Любовь. Насилие (и кринж)

Коля повалил Василия на спину и поглотил мужественную часть друга своими влажными глубинами. Он явно готовился перед этой встречей. Так сильно ему хотелось вновь ощутить этот пожар чувств, извергающийся из сердца любовника. - Васенька! Вася! - Николай простанывал столь родное ему имя, пока активно двигал бёдрами, получая дикое наслаждение. - Не останавливайся! Только не останавливайся! - сбивчиво шептал ему Василий, чувствуя, что вот-вот изольёт любовное молоко в самые потаённые места возлюбленного. - Ты совсем охренел?! - возмутился Коля, не сбивая ритма и улыбаясь в экстазе. Вася не задумывался о словах друга, ведь сейчас он был на пике удовольствия. - А ну поднимайся, охламон! - закричал Коленька, когда его краник выпустил бурный поток чувств. - Да встаю я, встаю! - заныл Вася, приоткрывая глаза. Первое, что он увидел - недовольное лицо матери. Сразу отвернулся, предпочтя ей причудливые линии на обоях ещё советских времён. Парню ещё ни разу так не спалось, как сегодня. Хотелось оттянуть этот момент подольше, повторно вкусить каждую секундочку увиденного… И Вася принялся страстно мять подушку, представляя милую попку возлюбленного. Сначала просто вкушал мягкость тканной плоти, а после и вовсе зарылся лицом, потираясь в наслаждении о свои фантазии. - Васяяя… - разнёсся по комнате твердый голос матери. Увы, учёба не ждёт, что в принципе не особо расстраивало, ведь там будет предмет его обожания, его любимый мальчик. Будет... А точно ли будет? По крайней мере в это очень хотелось верить. Вася поднял свой девственный зад и пошёл на встречу приключениям. Однако, спустя не более часа, когда герой своих любовных фантазий зашёл в училище и повстречал любимого, всё пошло как-то… необычно. - Привет, Васёк, - хлопнул друг по плечу Василия. - Что? - Привет говорю, глухомань, - тут Коля хлопнул уже по спине и пошёл в сторону кабинета, где должна проходить первая пара. - Привет, - ответил Вася, только было поздно: друг уже находился на приличном расстоянии, да ещё у гардероба слишком шумно. Он слишком растерялся. Он совсем не ожидал такой реакции. Неужели всё приснилось? Парень прокрутил вчерашний вечер в голове. Нет, это никак не могло быть сном. Уж слишком натурально. Прикосновения к нежному мужскому телу всё ещё оставалось на коже. "Тогда, может, он ничего не помнит? Слишком уж был пьян…" - думалось Васе уже на паре по математике. "Ну нет... Он совсем немного выпил. Немного же..." "Да чего думать, надо просто спросить". - Коль... - обратился Вася к одногруппнику, когда пришло время перерыва. Коля, не услышав друга, ушёл к своей прекрасной Марии. Она его сразу отшила, он же извинялся, краснел и бледнел, но в итоге улыбался как дурачок. Ещё и остался без 10 рублей, ведь богиня пивандрия заслуживала пообедать с размахом. Околдованный ещё бы долго тёрся рядом со своей любимой ведьмой, если бы не встретился взглядом с Василием. Тот, не имея возможности поговорить, наблюдал не отрывая глаз от цели, изучал каждое движение и слово. Ничего. Он совершенно был обычным Колей. - Как же ты, Коля, мог? Как же так... - расстроенный от беспамятства любимого, молодой и неженатый ощущал печаль смешанную со злобой, от чего выходило лишь стискивать зубы и пырить в парту. - Да я тебе пятёру со следующей стипухи отдам. Ну войди в моё положение! Не могу же я даму оставить голодной, - Коля неловко теребил "Надюха шлюха" выведенное корректором на краю парты, но ногти он стриг очень коротко, потому отодрать хоть кусочек не выходило и надпись оставалась на прежнем месте, как и долг в 5 рублей, висящей на лебединой шейке ещё со школьного выпускного. - И угораздило мне в это влюбится... - вздыхал Василий. - Влюбиться? Ты влюбился? В кого? А почему я не знаю? - запел Николай, радуясь, что можно было увести тему подальше от несчастных денег. - Я вчера тебе рассказывал. - Вчера? Да не ври, не было такого! Психика несовершеннолетнего организма не выдерживала и на лице Василия вылезла предательская улыбка раздражения. - Ох, я тебе сейчас так напомню... Парень схватил друга за руку и повёл прочь из кабинета. Сопротивления не было, ни словесного, ни физического, будто вели куклу, единственным отличие была чрезмерно потная ладошка. Кто-то слишком нервничал. Слишком уж для глупого и забывчивого. Даже если в