раз. Всё то волнение, все те переживания, съедавшие его по пути сюда, резко схлынули, но только на несколько секунд, чтобы после вернуться безграничной злостью. Он злится на Сэма за то, что тот кинулся в петлю, не подумав о последствиях. Злится на себя, ведь имея огромные шансы просто не добраться, он наплевал на все доводы логики и все равно ломанулся следом. О тех, кому он дорог: о Джоне, Роуз, Рэне в конце концов, разумеется, тоже не подумал.       – Ты!.. – задыхается от возмущения Райден. – Блять, я… – хватается за голову он, пытаясь подобрать слова, чтобы хоть как-то описать все те эмоции, которые обуревают сейчас. – Если бы ты тут слег…       И неожиданно Сэм меняется в лице. Шок, появившийся после удара, растворяется, и он улыбается. Так тепло и нежно, что это только сильнее выводит Райдена из себя. Снова накатывает обжигающая волна ненависти. Какой же он дурак, раз сходил с ума. Переживал, и за кого? За Реактивного, мать его, Сэма? Думал, что опоздал, стремился, рвался, наплевав на все риски. И что теперь видит? Улыбку? Чёртову улыбку?!       – Amado… – тихо зовёт Сэм.       – Какого черта, Сэм?! Просто какого?!.. – все повторяет он, но резко замолкает.       В два широких шага Сэм сокращает расстояние между ними, а потом обнимает. Райден моментально взбрыкивает, старается вырваться, оттолкнуть от себя. Он зол. Все ещё чертовски зол! Но Сэм прижимает к себе крепко. Настолько, что даже попытки попасть коленом по печени в стремлении вывернутся из хватки оказываются безуспешными. Это тело слабо, он ничего не может противопоставить. Райден бьётся в руках ещё какое-то время из упрямства, а потом всё же замирает, признавая поражение. У него не осталось сил на сопротивление. Он устал.       – Прости, – шепчет Сэм, когда Райден оставляет попытки вырваться.       – Я чуть не сошёл с ума, – так же тихо в ответ.       – Я знаю. Мне жаль. Но так было нужно.       – Нужно кому? – безэмоционально спрашивает Райден. Он выжат настолько, что не осталось сил ни на что.       – Я все расскажу, amado. Если пообещаешь больше не психовать, – в голосе слышится предательская ухмылка.       – Блять, Сэм…       – Так что?       – Отпусти, – нехотя соглашается Райден.       Сэм смазано целует куда-то под ухом, а потом отстраняется. На губах та самая теплая улыбка. Ей просто невозможно противостоять. Райдена окончательно отпускает. Рядом. Они рядом. Всё хорошо.       – Я слушаю.       – Так, как мы хотели изначально поступить, не получилось… – как бы оправдываясь, начинает Сэм.       – Это я уже понял, – фыркает в ответ.       – Помнишь должок Муссона? – уже серьёзно продолжает он, и Райден также напрягается, готовясь услышать все что угодно. – Тот звонок был от него. Он не смог связаться с тобой, но связался со мной. То, что он рассказал… – Сэм вздыхает. – Все, что предполагала Рэна по поводу становления Муссона во главу Desperado, все это сбылось. Только одного никто не мог предположить, – заминка, чтобы подобрать слова. – Помнишь свою первую серьёзную миссию? После переворота в Гаити, и отказа других стран принимать легитимность новой власти, президент, этот мальчишка…       Райден попытался достать из памяти имя, но так и отыскав его, бросает затею.       – По словам Муссона, ему что-то выдвинул в качестве условий для поддержания власти сам Армстронг, но тот не согласился, и из-за этого Desperado оставили столицу. Сил на удержания режима не осталось. Воевать было некому. Старая власть быстро вернулась. Мальчишка бежал и пообещал отомстить не только Армстронгу за якобы несоблюдение договора, но и Америке в целом. Там целый ворох обвинений во всем подряд: от криков о прогнившей системе до разглагольствований о интервенции. Иронично, не находишь? Его заявление, кстати, уже попало в сеть. Надеюсь, по телевизору ещё не додумались пускать… – замечает последнее как будто между строк.       – Но что он может сделать? Это всего лишь блеф. Мальчишка остался без возможности к осуществлению угроз.       – Проблема в том, что это не совсем блеф. По словам того же Муссона, несколько месяцев назад в Гаити отправили новый вид ядерных ракет, которые не отслеживает ПВО. Ничего не напоминает?       – Карибский кризис… – шепчет Райден, понимая в какую задницу они встряли. И всё благодаря его прямому содействию.       – Практически, – подтверждает Сэм.       – Но почему ты тогда ломанулся сюда? В World Marshal, а не в Гаити?       – Потому что пуск санкционирует не мальчишка, а Армстронг через серверы World Marshal. У первого нет реального доступа, чтобы это сделать. Просто фикция. Но тут сработает эффект плацебо, – встретив вопросительно приподнятую бровь, Сэм поясняет. – Муссон только намекнул, но я смог свести два и два. Армстронгу нужен был козел отпущения. Тот, кто бы бросался бездумными угрозами и не думал о последствиях. И как это будет выглядеть для общественности? Следи за мыслью: мальчишка кидается угрозами в сторону Америки, из Гаити летят ядерные ракеты, удар, количество жертв огромно, все новости о трагедии в Денвере, люди начинают злиться, требуют мести. Всё. Всего парой кнопок Армстронг развязывает новую войну с «терроризмом».       – Девять одиннадцать… – осознает Райден.       Плохо. Очень-очень плохо. Теперь понятно почему Сэм ломанулся сюда, понятно почему такая безумная спешка. Если не остановить ядерный удар, то огромное количество ни в чем неповинных людей пострадает сейчас, а потом, уже через ЧВК, число только будет расти в геометрической прогрессии. Насилие будет порождать ненависть, ненависть — насилие. Порочный круг, который невозможно будет разорвать. Спрос на солдат увеличится. И то, чего они добились таким трудом, просто обнулится.       – И что ты предлагаешь? – спрашивает строго Райден.       – Я иду разбираться с серверами, а ты – возвращаешься, – также серьёзно отвечает Сэм, бросая взгляд в сторону прохода, ведущего дальше.       – К Рэне?!       – Верно. Или забыл, что она сказала?       Забыл? Тут забудешь. Особенно, когда система бесконтрольно вопит, а тело скручивает болью. Забудешь, когда чувство собственной беспомощности сжирает мозг. Забудешь, когда добровольно готов идти на любые риски, чтобы убедится, что с одной неугомонной задницей все будет в порядке.       – Черта с два! – хмурится Райден и делает шаг вперёд. – Я, по-твоему, просто так проделал путь сюда? Чтобы увидеть тебя, сказать: «Привет», развернуться и уйти? Особенно теперь, когда знаю, что поставлено на карту?       – Послушай… – осторожно начинает Сэм и отворачивается.       – Нет, это ты послушай! – перебивает Райден. – Не слишком ли много ты на себя берёшь? Задвигаешь меня на затворки, и делаешь то, что вздумается? Я, конечно, понимаю, что мы ничего друг другу не обещали, но это, чёрт возьми, не значит…       – Потерять!.. – резко перебивает Сэм, и Райден замолкает. – Я не могу тебя снова потерять, – повторяет уже твёрже и смотрит уверенно в глаза. – Мне хватило того, что произошло Second Life. Мне… Хватило… Я не хочу… Я боюсь тебя потерять, – словно бы через силу заканчивает Сэм.       Неожиданно Райден понимает, что именно кроется за этим «боюсь». Это то, что чувствовал он буквально несколько часов назад. Бесконечно отчаянье, боль, сожаление и ненависть к самому себе – и это только начало. То, что могло бы на него обрушиться, если бы… Нет. Никогда и ни за что. Он не позволит.       – Сэм, – теперь уже Райден зовёт мягко, а потом кладёт левую руку на плечо. – Не проси меня уйти, я просто не смогу. Как ты не оставил меня там, я не оставлю тебя здесь. Мне плевать на риски. Я… я не прощу себе, если с тобой что-то случится, – последнее даётся труднее всего, но он говорит, понимая, насколько Сэму это важно услышать. – Ты важен мне. Ты нужен мне.       Тяжёлые слова, нужные слова, но большее Райден сказать не в силах. Он надеется, что их будет достаточно, чтобы передать все то, что застряло внутри. Облако из чувств, которое носится по телу, проскальзывает по рёбрам, как по клавишам пианино, падает в ноги от страха, сжимает горло, запрещая даже вздохнуть, а потом тайфуном проносится по позвоночнику прямо в голову, вызывая волну мурашек и такую приятную дрожь, что рассудок отключается и хочется сжать в объятиях, а уже потом задавать вопросы.       Сэм не меняется в лице. Он мнётся. Думает. Понимает – просить уйти бесполезно. А потом, когда всё же приходит к решению, опускает напряжённые плечи и усмехается невесело.       – Прямо как в хреновой мелодраме, – фыркает он, разбивая повисшее напряжение.       – Главное, чтобы не как в «Титанике».       – Ну, нет, – улыбается уже открыто. – Конец там максимально глупый.       – И когда же ты успел его посмотреть?       – У всех нас есть грязные секретики, – подмигивает Сэм.       – Теперь у меня ещё больше вопросов, – улыбается Райден и чувствует, как облегчение прокатывается по телу.       – Может, я когда-нибудь и расскажу, bonito. Когда-нибудь.       – Тогда плюс один пункт к нерассказанным историям.       Оба открыто улыбаются и кажется, что мир вокруг замирает. Нет никого и ничего вокруг. Островок спокойствия посреди бури. Райден никогда и подумать не мог, что рядом с кем-то будет чувствовать себя так спокойно. Даже с Роуз он не мог расслабиться, боялся навредить случайно. А Сэм равный, тот, кого Райден не искал, но нашёл. Тот, на кого можно положиться всегда. Тот, кого можно не бояться случайно сломать.        – Но прежде, чем пойдём вперёд, – Сэм хватает за плечо уже отправившегося дальше Райдена, останавливая, – пообещай мне кое-что.       – Что?       – Это парное обещание, – продолжает мягко. – Если кого-то из нас не станет, второй закончит начатое во что бы то ни стало. Приоритет не на защиту, а на нападение. Пообещай, если встанет выбор между мной и врагом, между защитой и нападением, ты выберешь нападение.       – Сэм, – рычит тот в ответ. Что за глупость? Почему прямо сейчас ему приспичило брать глупые обещания?       – Возможно, это просто прихоть, но это важно. В ответ я пообещаю то же самое.       – Не заставляй меня… – Райден понимает, что не может. Просто не сдержит слова.       – Это единственное, что я прошу.       Черт. Райден кривит губы, отворачивается. Нет, он не может.       – Я сделаю всё, что в моих силах.       – Нет, Джек, – говорит Сэм серьёзно, и Райден вздрагивает, когда слышит своё имя. – Пообещай. Именно пообещай.       – Я обещаю сделать правильный выбор. Так лучше? – он поднимает взгляд на Сэма, который смотрит в ответ скептически.       – Ответа лучше я вряд ли дождусь, не так ли? – вздыхает страдальчески. – Что ж… Тогда в ответ я обещаю то же самое: сделать правильный выбор.       Они лгут. И оба прекрасно понимают это. Оба знают, что между победой и жизнью многих тысяч выберут полное поражение и только одну жизнь, одного человека. Они – злодеи, которые готовы пожертвовать другими. Они – люди, которые готовы положить на алтарь весь мир в обмен на тех, кого по-настоящему любят.       – Идёт, – соглашается Райден.       – Тогда вперёд? – кивает Сэм в сторону прохода. – Сейчас решим вопрос с World Marshal, а потом пара недель заслуженного отдыха перед экраном, – тяжёлая атмосфера наконец рассеивается.       – Тебе составить список? – спрашивает Райден, шагая рядом.       – Нам составить список, – выделяет Сэм.       Да, и правда. Им нужен список. Можно потом вслепую вытягивать. Интереснее даже будет. Потом. Когда-нибудь потом.       Они проходят по короткому коридору, уставленному напольными фонариками. Здесь уже больше восточных элементов. И рисунки деревьев на стенах, и пол, словно бы мощёная камнем в песке дорога, и дверь, сделанная на вид из лёгких материалов: бумаги и древесины с рисунком бонсая.       – Тебе понравится, – улыбается Сэм, замирая в нескольких шагах от входа.       И звучит это настолько многообещающе, что несмотря на то, что Райден уже и не надеялся увидеть что-то стоящее, он просто верит. Верит, что за дверью его ожидает не небольшой коридорчик или комнатка с парой бонсаев и такими же поддельными картинами как здесь, а что-то, что ему понравится. Кивает.       Когда дверь распахивается, первое что Райден видит – великолепный розовый дождь. Огромное количество лепестков сакуры неспешно опадает с дерева, устилая дорожку. Маленькими лодочками они плывут по пруду рядом с такими же нежно-розовыми лотосами. А позади, за переброшенным через пруд мостом, здание в несколько этажей. Сэм был прав, ему понравилось.       – Удивительно, что в World Marshal сделали что-то подобное, – говорит искренне.       – Им главное продать, и ради этого можно даже целый этаж сделать функционально бесполезным. Пыль в глаза, – пожимает плечами Сэм. – Но даже я в первый раз был удивлён. Приятно удивлён, что самое важное.       Райден снова бросает взгляд на медленно опадающую сакуру, а потом берёт себя в руки. Как бы здесь ни было красиво, им не стоит задерживаться. Время. Оно ограничено.       – Идём, – уверенно говорит он, кивая в сторону.       Сэм знакомо касается левой рукой подбородка и улыбается. Только в этой улыбке уже нет ни тепла, ни нежности. Эта улыбка жестокая, предвкушающая кровь, звон стали и боевую эйфорию. Всё то, что сам Райден впитывал бы с не меньшим удовольствием, если бы не ограничения. И все же он не прячет ответной ухмылки.       За спиной остаются сакура и мост, когда они поднимаются по лестнице к зданию. Тонкая дверь из бумаги и дерева ничего не может противопоставить паре ВЧ-клинков — разлетается сразу же. А их, оказывается, ждут. В небольшом квадратном помещении около шести киборгов, что до этого негромко переговаривались, замолкают, и после секундной заминки, как по сигналу, хватаются за оружие и бросаются в атаку. Сэм заговорщически подмигивает и явно не без удовольствия бросается в бой. Что ж. Не всё же самое вкусное оставлять ему, верно? Райден бросается следом.       И как-то в пылу битвы совершенно забывается, что система нестабильна, что адреналин нельзя поддерживать в крови долго, что его может скрутить от боли. Райден сражается плечом к плечу с Сэмом. Чувствует ту самую тонкую связь, её натяжение и звон, когда, не сговариваясь, один завершает приём другого. Когда один прикрывает спину, отражая атаку, от которой мог бы уйти второй, пусть и только на лимитах. Когда алая и белая молнии носятся от одного угла к другому, сплетаясь в причудливый, невероятный в своей непреднамеренной симметрии, танец. Связь единого целого, связь равных.       Когда от первой шестёрки и подоспевшего вскоре немалочисленного подкрепления остаются только истерзанные тела, они выдыхают спокойнее. Райден стряхивает с оружия кровь, но не спешит убирать за спину. Дыхание непривычно тяжёлое. В полностью кибернетическом военном теле всё давалось чуть проще. Поднимает взгляд на Сэма, что сейчас стоит впереди и вглядывается в крыши импровизированного городка. Пытается подсчитать время, проведённое в бою, и с удивлением понимает, что прошло добрых семь минут.       – Райден, – зовёт Сэм, вырывая из мыслей. – Попытаемся пройти через главный выход к лифтам для важных шишек. Главное, чтобы он не был закрыт, – кивает в сторону противоположной стены.       – Вот и проверим, – отвечает Райден, становясь рядом.       Они спускаются ниже. В городке пусто. Все, кто мог, услышав стрельбу наёмников, звон и ругань ещё в той комнатке, отправились останавливать нарушителей. Ныне же от их тел осталось только грязное пятно да лужа крови. Пусто. Вероятно, это даже к лучшему. Не стоит заигрывать с судьбой. Кто знает, как поведёт себя тело в следующий бой. Ему надо дать отдохнуть столько, сколько это возможно.       Прогулка среди бумажных фонариков, зонтиков и прочих украшения проходит без каких-либо происшествий. Ни охраны, ни каких-либо ловушек. Что весьма логично, если учитывать, что это место создавалось для гостей World Marshal. Следующая дверь, к которой они приближаются, оказывается раза в два больше предыдущей и при этом со стороны кажется, что сделана она исключительно из какого-то безумного тяжёлого дерева. Сэм окидывает взглядом препятствие и цокает языком. И без лишних слов понятно, что так просто её не выломать. Все же не любой металл поддаётся ВЧ-клинкам. А то, что основа двери из металла – аксиома. В World Marshal не может быть иначе.       – Тогда было проще, – говорит Сэм, размышляя. – С той стороны была панель доступа.       – Панель доступа… С какой именно стороны?       Сэм указывает налево, но не успевает спросить зачем эта информация, как Райден вонзает клинок в стену практически по самую рукоять. Ещё большее недоумение читается на лице, когда дверь спустя несколько секунд открывается. Райден старается не улыбаться, видя, как Сэм непонимающе хмурится, открывает и закрывает рот, словно пытается спросить, но мысли отказываются собираться в связное предложение. Это забавно и даже в какой-то степени мило. Мужчина, прошедший столько битв, крови и смертей, стоит, как маленький мальчик, и не может даже слова сказать.       – Как?       А, нет. Что-то все же может.       – Универсальная открывашка «Равэнна МакКольт». Пять звёзд, рекомендую, – говорит Райден, какой-то частью сознания понимая, что шутка максимальная плоская. Но Сэм её всё же оценивает, усмехается.       – Ты главное ей об этом не говори, – замечает Сэм, вернув контроль над эмоциями. – А то она тебя потом вскроет.       – Уже, если забыл.       – Туше, – пожимает плечами, бросив напоследок лёгкую ухмылку.       За очередным, уже привычно серым и однообразным, коридором оказывается развилка: прямо и направо. Сэм уверенно ведёт вперёд в открывшиеся двери просторного лифта. Доступ есть, значит у них ещё остаётся шанс не допустить самого страшного. Райден ныряет следом.       После лёгкого толчка лифт начинает подъем, который, как и прежде, совершенно не чувствуется. Райден старается не смотреть на Сэма, не хочет зависнуть, разглядывая такие знакомые, но при этом заново открытые черты лица. Окидывает кабину взглядом и замечает прямоугольное зеркало.       Удивительно, но почему-то из них двоих именно на Сэме нет и капли чужой крови, хотя за этот день тот явно больше трупов за собой оставил. А вот Райден наоборот выглядит так, будто из фильма «Хэллоуин» выбрался. Где был явно не жертвой. Левая рука с засохшей кровью чего только стоит.       – Ты неплохо здесь ориентируешься. Часто капитаны Desperado прогуливались по офису World Marshal? – спрашивает он, отворачиваясь от зеркала.       – Я здесь второй раз, – пожимает плечами Сэм. – В первый так же пытался вломиться. Правда, за головой Армстронга шёл. Но, как видишь, мой крестовый поход не увенчался успехом.       – Тот случай с Metal Gear RAY? – догадывается Райден.       – Верно, amado. Поразительная проницательность.       О, да. «Проницательность». Перед глазами мелькает Роуз со скептически приподнятой бровью. Райден хмыкает.       Дальше едут молча. Только механизмы едва слышно гудят, выполняя свою работу. Из плюсов их положения можно отметить то, что теперь хотя бы понятно, где они. Электронное табло быстро сменяет число за число, а после очередного лёгкого толчка кабины, замирает. Тридцать четвёртый этаж ждёт.       