Возвращение в поместье Принц /Return to Prince Manor

      Гарри нагнал Драко в коридоре по пути в класс ЗОТИ, а спустя несколько минут к ним присоединился Рон, и первое, что он спросил, было:       — Гарри, как твоё имя оказалось в Кубке?       Гарри издал вздох, исполненный раздражения, хоть и подозревал, что таких вопросов будет ещё немало, и лучше ему начать к ним привыкать.       — Понятия не имею, Рон. Я никого не просил бросать его или взламывать Возрастную линию Дамблдора. Вчера вечером я был с отцом, Драко и дядей Филом.       — Это правда, — подтвердил его слова Драко. — И мы думаем, что, опустивший туда имя Гарри, хотел, чтобы он участвовал и сильно пострадал… — Здесь он понизил голос так, чтобы только Рон мог расслышать: — А, может, даже убит.       — Что?! Но это… это же безумие! — возмутился Рон. — Кому нужно убивать Гарри?! — чуть не задохнулся он. — Он же герой…       Драко покачал головой в отвращении к чужой тупости.       — Подумай, Уизли. Очень хорошо подумай: герои всегда умирают молодыми, а кто самый большой враг Гарри?       — Ты хочешь сказать… Ой, — побледнел Рон. — Но что ты теперь будешь делать? Ты можешь просто… уйти? — Он странно смотрел на Гарри, как будто тот вот-вот упадёт замертво.       — Нет, не могу. Как только Кубок выдал моё имя, он связал меня с Турниром, как и всех остальных. Я не могу просто уйти, даже если очень этого хочу. Я обязан участвовать.       — Вот блин! Это… это же… это же просто отстой.       — И не говори, приятель. Я очень надеюсь, что Грюм научит нас на Защите чему-нибудь полезному. Думаю, мне это скоро понадобится.       — Если нет, то папа может позаниматься с тобой дополнительно, — напомнил Драко.       — Твой отец занимается с вами Защитой дополнительно? Мерлин! Вот бы и мой был таким! — с ноткой зависти сказал Рон.       — Всего одна тренировка с нашим папой — и ты изменишь своё мнение, — усмехнулся Драко. — Он — как сержант аврората: решительный и суровый. После занятия у тебя болит всё, поверь мне. Но это того стоит, потому что то, чему он учит, запоминается на всю жизнь.       Гарри согласно кивнул.       — Это точно. И он рассказывает о том, что может спасти жизнь при встрече с тёмным волшебником.       — Ну, я просто надеюсь, что Грюм не станет слишком много задавать, — поделился Рон.       — Я тоже. Ибо у меня предчувствие, что в наказание за нападение на орка с Севера мне придётся писать эссе, — печально сказал Драко.       — Орк с Севера? — озадаченно спросил Рон.       — Он говорит о Краме, — уточнил, улыбаясь, Гарри.       Рон чуть не упал в обморок.       — Крама? Ты… ты ударил Крама? Самого молодого ловца международного класса в истории квиддича?!       — Да. И сделаю это снова, — дерзко заявил Драко.       — Зачем ты это сделал, Малфой?       — Потому что он оскорблял Гарри, вот почему. Он поливал его грязью. Сказал, что Гарри слишком мал, чтобы принимать участие в Турнире и, к тому же, лжец, и что он прячется за спиной у отца. Вот я и ударил его, разбив ему нос.       — Он правда говорил такое, Гарри? — уточнил Рон. Когда Гарри кивнул и нахмурился, Рон сердито произнёс, — а я-то считал его крутым и достойным восхищения… Думаю, в конце концов, он не кто иной, как тщеславный ублюдок. Я рад, что ты ударил его, Малфой. Если бы я был там, я бы дал ему в глаз.       — А когда он увидел кровь, текущую из его носа, Уизли… он упал в обморок, — рассказал Драко. — Как маленький ребёнок! Просто вырубился…       Рон ухмыльнулся.       — Вот так-так! Обморок из-за крови… Ваш отец, наверное, взбесился?       — Что-то вроде того. Но, правда, он ничего не сказал, так как придушил Каркарова ещё до того, как я успел что-то сделать с Крамом, — сказал Драко.       — Что он сделал?! Да ладно! Что же вы там обсуждали такое?!       — Как моё имя попало в Кубок, — ответил Гарри. — Каркаров начал говорить неприятные вещи обо мне и папе, но последняя капля была, когда он сказал кое-что о моей маме. Тогда папа решил проучить его.       — Что же он сказал?       — Да какую-то чушь о том, что мой отец никогда не любил её и бросил при первой же возможности, — ответил Гарри.       Рон присвистнул.       — Каркарову повезло, что он всё ещё дышит.       Сыновья профессора кивнули. Они никогда не видели, чтобы их отец настолько терял контроль, и это немного напугало их.       — Я бы с удовольствием на это посмотрел, — вздохнул Рон. — Страшно подумать, сколько я пропустил веселья. Надеюсь, сегодняшний урок будет интересным. Фред и Джордж говорили, что он — бомба, но они могли и надуть меня.       — Весьма здравое рассуждение, Рон, — сказала Гермиона: она ждала их наверху лестницы. — На слова твоих братьев нельзя полагаться. Я надеюсь, что урок будет практичным и информативным, а не как раньше.       — Ну ты вроде как не возражала против Локхарта, ведь ты могла созерцать его прекрасный лик весь день, — напомнил ей Рон.       Гермиона покраснела.       — Это было давно. Я была глупой влюблённой девчонкой!       Драко уставился на неё:       — Ты была влюблена в Гилдероя Локхарта?!       — И что? В него была влюблена добрая половина девчонок школы, — с раздражением буркнула Гермиона. — А теперь не могли бы вы перестать напоминать мне об этом?       — Я думаю, что она всё ещё переживает по этому поводу, — поддразнил её Гарри, и Рон усмехнулся.       — Уже нет! — возразила Гермиона. — Мой парень в десять раз лучше того тщеславного павлина. Верно, Драко? — девушка обняла слизеринца и поцеловала.       — Я тоже так думаю, — усмехнулся тот, когда снова смог говорить. Он нежно улыбнулся ей. — Спасибо, Миона. Мне это было нужно. — Малфой взял её за руку, и дальнейший путь в класс они продолжили вдвоём.       — Когда я рядом с Кэти, то выгляжу так же… забавно? — спросил Гарри у Рона, искренне надеясь, что нет.       — Ты выглядишь ещё хуже, — ответил ему тот.       Гарри толкнул его в плечо.       — Что? Это правда: твои глаза становятся круглыми и блестящими, как луны, а лицо — мечтательным и немного глупым… — Рон вскрикнул и потёр второе плечо. — Если ты не хочешь слышать правду, зачем спрашивать?       Но Гарри уже зашёл в класс ЗОТИ, не потрудившись ответить.       — Чёрт возьми, какие все Снейпы обидчивые, — пробормотал Рон, прежде чем последовать за ним. Он не почувствовал тихого движения воздуха, когда Фил проскользнул сзади, еле сдерживаясь, дабы не ухмыляться во весь рот от наблюдения за страданиями подростков.       