голове и пусто, тело помнило, "как" и "кто" над ним надругался. Неужели страх сделал его таким поддающимся? Когда одногруппники оказались в туалете, Василий запихнул Николая в кабинку и заперся вместе с ним. От свежевымотого унитаза романтично пахло хлоркой, а остаточный метр туалетки свалился в мусорку, не желая быть опороченным гейской аурой. Вася надавил Коле на плечи и ему пришлось сесть. Ободок был влажный, но чистый, что не могло не радовать, но размещённый на нём зад сжался в напряжении. - Что было вчера? - наклонился насильник к жертве, не убирая ладоней с плеч. - Мы учились… Да что с тобой? - друг нервно потирал колено и бегал взглядом, изредка цепляясь за пожирающие его карие глаза. - Не днём. Вечером, - серьёзный тон и чётко проговариваемые слова пугали сильнее, чем диарея без туалетной бумаги, но очко Коли сжималось всё сильнее, будто внутри вот-вот должен случится взрыв. - В-вечером… - жертва задумчиво отвела взгляд, словно проникаясь оскорбительными надписями на стенке кабинки, и вдруг зажал рот ладонью, как бы чему-то удивляясь. - Вася… я не помню. Хотя Мария на меня почему-то обижалась… Что я натворил? Голубые глазки вернули своё внимание одногруппнику, они были полны растерянности и раскаяния. Этот невинный вид и непорочность определённо отозвались в самце ничем иным, как возбуждением. Этот жалкий мальчишка будто сам напрашивался на жестокость, в каждом его действии виделась мольба о принуждении. Если изнасилование было вынужденной мерой, то теперь в мозгу зараждалось искреннее желание мучить несчастного, приносить боль моральную и физическую. Любовь отступала на задний план, когда семенная жидкость напряжённо скапливалась скорее в голове, чем где-то пониже. А значит поиздеваться будет совсем не совестно. - Я тебе всё расскажу... Вася поспешно расстегнул ремень и взялся за ширинку. Коля тут же отвернулся, смущаясь как маленькая девочка. - Если так хочешь в туалет, то дай хотя бы выйти, - заскулил парнишка. - Да повернись ты! Страх, затаившийся в забытых воспоминаниях, заставил выполнить команду и взор Николая встретил набухший ствол, чуть ли не упирающийся ему в лицо. - В этом ты виноват, Коленька. - Й… Я? - Ты оказался ничем не лучше своей потаскушки Маши. Стоило тебе вчера выпить, как ты сразу набросился и заставил трахнуть тебя! - Я не мог… не мог! - задёргался Николай в попытке отрицать, совсем не задумываясь об абсурдности сказанного другом. - У тебя прямо перед глазами доказательство! Я что, по-твоему голубок?! По-твоему раньше у меня бы встал на парня?! - Я не знаю! Убери! - парень немного отклонял голову и прикрывался рукой, дабы держаться подальше от заведённого ружья, но на большее не решался. - Ты виноват, даже если не помнишь. Бери ответственность! Бери... В рот! Я прощу тебя, если отсосёшь. - Я не виноват! И делать ничего не буду! - заверещал обвиняемый с такой грубой уверенностью, что Вася не выдержал и отвесил другу крепкую пощёчину. Коля застонал и сжался, в мгновение потеряв всё желание отстаивать свои права. - Маша тебе когда-нибудь сосала? Но ему не ответили. - Я должен дважды спрашивать? - голос Василия был жёстким и давящим. - Нет… - зашептал побитый мальчик. - Что "нет"? - Не сосала... - Ладно. Значит я тебя научу. Открой рот. Услышав эти слова, запуганный зверёк всё же направил свои лазурные бусины на нависшую угрозу. - Вась, пожалуйста, не надо… - Надо, Коля. Очень надо. Открррывай! - Василий аж зарычал в порыве переполняющего его возбуждения, что нарастало от игры в преступление и наказание. Осозновая безысходность своего положения, Николаю оставалось только повиноваться и открыть рот на сколько получалось. Дабы хоть как-то облегчить положение, он зажмурился. Незамедлительно во влажную среду был помещён словно переполненный лавой орган. Вдыхая зловонные ароматы и ощущая непередаваемый вкус, Коля поморщился, отстранился, но к его затылку тут же приложили ладонь и продавили вперёд, заставляя охватить каменный стояк целиком. Это было так неожиданно, что парень бессознательно попытался сомкнуть челюсть, впиваясь зубами в отвержевшую им плоть. - Не кусайся! Щека тут же запылала от новой пощёчины. Было так больно, что из образовавшихся складочек век выступили прозрачные капли. - Чего застыл? Хочешь получить ещё? - Мм! - замычал Коленька и осторожно