Они выходят в пустой коридор. Никого. Вообще. Ни киборгов, ни БПУ. Райден напрягается. Они уже как-то вышли в «пустой» коридор. Слишком подозрительно…       Идея приходит быстро. Он с силой бьёт по кафелю тупой стороной клинка. Оглушительный звон раскатывается в тот же миг, эхом отскакивая от стен. Вслушивается. Звон чистый, яркий, не заглушенный. Отличный от того, что был тогда, в Second Life. Действительно пусто. Но расслабляться не стоит.       Сэм понимающе кивает, когда Райден переводит взгляд. И не нужно никаких слов, никаких объяснений собственных поступков. Надо. Ради их же безопасности. Когда Райден видит это прямое проявление связи между ними, что-то щелкает. Импульс прокатывается по позвоночнику прямо в голову, оседая после мурашками. Великолепное чувство.       Следующая панель не требует жёсткого взлома через ВЧ-клинок, хватает четырёх нажатий на экран, чтобы дверь послушно разъехалась в стороны. Помещение за ней не пусто, но и уже набившей оскомину офисной мебели нет. Какие-то трубы и схемы, большие напоминающие части какого-то огромного конвейера, расположились слева и справа за защитными металлическими пластинами. Но это всё меркнет в сознании, когда взгляд цепляется за стоящую у противоположной двери черно-красную фигуру.       – Муссон, – произносит Райден на выдохе.       Только этого не хватало.       – Долго же вы добирались сюда, – говорит он, скалясь.       – Пушечное мясо само себя не уничтожит, – отвечает уверенно Сэм. – Но спасибо за хорошую разминку, – он показательно вращает живой рукой.       – Я и не сомневался, что ты именно так всё воспримешь, Минуано, – между ними порядка пятнадцати метров, но Райден кожей чувствует, как его начинают ощупывать взглядом. – Что же это, Джек? Неужели Сандаунер смог тебя так сильно потрепать, что пришлось сменить оболочку? Я считал, что с ним-то ты справишься легко. Я почти разочарован.       – Оставь свои разглагольствования, – рычит Райден. – Нам не до этого.       – А что такое? Так спешите спасти мир? – издевательски тянет он.       – Даже если и так, – вздёргивает горделиво голову в ответ Райден.       – Пф, как тривиально, – фыркает Муссон. – Я был готов поставить на то, что вы придёте за головой Армстронга из мести, например. Ведь у обоих есть на то, якобы, причина, – он медленно склоняет голову к правому плечу. – Тебе, Сэм, из мести за родителей, который ты не смог спасти из-за глупого стремления к свободе и вседозволенности. Но, фактически, убили их ты и твоя жажда адреналина. О, не удивляйся, я все прекрасно знаю. И знаю, что именно World Marshal продала оружие по прямому приказу Армстронга. И ты считаешь, что местью, вынашиваемой годами, ты сбросишь этот грех? Очередное прекрасное заблуждение! Иронично, что твой помощник даже не понимает, что он для тебя лишь инструмент для достижения цели. Ведь ты – трус! Трус, который в одиночку снова никогда бы не пошёл против Desperado, World Marshal и самого Армстронга!       Райден едва заметно косится в сторону стоящего рядом Сэма. Тот бледен, взгляд тяжёлый, злой, а зубы сжаты так сильно, что даже через кожу видно напряженные мышцы. И все же Райден видит дальше, глубже. Он видит вину, затаённую боль. И резко осознает: всё, что сказал Муссон – правда. И про грех, и про месть, и про то, что изначально он сам был просто инструментом. Накатывает разочарование. И в Сэме, и себе самом.       – А ты, – Муссон склоняет голову к левому плечу, – Самум, – снова ядовито выплёвывает имя, – шёл сюда из мести за детей. Или же за себя. Что тебе больше нравится? Обманывать окружающих, уверяя их в праведности миссии по спасению невинных, или всё же говорить правду? Ведь в том, что по Денверу могут ударить ядерными ракетами – твоя вина. Именно твоё прямое содействие стало тому причиной.       – У меня не было выбора! – защищается Райден, чувствуя, что каждое слово Муссона и для него – правда.       – Ты – лжец, Джек! – моментально отзывается тот и ещё сильнее скалится. – Очередное самовнушение! Очередное самоограничение для безопасности психики! Но, – неожиданно смягчается Муссон, – после всего, что ты прошёл, даже не удивительно, что самообман стал для тебя главным защитным механизмом, ведь всяко проще обмануть себя, чем это будут делать, например, окружающие. Верно, Сэм?       – Довольно! – рычит Сэм в ответ. – Чего ты добиваешься? Чего ты хочешь?       – Чего я хочу? – скалится Муссон. – О, вы настолько интересная пара экземпляров, что просто наблюдать за тем, как вы мечетесь в собственных иллюзиях, то ещё наслаждение. Но что будет теперь, когда вас окунуло в правду? Всё ещё попытаетесь спасти мир?       В голове шумит, словно бы начался дождь, который барабанит по мокрому асфальту; перед глазами вспышки, будто бы перед ними мелькают молнии, за которыми вот-вот разразится гром, но его не следует. Райден чувствует слабость в ногах, но упрямо стоит. Нет, не упадёт, как тогда, удержится. Плевать, что все слова Муссона правда. Плевать, что реальность происходящего снова бьёт под дых. Плевать, что для Сэма он был просто инструментом. Плевать. Плевать на всё! Он знал это и без того, где-то там, глубоко внутри, всё знал. Ещё с самого первого дня.       Постоянный самообман. Не было иного варианта? Чушь! У него всегда был выбор. Он мог намеренно провалить миссию в Гаити, мог позволить убить мальчишку, возможностей было предостаточно. Переворот мог бы не случиться, а если бы и случился, то очень быстро закончился без лидера и его финансов. И что теперь? Теперь за его самообман может поплатиться вся Америка!       А Сэм? Райден снова бросает взгляд влево. Он знал, что изначально был просто инструментом. Ведь зачем бы такому, как Сэм, спасать ему жизнь ещё тогда, несколько месяцев назад? Он был ему нужен для определённой цели. И этой цели они почти достигли. И было бы очень лицемерно говорить, что сам Райден не относился к Сэму точно также в самом начале пути. Но… А что потом, когда всё кончится? Райден с силой сжимает зубы, отворачивается. Нет. Может, изначально так и было. Может, Сэм собирался воспользоваться его самообманом для собственных целей, а потом просто оставить, перешагнуть, если понадобиться. Но не теперь, не сейчас. Он видел, он чувствовал. И он знает, что между ними теперь нечто большее, нечто необъяснимое. То, что связало так крепко, что теперь сам Райден готов вцепиться зубами и не опускать. И это чувство связи, единства – не самообман, это чёртова реальность, поделённая на двоих.       – Это ничего не меняет, – уверенно говорит Райден, кладя руку Сэму на плечо в знак поддержки. Тот едва заметно дёргается, смотрит удивлённо, но после секундной заминки с такой же уверенностью в глазах поворачивается к Муссону. – Пусть убийство Армстронга будет эгоистичным желанием мести, но итог будет положителен для всех. Мы убьём его потому, что сами того хотим. Потому что можем.       – Считай общественно полезное дело через личные желания, – скалится решительно Сэм. – Разумный эгоизм.       – Вот как, – Муссон делает несколько шагов вперёд, доставая из-за спины оружие. – Это окончательный ответ?       – Окончательный, – кивает Сэм, обнажая Мурасаму. Райден следует его примеру.       – Да будет так.       Зажав между пальцами саи, Муссон плотоядно усмехается. Райден понимает клинок над головой. Он готов. Он смог победить в Second Life. Теперь сможет и здесь. Они смогут.       Но неожиданно Муссон замирает на месте. Несколько безумно долгих секунд смотрит то на одного противника, то на другого. А потом, подняв голову вверх, тяжело вздыхает, усмехаясь.       – За два года твоего пребывания в Desperado, Сэм, ты впервые сделал верный выбор. Честный выбор.       Резким движением Муссон выбрасывает руки вперёд. Саи летят стремительно. Райден моментально фокусируется на потенциальной опасности, но не успевает ничего предпринять в ответ. Оружие пролетает над головой и врезался с мерзким скрежетом в камеры, расположенные где-то сверху. Раскуроченные куски пластика, металла и стекла падают на пол, звеня осколками. А после Муссон, как ни в чем ни бывало, возвращает оружие обратно и прячет за спиной.       – Что?.. – произносит полушёпотом Райден, не понимая.       Он ждал чего угодно. Что Муссон бросится в атаку, что уничтожит входы и выходы, чтобы они с Сэмом не смогли идти дальше, что призовёт маленькую армию себе на помощь. Ждал чего угодно, но только не этого. Зачем ему уничтожать камеры? Это не имеет смыла. Почему?       – Какого хрена? – спрашивает Сэм достаточно громко, чтобы его услышали.       – А что не так? – по одному только голосу ясно, что тот явно доволен произведённым эффектом. – Вы разве не спешите убить Армстронга? Или спасти мир, если так больше нравится.       – Да, но… – начинает Райден. – Почему камеры?       – То, о чем мы будем говорить дальше, останется здесь навсегда.       Райден хмурится и сам не верит в то, что произносит далее:       – Ты не встанешь у нас на пути?       – Верно подмечено, Джек. И даже верно сформулировано. Если бы ты подумал, что я решил вам помочь, то это было бы самое большое разочарование.       – Но почему? – встревает Сэм. – Ты же отдал долг Нигерии. Почему тогда сейчас отказываешься выполнить приказ, который тебе наверняка дал Армстронг?       От этих слов губы Муссона, что были растянут в самодовольную улыбку, резко меняют направление, он кривится так, словно попробовал что-то невероятно кислое.       – Приказ, – фыркает. – Верно, приказ не пускать вторженца был, – губы сжимаются, он злится. – Но я не хочу быть инструментом в руках человека, который виновен в смерти Мистраль.       Райден напрягается. При чем тут Армстронг, если Мистраль умерла от его руки?       – Его идея практически двоемыслия о войне-мире мне импонирует. Мне импонирует и то, что в его реальности сильные берут то, что захотят, делают то, что захотят без каких-либо ограничений. Это идея. Великолепная идея. Но, – вдох, секундная слабость, – эта идея стала причиной смерти Мистраль. Она слишком в неё поверила, поверила настолько фанатично, что никакие слова о том, что чужая идея не стоит собственной жизни. Умереть от рук сильного, будучи ведомым своей мыслью – смерть верная. Но то, что произошло с ней – смерть неправильная. Как оказалось, она была слаба, и её жизнь по праву забрал сильный. Это первая причина, – голос становится твёрже, резче. – Вторая же в том, что в моем понимании Армстронг перестал быть сильным. Выгребать жар чужими руками? Моими руками! Нет уж. Для него я не стану очередным инструментом. Положить собственную жизнь? Может быть раньше, но не теперь. Не сейчас, не после всего того, что я увидел. Армстронг слаб, раз не может достигнуть того, что хотел сам, своей силой, о которой раньше так хорошо говорил. Лицемер и его пустые слова. И раз так, то пора скинуть чёртов поводок…       С этими словами Муссон подносит руку к лицу, раздаётся щелчок. Когда он говорил об особенностях строения лица Берч, он не лгал. Отталкивающее зрелище. Там, где у простого человека глаза, у Муссона пара длинных червеподобных провода, что медленно извиваются, словно бы не видя, но чувствуя окружение. Более мерзким был и тот факт, что «глаза» двигались в разном ритме, каждый шевелился словно бы по своей воле.       Райден крепче хватается за оружие, не понимая, чего ожидать дальше. Атаки? Какой-то другой подлянки? Но Муссон стоит несколько секунд неподвижно. А после в левой руке вновь появляется сай. Несколько долгих секунд он медлит, словно решаясь, а потом… Райден – солдат, закалённый множеством битв, не может пошевелиться, безвольно наблюдая за происходящим. Он просто не может поверить в то, что видит. Сай входит в верхнюю часть головы сразу же за лицом. Следом за несколькими вспышками сопротивляющейся черепной брони раздаётся мерзкий чавкающий звук. Оружие входит в голову. Муссон тянет левее, увеличивая зону поражения, а потом, отбросив в сторону сай, освободившейся рукой проникает внутрь. Осторожно, ужасающе нежно, он достаёт пластину круглой формы с проводами. Раздаётся писк. Бросок. Спустя ровно пару секунд заряд детонирует где-то под потолком.       – Надеюсь, вы довольны шоу, – бросает он ядовито. – Но теперь всё кончено. Думаю, Армстронг это быстро поймёт, – верхняя часть снова становится на своё место, закрывая разорванную часть головы. – Осталось свести счеты.       Райдена прошибает. Это то, о чем говорила Рэна? Это те самые заряды детонации?       – И первопричина всему Мистраль? – спрашивает Сэм, словно бы ничего экстраординарного не произошло.       Мистраль? И ведь точно. Райден пытается собраться. Слова Сэма про Мистраль и Муссона. Очередная правда. Их что-то связывало. Что-то такое же тонкое, но при этом сильное. Как бы он ни относился к Муссону до этого, неожиданно в нем появилась та самая черта, которая делает даже самого страшного монстра человечным. Привязанность. Самая большая сила и самая большая слабость.       – Первопричина. Но не только в ней дело.       – Но… ты разве не хочешь лично отомстить?       – Кто сказал, что не хочу? – вновь привычно скалится Муссон. – Просто я сделаю это на более тонком уровне, – неожиданно он поднимает руку, раскрывает ладонь, над которой появляется окно с какой-то схемой жукоподобного робота. – Негоже бросать игрушку без хозяина. Metal Gear EXCELSUS недостаточная плата за жизнь Мистраль, но это лишь часть.       – Что ты задумал?       – Это вас уже не касается, – говорит тот, огрызаясь, сжимает руку, и окно исчезает. – Вам достаточно знать, что это затронет только Армстронга.       – Слишком складно звучит… – отвечает Сэм.       – На этом наши пути расходятся, – игнорирует того Муссон, медленно приближаясь. – И, надеюсь, на всю оставшуюся жизнь, – он замирает за шаг до Райдена. – Ведь ты, Джек, пусть и победил Мистраль по праву сильного, но это не значит, что я не захочу при следующей встрече сделать то же самое.       – Бессмысленная угроза, – отвечает Райден дерзко.       – Это не угроза, – чуть наклоняет голову тот и улыбается хищно. – Можешь назвать это предсказанием будущего. Или просто обещанием.       Муссон переводит взгляд с Райдена на Сэма, а после, больше не говоря ни слова, проходит ровно между ними и скрывается за дверью, что тихо шипит, закрываясь. В воцарившейся тишине слышен только гул от работы каких-то механизмов неподалёку.       – Идём, – говорит Райден и кивает на следующую дверь.       Они уже достаточно потеряли времени на пустую болтовню.       – Джек, – зовёт Сэм, так и не тронувшись с места. – То, что сказал Муссон…       Райден оборачивается. Он видит вину в глазах напротив.       – … правда от начала и до конца, не так ли? – перебивает он. Эти слова режут больнее любого ВЧ-клинка.       – Верно. Я виноват перед тобой. Снова, – последнее Сэм добавляет с грустной улыбкой.       – Не думаю, – мягко говорит Райден. – Теперь ведь все иначе, – утверждение-вопрос, которое произносит с замиранием сердца.       – Иначе, – кивает тот в ответ. – Совершенно иначе, amado.       Райден мягко улыбается и кивает в сторону следующей двери. Сэм возвращает самоуверенную ухмылку, словно бы ничего и не было. Как просто тот меняет маски, когда того требует ситуация, и, как оказывается, искренен, когда они вдвоём. Осознание приятной волной прокатывается по всему телу, но сейчас нет на это времени. Потом, когда всё будет кончено, Райден, наконец, позволит себе в полной мере ощутить то новое, невероятное чувство, которое появилось в его жизни с принятием Сэма. Он берет себя в руки и кивает на дверь.       Сэм делает несколько шагов вперёд, в то время как Райден намеренно чуть отстаёт. Призрачное чувство дежавю накрывает на один миг. Пришла пора вернуть должок.       – Сэм, – зовёт он, незаметно приближаясь.       Когда тот поворачивается, Райден действует быстро. Сжимает ладонью скулы несильно, исключительно для фиксации, а потом подаётся вперёд и целует, не закрывая глаз. Он хочет видеть, впитать каждую эмоцию, которую ему только сможет предложить Сэм. И он получает сполна. Легко удивление быстро сменяется бесконечной нежностью. Райдена пробивает. Невероятно. Так много чувств, которые одним только взглядом передаёт Сэм. Так много тепла, что он не выдерживает, закрывает глаза, сдаваясь. А потом подключаются и губы, мягко обхватывая в ответ. Финальный аккорд. Райден забывает, где он, зачем сюда пришёл. Остаётся только Сэм и его горячие губы. В этот раз он победил. Но у Райдена будет ещё много времени, чтобы привыкнуть к нежности вперемешку с восторгом в карих глазах.       Сэм целует настойчивее, а Райден обещает себе, что ещё секунду и оторвётся от губ. Но чем дольше, тем глубже чужой язык проникает, скользит, лаская. Поцелуй уже балансирует на грани приличия, когда Райден наконец находит в себе силы оторваться.       Дыхание сбито, губы припухли, а в глазах шальной блеск. Им опасно быть рядом, они подобны красному фосфору и бертолетовой соли. Соедини, и будет взрыв.       Райден отводит взгляд, но довольной улыбки все равно сдержать не может. Черт. Это было хорошо. Даже слишком.       – На удачу, – поясняет он, чувствуя повисший в воздухе вопрос.       Щеки предательски горят, а внизу легко тянет. Не место и не время, но, оказывается, чертовски круто смешивать возбуждение с адреналином.       – Надеюсь, что не на такую, что в тот раз, – не может не заметить Сэм. О, эти игривые нотки в голосе.       – Не такую, – обещает Райден и шагает вперёд. Надо двигаться.       У двери напротив нет ни консоли, ни пульта управления рядом. Но открывается она без как-либо проблем. Стоит просто встать рядом. Вот она – финишная прямая.       Серверная представляет собой практически то же самое, что было в Second Life. Только колонн тут меньше, да и светится всё не бледно-фиолетовым, а бледно-голубым. Причудливые узоры сменили строгие шестиугольники, расположенные на колоннах. Райден сразу понимает, где именно проходят тренировки дети. Вернее то, что от них осталось. Чуть поодаль, за колоннами, виднеется помост. Значит где-то рядом должен быть и центральный узел компьютера, через который идёт формирование симуляций.       – Я знал, что вы оба ещё доставите мне хлопот, – раздаётся голос. – Но подумать не мог, что так много.       Вальяжно шагая по помосту, перед ними предстаёт главная причина всех бед.       – Армстронг, – шипит Райден, быстро вернувшись в состояние боеготовности.       Армстронг показательно лениво прикуривает сигару, затягивается. Он не спешит, лениво прохаживается из стороны в сторону, свысока разглядывая вторженцев.       – Сколько проблем из-за амбиций всего лишь одного человека, – фыркает Сэм, но в голосе отчётливо слышна злость. – Но все закончится здесь.       – Идиоты, – посмеивается Армстронг, снова затягивается и говорит глухо из-за выдыхаемого дыма. – Джек уже сделал всё, что было нужно. Вы разве не видели людей, бегущих в страхе из города?       – Удара по Денверу не будет! Люди вернутся, жертв не будет! – тут же возражает Райден. – Всё закончится, так и не начавшись!       – Какая наивность! – в глазах загорается азарт. – Ты думаешь, что всё так просто? Заявление экс-президента Гаити – это та искра, предлог, которого мы так ждали! Америка жаждала этой войны годами! Патриоты верно вели мир!       – Что? Патриоты? – вторит Райден.       Невольно перед глазами мелькает прошлое: новое тело и белая кровь, опыты и боль, Снейк и Metal Gear, а после улыбка Джона и мягкий смех Роуз. Армстронг говорит о наследовании идей Патриотов? Их система, построенная на войне, только и делала, что безжалостно пережёвывала тысячи и тысячи жизней обычных солдат. Допустить этого снова нельзя, Райден не позволит.       – Патриоты посеяли семена, и теперь мы можем развивать их идеи. И не просто развивать, а распространять! Каждый американец: мужчина, женщина или ребёнок – все мы Сыны Патриотов! – едва ли не на одном дыхании выпаливает Армстронг с фанатичным блеском. – Нам нужно было то, что подтолкнёт экономику к развитию. Война! Война даёт новые рабочие места, позволяет гражданам платить налоги. Это то, что можно назвать правильным круговоротом денег в экономике!       – А как же те, кто должен брать в руки оружие и идти умирать? – рычит Райден. – О них ты не подумал?!       – Это лишь сопутствующий ущерб. Убей тысячу, чтобы могли жить миллионы! – всё также эмоционально продолжает Армстронг, размахивая руками. Словно бы он на трибуне выступает перед потенциальными избирателями. – К тому же. Это война против «терроризма». Никто и не собирался трогать гражданских.       Райдена охватывает злость. И ради этого он сражался? Ради этого сражались другие? Чтобы в итоге такой, как Армстронг, пытался все вернуть как было? Чтобы исчез даже призрак спокойной жизни? Нет. Никогда. Обычные люди не должны знать войны, дети не должны лишаться родителей, не должно быть новых сирот с оружием в руках, не будет новых Белых Дьяволов!       – Типичный политикан, – говорит неожиданно Сэм, едва слышно постукивая Мурасамой по правому плечу. – Громкие обещания, а на деле: лишь пустой трёп. «Интенсивная экономика»? Какая редкостная чушь! Ты думаешь только о своей выгоде и выгоде World Marshal.       – Как поверхностно, Сэм, – хмыкает Армстронг. – Мне не нужны деньги. Но мне нужно кресло президента, к которому можно прийти через войну как бизнес. А потом я сделаю так, что человек будет сам управлять своей судьбой. По прогнившей в бесполезных спорах Америке пройдёт огонь, что выжжет недостойных. И только тогда возродится действительно великая Америка! Америка, полная только сильных, достойных. И в конце концов больше не будет бессмысленных войн.       – Ха, всё это время я думал, что ты алчен до денег и бессмысленной власти, – произносит неожиданно Райден. Именно сейчас он всё понял. Понял, что дело не в деньгах, пусть они и средство для достижения цели. Что World Marshal, что Desperado или даже сам Райден – просто инструменты в чужих руках.       – Я наконец убедил вас? – искренне удивляется Армстронг, даже не сделав затяжку уже поднесённой сигары.       – Ты не алчный, – рычит Райден, – ты сраный псих!       В следующий же миг он швыряет со всей силы в сторону Армстронга ВЧ-нож, целясь чётко в голову. Но тот, за доли секунд пролетев всё помещение, звенит, словно бы столкнувшись с чем-то таким же металлическим, и замирает меж пальцев.       – Какая показуха, – фыркает Армстронг и отбрасывает в сторону нож. Тот прокатывается по полу. – И какое разочарование. Ты, Джек, дважды умудрился разочаровать меня. Первый раз несколько месяцев назад, когда пытался пробраться сюда, но позорно проиграл. Из-за твоего поражения пришлось основательно перестраивать планы, из-за чего миллионы долларов и несколько месяцев были спущены в пустоту. И теперь сейчас. Недальновидность – вот твоя основная проблема. Только события в Гаити сохраняли тебе жизнь в Desperado. Если бы не они, всё закончилось бы намного раньше.       – Черта с два! Ваши с Сандаунером планы были саботированы задолго за Гаити! – вмешивается Сэм.       – О, Рэна, верно, – кивает Армстронг. – Ещё одна предательница. И всё же она была полезнее вас обоих. Но теперь это не имеет значения. Desperado больше не нужна. Она выполнила свою задачу. Осталось только разобраться с её остатками.       Так же неспешно, как курил до этого, Армстронг выбрасывает куда-то вперёд ещё тлеющую сигару и снимает пиджак. Райден весь напрягается, поднимает клинок выше, готовый обороняться. Он помнит слова Сэма про модификации тела, помнит, что у самого сейчас крайне жёсткие рамки, но всё равно не отступает. Теперь он не один, рядом Сэм и ему можно довериться, вдвоём они справятся. Что бы ни выкинул Армстронг – это не важно.       Но то, что происходит далее, для Райдена, который за свою жизнь видел многое, всё равно становится неожиданностью. Армстронг, шире раздвинув ноги, занимает более устойчивую позицию, наклоняется и бьёт по земле. В следующий миг псевдо-серверная, мрак в которой рассеивал бледно-голубой свет, озаряется ярко-зелёным. Из середины колонн, разрывая обшивку и капсулы с мозгами, вырываются провода шириной с голову человека и тянутся к помосту. Пол комнаты заливает мутная жидкость, в которой находились «ученики», а после и сами мозги падают на плитку, звеня металлической оболочкой, в которую закованы. Свет начинает мигать, он словно тянется к Армстронгу, что стоит в эпицентре вспышек. Им с Сэмом приходится отскочить назад, чтобы не задело падающими обломками. А потом, когда кажется, что электричество едва ли гудит в каждом кубическом сантиметре воздуха, случается взрыв.       Весь свет: голубой и зелёный потухает. Только кое-где ещё искрятся оборванные провода, словно бы выпуская всё то немногое, что осталось внутри. Несколько бесконечно долгих секунд не происходит ничего, идеальная, оглушающая после бесконечного гула работающей системы тишина. А после загораются красные лампы аварийного освещения, придавая серверной ещё более ужасающий вид. Среди обломков колонн, разбитых стёкол капсул, ошмётков мозгов и разлитой на полу мутной жидкости на помосте возвышается фигура. Райден всматривается и понимает, что Армстронг стал больше. Белая рубашка порвалась в нескольких местах, а на лбу сенатора неестественно вздулись и потемнели вены. Он довольно скалится, поправляет очки.       – Давайте же! – бросает он.       Просить дважды не надо. Сэм тут же срывается с места, взбегает по остаткам колонн наверх и размашистым ударом пытается разрубить Армстронга пополам. Райден, сжав зубы, бросается следом.       Слышится острый, режущий слух звон, когда Мурасама отскакивает от почерневших рук, выставленных над головой, нападавшего по инерции ведёт назад. А следом и глухой удар от столкновения кулака с экзоскелетом. Сэма отбрасывает в стену. Но эти несколько секунд, пока Армстронг занят другим противником, Райден использует с пользой. Запрыгивает на помост, за спину к врагу, заносит ВЧ-клинок для удара и бьёт, вложив максимум силы. Но лезвие отскакивает, только повредив рубашку в месте удара. Армстронг моментально разворачивается. Райден снова пытается атаковать, наносит удары то слева, то справа, но каждый из них приходится по почерневшим предплечьям, отчего оружие вновь и вновь отскакивает, не повредив и сантиметра кожи. И раз не получается размашисто задеть, Райден решается на отчаянный шаг: жалящим ударом вперёд метит сразу в сердце, что становится большой ошибкой. Клинок проскакивает под левой рукой, Армстронг пропускает оружие достаточно глубоко, чтобы в определённый момент зажать в захвате правую руку Райдена. Тот дёргается, но вырваться не может. От последующих ударов черного, тяжёлого кулака он уворачивается. Но вот от крепкой хватки увернуться уже не может чисто физически. Армстронг сжимает крепче правую руку на горле, и поднимает Райдена словно бы тот ничего не весит. Не отпуская ВЧ-клинка, тот хватается левой ладонью за удерживающую руку, дёргается, но вырваться не получается. Рефлекторно пытается сделать вдох, но не может, только хватает ртом воздух и чувствует, как в спазме сжимаются лёгкие.       Именно в тот момент, когда кажется, что Армстронг лёгким движением кисти просто переломит тонкую шею, появляется Сэм. Бьёт под колени, отчего у Армстронга, даже несмотря на броню, подкашиваются ноги. Хватка слабеет, а Райден изворачивается насколько это возможно и попадает коленом по не защищённому подбородку. Армстронга ведёт от удара, ладонь разжимается, Райден выворачивается и отскакивает на несколько метров. Горло дерёт, когда первыми вздохами, больше похожими на хрип, Райден пытается насытить кровь кислородом. Это было чертовски близко.       В это же время Армстронг резко поднимется с колен, отчего рубящий удар Мурасамы, который должен был бы прийтись в шею, также попадает по выставленному предплечью. Сэм старается нанести ещё несколько мощных ударов, но Армстронг их словно бы не чувствует. Отмахивается до того момента, пока сам размашисто не бьёт левой рукой. Мурасама встаёт в блок вдоль правого бока. Кулак попадает по лезвию, снова звон. Но удар такой мощи, что Сэма сдвигает на несколько метров. Он чудом удерживает равновесие, дышит тяжело.       – Ты всегда был занозой в моей заднице, Сэм, – даже не запыхавшись, говорит Армстронг.       – Лучше комплимента не сыскать, – ёрничает тот в ответ.       