Грюм вошёл в класс только через пять минут после начала урока: тук, шварк… тук, шварк… — тяжело опирался он на свою деревянную когтистую ногу, приволакивая ею при ходьбе. По слухам, во время первой войны при дуэли с Пожирателем его чуть на куски не разорвало, отсюда и такое количество протезов. Но, какой бы ни была причина этого уродства, оно придавало ощущение невысказанной угрозы, отчего даже самые отъявленные хулиганы предпочитали сидеть смирно и не отсвечивать.       Никто не шелохнулся, когда Грюм вошёл в класс, встал у стола и осмотрел присутствовавших своим волшебным глазом.       — Книги убрать, они вам не понадобятся. То, что я собираюсь вам показать, не написано ни в одном учебнике.       Все счастливо засунули свои книги по ЗОТИ обратно в сумки. Практические занятия нравились ребятам намного больше.       Грюм беззаботно махнул палочкой в сторону двери, и она закрылась сама по себе. Затем он изучил списки и, озвучивая очередное имя, поднимал голову от пергамента, дабы посмотреть в лицо названного студента. Гарри уверенно встретился взглядом с преподавателем, хотя от вида волшебного глаза у него по спине стройными рядами маршировали мурашки.       Наконец, Грюм отложил классный журнал.       — Что же, приступим. Недавно я ознакомился с материалом, что успел дать вам профессор Люпин, и решил слегка изменить учебную программу. Вы неплохо разбираетесь в классификации опасных существ, однако знания проклятий и сглазов хромают. На обе ноги.       Он повернулся к столу, достал из ящика банку с тремя пауками и водрузил её на столешницу.       Рон задрожал и съёжился от ужаса: он очень боялся пауков.       Гарри накрыл его ладонь своей и прошептал:       — Расслабься, они оттуда не выберутся.       Рон же сглотнул и продолжил сверлить банку взглядом.       — Согласно министерской программе я должен обучить вас контрпроклятиям и всё. Однако это не поможет вам, если однажды ночью вы столкнётесь с тёмным волшебником. Вы не сможете защититься от того, чего не знаете; вам даже контрзаклинанием не воспользоваться, поскольку вы не видели само заклинание в действии. И ни один тёмный волшебник не станет произносить его вслух, поэтому я покажу вам, как их можно распознать. — Грюм достал палочку.       Фил согласно кивал из своего угла: «Совершенно верно, Грюм. Нельзя научить студентов сражаться, если они не понимают, с чем им предстоит столкнуться. В министерстве сидят одни идиоты, если они полагают, что, будучи загнанным в такие жёсткие рамки, профессионал сможет чему-то научить».       Тем временем Грюм продолжал:       — Кто-нибудь из вас может назвать хотя бы одно проклятие, от которого в прошлую войну пострадали люди?       В воздух взметнулись несколько рук, в том числе Рона, Драко, Гарри и Гермионы.       Грюм резко выбросил руку вперёд:       — Ты. Малфой. Отвечай.       — Инсцендио максимус.       — Да, проклятие «Огненный шар». Весьма неприятное. Если не ошибаюсь, твой отец, Люциус, его очень любил, — мрачно сказал Грюм. — С его помощью он сжёг много маггловских жилищ.       Драко покраснел и, казалось, хотел сползти под парту:       — Он больше мне не отец.       Грюм внимательно посмотрел на него:       — Что ты сказал, мальчик?       — Он сказал, что Люциус больше ему не отец, сэр, — сказала Гермиона, негодуя на бестактность преподавателя.       — Я буду весьма благодарен вам, мисс Грейнджер, если вы позволите Малфою ответить самостоятельно, — огрызнулся Грюм. — Ну?       Драко гордо выпрямился и чётко ответил:       — Я сказал, что Люциус больше мне не отец, сэр. Теперь за меня отвечает профессор Снейп.       Грюм хрюкнул.       — Точно. Следи за тем, что говоришь и делаешь в его присутствии: Снейп терпеть не может тёмное колдовство, хотя как агент вынужден был заниматься им несколько лет.       Глаза Драко вспыхнули от подобного намёка.       — Я — не тёмный волшебник, профессор! И никогда им не был.       Грюм мрачно усмехнулся:       — Хорошо, рад это слышать. Оставайся таким. Ты же не хочешь, чтобы за тобой пришли авроры, верно?       — Нет, сэр, — сухо ответил возмущённый Драко.       Фил нахмурился. Ему не понравилось, что Грюм решил выделить из слизеринцев именно Драко: ведь среди его однокурсников было несколько детей Пожирателей. Почему же Грюм выбрал целью именно Малфоя, а не кого-то из них? И зачем снова поднимать вопрос о прошлом Снейпа?       — Так, одно проклятие есть. Кто может назвать ещё? — продолжил Грюм, не обращая внимания на враждебные взгляды, посылаемые ему Драко, Гарри и Гермионой.       Рон вскинул руку.       — Хорошо. Ты. — Преподаватель указал на него.       — Мой отец говорил об одном. Оно называется проклятие Империус… или что-то в этом роде.       — Ах, да. Сын Артура Уизли, верно? Твой отец хорошо знаком с ним. В прошлый раз это заклятие принесло министерству немало проблем. Очень много ведьм и волшебников заявляли о применении к ним Империуса, так что сложно было определить, кто из них говорит правду, а кто — лжёт. — Аластор пристально посмотрел на Драко. — Люциус был одним из тех, кто утверждал, что стал последователем Волдеморта под Империусом. Позвольте мне продемонстрировать, что оно может сделать.       Грюм открыл банку с пауками и вытащил одного, позволив ему пробежать по ладони.       Рон трясся, с неподдельным ужасом наблюдая, как Грюм ткнул палочкой в арахнида и тихо сказал: «Империо!»       Паук сразу же начал прыгать вверх и вниз и делать сальто. Он промаршировал по ладони Грюма, остановился и отвесил поклон.       Кое-кто из девочек захихикал, а некоторые мальчики задыхались от смеха.       — Полный контроль и управление любым живым существом. — резко выдал Грюм. — И это не смешно. Хотите, я применю его к вам? В этом случае будет не так весело, да?       Смех прекратился.       — Но с проклятием подвластия можно бороться, если у вас достаточно сильная воля и сила духа. Но для большинства людей это недоступно. И единственный способ узнать, сможете ли вы ему противостоять, это — попасть под проклятие. — Паук перестал кланяться и принял позу лотоса. — Кто из вас достаточно храбр, чтобы позволить мне сделать это?       Тут же почти все руки опустились.       Грюм поместил паука обратно внутрь банки и закрыл её, прежде чем повернуться и взглянуть на класс.       — И это всё? Хмф! Кажется, мужества вам явно не хватает. Ладно, мистер Снейп, будьте добры, подойдите сюда. Вы должны быть сильны, чтобы пережить этот Турнир.       Гарри вышел, надеясь, что Грюм не заставит его танцевать чечётку по всей комнате или делать что-нибудь ещё более унизительное. «Помни, с этим можно бороться», — повторял он себе. Он встал перед Грюмом, который, указав на него палочкой, резко сказал:       — Империо!       