обхватил губами проникшего в его владения дружка. Хоть в сексуальных делах Николай был неопытен, но по порно из интернета знал, что такое этот самый "отсос". Медленно двигая головой, он то поглощал благоухающий всеми возможными отложениями отросток, то выпускал его из сладкого плена. - Вот так… да... Хороший мальчик... И про язык не забывай, - проговаривал Вася, с любовью и одобрением поглаживая каштановые волосы друга. И пока один ловил кайф от интимного процесса, другой подавлял рвотные позывы от изысканного блюда ещё до недавнего времени считавшимся неприкасаемым, запретным плодом, подобно дорогому сыру с благородной голубой плесенью - не сказать, что желанно, но точно недосягаемо и не каждому по вкусу. Приходилось терпеть необычный для рецепторов деликатес, а когда позывы отступили, чарующие ароматы прованса поглотили неокрепший разум, одурманили, реальность понемногу отступила и Николай, теряя понимание происходящего, увлечённо играл с продолговатым инструментом, вырисовывая каждую венку языком, причмокивая и посасывая, наращивая темп и сбавляя. Для него это уже было не что иное, как большой леденец, бесконечный и необъяснимо вкусный. Василий был в восторге. В блаженстве он прикрывал глаза, иногда вовсе их закатывал и забываясь стонал, кряхтел и хрюкал в такт пошлым звукам, доносящимся из области его паха. Пока Коля игрался с конфеткой внушительных размеров, Вася ощущал себя иным продуктом - сливочным мороженым, тающим в пылающей полости полной опасности и наслаждения. Он был на грани, за пределами которой - его полное растворение внутри любимого. Начинка, переполняющая десерт, была на подходе, она уже касалась трудящегося язычка, но чтобы из аппетитного эклера брызнул крем, требовалось немного поднажать. И Василий не стал ждать инициативы, взяв всё в свои руки. Резким движением он обхватил голову друга и начал интенсивно загонять своего буйного коня в самый дальний угол узкого стойла. От такого жёсткого поступка, Коля пришёл в себя, потому замычал, стал толкался, пытался укусить. Всё тщетно, этот дикий танец нельзя было остановить на середине, здесь требовалось фееричное завершение. -Да… Сейчас, малыш… сейчас! С последним толчком незваный гость прошёл так глубоко, что лёгкая лобковая щетина защекотала раскрасневшийся нос возлюбленного. Гость оказался пожарным, ведь кто ещё мог так обильно заливать жидкостью пожираемые огненной страстью стенки! У Коли не было выбора, кроме как поглотить столь ценный для рождаемости ресурс, вкус которого распробовать был не в состоянии, и это единственное, что могло бы обрадовать, если бы эта мысль посетила его. Когда бурный поток затих, рот незамедлительно освободили, а повисший шланг вернули на место хранения. Николай пребывал в режиме неодупления, но, охватившие его ранее невиданные чувства, постепенно вернули утерянные фрагменты памяти, будто извергнутая в самые глубины жидкость обладала чудодейственными силами. Произошедшее сейчас и прошлым вечером так сдавили Николая, что из его глаз потекли слёзы. - Ты соврал. Конечно, как я мог... С тобой... У меня же есть Маша! Это всё ты! Ты сделал это со мной вчера! И сейчас… Вася сначала опешил, но, понимая, что именно этого он изначально добивался, вернул себе прежнее самообладание. - Вспомнил таки... Ну да, я соврал. Но ты сам виноват. Я так давно люблю тебя, а ты не обращал на мои чувства никакого внимания. У тебя в голове одна Маша! - Потому что я её люблю! И я же не насилую, если она мне отказывает! - Да она сама кого хочешь изнасилует, - прошипел Василий, цокнув. За собственными всхлипами плакса не услышал этих слов. - То, что ты делаешь - не любовь! Это насилие! Ты насильник! Любимый мальчик Васи рыдал, прижимаясь к бачку унитаза, совсем не желая принимать чувства лучшего друга. На этот случай были заготовлены нужные слова. - Но ты сам вчера меня поцеловал. - Я был пьян и ты этим воспользовался! - А кончил ты тоже потому что был пьян? Никто не заставлял тебя наслаждаться, - победное ликование блеснуло в карих глазах, а когда взгляд опустился на чужую промежность, на лице вдобавок появилась злостная ухмылка. - Да ты и сейчас, как я вижу, возбуждён. Не ври, что тебе это всё не нравится. Худые руки скрестились между ног, скрывая еле заметный бугорок. - Это ничего не значит! Просто реакция тела! Это не