Придя чуть в себя, Райден снова бросается в атаку. Сэм, заметив рывок в сторону Армстронга, хватает Мурасаму поудобней и срывается секундой позже. Уже вдвоём они наносят град ударов, что метят в разные части тела, ведь так защита просто бы не успевала покрывать тело. Но такая большая цель оказывается на удивление юркой, все удары приходятся в пустоту или блок. Райден пытается держать ритм, не ослаблять прессинга, но каждый последующий выпад даётся тяжелее предыдущего. Он уже на пределе. Это тело слабее, оно не может так долго наседать. Райден замедляется, и этого достаточно для того, чтобы с очередным звоном, Армстронг смог одновременно схватить оба клинка.       – Блять, – выругивается, затылком чувствуя всю опасность такого положения.       Из рук Армстронга высекаются искры, когда высокая частота оружия сталкивается с твёрдым покрытием кожи. Райден пытается дожать, надеясь, что получится, и он рассечёт хотя бы ладонь. Но Армстронг подобен скале, даже не шевельнётся. Только самодовольная улыбка касается его губ на секунду, а после мощный удар ноги в живот выбрасывает Райдена в коридор за серверной. Тридцать метров пролетают раньше, чем он успевает хоть что-то осознать. А следом уже в спину впечатываются перила, которые, не выдержав силы удара, разваливаются на куски. Только стена окончательно останавливает полет.       Проходит несколько непростительно долгих секунд, прежде чем Райден хоть немного приходит в себя. В голове шумит, перед глазами краснеет, а очередной раз выбитый воздух, отказывается возвращаться в лёгкие не иначе только через судорожный кашель. Вот они минусы слишком человечного тела. Если бы не стальные кости и мышцы из того же материала, что в военных вариантах, этот удар был бы смертельным. Переломы и внутренности ниже диафрагмы, превращённые в кашу – вот что бы занесли в посмертный протокол.       Райден пытается встать, но тут же падает обратно. Во рту вкус крови. Значит что-то внутри все же повреждено. Он сплёвывает сгусток и, упрямо игнорируя слабость, поднимается. Нечего прохлаждаться. Всматривается вперёд. Сэм все ещё сражается. Внутри всё воет от боли, а перед глазами до сих пор красные помехи, но это сейчас не имеет никакого значения. Нужно помочь.       Только Райден делает несколько шагов вперёд, всё так же отчаянно сжимая в правой руке клинок, как чувствует прикосновение лёгкого осеннего ветра к волосам. Но откуда бы ветру взяться в здании? Он бросает взгляд левее. Оказывается, что далее протянутый вдоль стены помост ведёт в раскрытую настежь дверь. Райден замирает на миг, прислушиваясь к ощущениям. И верно. Там выход на крышу. Прохлада и свежесть кажутся после душных помещений невероятно притягательными. Неожиданно в голову приходит идея.       – Сэм! – окрикивает Райден. – За мной!       Тот никак не реагирует – отбивается от очередных ударов Армстронга. Но Райден знает, что он услышал, поэтому разворачивается и осторожно шагает в сторону выхода. Если он верно помнил сводки, предоставленные ещё Maverick, то тут не просто крыша, а целая посадочная площадка для вертолётов. В тесном помещении, под тусклый алый свет аварийного освещения сражаться холодным оружием весьма не просто. Надо учитывать расстояние до ближайших объектов, чтобы во время удара не зацепить стену, обломки или вообще друг друга. Поэтому чем больше пространства будет, тем свободнее они с Сэмом смогут сражаться.       Когда Райден выходит из здания, прохладный осенний воздух наполняет лёгкие, а в глаза бьёт алое закатное солнце. Если бы не ситуация, в которой они сейчас находятся, то можно было бы проводить взглядом солнце за горизонт. Но время слишком ограниченно.       Райден поднимается на площадку и оборачивается. В ту же секунду раздаётся взрыв, а из открытой двери, моментально наполнившейся серыми клубами дыма, выпрыгивает Сэм. В два рывка он преодолевает расстояние от входа до Райдена. Судя по движениям, вполне цел. Но сердце уходит в пятки, когда Мурасама вонзается в бетон, а сам Сэм, оперевшись на неё, падает на колено и пытается восстановить сбитое дыхание.       – Как ты? – спрашивает Райден, ища взглядом серьёзные ранения.       Он протягивает руку, но отдёргивает себя, так и не коснувшись. Армстронг может появиться в любой момент. Если он покажет свою слабость, если покажет, что Сэм ему дорог, это может стать критической ошибкой. Уязвимость, которую лучше скрыть. Пальцы сжимаются в кулак, а Райден отводит взгляд. Как бы сильно он ни хотел коснуться – нельзя.       – Нормально, – отмахивается тот. – Ты как? Ничего не повреждено?       – Не критично. Сражаться могу.       Следом за Сэмом все такой же неспешной походкой из дыма появляется Армстронг. На нем уже нет ни очков, ни рубашки. Райден всматривается внимательнее. На предплечьях появились неглубокие кровоточащие порезы, а грудь поднимается чуть чаще, чем обычно. Значит его защита не идеальна. Значит, как бы сильно укрепление не было, но даже его можно побороть.       – Идиоты! – говорит Армстронг, шагая все ближе. – Вы ничего не сможете сделать! Наномашины в моем теле сильнее вас! Вы только оттягиваете неизбежное!       – Это мы ещё посмотрим, – огрызается Райден.       – Зачем, Джек? – и снова этот пафос, больше пригодный для публичных выступлений, чем для разговора посреди ожесточённой битвы. – Зачем жалеть жизни людей, которые и жить-то не достойны? Они только и знают, что существуют по чьей-то указке: родственников, общества, законов. Эти люди будут делать то, что скажут, не задавая даже вопроса зачем, рьяно отстаивать идеалы, в которые не верят. Так ответь мне, Джек! Зачем этим людям жизнь? – шаг за шагом Армстронг все ближе.       – Каждый должен сам решать, зачем жить! И ни ты, ни такие, как Патриоты, или кто-либо ещё не в праве решать за людей! Это называется свободой выбора!       – Свобода выбора? – усмехается Армстронг, поднимаясь на площадку. – Свобода в наркотиках? Свобода в бесконечных интернет спорах? Свобода в самоубийствах!? Эти люди – мусор, помехи! Бесполезный для общества балласт!       – И всё же они люди! И ты не имеешь права их судить!       – А ты имеешь?       – Никто не имеет, – уже тише отвечает Райден. – Но я обязан остановить тебя от той омерзительной чистки, которую ты задумал!       – Тогда попробуй!       Райден понимает, что Сэм ещё не до конца восстановил дыхание, нужно ещё несколько секунд форы. И поэтому атакует первым. Бьёт лихорадочно, метит по ногам, корпусу или голове. Делает все, чтобы защита не успевала покрывать нужные участки тела, но каждый раз в ответ он слышит только звон, за которым следует отдача. Сжимает зубы от напряжения.       В какой-то момент Райден не слышит, но чувствует приближающиеся шаги сзади. Он бьёт резко по диагонали слева направо, опускается всем телом, присаживаясь на колено. Ровно в тот же миг над головой пролетает Мурасама, которая становится неожиданностью для Армстронга. Защита просто не поспевает, но успевает увернуться сам сенатор, пусть и в последний момент. Алое лезвие проскальзывает в нескольких миллиметрах, цепляя только правую бровь и часть лба. В это же время сам Райден вкладывает всю силу, какая только осталась, в кулак и бьёт куда-то в район печени. Ошеломлённый после удара Мурасамой, Армстронг отшатывается назад. Но Сэм не желает его так просто оставлять. Использовав левое плечо Райдена в качестве трамплина, отталкивается ногой и подпрыгивает. Мурасама прячется в ножны лишь для того, чтобы в момент, когда расстояние станет критическим, с таким знакомым звуком выстрела, вновь вырваться на свободу. Но ни скорость, ни угол, при котором Армстронгу Сэм и его атака просто не должны быть видны из-за слепящего солнца, не помогают. Райден моргает, а в следующий миг Сэм отлетает в сторону, выпустив из рук оружие. Сердце и вовсе уходит в пятки, когда знакомая фигура скрывается за край крыши.       – Сэм! – кричит Райден и, наплевав на Армстронга, бросается следом.       – Нет! – кричит тот в ответ. И только этот голос останавливается Райдена от импульсивного прыжка за край. – Ты обещал!       Райден замирает у края пропасти и смотрит вниз. Сэм смог уцепиться в последний момент за одну из балок. Краткий выдох, Сэм в порядке. Обещал, да? Раз так, он сдержит слово. Райден оборачивается. Открывать спину противнику, значит дать ему большое преимущество. Но Армстронг не двигается с места ни на шаг. Он вытирает кровь из рассечённой брови, а после Райден замечает, что там, где должны быть раны, идеально гладкая кожа, словно бы ничего и не было. Не осталась даже намёка на былые повреждения.       – Что ты, черт возьми, такое? – шипит он.       Но Армстронг лишь усмехается. Жёлтая вспышка, и вот он практически в упор к Райдену, замахивается для очередного удара. Уходить вниз приходится на рефлексах, ибо мысли просто не успевают сформироваться. Пришла пора Армстронга атаковать. И делает он это, в каком-то смысле, неуклюже, ведь замахи кулаками видны и вполне читаемы, но основная их проблема в другом. Райден уже успел внутренностями прочувствовать всю нечеловеческую мощь удара. А это был только один.       Уворачиваясь и кое-как отбиваясь, Райден старается увести Армстронга обратно к центру платформы, чтобы дать Сэму возможность вернуться в бой. Нужно сейчас забрать всё внимание на себя, выиграть время. Что получается весьма успешно. Армстронг остервенело машет чёрными кулаками, иногда пытается сделать захват, от которого приходится уходить резким рывком в сторону.       Райден очередной раз ныряет под атакующую левую руку, избегая столкновения, делает оборот и оказывается в незащищённой зоне. Вот! Сейчас! Все внутри вопит от мысли, что именно этим ударом можно все закончить. Он целится в шею, в сонную артерию. ВЧ-клинок, сверкая синими искрами, несётся к цели. Но вместо мягкой человеческой плоти его встречает черная ладонь, останавливая в нескольких миллиметрах от кожи. Миг почти триумфа сменяется шоком.       – Что? – вырывается против воли.       Как он успел? Он не должен был!       – Милый ножичек…       Снова из места соприкосновения ВЧ-клинка и руки Армстронга высекаются искры, но в свете алого закатного солнца они едва видны. Отвратительный скрежет металла об металл заглушает все прочие звуки. Райден тянет назад, пытается вырвать оружие из захвата. Но случается то, чего он боялся больше всего. Натужно взвизгнув, лезвие ломается под нечеловеческой силой Армстронга. Верхняя часть отлетает в сторону и скрывается где-то за пределами площадки. Райден отшатывается, успевает только бросить взгляд на меньшую половину, которая осталась в руках, как Армстронг снова замахивается. Мощный апперкот проскальзывает в нескольких сантиметрах от подбородка, когда Райден ныряет назад, уворачиваясь. Сделав несколько оборотов, он замирает и касается подбородка. Почему всегда целятся именно туда? И секунда промедления оказывается роковой. Смех Армстронга приводит в себя, но уже поздно. Удар приходится в левую скулу, а самого Райден отбрасывает в противоположную сторону с дикой силой.       Прокатившись кубарем несколько метров, он замирает. Благо, расстояние до края ещё остаётся. В голове снова звенит, но вкус собственной крови удивительным образом отрезвляет. Райден встаёт, стирает алые следы с губ. Разворачивается и осторожно прячет остаток клинка в кобуру на спине. Тот ещё может понадобиться.       Отвратительная ситуация. Он оказался практически с голыми руками. Нож потерян где-то в серверной, а основное оружие сломано так легко, будто это была какая-то ветка, а не металлический клинок. Значит придётся перейти на более плотный контакт. А там гляди и удастся этому ублюдку всадить всё, что осталось, в горло или даже сердце.       Раздражённо цыкнув, Райден встаёт в стойку. Вдруг краем глаза замечает взбирающегося на платформу Сэма и понимает, что ещё не всё потеряно. Если уж ему надо обратить всё внимание Армстронга на себя, чтобы Сэм смог всё закончить одним ударом, то так тому и быть. Он готов.       В два прыжка Армстронг снова оказывается рядом. В это раз Райден бьёт только руками, хоть и понимает, что это бессмысленно. Но он черта с два сдастся! Бой становится полностью рукопашным, Райден пытается больше блокировать и уворачиваться, но всё же ответные удары наносит в те зоны, которые кажутся наиболее беззащитными.       Армстронг пытается попасть в корпус, но Райден отводит ладонью удар по касательной, а сам в это время резко и чётко бьёт в кадык. В цель, но, конечно, бесполезно, черная защита гасит всю силу. Следующая пара ударов приходится в блок, а потом, когда Райден пытается снова остановить кулак Армстронга, направленный в солнечное сплетение, тот неожиданно соскальзывает с выставленных рук. Боль яркой вспышкой расцветает на левом плече.       Почему он не смог заблокировать? Райден бросает взгляд на руки. Те разбиты в мясо: на костяшках и с внутренней стороны все настолько плохо, что видно металл и черное волокно мышц. И все это залито кровью, которая все продолжает сочиться из ран.       Отвлёкшись на руки, Райден очередной раз упускает момент атаки. Армстронг неожиданно хватает за плечи, тянет вниз. Удар коленом приходится куда-то в ключицу. Слышится странный звук, а после, когда Райден распрямляется, вместо ожидаемого жёсткого удара в лицо, он получает только лёгкий толчок в грудь. Он не сразу понимает, почему Армстронг так самодовольно ухмыляется. Но когда тот отходит на пару шагов назад, Райден опускает взгляд ниже. В конечностях холодеет. Его же клинок, всаженный чуть правее центра груди.       Кровь заполняет пробитое лёгкое, а после поднимается вверх. Райден пытается выдохнуть, но из носа и горла вместе с воздухом вырываются алые потоки.       – Все кончено, Джек! – смеётся Армстронг.       Райден неверяще опускает руку, обхватывает рукоять. Где-то там, где стоит Армстронг, снова раздаётся звон.       – Я убью тебя! – крик полный ярости и боли.       Но все это словно сквозь воду. Райден сосредотачивает внимание на ощущениях в теле. Больно. Кажется, что стука нет. Но осознание приходит достаточно быстро, даже несмотря на шок. Удар пришёлся правее положенного. Сердце цело. Армстронг промахнулся.       Раздаётся знакомый выстрел, топот ног и звон. Райден не обращает внимания. Не до того. Рука, обхватывающая оружие, расслабляется. Он не вырывает клинок из груди. Нельзя, будет только хуже. То, что блок питания не задет – чудо, Рэна, видимо, переместила его куда-то в другое место. Но от кровотечения он все же погибнуть успеет, если его раньше не добьёт Армстронг.       Чуть совладав с собой, Райден поднимает взгляд. Сэм атакует, наносит удар за ударом с каким-то остервенелым отчаянием, а Армстронг, что до этого скалился довольно, сосредоточенно отбивает каждый выпад. Он уже не смеётся, губы сжаты. И пусть движения все ещё уверенные, но отнюдь не такие резвые. Эта битва выматывает всех участников. Райден понимает, что сейчас нет времени на созерцание со стороны, надо действовать, сделать что-нибудь.       – Ублюдок! – рычит Сэм.       Не важно. Не важно, насколько повреждено тело. Главное, что Райден способен передвигаться и атаковать. С болью в груди, которая вспыхивает от малейшего движения, ведь обломок клинка только сильнее разрывает края раны; с непрекращающимся гудением в израненных руках, но все же идти вперёд. Это сейчас не имеет никакого значения. Нельзя бросать Сэма один на один с Армстронгом. Он должен помочь.       На чистом упорстве, помогающем игнорировать боль во всем теле, Райден шагает к сражающимся. Армстронг отвлекается от Сэма, когда замечает вторую фигуру. Уже это маленькая победа, ведь, разбив внимание на двоих, тот стал меньше сосредотачиваться на движениях самого опасного сейчас противника. Райден бросается вперёд, замахивается кулаком, но его просто откидывают в сторону лёгким движением руки. Удар уже лишён той нечеловеческой силы, ведь главное — просто отпихнуть от себя назойливого врага, а не нанести урон. Только это и позволяет удержаться на ногах. Армстронг далеко не дурак, он понимает, что опасаться надо именно Сэма. Но Райден этого так просто не оставляет. Снова и снова кидается к сенатору, отвлекая. Сэм же в это время пытается бить по слепым зонам, но каждый удар приходится по почерневшей коже. И хотел бы Райден сказать, что все бесполезно, но он замечает, что в местах соприкосновения клинка и кожи остаются пусть и незначительные, но кровоточащие порезы. У них ещё есть шанс на победу.       Очередной раз откинув Райдена в сторону и заблокировав удар Мурасамы, Армстронг отскакивает в сторону. И тем самым даёт возможность перевести дух.       – Скажи мне, Сэм, какого черта? – через тяжёлое дыхание спрашивает Армстронг, рассматривая кровавые следы на почти затянувшихся ранах. По лицу видно, насколько тот недоволен сложившейся ситуацией. Если ВЧ-клинок Райдена не оставлял даже царапин, то Мурасама вполне способна ранить. От былой веры в собственное превосходство не остаётся и следа.       – После нашей первой встречи я многое обдумал, – поясняет тот, делая глубокие вдохи, чтобы вернуть дыханию изначальный ритм. – Считай, результаты моих заключений сейчас стекают по твоим рукам.       – Безродный выродок, – выплёвывает Армстронг. – Это тебе не поможет.       – Это мы ещё посмотрим, – возвращает таким же тоном.       Армстронг совершает рывок в сторону Сэма, бьёт, но мимо. Но даже так понимание того, насколько может быть убийственным для обычного человека один такой удар, заставляет всё тело Райдена сжаться на миг, словно бы именно он сейчас мог получить кулаком куда-то в район скулы. Всплески жёлтой энергии от Армстронга и алые следы от Мурасамы сливаются и перемешиваются. Обычному человеку никогда бы не удалось разглядеть в этом буйстве оттенков смертельно опасные удары. Но Райден видит всё. И оттого сердце отчаяннее тянет вперёд. Он не имеет права стоять в стороне.       Неожиданно в голову приходит, пожалуй, самая бредовая, но одновременно с этим и самая гениальная идея. План рождается стремительно, как молния в небе, за доли секунд. Райден в несколько широких шагов оказывается рядом с Армстронгом, замахивается кулаком в лицо, но намеренно промахивается и проскальзывает за левое плечо. Именно в этот момент появляется Сэм, забирая все внимание на себя. Армстронг блокирует его выпады, но уже не так уверенно, старается сам попасть тяжёлым кулаком в голову, чтобы одним движением закончить сражение. Он понимает опасность Мурасамы, и именно поэтому даже не берет во внимание Райдена, который для него не важнее назойливой мухи.       Оказавшись в «мёртвой» зоне, Райден разворачивается, хватается за рукоять в груди и подмигивает Сэму, поймавшему на секунду его взгляд. Он предполагает, что его немую просьбу, скорее всего, не поймут, что намёк крайне туманный, но после всего, что они пережили вместе, хочется верить, что связь, что оплела их, действительно существует. Существует нечто большее, нечто, не передающееся словами.       – Сэм, оружие! – намеренно кричит Райден.       