Гарри ощутил у себя в голове чей-то шёпот: «Прыгай на стол! Прыгай на стол! Сейчас же! Прыгай!»       Он почувствовал странное давление в голове и необходимость сделать то, что приказывал ему Грюм. Но тут же попытался заблокировать голос, вспомнив совет Крошки по созданию щита от ментальных вторжений. «Нет! Я сам управляю собой, а не ты».       Снова пришла ментальная команда прыгнуть на стол. Гарри, стиснув зубы, решил этого не делать.       Класс наблюдал, затаив дыхание.       Грюм ещё раз попытался заставить Гарри прыгнуть, но тот не подчинился.       — Хорошо. Мистер Снейп отбивает все мои атаки. Очень впечатляюще.       Грюм сказал это достаточно спокойно, но что-то в его тоне заставило Фила прислушаться повнимательнее. Неужели это действительно были сарказм и обида? Как же он это упустил?       Через минуту Грюм снял заклинание.       — Хорошо, мистер Снейп. Десять очков Гриффиндору. Можете сесть.       Гарри так и сделал, ощутив нечто странное: будто профессор был абсолютно недоволен его выступлением и не понимал, с чего бы.       Драко с другого конца класса показал ему два поднятых больших пальца и одними губами сказал:       — Молодец, Гарри! Покажи старому ублюдку, на что мы, Снейпы, способны!       — Проклятие Империус очень опасно: не следует воспринимать его легкомысленно. Ещё.       К огромному шоку Гарри, Невилл поднял руку и был вызван.       — Есть одно, называется… Проклятие Круциатус, сэр.       — Очень хорошо. Лонгботтом, не так ли? Неудивительно, что вы знаете это заклинание. — Грюм снова достал паука из банки. На этот раз паук попытался убежать, но Грюм вернул его на место.       — Хм… пожалуй, чтобы показать, что делает проклятие, его надо увеличить, — он постучал по арахниду — Энгоргио.       Паук вырос до размера обеденной тарелки, и Грюм посадил его на свой стол, где тот в шоке присел.       Рон чуть не заполз под свой стол.       — Думаю, меня сейчас стошнит. О, Мерлин! — над крышкой стола виднелись только глаза парня.       — Успокойся, Рон. Он не движется, — зашипел Гарри, молясь, чтобы Рон смог сдержаться. Местами тот был нежно-салатового оттенка.       — Неважно. Он огромный. Как и те… другие, которые хотели нас сожрать. — Рон с усилием сглотнул.       — Просто не думай об этом.       — Уизли и Снейп! Обратите внимание! — рявкнул Грюм.       — Простите, сэр, — извинился Гарри. — Рон немного боится пауков.       — Х-хм. Вот когда я закончу с этим, у него появится реальный повод бояться, — проворчал бывший аврор и направил палочку на паука. — Следите внимательно. Круцио!       Внезапно паук свернулся калачиком и начал качаться туда-сюда. Гарри застыл, безошибочно опознав эти движения: признаки существа в смертельной агонии. Он знал, что, если бы они могли, то услышали бы, как паук кричит от боли.       Гарри замутило, и он отвернулся. И встретил глаза Невилла, которые были круглыми от ужаса.       — Пыточное проклятие. Непрекращающаяся смертельная агония, — оповестил Грюм. — Если вам известно это заклинание, то ножи, горячие утюги или тиски уже не нужны. Для причинения максимальной боли можно направить заклинание на определённую область: к примеру, в пах или голову       Грюм держал паука под заклинанием ещё минуту или две.       Глаза Фила сузились. Ему показалось, или при описании проклятия в голосе этого человека на самом деле послышалась нотка удовлетворения? Да и сам он выглядел… довольным, стоило Грюму одним глазом посмотреть на паука, извивавшегося от боли на своем столе? Вампир знавал многих фейри Неблагого двора, наслаждавшихся болью, да и среди его сородичей такие встречались. Губы лорда вампиров крепко сжались. Всё же он не считал выбор Дамблдора удачным: садист не должен преподавать ЗОТИ. Если он был прав… Филипп внимательно наблюдал, как Грюм снял заклинание, уменьшил паука до первоначального размера и просто бросил его в банку, не проявив уважения к тому, что перенесло это существо. «Не убедившись, всё ли с ним в порядке. Конечно, это просто паук, но тем не менее… он заслуживает уважения после того, как прошёл через такие мучения» Здесь явно что-то было не так.       — Есть ещё одно проклятие, о котором вы должны знать. Кто-нибудь может назвать мне его?       Рука Гермионы поднялась, но девушка выглядела немного странно, будто у неё скрутило живот.       Грюм оглянулся, а затем сказал:       — Так. Грейнджер, отвечай.       — Авада Кедавра… Убивающее проклятие.       — Да. Самое опасное проклятие в арсенале волшебника. Единственное проклятие, от которого нет защиты. — Аластор вытащил последнего паука из банки, положил его на стол и указал на него палочкой.       — Авада Кедавра!       Зелёный луч вылетел из его палочки и ударил в паука, который тут же упал замертво.       Студенты не издали ни звука — все замерли на своих местах.       От мысли, что так же, спасая его, погибли Лили и Джеймс, Гарри почувствовал, что его сейчас стошнит. Неужели это последнее, что они видели: яркая зелёная вспышка — и конец?.. Он знал, как они умерли, из-за своих летних кошмаров, но даже так не был готов воочию наблюдать действие этого проклятия.       — Как я уже говорил, это проклятие не может быть ни заблокировано, ни обращено вспять, и единственный, кому удалось выжить после него, находится передо мной. — Грюм указал на Гарри, который пытался спрятаться за сумкой с книгами. — Все три этих проклятия называются Непростительными, и за использование любого из них можно прописаться в Азкабане пожизненно, даже если вы сделали это один раз.       — А проклятие «Огненный шар»? — спросила Гермиона.       — Оно, хотя и неприятное, не входит в этот перечень, — ответил Грюм. — Поскольку его можно затушить, наколдовав воду.       — Но если к убивающему заклятию нет контрзаклятия, то зачем вы показываете его нам? — недоумевала Парвати.       — Затем, что вы должны быть готовы. Вы должны понимать, что представляет собой это заклинание. Знание — половина победы. Вот против чего вы сражаетесь. Теперь: проклятие Авада Кедавра очень магозатратное — его может выполнить только очень сильный волшебник. Даже если вы сейчас обнажите палочки и произнесёте формулу, максимум что со мной случится — это порез пальца. Потому что для этого проклятия важна не только сила, но и намерение, впрочем, как и для других двух. Но это неважно: я здесь не для того, чтобы учить вас Непростительным. Моя задача научить вас, как от них защититься. А это невозможно без ПОСТОЯННОЙ БДИТЕЛЬНОСТИ!       