моё решение! - Если тело твоё - то и решение тоже твоё! Хватит отрицать! Тебе всё это нравится! И я тоже понравлюсь! Вася прижал ладони к мокрым щекам партнёра и пристроился к раскрасневшимся после долгой работы губам, проник языком туда, где недавно побывал иной частью тела, прошёлся по непослушным зубам, а после принудил язык любимого к парному танцу. Николай ещё плакал, слезинки то и дело касались пальцев одногруппника, но тело уже не дрожало, оно принимало поток инородных чувств, проникающих в каждую клеточку организма через рот. Когда губы разомкнулись, Коля ощутил, что его молодой огурчик освободили из тесного мешочка. Ему лишь оставалось краснеть от смущения и молчать. - Ещё есть, что сказать? Коля замотал головой в знак отрицания. А что можно было сказать, когда только что он отвечал на поцелуй с выглядывающим из штанов птенчиком? - Тогда дрочи. - ... не хочу… - всё же выдавил из себя паренёк, когда аура недовольства поспешно поползла от садиста к его невинной жертве. - Хочешь, я же не слепой. Парень стыдливо покрылся алым румянцем сильнее прежнего. - Но… Ммм… Мы опоздаем на пару! - Мы уже на неё опоздали. Да и выйти отсюда в таком виде ты не сможешь, вдруг кто увидит. Тебе же будет неловко, а не мне. Коленька прикусил губу, стыдливо бегая глазками, но всё же ему пришлось смириться с реальностью и обхватить пальцами плоть, не так давно переставшей быть девственной. Вася не смотрел на процесс. Ему нравилось не это, а лицо, полное смущения, залитое алым и всё ещё влажное. Такое зрелище по новой распаляло насильника, засевшего в аквамариновой душе парнишки. Хотелось наброситься на несчастную овечку, вдавить всего себя, заставить кричать от ужаса и биться в эйфории! С лязгом о стену распахнулась дверь, ведущая в помещение с кабинками, за тем последовали шаги и голоса. - Давай по-быстрому, малая. Мне ещё по делам надо, - первым зазвучал прокуренный, с пьяными нотками, мужской голос. - Кир, ты ж меня знаешь. Всё сделаю как надо, - ответил ему уже женский, но не уступающий в пропитости. - Маша? - прошептал в изумлении Коля, при этом всё ещё обнимая пальцами своё неутихающее мужество. Вася тут же закрыл его рот рукой, не желая быть раскрытым. Растёгивание ширинки и прочие вступления перед главным действом перебили шёпот и парни остались незамеченными. Вскоре за тонкой преградой послышались звуки уже интимного характера. Василий смотрел на друга глазами хищника, ведь любимый мальчик был напуган, расстроен, не знал, что делать, а возбуждение почему-то не спадало. Нахождение поблизости посторонних было только на руку, в бушующих мыслях всплыла интересная идея. - Слушай, как Маша отсасывает другому и продолжай, на чём остановился, - прошептал парень в любимое ушко. - И без возражений. Чтобы точно пёсик послушался, рука, закрывающая рот, перешла к горлу и слегка сжала его для устрашения. Выбора не было. Пришлось подчиняться, прилагая усилия к полировки собственного краника. Сначала это давалось с трудом, но пару движений, пару одобрительных слов, и энергия похоти проникла в кровь, вынуждая работать в более быстром ритме. За хлипкой дверцей, разделяющей уединившихся парней с парой более традиционных взглядов, звучали хлюпанья, шарканья, мычания, а иногда и Кирюхин голос. - Боже, Машка, да ты сосалка-нереалка! Коля зажмурился, весь как-то съёжевшись и Вася понял, что любимый мальчик готов сломать дамбу, пропуская реку на свободу. - Лови пулю, малая! - зарычал парниша с душой истинного алкоголика. - Ну же, Коля, - пронёсся над ухом голос друга, после чего полный слюны язык медленно прошёлся по солёной щеке и устремился ко лбу. - Ммх!.. - всё, что ему могли ответить. Когда Василий отстранился, тонкие длинные пальцы уже обильно покрывались любовными соками. Меж тем Маша громко кашляла, явно подавившись. - Ну, бывай. - А деньги?! - удивилась Мария. - Ты мне ещё за прошлую попойку была должна. Так что в расчёте. Завтра приходи. - Блять! - пролетело где-то у выхода и наступила тишина. За короткий срок Коля потерял очередную девственность, любовь всей своей жизни, в добавок испачкался по собственной глупости и со сторонней помощью. Ему ничего не оставалось, кроме как жалостливо посмотреть на друга в попытке найти в нём поддержку. Вася ликовал. - Теперь понимаешь? Со мной тебе будет определённо лучше.