А дальше кажется, что время замедляется, но на деле проходит лишь несколько секунд. Сэм скалится, вновь возвращая внимание на Армстронга, бьёт по очередному блоку, чтобы после сделать полшага назад и вернуть Мурасаму в ножны. Армстронг, что тоже слышал Райдена, остервенело бросается вперёд, пытаясь помешать. От тяжёлого удара в корпус Сэм уходит плавным поворотом и в тот же момент перебрасывает то, что Райден просил. Окровавленная рука сжимает ножны уверенно, заносит те за левый бок. Армстронг в тот же момент теряет интерес к Сэму, разворачивается и бросается в сторону новой потенциальной опасности.       Райден замирает, идеально копируя стойку Сэма. Армстронг несётся вперёд, широко расставив руки. Последний рывок. Райден дожидается того момента, пока цель не оказывается в зоне поражения, а после раздаётся выстрел. Но оружие не выстреливает из ножен, хозяин обнажает алое лезвие сам. Почти также стремительно, но Армстронг все же замечает опасность. Черная броня перетекает, сосредотачиваясь исключительно в левой руке, увеличивая ту, но попутно оставляя без защиты все остальное тело. Игра ва-банк. Ставки сделаны. Осталось только определить победителя.       Оружие звенит, когда Армстронг все же перехватывает алое лезвие на подлёте, останавливая. Снова сноп искр от плотного контакта. На лице Райдена застывает шок, в то время как Армстронг резко расслабляется и самовольно ухмыляется. Всё кончено. Победитель назван.       – И это всё? Маленький, бесполезный трюк? – говорит Армстронг, растягивая губы в мерзкой улыбке. – Я разочарован!       Свободный от черноты кулак метит чётко в лицо, но Райден останавливает его на полпути левой рукой. Ради этого даже пришлось бросить ножны. И пусть теперь удар бы не раскрошил череп, но это не значит, что его стоит игнорировать. Так даже лучше, теперь Армстронг никуда не денется.       – Только жаль, что ты забыл, что я танцую не один! – выплёвывает Райден и кивает вниз.       В тот же миг Мурасама пронзает сенатора со спины. Тот с непониманием смотрит на показавшийся кусок алой стали из собственного живота, а после переводит взгляд на зажатый клинок в левой руке. Такой же красный, он не по своей природе, а из-за крови, которая окрасила лезвие. Кусок от ВЧ-клинка, который Райден вырвал из собственной груди.       Армстронг ничего не успевает сделать из-за шока, в то время как Райден решает идти до конца. Резко подавшись вперёд, он бьёт лбом по переносице, а после, когда черная рука, что держала в захвате оружие, расслабляется, сам отпускает чужой кулак, чтобы затем нырнуть вниз и мощным ударом ноги в лицо развернуть оглушённого Армстронга к Сэму. Тот повинуется, подобно безвольной кукле. Вот он – финал.       Увидев торчащую из спины рукоять, Райден тут же хватает Мурасаму и выдёргивает её из тела, а после, сконцентрировавшись на месте сосредоточения вспухших черных вен, которые видно даже со спины, бьёт, вкладывая в каждый взмах все силы, что остались. Череда бесконечных режущих ударов уничтожает укрепления, которые попытались сконцентрироваться около сердца, но этого оказывается недостаточно.       – Мы здесь закончили! – рычит яростно, когда кожа начинает больше походить на истерзанный миллионом порезов кусок металлического листа.       В тот же миг Райден перебрасывает Мурасаму в левую руку. Правая ладонь же врывается через кожу, мышцы и ребра к своей цели. Ещё бьющееся горячее сердце оказывается сжато в руке.       – Молодцы… – харкая кровью, говорит Армстронг.       Его ведёт, но стоящий спереди Сэм подхватывает, удерживает за плечо, не позволяя упасть.       – Твоя мечта умрёт вместе с тобой, – выплёвывает прямо в лицо.       – Может быть, и нет… – тот запрокидывает голову вверх и хватается за Сэма для большей устойчивости. – Вы — гарантия, что статус кво сохранится ещё некоторое время, – по губам из носа начинает течь кровь. – И все же я оставлю достойных преемников в вашем лице. Хотите вы того или нет…       Райден недовольно хмыкает, а после резко дёргает правой рукой, с мерзким чавкающим звуком вырывая из груди ещё бьющееся белое сердце с извивающимися красными трубками. Отвратительная в своей неестественности мышца ритмично сокращается, даже несмотря на нахождение вне хозяина. Но теперь всё кончено. Сколько боли и страдания принёс Армстронг? Сколько невинных жертв положил и был ещё готов положить на алтарь своих амбиций? Но теперь это не важно.       Не без садистского удовольствия Райден сжимает сердце в руке, да так, что вырвавшаяся кровь окрашивает не только руку, но и лицо с горящим алым взглядом. Джек упивается моментом, и сам Райден впервые за долгое время разделяет это чувство наслаждения.       Армстронг падает, стоит только Сэму отпустить его и отойти на несколько шагов. Грузное тело тяжело приземляется на асфальт. Но даже так, с раздавленным сердцем, он все ещё шевелится и едва заметно шевелит губами.       – Родственные души… – слышит Райден, когда с отвращением отбрасывает то, что осталось от сердца, в сторону.       Стоя спиной к солнцу, медленно прячущемуся за горизонт, Райден понимает, что как бы не пытался бежать от себя, от черной половины своей души, – всё бесполезно. Он такое же чудовище как Армстронг. Главное их отличие лишь в том, что самоограничения, выставленные добровольно, и принципы, сформированные за непростую жизнь, делают его чудовищем для врагов, а не для всех подряд.       – Джек, – зовёт знакомый голос.       Райден наконец отрывает взгляд от замершего тела и смотрит вперёд. На бледном лице Сэма сложно различать эмоции, но по широким зрачкам и осторожно протянутой руке, он понимает, что тот боится. Даже не так. Сэм в панике.       Алый в глазах тухнет, когда Райден протягивает руку в ответ. В момент соприкосновения ладоней наваливается всё то, что до этого мозгом игнорировалось. Жгучая боль в руках, тепло вытекающей из раны крови. Райдена в тот же миг ведёт и он падает в подставленные руки, которые моментально прижимают к себе.       – Сэм, – выдыхает устало. – Кровь… запачкает…       – Плевать, – шепчет тот в ответ.       Сэм оттаскивает его на несколько шагов в сторону, а после укладывает на нагретый солнцем асфальт. Срывает то, что когда-то было футболкой, и, сжав в комок, закрывает рану. Только сейчас Райден всматривается и видит, что у Сэма разбиты губы, а волосы потемнели от крови, что выступила из раны где-то на голове. Говорить о прочих травмах сложно, экзоскелет слишком хорошо скрывает повреждения. Даже в случае переломов, вполне можно двигаться благодаря поддержке систем.       – Это я должен был быть героем и всех спасти, – шепчет Сэм, нервно улыбаясь. – А ты забрал все лавры себе.       – Досадно, – так же улыбается окровавленными губами Райден. Ему ни капли не жаль, что всё сложилось так, как сложилось.       – Какой же ты идиот! – ворчит беззлобно. – Такой рискованный трюк провернуть… А если бы я действительно передал тебе Мурасаму?       – От идиота слышу. Главное же, что всё сработало. Остальное не имеет значения.       – Сработало, – кивок. – Но цена слишком велика.       – Жизни дорогих мне людей всяко ценнее пары литров крови. Твоя жизнь ценнее даже всей моей крови. Это был оправданный риск.       Сэм отвлекается на миг, перед ним возникает обеспокоенное лицо Рэны на ДР-экране.       – Мы на крыше.       – Вертолёт будет через минуту, – отвечает та, и связь тут же прерывается.       Райден устало хмыкает. Верно, сейчас немного не до выяснения отношений. Эвакуировали бы их вовремя. Потеря крови скоро дойдёт до критического значения…       – Знаешь, bonito, – говорит Сэм уже Райдену. – Такими темпами у нас будет один цвет волос на двоих.       – Хочешь, чтобы я покрасился? – спрашивает тот, хоть и понимает, что сейчас речь о другом.       – Придурок, – фыркает Сэм. – Но знаешь я…       Где-то в отдалении, но уже весьма отчётливо слышен шум от лопастей вертолёта. Сэм отвлекается и всматривается вдаль. Maverick оказались крайне расторопными.       – Что ты? – спрашивает Райден, вновь привлекая внимание.       – Я… – начинает Сэм, но резко осекается. – Знаешь, давай об этом потом, когда ты не будешь на смертном одре.       – Я, вроде как, не планировал сегодня умирать, – пытается пожать плечами в ответ, но тело не слушается.       Умирать сегодня действительно Райден не собирался. Maverick уже несколько раз вытаскивали его с того света. Тот случай с поездом показателен. Сейчас же просто чуть больше крови потерял. На литр с лишним больше…       – Поспоришь об этом после с Рэной, – фыркает Сэм.       – Тогда лучше сбрось меня сейчас с крыши. Прояви милосердие, – драматично закатывает глаза Райден.       – Ну нет, не дождёшься.       – Как жестоко… – сквозь боль посмеивается Райден.       Он замечает, что Сэм тоже едва заметно смеётся. Но это всё только от нервов. Ситуация отвратительная, но лучше так, чем они бы поменялись местами.       Лопасти гудят все громче. Когда же вертолёт садится на площадку, то и вовсе невозможно разговаривать. Райден чувствует, как Сэм поднимает его на руки. Из вертолёта показывается знакомая фигура в белом, что призывно машет рукой. Рэна. Что ж, хочется верить, что хотя бы в этот раз обойдётся без смены тела. Хотя, учитывая, в каком состоянии Райден…       Стоит им только оказаться в вертолёте, как тот взлетает. Сэм осторожно укладывает Райдена на пол, в то время как Рэна начинает суетиться, что-то доставая из прихваченного чемоданчика. Обещая себе, что в этот раз не потеряет сознание, Райден сверлит взглядом потолок и рассеянно водит по металлическому полу. Но в какой-то момент блуждающие пальцы накрывает рука и сжимает в немой поддержке. Райден поворачивает голову. Сэм намеренно не смотрит в его сторону, но это тепло, эту хватку Райден узнает из тысячи. Он улыбается и обхватывает ладонь в ответ.