Класс подпрыгнул, а Рон упал со стула.       Рыжий гриффиндорец поднялся, покраснев, но никто этого даже не заметил. За исключением Фила, который просто покачал головой.       — Возьмите перья и запишите, — приказал Грюм.       В молчании класс записал всё, что тот рассказал им о тёмных проклятиях: как распознать их по движениям палочки и определённым взглядам волшебника или ведьмы, которая собирается бросить его.       Аластор был весьма дотошен, даже Фил вынужден был признать: то, что он сейчас рассказал, может когда-нибудь спасти студентам жизнь, но и теперь в голосе старого аврора ощущалось нечто, чему Филипп не доверял. Когда Грюм говорил об уничтожении врага с помощью того или иного проклятия, его голос, казалось… источал восторг, что так нехарактерно для большинства солдат и воинов, повествующих о сражениях. Воины, которых знал Фил, и одним из которых был сам, никогда не обсуждали прошлые сражения с таким наслаждением. Потому что они знали цену убийства и то, как оно неизбежно уродует душу, даже если было необходимым для спасения чьей-то жизни.       «Единственный раз, когда я слышал удовольствие в чужом голосе при словах о том, сколько жизней он отобрал, был один из Неблагих, живший убийствами и любивший наблюдать, как кровь проливается на землю. Извращённое и больное существо, не имеющее сострадания, совершенно бездушное. Неужели и этот такой же?»       Фил уже хотел опустить щиты и попытаться прочитать мысли Грюма, но, понимая, что мысли студентов создадут сильные помехи, решил подождать. В следующий раз он обязательно проскользнёт в голову учителя ЗОТИ и посмотрит, что там происходит. Прямо сейчас он не осмелился оставить Гарри без защиты, а это означало постоянное сопровождение, куда бы тот ни пошёл.       Сегодня же вечером он попросит Северуса показать Гарри и Драко основные фехтовальные движения, потому что, как сказал Грюм, дополнительная подготовка никогда не помешает.       Старый аврор закончил лекцию и, повторив свой девиз «Постоянная бдительность!», отпустил всех, оставив главу учебника о распознавании возможных угрожающих ситуаций для самостоятельного изучения.       Гарри поспешил на следующий урок — прорицание, так как последняя демонстрация разбудила воспоминания, которые было бы лучше не тревожить. Гриффиндорец оглянулся и увидел, как большинство его одноклассников обсуждают проклятия: все считали, что занятие было блестящим.       Все, кроме Невилла, который всё ещё сидел за своим столом, по-видимому, потрясённый демонстрацией пытки Круциатусом.       — Невилл? — тихо позвал Гарри.       — Лонгботтом, думаю, тебе сейчас стоит пойти со мной, — подошёл Грюм, и его тон был мягким. — Давай, нам есть что обсудить у меня в кабинете за чашкой чая.       — А, но, сэр… Я в порядке, — слабо отнекивался Невилл.       — Чепуха, мальчик! Ты дрожишь — это ведь от шока, не так ли? Давай, пойдём. — Грюм помог Невиллу встать на ноги, и тот неохотно последовал за ним в кабинет ЗОТИ, располагавшийся по соседству.       — Что случилось с Невиллом? — задал вопрос Рон.       Гарри, конечно, знал, что случилось с его другом. Родители Невилла были замучены до безумия Беллатрикс Лестрейндж при помощи Круциатуса и, хотя Невилл был тогда слишком мал, чтобы помнить об этом, было жутко наблюдать за действием проклятия, а затем представлять, что то же самое случилось с твоими родителями. Северус поведал сыну о Лонгботтомах, когда рассказывал о некоторых вещах, которые видел, будучи шпионом, поэтому Гарри уже знал о Непростительных проклятиях.       — Потом расскажу. Давай поторопимся, пока мы не опоздали, — сказал Снейп и почти побежал к башне Трелони, желая поскорее уйти от своих одноклассников, обсуждавших проклятия, как если бы это было новое шоу ужасов по телевизору — страшно, но не настолько, чтобы считать их настоящими.       — Кого это волнует? Она даже не заметит, — крикнул Рон ему вслед, но потом всё же перешёл на бег.       Драко задержался ровно настолько, чтобы сказать Гермионе, что не может встретиться с ней после занятий в библиотеке, как обычно, потому что профессор Снейп хотел с ним поговорить.       — Очевидно, чтобы вздуть меня за нападение на Крама, — печально вздохнул беловолосый подросток.       — Знаешь, тебе действительно не стоило этого делать, — сказала Гермиона.       — Слишком поздно о чём-то жалеть. Увидимся, — сказал слизеринец, и, перед тем как уйти, обнял её.       Гермиона очень надеялась, что профессор Снейп на этот раз будет с ним мягок, а затем отправилась на арифмантику.

***

      Вечером того же дня       — Тогда, может, в рамках тренировки ты позволишь мне научить мальчиков нескольким движениям фехтования? — спросил Фил, сидя в одном из кресел Северуса в его кабинете, в то время как тот проверял домашнее задание. — Я знаю, что ты обучал их кин-са-дор, но не был уверен, начали ли вы с ними упражнения с мечом.       — Нет, на самом деле ещё нет. Меч — это не то оружие, которым я умею пользоваться. Я, конечно, умею кидать ножи, но это совсем другое. Я думал, что, возможно, Сара даст им несколько уроков, как только мы вернёмся в поместье на лето, но, если ты чувствуешь, что им будут полезны уроки фехтования, и готов потратить на это своё время, я не против.       — Я не смогу превратить их в воинов за месяц, даже за три месяца, но мы могли бы тренироваться каждые выходные, и я могу, по крайней мере, научить их основам, чтобы они не представляли опасности для себя, если возьмут в руки меч, и смогли удержать противника на расстоянии, пока кто-то старше и сильнее не подоспеет на помощь. Гарри это в особенности пригодится, ведь на Турнире, как известно, часто приходится сражаться с различными монстрами и им подобными.       — Ты прав. Для меня будет честью, если ты обучишь их нескольким движениям, Фил, — ответил Северус, отметив эссе быстрым «Н/У», что значило «НЕУДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНО», а затем написав: «В следующий раз, прежде чем опускать перо на пергамент и тратить как своё собственное, так и моё время, прочитайте задание внимательно. Перепишите и сдайте готовую работу завтра, и иначе вы получите за неё ноль».       «Третьекурсники! Они всегда стараются отделаться от любой работы, включая написание домашних эссе. Неужели они и правда думают, что я их не читаю? Ох уж эти современные студенты!» — подумал про себя Мастер зелий.       В дверь кабинета постучались, и, прежде чем Северус смог узнать, кто там, Фил озвучил:       — Это Драко.       Северус скосил глаза на него, а затем позвал:       — Заходи, Драко.       Подросток выглядел нервным и дерзким — обычное сочетание, когда он попадал в неприятности. Северус отложил перо и сказал:       — Пойдём в мои комнаты, сынок. Это очень личная беседа, не хочу, чтобы нам кто-то мешал. — Зельевар взглянул на Фила. — Спасибо, что рассказал мне о своих подозрениях по поводу Грюма, и удачи в слежке за ним. Пойдём, Драко. — Северус взял приёмного сына за плечо и мягко вытолкнул его из кабинета.       — Что за подозрения насчёт Грюма? — спросил слизеринец, надеясь потянуть время.       — Не думай об этом, — твёрдо сказал Северус. — Это между Филом и профессором, а не для посторонних глаз молодых волшебников.       — Мне четырнадцать, и этого вполне достаточно, чтобы знать, что происходит, — утверждал блондин.       — Пока не о чем говорить, — просто сказал ему отец, а потом отпер дверь в свои апартаменты и вошёл, таща Драко за собой. — Сядь, — указал мужчина на диван, но сам остался стоять, возвышаясь над подростком. Эта тактика всегда работала в его пользу. — Я полагаю, вы знаете, почему вы здесь, мистер Малфой?       — Да, сэр. Я здесь, потому что мне не стоило терять самообладание и бить Крама.       — Да, а ещё?       — Что ещё? Разве это не всё?       — Нет. Какой из ваших поступков нельзя назвать цивилизованным поведением?       Драко усердно думал, пока до него, наконец, не дошло:       — А. Ты имеешь в виду подслушивание.       — Совершенно верно, мистер Малфой. Вы не только слушали частную беседу, но и вмешались в то, что происходило в комнате. Мне казалось, я уже объяснял это, когда тебе было пять, Дракон, — сказал Северус, и его голос был наполнен разочарованием.       Драко тут же перестал выглядеть дерзким и уткнулся взглядом в свою обувь. Он терпеть не мог, когда Северус говорил так. Гнев Снейпа он ещё мог выдержать, но вот его разочарование било, как кнутом. Он с детства привык иметь дело с яростью Люциуса, и научился никогда не показывать свой страх и принимать наказания как можно тише, но внутренне он так и оставался непокорным.       Северус же был другим. Он искренне заботился о нём, и Драко хотел угодить ему, и когда его отец был разочарован, мальчик чувствовал стыд и своё недостоинство, что причиняло ему боль хуже, чем если бы зельевар избил его. Были времена, когда Драко делал что-то очень глупое, желая, чтобы Северус ударил его вместо того, чтобы ругать и сажать под домашний арест, потому что, по крайней мере, трёпка закончится (она никогда не длилась больше четырёх минут), а вот наказания Снейпа могли растянуться на несколько дней и заставляли его действительно задуматься о своём плохом поведении       — Я знаю это, сэр. Мне не стоило этого делать, но… Мне было любопытно.       — Хмф! Любопытство сгубило кошку.       — Не в этот раз, — защищался Драко. — Я хотел убедиться, что у Гарри нет неприятностей, а когда этот гад Каркаров набросился на тебя, я испугался, поэтому остался посмотреть, что ты с ним сделаешь… И, чёрт возьми, пап, ты здорово его отделал! — голос Драко звенел от неприкрытого восхищения.       — Драко, не в этом дело…       — В этом, отец. Ты же сам всегда говоришь, что мы должны следовать твоему примеру? — парировал блондин, состроив невинный взгляд. «Ха! Так-то, папа! Я такой хороший слизеринец».       Северус стиснул зубы. Он признал, что довод сына весьма обоснован.       — Ты прекрасно знаешь, как редко я позволяю себе подобное, Драко Майкл. Тем не менее, я считаю, что ты достаточно умён, чтобы выбрать для себя правильную модель моего поведения, верно?       — Ну… да… — неохотно признал Драко. Как Северусу всегда удаётся перехитрить его?       — Хорошо. Мне жаль, что, пытаясь задушить эту свинью Каркарова, я подал тебе плохой пример, но это это не значит, что ты не должен думать, прежде чем действовать.       — Я подумал, папа. Подумал о том, что тот большой идиот сказал о тебе и Гарри, а затем решил ударить его. Он просто нарывался. Ты и сам знаешь, что это так.       — Драко, что я говорил тебе о применении физической силы?       Подросток вздохнул.       — Что я должен использовать этот метод, только если у меня нет другого выбора. Но, папа, если бы я проклял его, ничего бы не изменилось!       — Ты мог просто уйти.       — Он наставил палочку на моего младшего брата!       — Которую я бы отобрал раньше, чем он успел что-то сделать. Дракон, твои намерения чисты, но вот методы оставляют желать лучшего. Я знаю, что Крам, как и большинство молодых знаменитостей, может раздражать, но я прошу тебя сделать сложную, но зрелую вещь: приложи усилия и потерпи его до конца всего этого Турнира. Как думаешь, справишься?       Драко надулся.       — Это будет трудно, потому что он мне действительно не нравится. Но я сделаю всё возможное.       — Хорошо. Тем не менее, твоё поведение не останется без последствий. — Северус откашлялся. — И они таковы: я хочу, чтобы ты написал мне эссе с подробным описанием того, как ты ещё мог бы отреагировать на замечания Крама и почему должен был защищать брата не кулаками, а словами. Также я жду от тебя эссе о непозволительности подслушивания, и никакого сладкого сегодня вечером.       — Но, папа! Без сладкого?! Это жестоко…       — Иногда, сын мой, чтобы быть добрым, приходится быть жестоким, — вывернулся Северус. — Теперь иди за своим братом: дядя Фил хотел кое-что обсудить с вами обоими.       — Да?! Где он? Я думал, что он следит за Грюмом.       — Он вернётся сразу после ужина, во время которого, я думаю, вы должны быть здесь со мной. Иди, приведи Гарри.       — В этом нет необходимости, папа, — произнёс гриффиндорец, стоя в дверях. — Помнишь, ты сказал мне спуститься к тебе после занятий?       — Хм… верно, — ответил Снейп, смутившись.       — Ты же не забыл… правда? — лукаво спросил Гарри. — Потому как это значит что, Драко?..       — Что?       — Это означает приближение старости, — сострил Гарри.       — Я сейчас покажу тебе старость, наглый мальчишка! — Северус притворно зарычал и, вытянув руку, в шутку потрепал сына за ухо.       — Ой! Ладно, это была просто шутка!       — Весьма неуважительная, — произнёс Северус. — Присаживайся рядом с братом. Фил вот-вот должен подойти.       — Чтобы поговорить со мной о турнире? — догадался Гарри.       — Да, а так же привить вам очень полезный навык, — ответил ему отец.       Гарри вопросительно глянул на Драко.       Тот пожал плечами:       — Не смотри на меня так. Я понятия не имею, о чём он говорит.       Гарри подошёл и сел рядом с блондином, размышляя, чему Фил будет их учить. Может быть, какой-нибудь особой вампирской магии?       Через пятнадцать минут после ужина, когда Филипп вошёл в апартаменты Северуса и радостно поприветствовал присутствующих, одарив каждого своей редкой улыбкой, Гарри получил-таки ответ на свой вопрос.       — Привет, ребята. Надеюсь, что у вас всё хорошо? Драко, похоже, отец решил не спускать с тебя шкуру…       — Почти, — ответил слизеринец, заработав сердитый взгляд от Северуса. — Ладно, он обошёлся со мной очень мягко.       — Мудрое решение, — одобрил Фил и кивнул Северусу, который слегка смягчился. — Гарри, сначала я хотел бы сказать тебе, что, хотя задания турнира ты должен выполнять самостоятельно, я всегда буду рядом, чтобы дать совет или просто поддержать. Я не смогу помочь напрямую, но буду защищать от внешних врагов, что стремятся навредить тебе. Мы с твоим отцом верим, что тот, кто бросил твоё имя в Кубок, всё ещё где-то рядом, и ждёт своего шанса снова нанести удар.       — И вы полагаете, что одним из них может быть Грюм? — спросил Драко.       Фил недовольно посмотрел на него.       — Ты слишком скор в суждениях, Драко. Да, Грюм — один из моих подозреваемых.       — Но почему? Он же заступился за меня, — не согласился Гарри. — Я вот больше подозреваю Каркарова, чем Грюма.       — Я тоже. Но пока не хочу никого сбрасывать со счетов. Они играют в опасную игру. Но придёт время, и я начну свою. И у меня намного больше опыта в таких играх, чем у них обоих, вместе взятых, — проговорил Филипп, обнажив клыки.       Мальчики и Северус почувствовали, как по позвоночнику у них пробежал невольный холодок. Тот, кто вызвал гнев древнего вампира, явно не был мудрым человеком.       — А где Крошка? — спросил Гарри, потому как кошки-фейри давно уже не было видно.       — В разведке: наблюдает своим кошачьим взглядом за Каркаровым и другими, — ответил Фил. — Рано или поздно мы узнаем, кто стоял за этим, и тогда… тогда они проклянут день, когда появились на свет! — внезапно глаза Фила засветились красным от гнева, а черты лица застыли в жуткой холодной маске, напомнив всем, что под слоем цивилизованности и спокойствия скрывается охотник — столь же смертоносный, как и любой естественный хищник на планете. И волшебники искренне порадовались, что он на их стороне.       — Ты считаешь, что в этом замешано больше одного человека? — тихо спросил Северус.       Фил кивнул.       — Обычно так и бывает. — Резко моргнув, он вернул своим глазам нормальный фиолетовый оттенок. Чувство опасности испарилось, и вампир добавил, — я хочу помочь вам обоим, мальчики, научиться защищаться от тех, кто может желать вам вреда, как волшебников, так и неволшебников. Хотя я и неплохой телохранитель, никогда не следует полагаться только на одного человека или даже команду для собственной защиты. Поэтому я предлагаю обучить вас азам боя на мечах.       — Бой на мечах?! — воскликнули оба подростка.       — Да. Я неплохо фехтую, — скромно сказал Фил. — Всё-таки у меня за плечами почти тысяча лет практики. Давайте пойдём в специальную комнату в замке, которая, как сказал мне ваш отец, предоставит всё, что нам может понадобиться для наших занятий.       — Что это за комната, папа? — поинтересовался Гарри.       — Её называют Выручай-комнатой, — ответил Северус. — Давайте, я покажу вам, где это.

***

      Выручай-комната находилась на седьмом этаже, и её мог найти только тот, кто в ней действительно нуждался.       — Положи руку на дверную ручку и подумай о том, что должно быть в комнате, — объяснял Филу Северус, — и тогда она подстроится под твои потребности.       Фил опустил ладонь на дверную ручку и сосредоточился: «Мне нужно место, чтобы научить своих племянников навыкам боя на мечах. Похожее на тренировочный зал Благого двора». Он очень надеялся, что комната поймёт.       Через мгновение он повернул дверную ручку и открыл дверь.       Комната была заполнена мягким белым светом, который исходил от неизвестного источника на потолке. На полу был очерчен широкий круг, и половина стен была завешана зеркалами в полный рост. Рядом с зеркалами пол был деревянный, покрытый тканевыми матами. В остальной части зала пол был посыпан опилками, что давало огромное преимущество перед каменным полом, а также смягчало удар при падении. Слева от двери была большая стойка, на которой висели мечи из берёзового дерева всех типов и размеров. С правой стороны была расположена низкая скамейка, на которой лежали небольшие полотенца для рук и бутылки с водой.       Фил вошёл первым и сказал:       — Отлично! Всё как в поместьях лордов Благого двора. — Вампир поманил Гарри и Драко. — Хорошо. Первое, что вы должны сделать — растянуться, как перед тренировкой по кин-са-дор.       Гарри с Драко повиновались, перейдя на маты и начав выполнять элементарные растяжки, которые изучили за лето. Спустя двадцать минут, когда они разогрелись и помедитировали, Фил позвал их к стойке с деревянными мечами.       — Мне, конечно, удобнее сражаться длинным клинком. — Филипп показал им на деревянный меч длиной около трёх футов. — Однако научиться владеть длинным мечом — это не то, что можно освоить за неделю, месяц или даже год. Я думаю, что пока мы начнём с более лёгкого оружия — рапиры. — Он указал на ряды с длинными гибкими клинками. — Примерьтесь, с чем вам удобнее будет работать.       Мальчики так и сделали: все клинки были лёгкими и простыми в обращении.       Драко, проверяя своё оружие, в шутку ткнул им Гарри в бедро, а тот сердито посмотрел и ответил уколом в живот.       — Прекратить! — резко приказал Фил. — Это не игра, поэтому будьте серьёзнее. Пусть эти мечи и не настоящие, вы должны относиться к ним так, как к реальному оружию, и не дурачиться. Понятно?!       — Да, дядя Фил, — раздался дружный ответ пришибленных подростков.       — Хорошо. Теперь подойдите сюда, к зеркалам. Зеркала нужны, чтобы вы могли следить за тем, как выполняете движение, и исправляться при необходимости. Начнём с защиты. Вы учитесь сначала парировать, а затем наносить удар, потому что иначе вас убьют прежде, чем вы вступите в схватку.       Он продемонстрировал, как нужно ставить ноги, перемещая вес между ними: левая нога впереди, правая — сзади, что давало возможность шагать и поворачиваться, когда это необходимо.       — Меч в руке должен лежать легко. Не вцепляйтесь в него, как будто от него зависит ваша жизнь. В некотором роде это, действительно, так, но не совсем. Теперь закройте глаза. Я хочу, чтобы вы представили меч в своей руке и почувствовали его. Станьте одним целым с клинком. Думайте о нём не как о куске дерева, а как о продолжении вашей руки и кисти.       Голос Фила был низким, мелодичным, почти гипнотическим по своей мощи. И Гарри, и Драко вдыхали и выдыхали равномерно, концентрируясь на его словах. Примерно через пять минут Фил приказал открыть глаза.       Когда Гарри сделал это, меч более не ощущался чем-то чужеродным, естественно расположившись в его руке. Рукоятка была из отполированного дерева, обёрнутого чёрной тканью. Он ждал, держа меч перед собой, чтобы понять, что делать дальше.       — Следите за мной, — инструктировал Филипп. — Это парирование «правый кросс». — Он продемонстрировал, проведя клинком через весь корпус, и вернулся в исходную позицию. — Ваша очередь.       Гарри попытался повторить движение вампира, но это было сложнее, чем казалось со стороны.       Фил исправил его стойку и велел:       — Отрабатывай, Гарри.       Затем вампир перешёл к Драко, слегка отрегулировал захват и сказал то же самое.       Он тренировал с ними парирование перед зеркалами и исправлял ошибки около двадцати минут. После этого Филипп развернул мальчиков лицом к себе и атаковал их, двигаясь достаточно медленно, чтобы они успели отбить его удар.       — Неплохо. Немного медленно и неточно, но вы оба прекрасно чувствуете клинок и обладаете инстинктивной грацией движений, которую, вероятно, унаследовали от своих предков, — одобрительно сказал Фил. — Продолжайте, пока я не скажу остановиться.       Он заставил братьев повторять этот манёвр в течение часа, а затем объявил перерыв. Мальчики сели на скамейку, чтобы попить воды и вытереть пот со лба полотенцами.       Гарри медленно потягивал прохладную воду, чувствуя усталость и боль, но это была хорошая усталость, и боль была такой же, как после занятий кин-са-дор с отцом и Сарой.       После того, как они отдохнули, Фил вернул их в круг, на этот раз тренируя блок, который назвался «вертикальной защитой». Вампир был очень строгим учителем и, не колеблясь, набрасывался на подростков, стоило им слегка отвлечься. Но при этом он охотно повторял движение, чтобы ученики смогли понять, как выполнить его правильно.       — Грюм был прав, когда заявлял, что половина победы — это знание вашего противника. Если вы знаете, как он думает и как реагирует — у вас есть ключ к победе над ним. Узнайте как можно больше о своём враге, будь то человек или волшебное существо, прежде чем вступать в бой. Таким образом, у вас будет больше шансов покинуть поле боя живым.       — Но что, если мы не сможем этого сделать, дядя Фил? — спросил Гарри, размышляя о таинственном первом задании и о том, что он не узнает, что оно из себя представляет, до самого дня соревнований.       — Тогда, Гарри, ты должен надеяться на лучшее и наблюдать за противником, прежде чем наносить удар, — сказал Фил. — Сделайте ещё три повторения, и мы на этом закончим. Не хочу, чтобы вы слишком устали, а то будете спать на уроках.       — Как у нас выходит, дядя Фил? — спросил Драко.       — На первый раз неплохо. Позже мы поработаем над скоростью и точностью. Я думаю, что мы должны встречаться каждые выходные по вечерам и тренироваться. Вам это подходит?       — Мне — вполне, — сказал Гарри, снова выполняя свои пассы.       — Да. Не могу дождаться! — обрадовался Драко, его серые глаза сияли.       — Хорошо. Давно у меня не было таких усердных учеников, — сказал Филипп. — О, ещё кое-что. Всё, чему я вас учу, вы никогда не должны использовать на ком-то в шутку. Как и в случае с кин-са-дором, фехтование должно использоваться только для защиты вашей жизни. Северус рассказал мне, что он сделал с тобой, Драко, когда ты использовал кин-са-дор на Гарри, и будьте уверены, что я сделаю то же самое, если поймаю кого-то из вас, дурачащегося палками или дуэлирующего друг с другом тренировочными мечами без моего чётко высказанного разрешения. Понятно?       — Да, сэр, — смущённо сказал Драко, слегка покраснев.       — Да, дядя Фил.       — Хорошо. Уберите мечи и походите несколько минут, чтобы немного остыть. После примите горячий душ и ложитесь спать.       — Дядя Фил, можно мы расскажем друзьям о наших тренировках? — спросил Драко, когда начал ходить по залу.       — Да. Но не предлагайте мои услуги, пожалуйста. В настоящее время я учу только членов семьи.       Как только мальчики остыли, Фил вывел их из Выручай-комнаты. Оба подростка были усталыми, но счастливыми, и Гарри думал, что он так устал, что сможет проспать всю ночь без снов.       Тем не менее гриффиндорец принял приятный расслабляющий душ, прекрасно понимая, насколько его мышцы нуждаются в горячей ванне после стольких упражнений. Когда он вернулся к портретному проёму, Полная Леди поприветствовала его хихиканьем.       — О, глядите-ка, кто идёт! Новый чемпион Гриффиндора!       Гарри покраснел. Он всей душой ненавидел подобные титулы, и тем не менее ему удавалось обзаводиться минимум одним или двумя в год.       — Чепуха, — назвал пароль подросток и вошёл в гостиную Гриффиндора, и тутже был атакован половиной факультета.       — Эй, Гарри! Как ты это сделал? — крикнул Фред.       — Да, приятель, расскажи нам, какое волшебство ты совершил, чтобы обдурить старика, — поддержал брата Джордж.       Близнецы, смеясь, подняли младшего Снейпа и закружили, а опустив, возложили ему на плечи огромное алое знамя, словно королевский плащ.       Остальные студенты аплодировали и хлопали его по спине, предлагали ему сливочное пиво и конфеты: казалось, что весь факультет хотел отпраздновать его чемпионство.       От всей этой суматохи у Гарри разболелась голова: всё, о чём он сейчас мечтал — это убежать и спрятаться. Ему никогда не нравилось быть в центре внимания — как и его отец, он был весьма замкнутым. Гарри не мог понять интереса, который вызывал у людей — на самом деле он хотел, чтобы все просто оставили его в покое.       Всё, чего он хотел — это пойти и уснуть.       Внезапно из толпы вышли Рон, Гермиона и Кэти и сформировали вокруг него своего рода кордон.       — Хорош, народ, довольно! — закричала Кэти. — Оставьте его в покое, дайте ему вздохнуть! — девушка повела палочкой, и вокруг них возник небольшой пузырь, который оттолкнул людей, и им удалось подняться по лестнице и зайти в комнату Гарри без лишнего сопровождения.       Как только они закрыли дверь, Кэти убрала пузырь, повернулась к Гарри и обняла его.       — Ты в порядке? Эти придурки были похожи на крыс: они набросились на тебя, как на кусок сыра.       Гарри обнял её в ответ и пожал плечами, от чего знамя Гриффиндора упало на пол.       — Это такой тонкий намёк, что от меня несёт?       Кэти уткнулась носом ему в плечо и хихикнула.       — Да. Ты отлично пахнешь…       — Мылом?       — Я собиралась сказать «свежестью», но «мылом» тоже подойдёт, — рассмеялась девушка. — Не могу поверить, что твоё имя вылетело из Кубка. Как так вышло?       Гарри взял её за руку и подвёл к своей кровати. Усевшись сам, он притянул Кэти к себе.       — Это был не я, что бы кто ни говорил. Я бы никогда не стал участвовать в этом чёртовом Турнире по собственной воле.       — Да, это, действительно, не похоже на тебя, но в таком случае… кто же опустил твоё имя?       — Я не знаю. Отец считает, что это как-то связано с местью.       — От последователей Сам-Знаешь-Кого? — прошипела Кэти, и её глаза округлились.       — Да. Я рад, что ты мне веришь, Кэти.       — Почему же я не должна тебе верить? — спросила девушка, потянувшись и убрав прядь волос со лба Гарри, аккуратно проведя пальцем по его шраму. — Ты не из тех, кто рискует своей шеей ради славы, Гарри Снейп. Любой, кто знаком с тобой, знает это. Ты выглядишь уставшим.       — Вроде того. У меня был урок фехтования с дядей Филом.       — Урок фехтования? Звучит круто, — оценила Кэти.       — Я всегда хотел драться на мечах, — задумчиво сказал Рон.       — Может быть, летом я смогу показать тебе пару приёмов, — пообещал Гарри.       — Гарри, да кто поверит, что ты сам бросил свое имя в Кубок Огня?! — удивилась Гермиона.       — На самом деле очень многие. Половина Гриффиндора считает, что я как-то перехитрил Дамблдора и провернул лучшую шалость в истории школы. Каркаров с Крамом думают, что я как-то сжульничал и обманул Кубок, и, полагаю, мадам Максим придерживается похожего мнения, — с лёгкой горечью произнёс Гарри. Он рассказал Гермионе и Кэти, что произошло в заброшенном классе после того, как были озвучены имена чемпионов.       — Мерлин, помилуй! — воскликнула Гермиона. — У Драко же не было проблем с профессором Снейпом?       — Почти нет. В этот раз папа обошёлся с ним очень мягко. Он всего лишь велел ему написать два эссе и пропустить десерт.       — Всего лишь?! — повторил Рон, и его глаза вылезли из орбит. — Звучит очень сурово, Гарри. А лишение десерта — это очень жестокое и неоправданное наказание.       Гарри рассмеялся.       — Совсем нет. Жестокое и неоправданное наказание — это домашний арест на всё лето с лишением метлы и необходимостью стирать вручную. По сравнению с этим наказание Драко — пустяк.       — Не знаю, приятель. Я думаю, что твой отец ужасно строгий.       — Ну, иногда. Но если бы он не был таким, мы бы уже давно поубивали друг друга. Случайно, конечно, — признался Гарри. — Он строг только если ему приходится спасать наши шеи и… это прозвучит странно, но… мы любим его за это. Он был бы не он, если бы не ругал нас через день.       — Ты действительно изменился, Гарри, если тебе нравится, когда твой отец орёт на тебя.       — Дело не в том, что мне это нравится, но… это обнадёживает, когда знаешь, что ему не всё равно, даже если он порой устраивает мне взбучку, когда я заслужил. Он бы не беспокоился, если бы не любил меня. — На этих словах Снейп покраснел. — Не могу поверить, что я только что это сказал.       Кэти усмехнулась и обняла его за шею.       — Это ещё одна вещь, которая мне нравится в тебе, Гарри. Ты не боишься показать, что волнуешься о своей семье. Кажется, вы очень близки, прямо как я со своими. Тебе обязательно нужно приехать и познакомиться с ними.       — С удовольствием. После того, как закончится учёба, — ответил Гарри. — Спасибо, что поверили мне.       — Конечно, мы верим тебе, приятель! — возмущённо воскликнул Рон. — Ты не лжёшь, ну, по крайней мере, не нам. И ты должен быть сумасшедшим, чтобы поместить своё имя в этот чёртов Кубок и рискнуть погибнуть на Турнире.       — Рон прав. Турнир Трёх Волшебников очень опасен, и тебе не нужна слава или деньги, Гарри, так зачем тебе рисковать своей жизнью? — преданно произнесла Гермиона. — Не слушай этих придурков. Они даже не знают разницы между обычным волком и волком-оборотнем.       Рон встревожился.       — Э… Гарри? Ты помнишь, в чём разница между волком-оборотнем и обычным волком? Потому что я забыл.       Гермиона ударила себя по лбу.       — Мерлин, Рон, ты абсолютно безнадёжен!       Кэти и Гарри посмотрели на Рона и очень раздражённую Гермиону и рассмеялись.       — Вы двое ссоритесь, как старая супружеская пара, — усмехнулась Кэти.       Рон и Гермиона были в ужасе.       — Кэти, пожалуйста! — завопил Рон. — Гермиона мне как сестра!       — А мне он как брат. Которого в детстве уронили, — ухмыльнулась Гермиона, став удивительно похожей на Драко.       — Спасибо, Гермиона, — показал ей язык Рон.       — Обязательно вести себя как ребёнок? — закатила глаза Гермиона.       — Да. Раз я — твой брат, то должен быть твоей головной болью. Так написано в кодексе братьев.       — Что за кодекс братьев? Такой вещи нет.       — А вот и есть. Верно, Гарри?       Гарри кивнул, не доверяя своему голосу.       — Ну, конечно. Я не вчера родилась, Рональд.       — Я знаю. Ты родилась 19 сентября 1979 года. Четырнадцать лет назад.       — Блестяще, Рональд. Ты уже разбираешься в календаре.       Рон издал победный клич.       — Ха! Наконец-то она признала, что я сообразительный.       — Мерлин, спаси нас! — застонала Кэти. — Кажется, кто-то добавил в его тыквенный сок отупляющую настойку!       — Нет, — Гарри покачал головой. — Он всё время такой.       — А иногда… он ещё хуже, — добавила Гермиона, а затем улыбнулась: — Но мы всё равно любим тебя, Ронничек!       — А-а-а! Только не это! Так меня зовёт исключительно мама, и мне едва удалось убедить её не произносить это при моих друзьях.       Гарри посмотрел на девочек и начал отсчёт:       — Раз… два… три…       — Давай… Ронничек! — закричали они хором.       Рон покраснел.       — Ой… заткнитесь! Какие вы друзья после этого…       — Самые лучшие, — сказал Гарри, смеясь.       Рон стянул подушку со своей кровати и ударил Гарри по голове.       Тот схватил свою и ударил ею Рона — это стало началом очень весёлой драки подушками, к которой присоединились даже девушки. Когда они, хохоча вовсю, закончили, то по всей комнате летали перья, а Гарри (впервые после того, как Дамблдор вытащил его имя из Кубка Огня) чувствовал себя по-настоящему счастливым.       Гермиона в ужасе огляделась.       — Небеса, нам лучше привести здесь всё в порядок. Если Макгонагалл увидит это, она нам головы оторвёт.       — Да, мамочка! — поддразнил Рон, а затем начал помогать Гермионе, используя заклятие чистки.